Исцеление

Из последних сил он подполз к ней, пытаясь привести в чувства. Система безжалостно отказывала, голос программы стал искажаться и вскоре полностью затих в голове. Тело умирало, Х5 это чувствовал, но не мог ничего сделать. — Госпожа Нихель, — он тряс ее за плечо, борясь с нахлынувшей на него слабостью. «Еще немного… Надо продержаться совсем чуть-чуть». Он знал, что должен вывести ее из здания или найти верных, преданных не главе шабаша, а самой девчонке людей. Две стражницы появились на пороге, увидев мертвую главу. Они с шоком и гневом обратили свой взор на киборга, и тут он понял, что вот она, смерть, он не сможет защитить Нихель, не может отвести ее в безопасное место, а умрет здесь, но тут, на счастье, очнулась сама девчонка. Нихель слабо пошевелилась и затем открыла глаза. Копья уже были приставлены к горлу киборга, и он готовился не навсегда, но уже покинуть этот мир, когда юная госпожа и будущая глава шабаша крикнула что-то на языке ведьм, и обе охранницы отступили от Х5-го. — Х5, — она поднялась на ноги и подошла к нему. Он улыбнулся, пытаясь даже перед смертью не показывать страха и пытаясь приободрить ее, не пугать тем, что могло случиться в любой момент. — Я в порядке, госпожа Нихель, вы должны немедленно отправиться к вашему отцу, рассказать, что здесь произошло, им нельзя доверять… Но тут в комнату вошли все шесть оставшихся в живых старух. «Вещие», — понял он и, собравшись с силами, приготовился защищать госпожу до последнего. Он встал на ноги и закрыл ее своим телом. — Не бойся, киборг, — одна из ведьм скосила взгляд на распластавшееся в углу тело. — Мы пришли не драться, а чтобы передать права шабаша юной госпоже. Асхель давно уже помутилась рассудком, хоть и держала власть в шабаше стальной хваткой. Юная госпожа должна пройти особый ритуал, стать по-настоящему одной из нас, а ты одной ногой в могиле. Вижу, как смерть спешит за тобой. Но тебе не страшно, ты боишься не смерти, а не выполнить приказ своего хозяина, как верный ему пес… — она говорила что-то еще, но слух, как и зрение, уже отказали, и киборг рухнул к ногам юной главы шабаша. Его несли. Аккуратно, бережно, словно он весь был из хрусталя или фарфора и представлял для юной Нихель большую ценность. — Положите его… — Нихель не спускала глаз с охранниц, думая, насколько можно им доверять, ведь сейчас она еще не была главой, но была той, что убила или послужила смертью главе предыдущей. *** Во дворе сел вертолет, стекла и витражи в храме бога времени и богини смерти затрепетали от шума и вибрации реактивных двигателей, когда стальная птица села на лужайку двора. Из вертолета вышел мужчина средних лет, чью голову покрывала седина, на его лице с аристократичными чертами застыло выражение скуки. Он прошел мимо охраны, что тут же, признав в нем важного человека, пропустила внутрь. Он заметил, как суетятся сестры из шабаша, мимо него пробежало несколько служек с очень тревожными лицами, во взгляде каждой из них читался откровенный страх. «Перемена власти всегда несет в себе бурю и смятение», — подумал Создатель, поднимаясь в зал собраний, где его, конечно, уже ждали шесть старух. Они приняли решение, не посоветовавшись, не оповестив его о том, что произошло и какому риску подверглась его дочь. Но если бы не Зельда, вернувшаяся на базу через спутник и запустившая программу «Тревога», оповещая, что один из киборгов подвергся серьезному нападению и находится на грани жизни и смерти, он бы так и не узнал, что случилось за стенами этого замка. — Ты пришел… — сказала одна из видящих и выступила из полукруга, которым они стояли напротив входа в зал собраний. — Как видишь, если бы не телохранитель моей дочери, я бы и не узнал, что ей грозит опасность, но мои ребята всегда срабатывают четко. Кстати, где он? — Он мертв… Пожертвовал собой, чтобы спасти Нихель… Сейчас сестры готовят его к отправке на твою базу. Девочка очень привязалась к нему… *** — Открой глаза, Х5, — Нихель сидела у кровати и держала киборга за руку. Но та была непривычно холодной. Уста мужчины были сомкнуты, и выглядел он больше как спящий, нежели как мёртвый, лишь бледность лица выдавала то, что его сердце не бьется, а кровь больше не циркулирует по венам. Его принесли в ее комнату по приказу, и теперь ведьма пыталась всеми силами вернуть его к жизни. — Прошу тебя, очнись, все не так должно было закончиться… — А как? — послышался голос в голове. Девушка вздрогнула, когда узнала его. — Х5? — Да, это, точнее, то, что от меня осталось, не знаю, как это назвать, памятью, блоком питания, воспоминаниями. Обрывками души… Называй как хочешь. — Ты умер? — Не совсем. Но и в мир живых я уже вряд ли вернусь, если только на базе толковые инженеры не поколдуют над сгоревшими платами и новыми запчастями. Нихель заплакала, больше не сдерживая своих всхлипов. — Не плачь, никому не дано жить вечно, даже таким вот переделанным машинам, как я… Я спас тебя и этим доволен. Я выполнил свой долг, а главное, выполнил приказ, значит, я справился, а уж выжил или нет, это не так важно. От слов киборга сердце защемило еще сильней. Нихель не могла простить того, что ее жизнь так дорого обошлась. — Нет, я знаю, я справлюсь… — она утерла слезы и призвала силы, дарованные ей в наследство от матери, те самые, что помогли уже исцелить однажды раны Х5. Почему бы не попробовать еще раз. Хуже она все равно уже не могла сделать или же… Медленно стянув с себя одежду, она подошла к столику, на котором стояло несколько склянок с эфирными маслами. Она медленно стала наносить эти масла на свое тело, втирая их в кожу, затем пришло время ритуальной краски. Она помнила все, чему ее учили сестры. Помнила как надо и повторяла в точности, как ее мать когда-то. Затем, облаченная лишь в ритуальный узор из красок и масел, она подошла к ложе и стала снимать одежду с Х5. Она медленно и аккуратно раздевала его, нашептывая про себя молитвы, она помнила их все и раз смогла исцелить, то сможет и то и больше, главное — верить в свои силы. Связь с разумом киборга померкла, как только он сказал свои последние слова, видимо, теперь он забылся мёртвым сном. Но долго оставаться там ему не придется. Нихель сняла с него последние элементы одежды. Провела рукой по жестким волосам, затем медленно коснулась холодных губ пальцами и прошептала что-то, затем коснулась своих губ, словно перенося поцелуй. Затем медленно уселась ему на пах, взяла кисть и черную тушь и стала наносить узоры на его грудь, руки и лицо. При этом не переставая нашептывать молитвы и заклинания, нужные для воскрешения, нужные для исцеления. Она шептала их, двигаясь на нем, словно совершая любовный акт, прижимаясь к мертвому холодному телу и лаская его, как искусная любовница в постели. Она больше не была невинной девчонкой, не знающей границ своей силы. Она стала жрицей, она хотела стать главой. И хотела спасти Х5. Взяв в руки нож, что был приготовлен ею заранее, провела лезвием по его мёртвой ладони, затем по своей живой, заставляя две крови смешаться, стать одним целым. Едиными. Дотянуться до угасающего сознания и разжечь вновь искру, не дать отлететь душе, если только она была в этом теле… И у нее получилось, колебания силы ощутили все обитатели силы. Даже видящие встрепенулись, прервали встречу с Создателем и поспешили к источнику силы, что наполнил замок, словно живой цветок, распустившийся на рассвете. Тело Х5 потихоньку теплело, появилось дыхание, кожа стала менять цвет, но пока было рано судить, насколько обряд связывания поможет ему при восстановлении. «Но он будет жить, а это куда важней», — довольная собой и почти без сил, она сильней прижалась к уже теплеющему телу киборга и, слушая его мерное дыхание, уснула сама. Дверь в комнату резко распахнулась, на пороге замер Создатель. Осознав, что сделала дочь, он пришел в ярость. Он что-то кричал, но Нихель уже почти уснула, обнимая и прижимаясь к теплеющему телу киборга. И ей было совершенно плевать на то, что ее порицают, на нее кричат. Она отдала свою девственность взамен на воскрешение. Ей было плевать на обвинения старших сестер и отца. Она слышала мерное и тихое дыхание киборга и была довольна собой.