Интерлюдия II

Хината смотрела в зеркало, новыми глазами. Казалось бы, какое счастье после тьмы снова увидеть свет. Отец-сама не поскупился на ирёнинов, над ней работали лучшие из лучших ниндзя-медики как из клана Хьюга так и легендарная Цунаде-сама. Отец-сама заплатил ей огромные деньги, и лучший медик в мире постаралась на славу. От химических ожогов осталось совсем немножко следов, только мелкие шрамы, которые потом рассосутся, да короткие волосы, которые отрастут. Ее привели в порядок, вернули зрение, пересадив новый бьякуган. Только периодический сухой кашель от пораженной слизистой временами напоминал о том кошмаре что ей довелось пережить. Цунаде-сама спасла не только ее, но и Киба-куна, которого считали уже безнадежным. Если бы Хината была сильнее, то, как она думала, ее товарищ бы не так пострадал. Она никогда не хотела быть шиноби, но разве у наследницы древнего клана есть выбор? Отец кажется разочаровался в ней еще до того как ей удалось окончить академию, младшая сестра Ханаби все равно показывала лучшие результаты, ее воля была сильнее, ей лучше удавалось тайдзюцу еще тогда. А теперь… Теперь, новые глаза не позволяли достигать и тех былых скромных результатов. Если раньше она видела на десятки километров, то теперь ее взор едва покрывал девятьсот метров, а о том, чтобы увидеть тенкецу и речи быть не могло. Может быть и удастся развить свои способностями тренировками, но получится ли? Хуже всего было не это. Волосы отрастут, шрамы затянуться, силы можно достичь разным путями. Даже с печатью в виде манджи на лбу, символизирующий ее новый статус можно смириться. Хуже всего было то, что Наруто-кун, мальчик при виде которого ее девичье сердце билось чаще, который вселял в нее уверенность который защитил ее от хулиганов еще в детстве, при встрече с которым Хината от волнения теряла дар речи, нашел себе другую. Она видела как он мило общается с какой-то красноволосой девицей, как он ходит с ней под ручку. Карин из клана Узумаки, и откуда только она взялась? По словами Ино-чан она эмигрировала из другой страны, но почему она не отходит от него ни на шаг? Хината была согласна принять его выбор. Смирилась. В конце концов, ей ведь никогда не хватало духу даже заговорить с ним. И как вообще можно признаться в своих чувствах? Отец не рассказывал об этом, а мама давно умерла, Хината даже не помнила ее лица, лишь фотографии. Некому было рассказать, как вести себя в такой ситуации. Ей в принципе не с кем было поговорить, кроме малолетней сестры, которая сама должна следовать за старшей сестрой. Смирение это все что ей оставалось. Одним днем, прогуливаясь по внутреннему двору, Хината встретила свою и Ханаби няню. Она шла с нинкеном на поводке, который почти человеческим голосом говорил что он видит. — Нацу-сан! — поприветствовала она ее. — Хината-сама, — тихо ответила Нацу. Глаза ее няни были перевязаны черной повязкой. Хината все сразу же поняла. Младшая ветвь, частью которой теперь является и она, выполнит любой приказ главы, даже если потребуется умереть. В клане Хьюга нет места личным желаниям, есть только воля вышестоящего. Ей стало так жалко Нацу, жалко и ее и саму себя. Хината упала перед Нацу на колени и разрыдалась. — Простите меня, Нацу-сан! Это я виновата! — Не плачьте Хината-сама, только не плачьте. Мы все должны исполнять долг. — Лучше бы я умерла тогда! На той миссии! Позор мне! Нацу присела рядом с ней, и прикоснулась рукой к ее лицу, вытирая слезы так же как делала это еще в детстве. — Хината сама, я не держу на вас зла и не виню ни в чем. У меня только одна просьба, пообещайте что не забудете ее. — Что? Обещаю, все что угодно для вас сделаю, Нацу-сан. — Всю свою жизнь я служила главной семье. Я была еще совсем юной девочкой, совсем как вы, когда мне поручили оберегать и заботиться о вас, а затем и о вашей сестре. Сделайте так, чтобы моя служба была не напрасной. Я отдала вам свои глаза, так используйте их, станьте той защитницей клана и деревни, которой вам суждено стать. — О-обещаю, — сказала Хината, крепко и надолго обняв Нацу разрыдалась.

***

— Кампай! — стук рюмок и смех двух старых друзей заполняли отдельную комнату в баре. Впрочем, в десять утра кроме них там не было других посетителей. — Хорошо, что ты вернулась в деревню, Цуна-чан! — сказал Джирайя. — Это ненадолго. Как только мы прикончим эту бутылку… ладно две бутылки этого саке я отправлюсь в путь. Уйду, пока старик не объявил мобилизацию. А если и объявит, мне плевать, кто меня остановит? У меня есть пропуск. — Ты уверена, что не хочешь остаться? Без тебя будет трудно, Цуна-чан, и я сейчас не про деревню, а про себя. — Ты справишься, Джи-чан, справишься. И деревня справится, но без меня. — Твои навыки будут востребованы, ты по крайней мере сможешь хорошенько заработать. — Я уже заработала достаточно, чтобы не бедствовать до конца своей жизни, — ответила Цунаде, резво опрокидывая очередную рюмку с крепким саке, пара капель пролилась на ее большую грудь. Ту самую, о которой Джирайя мечтал уже четыре десятилетия, даже когда она была совсем плоской. — А как же твои ученицы? Как же та девочка из клана Узумаки, как ее там? — Карин, юная красноволосая красавица. — Да, вылитая Кушина, не правда ли? Слышал она делает большие успехи. — От кого? — Птичка напела. — Знаю я что это за птичка. Именно он мне очень хорошо заплатил за ускоренный курс боевого ирёнина для двух куноичи из своего отряда. И они успешно его прошли. — Разве это не то, для чего мы до сих пор небо коптим? Лично моя миссия быть примером для последующих поколений и помочь им. И я готов отдать жизнь за них. Это и делает нас, стариков, крутыми, не так ли? — Хорошо, что у новых поколений будет достойный пример для подражания. Никогда бы не подумала, что им станешь ты. — Я не так уж и плох, как ты думаешь. Мы обязательно победим в этой войне, — в голосе Джирайи чувствовались нотки азарта. Он прошел две мировых войны, и уже не боялся ничего. — Война… опять война. Сколько их уже было? Три? Зачем нужна четвертая? Я не хочу… Не хочу больше слышать это слово. Будь проклята война. — Выпьем за это. — Кампай! — опять раздался звон рюмок. Джирайя знал как тяжело его подруга пережила смерть Дана, и смерть Наваки, ее младшего брата. Тогда что-то надломилось в ней. Она больше не хотела умножать воспоминания о погибших близких и любимых. Джирайя не курил сегодня, хотя очень хотелось, Цунаде не любила табачный дым. — А как поживает сын Минато? — вдруг спросила она. — Наруто-чан? Жизнерадостный ребенок, не унывающий несмотря ни на что. Упорный малый, ты знаешь что я научил его расенгану? Освоил меньше чем за неделю! — Сын своего отца, наверное гений. — Я не вижу в нем Минато… — Джирайя прижался к спинке мягкого кресла, — Но в малыше столько доброты, — светло улыбнулся он, — Доброты и оптимизма, несмотря ни на что. Он мечтает стать хокаге, и знаешь что? Я ему верю. А когда я тренировался с ним, было такое чувство, будто я тренирую своего внука. — Ты должен был стать хокаге. — Ты же знаешь, я на это не гожусь, — ответил он. Быть хокаге значить нести на себе бремя ответственности за всю деревню. Решать кому жить, а кому умирать. Джирайя думал, разве может он, тот кто не сумел защитить ни своих учеников, ни учителя, быть хокаге? Разве способен он вынести это бремя? Вся его команда номер шесть, включая Минато погибла. Хирузен тоже погиб. Погибла и вся троица сирот из Амэ — Конан, Яхико, Нагато. Даже любви Цунаде он не смог добиться. Одни провалы. — А Данзо годится? Временный хокаге, но ты же знаешь что ничего более постоянного чем временное не бывает? И почему он, а? Почему не ты или Какаши? Да даже твой Рю бы справился не хуже. — В деревне должна быть стабильность, времена сейчас непростые. Я и сам не в восторге, но быть может жесткий лидер и нужен деревне в темные времена? К тому же, он публично обещал сложить полномочия как только ситуация успокоится. Будут выборы! Теперь все жители Конохи будут избирать своего хокаге. — Ты ведь понимаешь почему он так говорит? Никто бы не выбрал его хокаге, если бы не… — Тише, Цуна-чан, ты много выпила. В конце-концов сколько лет старику осталось? Молодым кажется, что они будут жить вечно, а у стариков таких иллюзий нет, они знают что на этом свете их пребывание временно. Выпьем же! Выпьем за здоровье нашего лидера, Данзо-сама! — наигранно сказал он, и Цунаде опрокинула внеочередную рюмку. Они поговорили о какой-то чепухе, выпивая дорогое саке со сливовым вкусом, затем вспомнили свою боевую юность, помянули умерших, и неизбежно поговорили о перспективах живых. Их объединяли десятилетия самой сердечной дружбы, которая к сожалению Джирайи никак не могла перерасти в нечто большее. У него были тысячи женщин, он перестал считать еще на пятом десятке, но любил он только одну. — В этот раз все будет по другому, я нашел Его. — Почему ты так думаешь? — спросила она. — Он особенный. — Ты тоже из тех, фанатиков которые считают что пришел новый Бог Шиноби, молящихся на ту статую? Мой дедушка не был богом, он был человеком, со всеми присущими слабостями. — Любовь к азартным играм присуща и ему. Но дело в не этом, — сказал он, обжигая горло огненной водой и закусывая наколотой на зубочистку креветкой. — И в чем же? — Он избранный и впервые в своей жизни, я готов не только умереть, но и жить ради него. Я хочу увидеть тот день, когда закончится эра шиноби, когда закончится эпоха зла, насилья, горя. И Рю именно тот человек, не бог, а человек, что положит начало новой эре, так же как Хаширама-сама положил начало нашей эпохе. Человек совсем юный, нуждающийся в наставниках и сторонниках, чтобы исполнить пророчество. — Люди говорят, что техники мокутона ему передал дух моего дедушки, во что я конечно же не верю. — Может быть это и байка. Ты помнишь, что сенсей говорил тогда, после испытания с колокольчиками? Будущие поколения превзойдут своих предшественников. Рю всего тринадцать лет, а он уже не слабее твоего прославленного деда, — Джирайя воодушевленно улыбался, — Наруто всем вокруг кажется дураком, а смог бы дурак отобрать меч Кусанаги у Орочимару? Смог бы дурак освоить расенган? А Саске? Он не слабее своего гениального брата. — Предателя и маньяка. — Это так, будь он проклят. Но Итачи все же был гением, а Саске уже ни в чем ему не уступает. — У Итачи не было… ты сам знаешь чего. Хм, а бутылка-то закончилась. Хорошее было саке, но мне пора, Джирайя-чан. Желаю вам удачи в вашей войне, — сказала она, встав из-за стола, покачиваясь, вино сильно ударило ей в голову. — Цунаде! — вскочил Джирайя, — Постой! — Ну что еще? , — ответила она, уже собираясь уходить. — Останься со мной, — сказал Джирайя, поймав Цунаде за руку. Он вновь почувствовал себя тем влюбленным подростком. Он всегда был робок с ней, как влюбленный подросток, даже сейчас будучи уже пятидесятилетным ветераном. — Отпусти. — Не могу отпустить, счастье слишком мимолетно чтобы упускать его, просто так, без борьбы. — Хочешь борьбы? Отпусти, а не то ударю, — раздраженно сказала она. — Однажды, ты так ударила меня, что я чуть не отправился на тот свет. Но в этот раз я тебя не отпущу. Жизнь шиноби определяется тем как он умер, но жизнь мужчины определена тем, как он прожил эту жизнь, — Цунаде удивленно посмотрела на него, — Я всегда любил тебя, Цуне-чан, и до сих пор люблю. Будь моей, выходи за меня. Любовь это война, так говорил его ученик. В ней ты или побеждаешь или проигрываешь, оставаясь в горьком одиночестве. Легко воевать на этом фронте когда ты молод и когда перед тобой целые армии юных красоток, которых можно покорить, но когда тебе уже полвека и есть лишь одна неприступная крепость, преграждающая путь к самому сокровенному, это кажется невозможно тяжелым. «Мы делаем это не потому, что это легко, а потому, что это сложно» — слова Рю, во время одной из тренировок были тем катализатором, придавшим сил саннину, и тогда он понял свою ошибку, ту которую совершал сорок лет. Цунаде ударила по руке. Больно. Кажется запястье было сломано. Но он не собирался сдаваться. И все равно поцеловал ее, не боясь последствий, прижимая правой рукой к стене. Она ответила на этот поцелуй, что был слаще чем поцелуи тысячи женщин. — Дурак! Тебе мало? — сказала она, а на ее глазах были слезы. — Я всегда был готов умереть за тебя, но сегодня я понял, что хочу жить ради тебя. Цунаде посмотрела в его глаза и ответила: — Ты понял это только спустя столько лет, — сказала она, взяв его сломанное запястье, в которое полилась целительная чакра. Джирайя прошел множество битв и воин. И на этой войне он наконец-то победил. Тысячи женщин со всего мира не могли сравниться с нею, потому что сегодня первый раз за свои полвека жизни он занимался любовью с той чьего сердце добивался всю жизнь.

***

В кабинете хокаге этим вечером был бардак, сидеть в кресле, к которому ты шел всю жизнь было на удивление неудобно. Тонны бумаг, карт, планов, договоров формальных и неформальных, людских судеб, сложных характеров, денег, групп влияния, кланов, все это приходилось разгребать одному человеку, совсем уже не молодому. Рю был прав, система управления деревней архаична и примитивна, и даже опытному политику было тяжело разбираться во всем этом, держать огромное количество вопросов в голове. Особенно когда не спишь уже третьи сутки. Недостатки это всегда отражение достоинств. Шиноби корня, почти всех из которых Данзо выпестовал с детства, были послушными орудиями в его руках, готовые отдать жизнь, достаточно лишь приказать, но когда ты оказываешься на вершине, они становятся бесполезны в деле управления, так как не обладают ни собственным кругозором ни инициативностью. Было одно приятное исключение из правил, но требовать от Рю что-то свыше уже имеющихся обязанностей невозможно. Еще был Сай, но тот слишком еще юн, и кроме помощи в стиле — подай/принеси/передай ничего сказать не мог. Поэтому Данзо приходилось работать все свободные минуты бодрствования, с очень редкими перерывами на зеленый чай мача. Привычку спокойно посидеть, подумать, медленно попивая чай после каждого приема пищи он выработал еще в детстве, от родителей. Шимура не жаловался, кто-то же должен нести это бремя. Со временем, когда годы возьмут свое, он планировал отказаться от этой должности, поставив кого-то на свое место, управляемую марионетку, которая будет заниматься всей этой волокитой, которую банально некому доверить. Жаль, что его чемпион, не хочет этого, Рю умен и понимает что быть хокаге работа неблагодарная и тяжелая. Хирузен в свое время умно поступил, свалив все на Минато, продолжая управлять из тени. Миссия по поимке двуххвостой прошла почти идеально. Почти, потому что по первоначальному плану должны были выкрасть ее в секретности, но АНБУ Кумогакуре засекли Они Бутай и попытались уйти. За исключением Рю, Сая и Ямато, ее члены все-таки очень плохо обучены. Завязался бой, к джинчурикки подоспело подкрепление в виде отряда шиноби Кумо. Отряду пришлось применять масштабные техники и вступать в бой. Но получилось даже лучше, удалось пленить не только джинчурикки, но и нескольких АНБУ, не успевших самоубиться. Коноха получила много информации, как о планах врага, так и о методиках тренировок джинчурикки из облака. Все таки мокутон ультимативное оружие против джинчурикки, способное подавить их трансформацию. У Данзо никогда не получалось ничего кроме самых базовых техник стихии дерева, к его сожалению, даже с учетом пересаженных Орочимару клеток Хаширамы. Двуххвостого биджу запечатали в Сая этой ночью. Он перенес процесс запечатывания куда тяжелее чем Саске, хотя по полученной информации от Нии Югито, этот зверь, двуххвостая кошка по имени Мататаби куда более покладистый зверь чем безумный енот-убийца Шукаку или кровожадный девятихвостый. Но ничего, восстановится и снова станет в строй. Сегодня утром, Райкаге объявил Конохе войну, начав мобилизацию, уже начались стычки на границе, в основном за мосты и господствующие высоты, силами небольших отрядов. Он призвал весь мир объединиться против чудовищной агрессии Конохагакуре но Сато, похищающих джинчурикки, сломавшей баланс сил на континенте, призвал все страны выступить против угрозы гегемонии Конохи. Отдел пропаганды отработал на славу, сразу же улицы оказались обвешаны свеженапечатанными плакатами, установленные по всей деревне громкоговорители передали сообщение о том, что началась война, что на нас напали подлые вражины. Всплеск патриотизма был невиданный, отставные шиноби пошли записываться в добровольцы, гражданские начали добровольно жертвовать деньги в казну деревни, всюду звучали призывы сплотиться вокруг хокаге. В четыре часа вечера Данзо тоже объявил мобилизацию. И в десять вечера люди со всей Конохи соберутся, чтобы послушать выступление Хокаге и Джирайи. Использовать его популярность предложил Рю, дескать его все знают, и его словам поверят. Данзо согласился, тем более что сам не был великим оратором, или широко известным массам населения. По крайней мере у Джирайи нет политических амбиций, и его можно привлекать к таким мероприятиям. Всего деревня может собрать чуть больше тысячи боеспособных шиноби для наступления, организованные в пять батальонов, остальные четыре тысячи это резервы, гарнизонная, логистическая и штабная служба. Потери неизбежно будут и боеспособность просядет и придется заменять выбывших бесталанными генинами, верх способностей которых пара техник и метать кунаи с сюрикенами. Таких к сожалению большинство. У Райкаге же под командованием десять батальонов пригодных к бою и четыре роты АНБУ, и еще две тысячи тыловиков и резервистов. Общая численность боеспособных сил почти две тысячи пятьсот шиноби. Чертова география, Страна Огня расположенная в центре вынуждена растягивать силы для охраны границ, в то время как они могут сконцентрировать больше сил в один кулак. Плюс у них есть союзники, в виде марионеточной буферной страны Мороза, которая может дать еще пятьсот шиноби. А финансовые ресурсы позволят нанять множество нукенинов и наемников из других стран. Но есть фактор и других деревень. Песок, они смогут наскрести всего тысячу шиноби, с учетом вообще всех сил, возможно меньше, так как многие шиноби ушли в нукенины. И сейчас у них новый Казекаге, малоизвестный тип без впечатляющих способностей, но у них нет денег, их Дайме обрубил им финансирование и угрожает объявить деревню вне закона, а их боеспособность подорвана. У Суны нет ни одного ниндзя S класса. Но воевать на два фронта, а потенциально три нам не выгодно и они это понимают. Вторжение произвести не смогут, а вот создать нам проблемы на южной границе и оттянуть силы — вполне. Придется в кратчайшие сроки заключить с ними договор об урегулировании, на не самых выгодных условиях. Но что поделать, каждый солдат на счету. Если получится, конечно, бывшие союзники ненавидят Коноху и в случае наших провалов могут присоединиться к антиконоховской коалиции. Камень, скоро Цучикаге, старик Ооноки сделает свой шаг и воспользуется ситуаций, вторгнется в буферные страны подконтрольные и союзные нам. У них всего три тысячи шиноби, но зато двое джинчурикки. В то время как Деревня Скрытой Травы сможет выставить не больше четырехсот шиноби, а Такигакуре не более восьмисот, и одного джинчурикки, сомнительной подготовки. Без поддержки Конохи продержатся они недолго, максимум неделю, а потом их просто сомнут и Цучикаге получит еще одного биджу. Придется посылать туда подкрепления заранее. Киригакуре стоит особняком, они ослабли, а их джинчурикки стал нукенином. Теруми Мей явно не будет принимать участия в войне. Она уже объявила о нейтралитете и призвала разрешить разногласия путем переговоров, наивная дура. Итого, у Конохи есть всего пять тысяч шиноби, плюс тысяча двести союзников. У Кумогакуре и Ивагакуре и их союзников вместе восемь-девять тысяч. Перевес значительный, но в целом паритетный. У них три джинчурикки, а у нас вместе с Такигакуре четыре, и у нас гораздо больше ниндзя S класса — Рю, Джирайя, Майто Гай, Хатаке Какаши, Хьюга Хиаши. А еще, возможно удастся привлечь несколько сотен нукенинов из песка и кровавого тумана, и привлечь Ханзо Саламандра из Амегакуре. Он давно не выходил на связь, у них там идет гражданская война, но из-за расположения его страны, ему придется выбирать сторону. Маленькие страны, служащие буфером между пятью великими всегда страдают больше всех, ведь война идет в основном на их территории. Командовать батальонами на полях сражений будут Джирайя, Хатаке Какаши, Хьюга Хиаши, Акимичи Чоуза и Абураме Шиби. Яманака Иноичи и Нара Шикаку продолжат штабную работу. Конохагакуре обязательно победит, мы перехватим инициативу и разобьем и Кумогакуре и Ивагакуре. И тогда Коноха останется главной и единственной силой на континенте, Кири и Суна подчинятся нам. А если и вступят в войну, то будут полностью разбиты и уничтожены. Остается только две неизвестных переменных — акацуки и Орочимару с его Отогакуре. Первые в основном из нукенинов-наемников, но все S-класса под предводительством лже-Мадары Учиха. Неизвестно кто он, но он точно Учиха, и явно могущественный, в то что это все еще живой Мадара, Данзо не верил, он лично видел его труп еще в детстве, хотя тело со временем пропало. Но он был точно мертв. Благодаря Итачи руководству деревни известно о планах и составе этой организации. Хорошо, что Рю его не убил когда он приходил напомнить о себе. Пейн, обладающий риннеганом и лже-Мадара, не говоря уже об остальных, слишком серьезный фактор, чтобы сбрасывать их со счетов. Если бы не Итачи, то с ними было бы еще больше проблем. Орочимару же… загадка. Данзо сотрудничал с ним плотно и плодотворно, но эти его попытки заполучить последнего Учиха, подорвали шаткое доверие. Время раздумий и кабинетов закончилось, пора выходить под свет прожекторов, выступать перед народом.

***

Ночью перед резиденцией хокаге собралась толпа. Данзо вместе с Джирайей и Рю стояли рядом с ним. Он не доверял саннину, и это недоверие было взаимным, но игнорировать ту пользу, которую приносил Джирайя было невозможно. А еще рядом была Цунаде, она все же решила остаться в деревне при условии что не будет нести активную службу, а сосредоточится на обучении ирёнинов. Полезно, хотя Данзо предпочел бы чтобы она держалась подальше от Конохи, так как может стать претенденткой на пост хокаге. Пришла пора говорить речь. Все речи сегодня написал Рю, не зря ему поручена пропаганда, справляется он очень хорошо. Толпа встретила его без энтузиазма, практически в тишине. — Приветствую вас, доблестные жители Конохагакуре но Сато. Сегодня утром наши границы подверглись наглому разбойничьему нападению шиноби Кумогакуре. Убито и ранено уже несколько десятков человек. Райкаге объявил войну нашей деревне! Сами небеса не простят ему такого преступления! Мы разбили их тогда! Разобьем и сейчас! Я Шимура Данзо, пятый хокаге, объявляю Четвертую Мировую Войну Шиноби! Подлый враг будет разбит, победа будет за нами! Он поднял кулак вверх, и толпа поддержала его воинственными криками. Его голос разносился громкоговорителями по всей деревне, по каждому радио и транслировался по телевизору. Данзо просил Рю написать короткую речь, так как выступать старый шиноби не любил и стоя перед народом он чувствовал себя неуверенно. А затем пришел черед выступать Джирайе. Саннина, легендарного шиноби, чье имя известно всему миру, толпа встретила овациями, которые долго не утихали. — Коноха! — сказал он в микрофон, театрально разводя руками, — Слушай меня! Шиноби вражеских стран собираются в армии и они подходят к нашим границами, нашей страны, нашего дома! Верьте моим словам, нас ждут дьявольски суровые времена! Но чтобы выдержать тяжкие испытания мы должны убить в себе всякий страх! Вера! Меня поддерживает моя вера! Непоколебимая вера в победу! Уже восемьдесят лет наши враги пытаются сломить нас! И все эти восемьдесят лет мы побеждали! Победа! Настал час выступить против их армий! И пусть содрогнется мир! Покажем всем, что мы жители Конохи и мы их не боимся! — Джирайя поднял кулаки вверх и толпа взревела, взорвалась, забурлила как кипящий океан эмоций. Единственные слова, которые можно было разобрать в этой эйфорической какофонии — Победа! Победа! Победа!

***

— Война спутала нам все карты, — сказала Конан, синеволосая красавица из Акацуки. — Ошибаешься. Эта война нам на руку, — сказал Учиха Обито, которого все знали под именем Мадары, настоящий тайный лидер организации, стоя спиной к окну за которым виднелись шпили Амегакуре — Все деревни шиноби ослабят друг друга, истекут кровью, и тогда нам будет легче исполнить наш план. — Что если Коноха победит? — спросила синеволосая красавица Конан, — У них множество могущественных ниндзя. И уже есть три джинчурикки и тот ниндзя мокутона, убивший Кисаме и победивший Итачи. — Не победит, — сказал Пейн, он был в ярости, он ненавидел войну, а особенно Коноху развязавшую новую бойню, — Я убью его и заберу трех биджу. Без них у Конохи нет шансов на победу. — В своей жизни я проиграл только одно сражение, против Хаширамы. Силу древесных техник нельзя недооценивать, и со временем у нас может появиться противник сильнее чем даже мы с тобой. — Пейн не проиграл ни одного сражения, — фанатично сказала Конан, в пику «Мадаре». — И то правда. Но есть еще один нюанс. Итачи еще не знает, что его брат стал джинчурикки. И мы не знаем как он отреагирует, на его смерть, — сказал Обито. — Я уверен в его верности, — с железом в голосе сказал Пейн. — А я нет. Что касается Рю из Конохагакуре но Сато. Ниндзя мокутона действительно стал представлять большую угрозу. Его способность подавлять и контроллировать силу биджу позволит Данзо собрать их всех у себя и тогда наше дело будет проиграно. Будет хорошо, если ты убьешь его и лишишь Конохи сразу трех биджу. Но его нельзя недооценивать, а я не потерплю провалов. — Мальчишка говорит всем что он новый бог шиноби. На Земле может быть только один бог. И этот бог — я. — Я не сомневаюсь в твоих способностях. Возьми Итачи с собой, он уже сражался с ним, заодно посмотришь кому принадлежит его лояльность на самом деле. Если возникнут сомнения, убей и его тоже. Но нужно выбрать правильный момент, когда отряд демонов Конохи будет вне деревни. — Что насчет остальных джинчурикки? — Ягура погиб, пройдет несколько лет пока треххвостый возродится. После того, как ты уничтожишь Они Бутай, мы займемся остальными джинчурикки. Война открывает нам множество возможностей. Акацуки станут только сильнее, а скрытые деревни истекут кровью. Наш план скоро завершится, и эта война станет последней войной этого мира.