Наелись и спят

— За говый нод! То есть… этот… Новый год! — воскликнул Джуничиро, вскинув руку с бокалом шампанского вверх, и чуть не упал с дивана, благо сидящая рядом Наоми самоотверженно набросилась на любимого братика с объятиями и, прижавшись к его боку щекой, сомкнула утомлëнные алкоголем глаза. — Ужж бывф , — не слишком внятно возразил Куникида, мотнув головой для бодрости. — Не порть людям праздник своим занудством! — Йосано, у которой уже вовсю раскраснелись щëки, раздражëнно стукнула кулаком по столу. — За хороший повод не жалко выпить дважды. — Так эт ужж нивтрый, а двасыты рыаз ! — Тада… — Джуничиро задумчиво потëр переносицу и вдруг воскликнул: — За щ-щ-щастье! — А зэт дсытый . — Счастья много не бывает, — поддержала брата Наоми, ласкаясь щекой о его бок, как вдруг перешла на угрожающий бас: — И вообще, не груби ему, а то разобью бокал и осколком прирежу. — Дире-е-ектор!.. — вслед за истошным воплем, полном такого сильного страдания, какое слышно только у человека, который ударился мизинцем о тумбочку, последовали жалостные всхлипы. — Где? — коллеги разом повернулись к Ранпо. — То этом и дело, что нет его-о-о! — детектив зарыдал с новой силой. — Я так скуча-а-аю! — Фукудзава-сан же сказал, что присоединится к нам, когда закончит дела, — Напомнил Ацуши и, зевнув, помассировал пульсирующие от горячительных напитков виски. — А-цу-ши! — требовательно позвал его Дазай, разворачивая голову тигра к себе. — Не отвлекайся, я тут тебе, между прочим, смысл нашей жизни объясняю! Или ты меня не уважаешь? — Уважаю, — пробормотал Ацуши и, чувствуя, как силы покидают его, положил голову на плечо наставника. — Правильно, лежи и слушай, — Дазай отхлебнул из бокала ещë немного. — Значит, наша жизнь — это как одна большая петля. И главная наша задача — покрепче затянуть узел на этой петле, понимаешь? Чтобы она плотно обхватила шею и… Нет, сначала нужно вообще дотянуться до этой петли. Табуреточку подходящую найти, мыльце купить, можно с ароматом клубнички для настроения. И вот когда ты промылишь верëвку, чтобы туда легко вошла голова, нужно взять и лëгким движением ноги табуреточку тю — и всë! Эй, Ацуши, слышишь меня? — в ответ раздалось сонное сопение тигра. — Вот же! Совсем не уважаешь… Никто меня не уважает! — Дазай обречëнно обвëл взглядом комнату и тут широко заулыбался. — Кенджи, вот ты уж точно меня уважаешь, я прав? — Конечно, Дазай-сан! — с готовностью отозвался мальчик, сидевший поодаль вместе с Кëкой, учившей его игре в покер. — А раз уважаешь, иди сюда! — неожиданно резко приказал Дазай, от чего Кëка вздрогнула, подумав: «Видно, что он был в мафии». Кенджи, не поведя и ухом, приблизился к пьяному коллеге и лучезарно улыбнулся, готовый, в случае чего, применить свою способность: Кëка утащила его подальше от входящих во вкус взрослых прежде, чем он успел насытиться. — Держи, — Дазай сунул ему начатую бутылку шампанского. — Отпей, если уважаешь. Или я тебя по-ре-ша-ю, — он вдруг улыбнулся и глупо захихикал; в нëм боролись две личности: прошлая и настоящая. — Хорошо, — Кенджи, ничуть не колебаясь, принял бутылку, как вдруг ощутил на своëм плече твëрдую руку Кëки. — Не переживай, я думаю, это почти как виноградный сок, просто чуть кислее. Кëка мотнула головой. — Э-э, не умничай мне тут! — возмутился Дазай, одновременно подходящий на гопника и обиженного младшеклассника. — Вот ты когда-нибудь пробовала? Нет? Тогда нечего тут теории строить! Пробуйте оба, а потом говорите, что захотите, ясно? Кенджи кивнул и, осторожно запрокинув бутылку, приложился губами к горлышку. В рот потекла странная на вкус жидкость, от которой глаза мальчика удивлëнно расширились. Сделав ещë два глотка, он решительно протянул бутылку Кëке: — Это очень вкусно, ни на что другое не похоже! Попробуй! Кëка враждебно уставилась на бутылку, но, когда она слегка дрогнула в руке Кенджи, поспешно выхватила еë, чтобы не пришлось убирать осколки. Выражение блаженства, отражающееся в глазах мальчика и постепенно занимающее всë его лицо, возбудили в ней интерес, и юная убийца осторожно поднесла горлышко ко рту. Спустя две минуты оба ребëнка стояли возле ухмыляющегося Дазая с одинаковыми восторженными выражениями лиц. — А я говорил! — бывший мафиози многозначительно потряс в воздухе указательным пальцем и отвернулся к тигру. — А-цу-ши, мне ску-у-учно! Встава-а-ай!.. Кенджи слегка покачнулся, ощутив лëгкое головокружение, и неуклюже сел на пол. Кëка опустилась рядом. — Кажется, здесь стало душно, — заметил он и потянулся к бутылке. — Нужно пить больше жидкости, чтобы не было так жарко. Кëка с облегчением выпустила бутылку, внезапно потяжелевшую на несколько килограмм, из руки, и оперлась о стену, прикрыв глаза. Во рту всë ещë играл странный вкус шампанского, который, смешиваясь с запахом, исходящим от обитателей комнаты, пробуждал неутолимую жажду. Кëка заставила себя открыть глаза и увидела, как Кенджи отнял бутылку от губ. — Точно, тебе тоже… — он мотнул головой, отгоняя подступивший сон, — тоже надо это… ну… забыл слово… Держи, в общем. Кëка жадно потянулась к бутылке. Пока она пила, Кенджи зашевелился, пытаясь подняться. На еë вопросительный взгляд он объяснил: — Нжжн окно… того… откррт … Кëка кивнула и тут же пожалела об этом, ощутив резкое головокружение. Мир вокруг закачался и вдруг резко стал валиться на бок. Чтобы не видеть этого безобразия, Кëка закрыла глаза. Сон напал на неë, как будто только этого и ждал. Последнее, что она почувствовала, была прохладная жидкость, растëкшаяся к еë голове по полу. Тем временем Кенджи, держась за стену так же яро, как Дазай за петлю, добрался до окна. Потянувшись к ручке, он запнулся на ровном месте и попытался ухватиться за неë, чтобы предотвратить падение. Пальцы послушно обвились вокруг пластмассы, а затем раздался противный треск, и Кенджи зажмурился, готовясь к встрече с полом. Щека ударилась о паркет, а вслед за этим в голове зашумело, как в ненастроенном радио. Мальчик взялся за пульсирующий висок, но вскоре его рука обмякла, а сознание поддалось сонливости… …Когда через пять минут после этого предвкушающий приятное рабочее застолье Фукудзава вошëл в офис агентства, Ранпо, запинаясь, бросился ему навстречу, вопя навзрыд: — Директо-о-ор, Вы вернулись! — Простите, я задержался сильнее, чем рассчитывал, — Фукудзава понимающе вздохнул, когда Ранпо захватил его в крепкие объятия. — Надеюсь, вы оставили мне немного шампанского? — Д-да, конечно, — Йосано нервно вскочила с дивана и сделала несколько шагов в сторону, но запнулась и полетела обратно на своë место. Директор вздрогнул, заметив, что доктор пыталась закрыть собой странный бугор под ковром. Он попытался отодрать от себя Ранпо, но тот так сильно скучал, что пришлось идти, волоча его за собой по полу. — Вы кого-то убили? — он строго обвëл присутствующих, половина из которых уже нетрезво сопела во сне. — Это он! — воскликнула Наоми, яростно тыча в Дазая. — На костëр его! Или из окна! — Дазай? — Фукудзава вопросительно уставился на бывшего мафиози, но тот сидел с непроницаемой глупой улыбкой на лице, и директор, махнув рукой, нагнулся, чтобы отбросить ковëр. Под ним оказались… — Кëка? Кенджи?! Так, признавайтесь, как они… как вы… в общем, объясните хоть что-нибудь! — Они просто наелись и спят, — пояснил Дазай. — Как котята. — Знаете, я, кажется, поняла, — Йосано бросила не слишком сконцентрированный, но очень устрашающий взгляд на виновника. — Дазай просто решил испытать новый способ самоубийства, — потянувшись к столу слегка дрожащей, она схватила оттуда нож, использовавшийся для нарезки сыра. — И он оказался на сто процентов рабочим.