Бабочка в лампе

      Бывший пионерлагерь «Совёнок», много слухов ходило про это место, но мне кажется, что у сплетников слишком бурная фантазия. К тому же я предостаточно наслушался историй от моей мамы, что любила ездить в «Совёнок» в своём детстве и никакой мистики там не заметила. На самом деле от «пионерии» здесь остались лишь здания с эмблемой серпа и молота, сырые деревянные домики и статуи пионеров на входе перед тяжёлыми железными воротами. В остальном, всё поменялось. Можно было большую часть времени проводить свободно, болтаться где хочешь, но, конечно, не выходя за территорию.       Сейчас это не столь важно. Именно в «Совёнке» я вновь увидел Лену. Несмотря на то, что были мы в одном отряде, девушка всё также оставалась неприступна. Лена избегала меня, как и большую часть ребят. Только с парой человек нашла она общий язык, а именно со вредной девчонкой в очках, что записалась в библиотекарши, — Женей и с местной бестией — Алисой, что было удивительно, ведь сама Лена виделась мне порядочной и тихой. Впрочем, Женя и Алиса меня совсем не интересовали.       В середине смены вожатые решили наградить всех за хорошее (с большего) поведение и успехи в деятельности кружков, устроив вечер танцев. Целый день порядочные детишки таскали на площадь колонки, свето-музыку, протягивали провода, украшали скамейки и фонарные столбы шариками. Девчонки перешёптывались, сплетничали о том, с кем будут танцевать, прихорашивались. Однако не всем суждено было посетить сие мероприятие.       Тем днём посетил я медпункт, потому что в местном инженерном клубе у инженеров плоховато с координацией движений. Шурик так долбанул мне по руке молотком, что я думал без пальца останусь! Тогда я очень пожалел, что решил пойти к чудикам-кибернетикам вместо музыкального кружка, где не только на гитаре играть научился бы (тем более, можно было бы похвастаться Ленке потом), так и время проводил бы в приятной девчачьей компании.       Ну что-то я отошёл от сути, медсестра попросила меня приглядеть на это время за медпунктом. Виола — единственная медсестра «Совёнка». К слову, фигура её полностью соответствовала имени, она действительно напоминала виолончель: пышные бёдра, узкая талия и большая грудь. Мечта любого отдыхающего здесь мальчика, что Виола прекрасно знала и использовала. Стоило ей расстегнуть пару пуговичек на халате и подключить томный «несчастный» голос, как любой сразу же побежит искать для неё «запрещёнку». От работы она также частенько отлынивала, и ,конечно же, не могла пропустить сегодняшние танцы. «Семён, ты ведь ответственный молодой человек, нужно чтобы ты присмотрел вечером за медпунктом...» — начала уговаривать меня Виола. Я думал отказаться, но потом услышал продолжение : «И к тому же, Лене наверняка будет скучно одной, ты оставишь даму скучать?» Знает ведь, как добиться своего! Но неужели Лена не может сама справиться с этой задачей? Да уж, Виола разбирается в людях лучше, чем я мог бы подумать... Как бы там ни было, услышав, что там будет Лена, я сразу же согласился.

***

      Вечер, мы с Леной сидим в медпункте. Воздух внутри, подобно ватке, пропитан йодоформом. Лампа на потолке нервно потрескивала, проливая на комнату холодный свет. Разговора Лена не завела, да и я вначале побоялся, не хотел смутить или навязаться. Она молчала,сидела за столом, читая книгу, а я же устроился на кушетке, листая некий модный журнал,что стянул со стола Виолы. Глянцевые страницы пестрили самыми разными нарядами,но одно из них мне показалось выделяющимся: нежное белое, с пышной юбочкой и рукавами-фонариками. Я протянул журнал Лене,указав на картинку, и сказал: «Тебе бы подошло...» Она с интересом рассмотрела картинку. —А это? Это мне идёт? - спросила Лена,кивнув головой на сегодняшний свой наряд — короткое белое летнее платьице в голубой цветочек. —Идёт, — ответил ей, улыбнувшись. —Значит в нём... — прошептала себе под нос Лена и вновь уткнулась в книгу.       Я решил, что нельзя просто дальше сидеть в безмолвии, не для того я сюда пришёл, а потому пошёл на риск. Я видел, что Лена явно, как и остальные девчонки, прихорашивалась к вечеру: платье, лёгкий макияж. Подумал тогда, что, вероятно, ей тоже хотелось быть сегодня приглашённой. —Не хочешь потанцевать? — обратился я к Лене.       Глаза её вспыхнули искорками. Лена отложила книгу, забыв вложить закладку и серьёзно посмотрела на меня. —Я не умею... — произнесла она, растирая попеременно пальчики на левой руке. —Ничего сложного! — выпалил я, вскочив с кушетки и протянув руку Лене.       Она в ответ подала мне свою, подымаясь со стула. Я притянул Лену ближе и положил её правую руку на своё плечо,а свою левую — на её талию. Мы неумело затоптались на месте, медленно покруживаясь. Треск лампы аккомпанировал заглушенной музыке, что доносилась с площади. В своей руке я сжимал нежную Ленину ладошку, а взгляд старался устремить в никуда, ибо Лена, смущаясь, отводила от меня свой. Но вскоре неловкость растворилась, подобно витаминке в стакане воды, оставив после себя сладость момента. Мы стали вытанцовывать активнее, Лена позволяла кружить её,отдаляя от меня,а после вновь ловить,возвращая в некрепкие,но нежные объятия. Щёки Лены окрасились таким румянцем,словно она только что вернулась с мороза. Опять мог я слышать её ласковый смех, ловить на себе игривые взгляды зелёных глаз, прикрытых густыми ресничками. Завершил я наш танец шутливым поклоном и поцеловал её хрупкую ручку, бросив что-то вроде: «Благодарю Вас, миледи». Она вновь усмехнулась, прикрыв ладошкой рот, а потом порядком отстранилась. По Лениному лицу скользнула грустная тень. —Извини, как тебя зовут? — замявшись, спросила Лена. —Семён, — ответил я, слегка удивлённый и огорчённый таким вопросом: забыла, а за всю смену так и не узнала. —Слушай, Семён, немного неловко, но могу я попросить тебя выйти ненадолго?       Просьбу я удовлетворил. Однако когда я вышел на крыльцо медпункта, на меня вдруг напала какая-то странная и смутная тревога, словно силуэт в тумане: не видишь в чем причина, но опасаешься. С другой стороны, кто ж знает, зачем девчонке нужно остаться наедине с собой? К тому же, это ведь Лена, а не Алиса, ей и в голову не придет воровать ингредиенты для бомбы или ещё чего похожего. Я простоял на улице от силы минуту, а затем пазл в голове сложился.       Во время нашего танца я заметил на запястьях Лены шрамы,но значения не придал: может у неё кошка дома агрессивная? Только в совокупности с нашей последней встречей в больнице и сплетнями медсестёр, картина вырисовывалась пугающая.       Ворвавшись в медпункт, я застал Лену,которая с огромным усилием открывала баночку таблеток. «Дурацкая защита от детей!» —выкрикнула она, запустив баночку в стену — и та треснула, рассыпав на пол белые таблетки. Я бросился сдерживать Лену, что нацелилась уже на то,чтобы собрать рассыпавшиеся медикаменты.Она посмотрела на меня дикими глазами, однако это не помешало заключить её в объятия. Короткое время Лена истерила, пытаясь вырваться:она била меня маленькими кулачками, царапалась, но я не отпускал её. Пузырёк я всё же рассмотрел: это было снотворное. По моей догадке, Лена хотела повторить выходку из больницы,только в этот раз довести дело до конца. —Не делай глупостей, Лена!—отговаривал я. —Пусти! Дай сюда таблетки! Зачем ты вернулся?! Зачем мешаешь мне?!—кричала она.       Вскоре она обмякла и с тихим плачем уткнулась мне в грудь, а я ласково поглаживал её по голове. Я обнимал её с той нежностью, с какой отогревают в руках бабочку, не успевшую до наступления зимы зарыться в опавшие листья, словно так я мог защитить её от безумных мыслей. —Зачем ты вернулся? Я думала, что так одинока, а ты вернулся... Я ведь уже всё решила...—всхлипывая говорила Лена. —Тебе не надо этого делать. —Не надо? — с удивлением и надеждой спросила Лена, подняв на меня свои мокрые глаза. Словно для того, чтобы отступиться от задуманного, ей непременно нужно разрешение. —Не надо, — повторил я, после чего обхватил руками её голову, касаясь пальцами шелковистых волос, и притянул, поцеловав в лоб.       Лена отняла мои руки и заговорила,не выпуская их из своих: —Я вспомнила тебя, это опять ты... После больницы я забыла почти всё. Было...тяжело. — она вдруг потянулась ко мне, и через мгновение я почувствовал на своих губах её мягкие губы. — Спасибо...       Наверное, лицо моё залилось румянцем, потому что Лена, посмотрев на меня, захихикала, а потом обняла.

***

      Ещё 4 года пролетело незаметно, и вот по левое плечо от меня в снежно-белом платье с пышной юбкой и рукавами-фонариками стоит девушка с волосами цвета сливы, из пучка которых стекает, словно млечный путь, сверкающая ажурная фата. Напротив женщина в светлом костюме зачитывает речь,пока не прозвучат финальные слова: «Объявляю вас мужем и женой». Я смотрю Лене в светлые милые глаза и мы соединяемся в сладком поцелуе, закрепляющем наши обоюдные клятвы.