Часть 1

Тот день просто не мог быть хорошим или хотя бы обычным. В жизни Гарри был человек, который любой день мог сделать адом, а сейчас это происходило каждую неделю. По вторникам. Один на один. Снейп и чёртовы занятия окклюменцией. Бесполезная трата времени для них обоих. Снейп, раз уж вынужден был видеть перед собой Гарри Поттера, хотел узнать его самые стыдные и болезненные воспоминания, чтобы лишний раз поиздеваться над героем. Гарри надеялся перетерпеть как-нибудь, выстоять — и сбежать зализывать душевные раны в спокойной обстановке. Снова тёмный холодный кабинет в недрах подземелий. Бледное лицо парит в густом воздухе. И бесконечные — полтора часа — мучения. В его память снова врываются, сеют хаос, перебирают каждый неприятный момент. Сколько ещё встреч должно пройти, чтобы Дамблдор понял: это бесполезная затея? Иногда и Гарри удавалось оказаться в чужой памяти. Но Снейп сам выбирал, что ему показывать: чаще всего это были ничего не значащие моменты. Как он читает, варит зелья; какие-то пауки в банках и пейзажи Хогвартса. Или, например, про Гарри: уроки зельеварения, обеды, встречи в коридорах, которые он и сам видел, только с другого ракурса. Смотреть на себя конечно было забавно, но ничего нового про профессора он не узнавал. Воспоминания Гарри видел со стороны, но все они были окрашены эмоциями Снейпа. Ему запомнилось одно: Вот Снейп идёт по коридору. Навстречу ему — Гарри. Один. Отросшие волосы. Несчастный вид. Смотрит себе под ноги. Это начало его четвертого курса, когда меня бросил даже лучший друг. В метре от Снейпа он вдруг поднимает глаза — и тут же опускает обратно. Тихо проходит мимо. Но когда Снейп-из-воспоминаний увидел Гарри-из-воспоминаний, его обожгло ненавистью. Наблюдатель ощутил всё то же: всепоглощающая ненависть — и немного страха. Страха? Снейпу явно стало не по себе, когда он встретился взглядом с Гарри Поттером. «Два громадных жёлтых глаза», — вспомнилось ему описание василиска. Два зелёных глаза увидел Снейп — и у него дёрнулись кончики пальцев. Странно, — подумал Гарри. Ладно, — подумал Гарри, когда уже его память стала объектом для изучения. Как потрошить мёртвых лягушек. Это было давно, и Снейп всё реже стал пускать в свой разум. Тот день был первым после долгого перерыва, когда Гарри преодолел чужую защиту. И понеслось: картинки, голоса, Гарри Поттер разных оттенков и состояний. Почти всё — последние года. Ничего давнего… И вдруг среди обычных воспоминаний Гарри вдруг показалось… Что это… Лицо неуловимо похожее на чье-то ещё. Снейп выталкивал его из этого воспоминания, подсовывал другие. Значит это важно, — понял Гарри. И приложил все силы чтобы посмотреть именно его. Там был Снейп — всегда узнаваем. Ещё в Хогвартсе. Лет пятнадцати, или младше. Он гулял вдоль большого озера вместе с девочкой. Рыжие волосы. Зелёные глаза. Добрый взгляд. Лили Эванс, — понял Гарри ещё до того, как подумал об этом. Он видел её фотографии. Его мама — с этим типом? Зачем? В воспоминании они разговаривали, смеялись, потом девочка попрощалась — и вдруг обняла худую тёмную фигуру. И убежала. Гарри вытолкнуло из чужого сознания. С силой и ненавистью. Здесь он почувствовал, как сильно его ненавидят. Он не удержался на ногах и свалился на каменный пол. Что сделает Снейп за это? Вроде бы он не видел ничего прямо ужасного? Во всяком случае это не сравнится с тем, что видел он про меня. Так ведь? Он медленно поднялся. — Продолжаем. Снейп решил игнорировать. Это хорошо, это лучшее, что он мог сделать… Снейп поднимает палочку, готовый на новое сражение. Но Гарри зачем-то спрашивает: — Это моя мама, да? Если бы Снейп был василиском, Гарри бы давно умер. — Да, — выдавил он, будто от согласия с кем-то его начинало жутко тошнить, — Если вы не возьмёте в руки свою палочку, то не сможете мне сопротивляться. — Если вы дружили с ней, то почему ненавидите меня так сильно? Та девочка хотела бы, чтобы вы ненавидели её сына? — Легилименс! Заблокировать Гарри не успел. Обычно Снейп бил в детство: как его запирают в чулане и он лежит и плачет в темноте. Как убирается, готовит, полет грядки; как на него кричат и хватают за уши или волосы; как он завидует братцу — и презирает его; как он просит, Бога или ещё кого, «помогите, заберите меня отсюда, пожалуйста». Сейчас он давил на Хогвартс. Раз — Гарри узнал, что он маг. Два — прогулка по Косому переулку. Всё новое, необычное, — может, он будет счастлив? Три! Встретил Рона и Гермиону. Гриффиндор. Первые уроки. И магия, его окружала магия! Полёт на метле. Он спас философский камень… Видеть счастливейшие моменты своей жизни было ещё хуже. Это его личная неприкосновенная часть… Как мне вызывать Патронуса, если это видел Снейп? Он, судорожно глотая воздух, вернулся в реальность. — Может, всё-таки, начнёте стараться? — прогремело над ним. Он хотел бы заплакать, но из его глаз не умели течь слёзы. Тогда он злился. И тогда — не мог остановиться, и за одной глупостью следовал ряд других. — Сэр, почему вы ненавидите даже мои глаза, если они такие же, как у неё? Зря сказал. — Если вас нельзя пытать или убивать, это не значит, что я не смогу сделать хуже, — прошипел он. Он может. — Извините, сэр. Давайте продолжим. Снейп смотрит с немым вопросом: сдался? Не решился идти до конца? А Гарри не решился. Он умел улавливать момент, когда надо отступать: в детстве это означало, что его запрут в чулане — но не изобьют. Снова зазвучало «лигилименс!» Прошли оставшиеся полчаса. Минутная стрелка на часах, висевших над головой Снейпа, дошла до двенадцати и сделала последний рывок — значит, можно идти. — До встречи, Сэр, — сказал Гарри. Стандартным, нейтрально-вежливым тоном. Всё-таки лучше с ним не ссориться — пока. — У неё глаза цвета травы после дождя, — отрывисто бросил профессор, — А у вас авады кедавры. Люди, которые говорят, что у вас одинаковые глаза, или слепые, или её не видели никогда. Свободны! Гарри вылетел из кабинета. Глупость какая — подумал он. Просто он меня ненавидит. Он всех ненавидит. Может, и её тоже, она ведь потом только умерла, через много лет после этих воспоминаний. В голову лезет: зелёный свет. Волан-де-морт направляет палочку. Лили с криком бросается грудью на зелёный луч. От авады умирают молча. Зелёный луч… «Ты похож на Джеймса, а глаза мамины» — кто ему только этого не говорил. Он находит ближайший туалет и смотрит. Глаза его отражения были такого же цвета, как тот, что убил Лили Эванс.