У Поттеров родился мальчик

За мутным окном дома в Паучьем тупике, сильно шумели — что-то не поделили соседи. Северус Снейп задернул шторку на окне, чтобы маглы хотя бы не увидели его. Знали бы они, что рядом с ними живет волшебник. Хотя… его скорее назвали бы колдуном — синонимически более злое слово для его определения. И, увы, более точное. Раньше, будучи моложе, Северус бы не сильно обеспокоился, если бы с этими неприятными людьми случилось куда более неприятное происшествие. Более того, возможно самую чуточку, как первый толчок к действию «случайных» обстоятельств — он мог быть причастным к беде тех людей. Раньше. Когда был моложе. Когда мир был так жесток и несправедлив. Вот Северус вырос, ему уже двадцать лет, а мир — его мир, все еще утопает в дыме, источаемом ткацкой фабрикой неподалеку. Он уже служит Темному волшебнику, обещавшему всех этих людишек когда-нибудь истребить вовсе. Может быть и сам Снейп бы взмахнул палочкой, прошептав пару слов, после которой доктора-маглы гадали бы по какой причине люди погибли. Как «Пожирателю смерти» — ему можно, как одному из любимчиков Темного владыки — тем более. Но даже сейчас Северус искал причины, чтобы не сделать. Вот будь на их месте его старые обидчики, может и не сдерживался бы… Он вернулся к газете. Будет не так много времени и надо будет возвращаться с докладом к Лорду. А пока он ждал, когда зелье в котле остынет — многие охлаждают его заклятием, но Северус как-то выяснил, что лучше всего просто дать остыть при комнатной температуре; он взял газету со столика, усаживаясь в кресло. На первой странице происшествие, в котором замешаны Блэки. Семейная пара, которые не нравились Снейпу уже только из-за фамилии, да и сами были чокнутыми последователями даже на уровне общего восхищения замыслами Лорда… На второй странице как какая-то «звезда» Квидичча упал с метлы в матче, где его команда проиграла, и утверждал, что «это козни Сами-знаете-кого». Делать ему больше нечего… Далее решения и изменения в Министерстве после последних выходок Пожирателей, а также участившихся случаев с заколдованными маглами… Ничего существенного, но черный глаз цепляется о небольшую заметку в углу страницы с изображением аиста: «Поздравляем Джеймса и Лили Поттер с рождением мальчика!» Северус еще минуту смотрел на заглавие, не в силах прочитать все. Хотя там едва ли что-то важное, но он должен был узнать, что друзья и близкие в эти непростые времена поддерживают семейную пару, которая уже обзавелась «продолжением». Лили Поттер — Лили и Поттер. От одного имени тревожность и сожаления, мечты и планы, потаенные чувства и сладостный привкус; от фамилии, которую она сейчас носила — ярость, презрение и гнев, бесконечная досада и непонимание как так… Он должен был смириться год назад, узнав, что они женятся, а до того, что стали встречаться. Он должен отпустить нескончаемый стон сожаления, что допустил это из-за неосторожных слов в ее адрес на пятом курсе обучения в Хогвартсе. Гордая и непоколебимая Лили так и не простила его, как бы потом он не ходил, не умолял… Северус должен давно закрыть книгу с именем Лили и взять новую… Только эта книга его самая любимая — единственная, которую он готов перечитывать годами — всегда, замечая новые изменения, влюбляясь как в первый раз, и каждый раз дочитывая, чтобы потом заново открыть, шепча: прости… А теперь у нее родился сын от Поттера. Это уже не пара, а семья Поттеров. Уж кто как не Снейп знал, что и семьи бывают несчастны: все в ней — родители, дети, даже животные. Каждый может страдать от непонимания, нелюбви и много чего еще. Северус испытал это своим детством. И тогда, спроси его кто-нибудь, что лучше — сказал бы: чтобы родители разошлись. Но это разрушение семьи не мог применить к Лили. Видеть ее несчастной, намеренно желать, чтобы ублюдок Поттер вел себя отвратительно, обижал ее, чтобы она ушла, а там бы Северус — он бы принял и ее ребенка, полюбил бы его как своего, они стали бы счастливой семьей. Ведь Лили все для него… Но этому не бывать. Не он станет причиной ее слез. Не в этот раз. Никогда больше. Пусть он не видел, как она плакала тогда, но сам плакал, стоя ночами у портрета в гостиную Гриффиндор, чтобы вымолить прощения и вернуть все как было. Даже готов бы сделать как она хочет: бросить «плохую» компанию Люциуса Малфоя, стать белой вороной Слизерина, желающего дружбы магов и маглов — лишь бы она простила. Только Лили будто знала, что не так просто будет Снейпу отмыться от знакомств с теми, кто вскоре станет ближайшими приспешниками Волан-де-Морта. Как и он. А сейчас, 31 июля 1980 года у Лили Поттер родился мальчик. Спустя несколько дней он стоял у калитки дома в Годриковой впадине. Точнее прятался под мантией-невидимкой, просто наблюдая за пока пустующим домом. Ее сегодня выписывали из больницы и вот у порога появились, трансгрессировав, Поттер и Лили с младенцем на руках. Поттер придерживал ее за плечо и неторопливо вел к дому, пока Лили — его прекрасная Лили, которую Северус не видел уже год, с ее свадьбы — с нежностью смотрела на мальчика на своих руках. — Не проснулся, — прошептала она мужу. — Вот бы Гарри всегда так хорошо спал. — Надо было воспользоваться медицинской доставкой, — от чего-то хмурился Поттер. — Они же предлагали — почему отказалась? У них даже ковры-самолеты есть для таких случаев… — Брось. Все хорошо, я чувствую себя прекрасно… Лили будто вдруг понимает, что они не одни, и смотрит прямо на Северуса, стоящего довольно близко и сердце которого замирает. Он пугается, что она все еще злится, забывая, что в мантии-невидимке, и едва не выдает себя, отступив назад и чуть не споткнувшись. Потому что даже если она уже простила — он себя простить не мог… Поттер тоже смотрит по сторонам, хмурится и настойчивей ведет к дому, не меняя подозрительного взгляда, снующего по всей округе. — Надо еще чар на дом наложить. — Да ладно тебе! Так вообще от мира скроемся, — улыбается крохе в руках рыжеволосая волшебница. — А Гарри ведь нужно познакомить с миром, — она тихо смеется, а руки мужа скрывают ее за дверью. Сам Поттер высовывается, настороженно оглядывается с поднятой палочкой, взмахивает ей, шепча какие-то защитные заклинания, и запирает дом. «Береги ее…» — мысленно внушает заклятому врагу Снейп, роняет на землю подарок, в котором какая-то погремушка — у него тоже такая была когда-то. И уходит, оставив себе лишь воспоминания улыбки и смеха любимой Лили. И это будет с ним всегда, пусть и не для него.