👤

      Он стучит в белую дверь квартиры. Нажимает в очередной раз на черную кнопку звонка, слыша, как тот работает внутри, звеня сквозь стены. Он не отрывает палец, позволяя звону литься не прекращаясь.       Спустя, кажется, минут десять его мучений за дверью появляется шум, а потом кто-то одергивает внутренний замок и снимает магическую защиту. Тяжелое дыхание покидает грудь, когда дверь в квартиру наконец-то открывается.       — Ну наконец-то, — бормочет он, закатывая глаза, когда Гермиона Грейнджер появляется на пороге своей квартиры.       — Малфой? — сухим голосом произносит она, и ее глаза становятся шире, когда она проходится по нему взглядом, будто не веря, что он стоит на пороге ее квартиры. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает, дойдя взглядом до его глаз.       — Документы, Грейнджер, — почти рычит он. — Ты должна мне документы.       Он наблюдает за тем, как широкие темные брови слегка сходятся на переносице, а потом поднимаются.       — Я не отправила тебе документы, — не вопрос и не утверждение, но он все равно кивает. — Черт, да, точно. Документы. — Она поворачивается, скрываясь в квартире. — Проходи! — доносится до него так, будто она забыла, что он все еще здесь стоит.       Драко неуверенно проходит внутрь, попадая в конец широкого светлого коридора со старым лакированным паркетом. Он не раздевается, проходя, как ему кажется, туда, где сейчас Грейнджер. Он идет в единственном направлении, направо, и останавливается, дойдя до первых открытых дверей, которые ведут в открытую типичную французскую кухню.       Грейнджер бегает по комнате, пытаясь найти нужную папку в этом бардаке, который он тут же замечает. Везде валяются странные папки и бумаги, и он наконец позволяет себе взглянуть на вечно собранную Гермиону Грейнджер. Ее волосы выглядят почти мертвыми и убраны в странное подобие гульки ветхой резинкой, которая почти не удерживает такую копну волос вместе. Она местами скользит по полу в своих белых длинных носках, что скрываются под легкой тканью темно-синих штанов. Слишком большая для ее тела футболка с потертым рисунком скрывает крепкую фигуру работника французского Аврората.       — У тебя все нормально? — спрашивает он, смотря на нее, слегка прищуриваясь. Впервые понимая, что она выглядит уставшей. И это заставляет его нахмуриться еще сильнее.       — А? — она поднимает голову от прочитывания какой-то бумажки на кухонном столе. — Что? А? Да? Со мной все нормально.       — Точно?       Под ее глазами заметны темные круги, и он наклоняет голову, понимая, что она выглядит так, будто не спала несколько дней подряд. Он знает каково это…       Видел похожее отражение в зеркале. Сначала от кошмаров, которые безумно преследовали все годы войны и несколько после. Потом от того, что Скорпиус заболел и подхватил ушную инфекцию, которая лишила малыша слуха. И опять от кошмаров.       — Мгм, — она прикусывает нижнюю губу, кивая головой, подтверждая собственные слова. Но это не убеждает его.       Грейнджер берет ручку, отыскав ту где-то между стопок с разными бумагами, и ставит подписи на нескольких листах. Подходит к нему, протягивая документы, за которыми он пришел, и которые должны были быть у него еще два дня назад, в понедельник.       — Держи…       Он забирает документы из ее рук. Они даже не касаются друг друга. Нет этого мимолётного касания, как в тех романтических фильмах, которые когда-то любила смотреть Астория, говоря о том, что если не в жизни, то она хотела бы почувствовать это в мечтах.       Скорпиус был ее мечтой…       — Знаешь, никогда бы не подумала, что увижу тебя снова. Да еще и Аврором, — произносит она, когда Драко перепроверяет нужные документы. Разрешения на внутреннюю деятельность, перевод в новое отделение...       Он отрывает взгляд, понимая, что все документы на месте.       — Я тоже никогда не думал, что Гермиона Грейнджер станет Аврором.       Уголок его губ дрогает, когда она усмехается. Ее глаза на секунду из усталых становятся живыми, заставляя его на мгновение замереть, смотря в эту небольшую искру жизни, что появилась в шоколадных глазах напротив.       — Судьба странная штука, — пожимая плечами говорит она, и Драко соглашается. — В любом случае, прошу прощения, что забыла отправить документы вовремя. Наверное, первый рабочий день прошел не очень без них?       Он хмурится, серьезно смотря на нее.       — Уже вечер среды, Грейнджер.       Ее глаза широко раскрываются, зрачки бегают по его лицу, и она устало проводит рукой по лбу, убирая несколько прядей назад.       — Черт…       — Точно все в порядке?       — Уже правда среда? — спрашивает она, вместо ответа на его вопрос.       — Утром была именно она.       Она отходит от него. Подходит к кухонной столешнице и наливает воды в пустой стакан. Быстро осушает его, вытирая рот тыльной стороной руки.       — Давно ты спала? — интересуется он, проходя дальше в комнату.       Драко доходит до кухонного острова, кладя документы на свободное место. Внимательно смотрит на Грейнджер. Она разворачивается, упираясь спиной о столешницу, складывает руки на груди и прикусывает нижнюю губу.       — Если сегодня среда, то кажется… в воскресенье.       — Блядь, Грейнджер, — раздражённо бросает он, качая головой. — И ты говоришь мне, что все в порядке?       Она прищуривается.       — С чего такая забота, Малфой? Я понимаю, что мы не враги, но…       — Мама?       Драко резко оборачивается, услышав голос за спиной. В дверях с другой стороны комнаты стоит девочка на вид лет девяти. Громкий кашель вырывается из ее рта, и она прикрывает его руками.       Она выглядит уставшей и, самое главное, больной, в детской пижаме и с небольшой игрушкой зеленого дракона в руках. Каштановые длинные волосы вьются и запутались между друг другом, торча местами в разные стороны.       — Аврора! — восклицает Грейнджер за его спиной. — Все хорошо? — Он наблюдает за тем, как она быстро подбегает к девочке, моментально прикладывая руку к ее лбу.       Грейнджер что-то ей говорит, и девочка бросает на него вопросительный взгляд, пока мать не обхватывает ее за плечи и не выводит из комнаты. Она ничего не говорит ему, и решение остаться само появляется в его голове.       Драко заметно выдыхает, не зная, что задерживал дыхание.        ***              — Что ты делаешь? — раздается ее немного вымученный голос за его спиной. — Я думала, ты уже ушел. — Он передергивает плечами на ее комментарий, продолжая наливать кипяток в чашки с зеленым чаем.       Драко поворачивается, удерживая две чашки в руках. Подходит к Грейнджер, ставит чашки на мраморную поверхность кухонного островка. Кивает подбородком на один из стульев, призывая ее сесть.       — Либо у меня галлюцинации, либо Драко Малфой действительно только что приготовил мне чай на моей кухне.       — Расслабься, Грейнджер, у тебя явно галлюцинации, — произносит он с небольшой улыбкой на губах, что спустя секунду отражается и на ее, но более уставшая.       — Спасибо.       Легкий кивок головы как принятие благодарности. Он опирается локтями о столешницу, наблюдая за тем, как Грейнджер обхватывает свою кружку руками, слегка постукивая пальцами по ней.       — Это твоя…       — Дочь.       Он кивает.       — Не знал, что у тебя есть дочь.       Грейнджер поднимает на него взгляд, а затем опять опускает его на кружку. Вытаскивает пакетик заварки, кладя тот на стол. Вокруг него тут же появляется небольшая светлая лужица.       — Мало кто знает.       Кивок.       — Сколько ей?       — Почти десять.       Десять лет назад они победили.       — А где… — она понимает, о чем он спрашивает, Драко видно это по ее глазам. Он задает свои вопросы с настороженностью, видя, что Грейнджер хочет на них ответить и не закрывается.       — Умер.       — Значит не…       — Нет.       Драко хмурится, поджимая губы. Потому что все друзья Грейнджер, которых он знал с Гриффиндора, все еще живы. Он хорошо это знает, потому что Пэнси вышла замуж за Лонгботтома.       — Ее отец был одним из тех, кто привел нас в Мэнор, — тихо отвечает она, не смотря на него.       Осознание доходит до него, когда он понимает, что ее изнасиловали на пути к их дому, чтобы потом передать Волан-де-морту. Будто того Круциатуса со стороны его безумной тетки было мало.       — Мне жаль.       Грейнджер передергивает плечами, выдыхает.       — В любом случае теперь у меня есть она.       — Аврора? — пытается сделать голос более мягким, но не очень выходит.       От имени на губах Грейнджер появляется небольшая улыбка.       — Мгм.       — Красивое имя.       — Думала, что новое начало всегда начинается с рассвета нового дня, — договаривает она, поднимая на него взгляд.       Драко мягко улыбается, смотря в ее глаза.       — Символично. Поэтому не пошла на последний курс?       Она наконец делает первый глоток чая, блаженно вздыхая, когда тот попадает внутрь. Прикрывает глаза от наслаждения.       — Не хотела лишних вопросов и сплетен.       — Понимаю.       — Но ты пошел.       Он пожимает плечами.       — Не то чтобы у меня был выбор. В любом случае, как она? — он переводит тему, не желая вспоминать то, что было почти десять лет назад. Переводит взгляд на двери, в которые десять минут назад вышла Грейнджер с дочерью.       Грейнджер устало вздыхает.       — Пневмония. Это…       — Я знаю, что это, Грейнджер, — спокойно прерывает он ее попытки объяснения, веселясь с того, как она смыкает губы. — В конце концов, у меня тоже есть ребенок.       Грейнджер потирает лоб рукой, выглядя уставшей.       — Точно, — на выдохе, — Скорпиус, если я не забыла.       — Значит все же читала мое дело?       Она фыркает, забавляя его.       — Так что я прекрасно знаю, что такое больной ребенок и уставший при этом родитель. Давно она?       — С пятницы вечера. Температура только стала приходить в норму.       — Черт.       — Да уж…       — Так, ясно, — он выпрямляется, серьезно смотря на нее. — Значит так, Грейнджер, ты сейчас же идешь в душ, а потом спать.       — Что? — Она смотрит на него ошарашенными глазами.       — Ты меня слышала. Душ, а потом постель.       — Малфой, это…       — Сейчас же, Грейнджер, — строгим голосом произносит он, ожидая, когда она выполнит его приказ.       — Ты не можешь мне приказывать, Малфой, — почти шипит она.       Он слегка наклоняет голову и прищуривается.       — Или ты делаешь это сама или я лично отвожу тебя в ванную, а затем усыплю.       — Ты не посмеешь.       — Ты не спала несколько дней подряд, Грейнджер. И даже с палочкой, в твоем состоянии, ты проиграешь мне. Так что я повторяю в последний раз: душ и кровать.       — Да кто ты…       — Тот, кто первым же делом отправит послание Поттеру, если ты не сделаешь так, как я говорю, плюс к тому, что за тебя все это все равно сделаю я. А Поттер будет бонусом.       — Н-но… Но Аврора? И твой сын. Малфой, ты не можешь.       — Я разберусь. А теперь встала и пошла.       Грейнджер на секунду прикрывает глаза, выдыхает воздух из легких. Ее плечи опускаются, и она почти сползает с барного стула, не в силах сопротивляться ему еще больше.       Есть в этом что-то такое, что пробирается ему под кожу, но он не знает названия Этому. Не знает, что это, не испытывая ничего похожего никогда в своей жизни.       Зато он знает, что чувствует сейчас она. Здесь. Совершенно одна. С больным ребенком. Четыре года назад его мать сделала для него то же самое, случайно придя к нему в квартиру.        ***              — Где мама? — Драко отрывает взгляд от книги, которую читал, поворачивая голову на детский голос. Девочка внимательно смотрит на него, стоя в дверном проеме.       — Спит, — спокойно отвечает он, откладывая книгу. — Ты как?       — Нормально. Мама сказала, что ты ее друг. Как тебя зовут?       Друг слишком сильное слово, чтобы называть его так, но, с другой стороны, поменяйся они местами, он бы сказал Скорпиусу то же самое.       — Драко.       — Что ты читал? — указывает подбородком на книгу, которую он положил рядом с собой.       Драко переводит взгляд на черную обложку книги, которую нашел на одной из книжных полок, что покрывают обе стены в большой гостиной от пола до потолка, оставляя место лишь для белого камина и зеркала над ним.       — Ник Острат «Жизнь после Богов». — Его привлекла ее обложка с лакированным названием и змеями, что извиваются на ней, уходя за края.       — И как тебе? — интересуется Аврора, делая шаг в комнату, выходя из темноты коридора.       Она наверняка думала, что ее мать здесь, так как во всей квартире это единственная комната, в которой горит свет.       Драко пожимает плечами на ее вопрос.       — Пока не знаю, не успел еще определиться. — Аврора покашливает, а затем кивает на его ответ. Он внимательно смотрит на девочку, пытаясь понять должен ли он что-то сделать или нет. Успокоившись, что с ней все в порядке, Драко немного расслабляется. — Ты читала?       — Мгм.       — И как тебе?       — Она одна из любимых.       — Да? — слегка приподнимает бровь, и Аврора неуверенно подходит к дивану, садясь на него. — И почему же?       — Не скажу, ты сам должен прочитать ее.       Он усмехается, смотря на девочку. Она откидывается на серую спинку дивана и забирается на него ногами, подтягивая те к груди, обхватывая руками.       — Почему ты здесь? — спрашивает она, смотря на него вполоборота.       — Чтобы твоя мама могла поспать.       — Я взрослая, ты же понимаешь это, да?       — И что?       — Тебе необязательно оставаться здесь. — Она опять кашляет, подставляя кулак ко рту.       — Что если я не хочу уходить?       Она смеряет его темным взглядом, слегка хмурясь.       — Я обещал твоей маме, что прослежу за тем, чтобы она спокойно смогла отдохнуть и тут ничего не произошло.       — Разве тебе никуда не надо идти.       — Мой сын вместе с моей матерью. Так что нет, не надо.       — У тебя есть сын?       — Скорпиус. Ему пять.       — Значит у тебя есть жена?       — Нет. Моя жена умерла при родах, — спокойно говорит он, внимательно смотря на девочку, что удивительно похожа на Грейнджер.       — Ты что… ее не любил?       Драко молчит какое-то время, обдумывая свои варианты на ответ, пока не понимает, что нет ничего лучше простой и легкой правды.       — Нет, — произносит на выдохе.       Аврора хмурится. Прикусывает нижнюю губу и шевелит пальцами ног в зеленых носках.       — Голодная? — спустя минуты тишины спрашивает он.       — Да, — произносит Аврора, смотря на него.       — Отлично, — говорит больше себе под нос, вставая с дивана, пытаясь уйти от небольшой неловкости, что повисла в комнате.       — Ты умеешь готовить?       — Да, — отвечает он, слыша за спиной тихие шаги, понимая, что Аврора решила пойти за ним.       — А какао умеешь делать?       — Да.       Он заходит на кухню, что соединена вместе со столовой, и включает свет, переключая выключатель сбоку на стене. Свет наполняет светлую комнату теплым оттенком.       — Хочу багет с джемом и маслом и какао.       Драко усмехается.       — Аппетит вернулся? — спрашивает он, бросая на нее взгляд.       Аврора слабо улыбается, убирая волосы с лица, и кивает.       Драко Малфой готовит два небольших бутерброда в виде багета с маслом и джемом, аккуратно намазывая те на разные стороны, а затем соединяя части багета вместе. Он находит упаковку какао на одной из полок, не без подсказки со стороны Авроры, и ставит разогреваться молоко на плиту. Аврора периодически слегка кашляет, сидя за кухонным островом, поедая свои бутерброды.       Когда молоко разогревается, он добавляет в него какао-порошок и хорошо размешивает, чтобы не было комочков. Отдает полученный напиток Авроре, делая затем бутерброд и себе, понимая, что ничего не ел с обеда.       Вместо того чтобы идти спать, Аврора заставляет его посмотреть с ней телевизор в гостиной. По нему не идет ничего нормального, если учесть, что на часах почти час ночи, но он все же соглашается на сериал, где команда людей ловит опасных преступников. Это лучше, чем какая-то порнуха, которую он успел быстро перелистнуть.        ***       Гермиона просыпается с небольшой болью в голове. Стонет, открывая глаза, когда боль начинает отдавать легкими пульсациями.       — Черт, — произносит сквозь зубы.       Она хмурится, замечая на тумбочке упаковку с обезболивающими и стакан с водой, но выпивает таблетки быстрее, чем обдумывает то, как они вообще здесь появились.       Гермиона выходит из спальни, первым делом направляясь в комнату больной дочери. Зевает и потирает глаза, идя в сторону знакомой двери чуть дальше по коридору.       Она останавливается и замирает, когда открыв дверь, не обнаруживает внутри дочь. В квартире подозрительно тихо, и Гермиона быстро идет в первую на пути комнату, пытаясь найти ребенка.       И находит.       Гермиона охает от удивления, когда находит свою дочь и… Драко Малфоя. Потирает глаза, пытаясь понять, спит ли она еще или уже нет. Понимает, что нет.       Телевизор включен и показывает какой-то странный фильм. Горит торшер рядом с диваном, хотя в комнате начинает светать. Она опирается плечом о косяк двери, наблюдая за тем, как они оба спят.       Аврора закинула ноги на бедра Драко и подобрала под себя подушку. Плед, которым, видимо, попытался ее укрыть Драко, почти сполз на пол, сложившись там гармошкой.       Пиджак Драко лежит на кресле рядом, а рукава его рубашки закатаны, открывая вид на черную кожу левого предплечья, что сплошным слоем уходит под белую ткань рубашки. Он провел здесь всю свою ночь в рабочей одежде.       Гермиона прикусывает нижнюю губу, когда Драко что-то ворчит во сне и шевелится, сильнее складывая руки на груди, причмокивает губами. Аврора от шума елозит ногами и переворачивается, ударяя Драко в торс, будя его.       Он приоткрывает сонные глаза и шипит сквозь зубы, вникая в обстановку вокруг себя. Выпрямляется, когда замечает, что она наблюдает за ними. Проводит рукой по растрепанным волосам, а затем убирает ноги Авроры со своих и кладет их на диван, вставая с него. Драко поднимает плед с пола и накрывает им Аврору. Касается лба девочки и качает головой на немой вопрос Гермионы. И она облегченно вздыхает.        ***             — Спасибо тебе, — мягко произносит Гермиона, смотря на него этими шоколадными глазами.       — Брось, Грейнджер. Я прекрасно понимаю, что такое больной ребенок.       — Ты не умеешь нормально принимать благодарности?       Он усмехается.       — Такое бывает, когда не за что благодарить, Грейнджер.       — Хм, — хмыкает она, приподнимая свой подбородок. — Тогда до завтра, Малфой.       — До завтра, Грейнджер.       И он уходит, усмехаясь, понимая, что их история, кажется, только начинается. И ему это безумно нравится.