Часть 1

      - Павел Семёнович? Да, я помню. Я выйду завтра на смену. Да, я не против. Отчет? Нет, ещё не готов. Завтра? Думаю да... Успею доделать...       Волосы цвета темный каштан, подстриженные под каре и завитые в легкие кудри. Острые скулы, немного вздернутый нос, аккуратный подбородок. Мягкие, накрашенные красной помадой губы. Длинные ресницы, густые, но ухоженные брови. Красивая, тонкая шея. Ворот белой блузки слегка, в пределах приличного, оголял изящные ключицы. Серая юбка-карандаш скрывала тонкую талию и слегка округлые бедра. На высокой, худой девушке было надето чёрное кашемировое пальто. Образ прекрасно дополняли туфли на высоком каблуке, все того же черного цвета.       Серафиме Буровой 26 лет. Она не замужем, что очень странно. Такая красивая девушка. Ее образ выглядит достаточно дорого. Сама она ухаживает за собой. Но все становится понятно, когда внимательно приглядишься к девушке. Бледная кожа, лицо выглядит настолько уставшим, что первое желание, возникающее у прохожих молодых людей не познакомиться с девушкой, а отправить ее спать. Пальто потасканное, блузка и юбка выглядит не лучше. На фоне всех старых и вещей выделяются лишь новые туфельки. Но отпугивает ухажёров не бедность ее одежды, не усталость, а глаза. Серые, светлые, акцентные. Они напускали вид обиды и холодности. Видели человека насквозь.       Сегодня 24 ноября, 21:38, а отчёт требуют уже завтра. На работу в 8:00, если просидеть до двух часов ночи, то скорее всего она успеет сделать так и не начатую работу. Гребаный начальник, гребаная работа, гребаный день, гребаная жизнь...       Серафима ехала в электричке напротив какого-то пьяного в усмерть мужика и думала о бренности бытия. «Денег совсем не осталось... А до зарплаты как до луны пехом. Аренду я заплатила, продукты вроде есть...Пофиг.» - все эти мысли сопровождают ее каждый день от дома до работы, от работы до дома. Компания так себе.       «Может написать Алене? Хоть настроение себе подниму... Нет. Не хочу. Опять начнёт рассказать как у нее там всё хорошо. Переехала в свою Австрию и бесится теперь от счастья.» - несмотря на то, что Алена, лучшая, и единственная, подруга Фимы, та не хотела ей звонить. Леха, как все звали девушку, славилась своим веселым характером и милой улыбкой. Она - полная противоположность Серафимы. Лучезарная, яркая, тогда как Фима на ее фоне серая и блеклая. Леха уже как три месяца живет в Австрии со своим, уже, мужем. Об этом переезде она мечтала всю жизнь. Ладно, может и не всю, но последние года два точно. Фиме она прожужжала все уши о том, что там классно и красиво, и вообще, пусть та приезжает в гости. Но бедная работяга, батрачащая с 8:00 до 20:00 отнекивалась не только из-за того, что ей не дают отпуск. Фима до сих пор не простила подругу за то, что та бросила ее. Бросила как и все.       Электричка прибыла на нужную станцию. Уже темно. Недавно был дождь. Зима в этом году запаздывает... Везде сыро, полно луж. Как бы не вляпаться. Стало жалко туфли.       - Ромашка Ромашка Белый Лепес...- телефон зазвонил так неожиданно, что Фима подпрыгнула он испуга и подскользнулась. Благо, рядом была скамейка, за которую можно было ухватиться и устоять на ногах. Достав телефон из сумки и включив его, Фима обалдела не только от количества уведомлений, но и от наглости того, кто звонил. Это была мама. Самый близкий человек для всех мальчиков и девочек, какими бы взрослыми они ни были. Для всех. Но не для Серафимы.       - Ало. Что-то случилось? Ало! Я тебя не слышу. Пока.       Вызов завершен. «Зачем звонить,если не собираешься разговаривать?!» - с мамой девушка не разговаривала с прошлого года, с ее 25 дня рождения. Ирина Фёдоровна только иногда присылала открытки на какие-то церковные праздники, а Фима просто удаляла чат в WhatsApp. С родителями и другими родственничками у девушки были напряжённые отношения. Так было всегда. В детстве Фима как только не пыталась привлечь внимание вечно работавших родителей. Рисовала, лепила, пыталась готовить. Всё тщетно. Родители развлекались с младшим братом девушки, им было не до нее. Что им теперь надо? Она не интересна им, а они ей. У них всё взаимно. И зачем было звонить? Да ещё и так поздно.       Тем временем Фима подошла к восьмиэтажному дому. Она снимала здесь старую, нуждающуюся в ремонте однушку вот уже как 4 года. Причем ни где нибудь, а на самот верхнем этаже. Вот было весело в прошлом году, когда лифт сломался. Его не могли починить два месяца! Неужели это так трудно?!       Зайдя в подъезд Фима как обычно взглянула на изрисованные стены, потом на обшарпанный пол. В лифте слава богу никого не было. Не дай бог пришлось бы здороваться. Упаси Господь... Нажав на кнопку своего этажа Фима закрыла глаза. Лифт тронулся. Но поехал почему-то вниз...       Сердце начало колотиться быстрее, пульс участился, а мозг предательски накидывал картинки из фильмов ужасов, где лифт отвозил героев в преисподнюю. Двери открылись. Перед взором Фимы предстал обычный подвал, где она побывала всего один раз при заселении и больше попасть в это прекрасное место не стремилась. Сыро, темно, Господи... Там крысы!!!       - Что за черт?... - простояв с минуту в легком оцепенении, Фима несколько раз с раздражением нажала на кнопку закрытия двери. Поддались. Двери закрыты. Она одна в сухом и светлом лифте. «Успокойся. Успокойся! Сейчас я нажму на нужную кнопочку и он отвезет меня домой... А дома попью чай, приму душ и спать... С отчетом что-нибудь завтра придумаю.» - но сердце все стучало и мозг работал в обратную сторону.       Наконец уняв дрожь в руках Фима нажала на заветную цифру восемь. Потом ещё и ещё. Лифт снова тронулся. Опять вниз...       Пока Фима пыталась вспомнить хоть одну молитву и ругала себя за то, что не ходила с бабушкой в церковь когда та ее звала, лифт все ехал. По ощущениям прошла вечность. Словно она вернулась на тот самый урок по истории, где несчастный ученик уже двадцать минут монотонным голосом читает доклад. А как же отчёт? Она ещё не прочитала уведомления в телефоне. Одно было кажется от Артёма... А чай, она же только вчера купила этот чай за 370 рублей. Как странно. Перед смертью она вспоминает и сожалеет не о родственниках и близких, а о каких-то мелочах...       А лифт все едет. Куда он везет Фиму? Или не едет? Стоп. Он стоит. Когда он встал? Почему двери не открываются?       - Боже... - неизвестно, сколько Серафима стояла в ожидании чуда. Скрип. Двери раздвигаются, впуская в тёплую кабину лифта прохладу. За свои 26 лет она никогда так сильно не боялась...