Глава 5 — Там, где кончается дистанция

      Чонин припарковал машину у многоэтажки и на секунду просто застыл, глядя на спящую Ари. Она тихо дышала, прядь волос лежала на щеке, создавая ощущение хрупкости, которой он не хотел прикасаться… и одновременно хотел слишком сильно. Он откинулся на спинку сиденья, уголки губ дрогнули. В голове вертелась мысль, опасная и притягательная: увезти её куда-то далеко, найти дом в тишине, держать рядом, не отпускать ни на шаг, запереть ее там. Мысль понравилась ему слишком сильно. Он поморщился — нельзя давить на неё. Она должна привязаться сама. Ари проснулась от чувства взгляда, прожигающего кожу. Открыла глаза, растерянно огляделась. — Мы возле твоего дома, — тихо сказал он. — А-а… — она потянулась и тут же нахмурилась, в голове мелькнула мысль и она сразу озвучила ее. — А как ты узнал, где я живу? Чонин кивнул на панель навигатора. — Нашёл адрес, от которого ты чаще всего уезжаешь. Решил рискнуть. — Улыбка появилась легко, почти невинно. — Понятно… — задумчиво протянула она. — Может, мне отвезти тебя? До дома? — Нет. — Его улыбка стала мягче, теплее. — Я вызову такси. — Ну… хорошо. Они вышли из машины. Чонин вытащил свой рюкзак, а затем легко забрал её сумку. — Может, донести? Ари приподняла бровь, хитро улыбнувшись: — Просто скажи, что хочешь зайти в гости. Он приблизился так, что её дыхание сбилось. — А если я скажу, что так и есть? Щёки вспыхнули. — Тогда… пошли. — Она неловко улыбнулась. — Но дома немного бардак.- она не думала, что шутка выйдет из под контроля. — Мне подходит. — На лице стояла невинная улыбка, но когда она повернулась к подъезду, выражение Чонина стало другим. Серьёзным. Хищным. Довольным собой.       Они поднялись на двадцать пятый этаж. Дверь щёлкнула, и квартира приняла их в тишине, нарушаемой лишь мягким гулом города за стеклом. Чонин вошёл внутрь неторопливо, он ступал на территорию, которую давно изучил издалека. Он поставил рюкзак, аккуратно повесил куртку, оглядел пространство внимательным, цепким взглядом. Каждая мелочь фиксировалась в его сознании: книги на столе, плед, небрежно оставленный на диване, чашка возле ноутбука. Он отмечал всё — как будто складывал мозаики её жизни, собирая полное представление о том, кто она, чем живёт, что чувствует, когда приходит сюда одна. Ари ушла на кухню, её шаги растворялись в коридоре. Чонин бесшумно направился в ванную. Закрыл за собой дверь, прислонился на секунду к холодной плитке. Он изучал пространство так, как другие изучают лицо любимого человека. На полочке стояли шампуни, крема, духи — простые предметы, но на него они действовали иначе. Он взял флакон, поднёс ближе к носу, задержал дыхание. Аромат оседал на коже, на языке, в памяти. Он пробовал каждый запах, пытаясь угадать, какой из них остаётся на её шее после душа, какой тает на её запястье к вечеру, какой ложится лёгким облаком на подушку, когда она спит. Он изучал её через эти мелочи — методично, глубоко, с вниманием, которое никто не замечал бы снаружи. Внутри него всё сильнее росло ощущение, что он проникает в её личное пространство гораздо интимнее, чем любой человек до него. Ему это нравилось. Через пару минут он вышел — тихо, как вошёл. Ари стояла в гостиной, ставя поднос с чашками и печеньем на журнальный столик. Её волосы сверкали в свете из окна, она казалась такой домашней, спокойной… Чонин задержал на ней взгляд, ощутил, как что-то тёмное внутри него растягивается в довольной, уверенной улыбке. — Чай или кофе? — спросила она. — Кофе. Он подошёл к панорамному окну, рассматривая соседний дом. — Не боишься, что кто-то может смотреть на тебя оттуда? — спросил он, не оборачиваясь. Ари подала ему кружку. — Дом новый, его ещё не сдали. — Она задумалась. — Но я вызвала мастера, они наклеят защитную плёнку. Снаружи видно не будет. Тень недовольства промелькнула у него в взгляде. Ему не понравилась идея. Он повернулся к ней. — Ты спокойно впустила парня к себе домой. А вдруг я обижу тебя? — он усмехнулся, но в глазах не было смешка. У Ари внутри всё сжалось от такой "шутки". — Ты же ничего плохого не делал… — тихо ответила она. — А если я сейчас захочу? — он сделал шаг к ней. — Например… продолжить то, что началось в кладовке. Она отступила. — Не шути так, — прошептала, вспоминая его поцелуй, его руки, его голос в темноте. Чонин снова шагнул. Потом ещё. Пока её бёдра не упёрлись в комод. Он оказался близко — перекрыл ей путь руками, создавая вокруг неё пространство, от которого сердце начинало биться быстрее. — Я не шучу. — Его голос стал ниже. Уголки губ дрогнули в хищной улыбке. Он провёл ладонью по её щеке, убирая прядь волос за ухо. Прикосновение было мягким, но под ним чувствовалась стальная уверенность. Ари замерла. По телу пробежала дрожь. Она боялась — и хотела узнать, что будет дальше. Память о его поцелуе вспыхнула внутри. — Т-ты… — едва выдохнула она. Взгляд Чонина блуждал по её лицу, спускаясь к губам, к шее, где всё ещё виднелись его отметины. Он наклонился чуть ближе, что она чувствовала его дыхание. Чонин касался её так, что невозможно было понять, делает ли он это случайно. Скользил пальцами по рукаву, почти невесомо задев кожу, вдыхал уже не запах её шампуня, а её собственный — тёплый, едва сладковатый, тот, от которого у него внутри всегда что-то смещалось. Его губы едва наметили касание на её щеке, затем — чуть слышный поцелуй у уха, ещё один ниже. Ари застыла, словно в ней что-то сжалось в плотный узел. Она прикрыла глаза, захваченная смесью его тёплого дыхания и резкого, знакомого парфюма, от которого становилось труднее думать. Инстинктивно вытянула шею — чистое подчинение телом, которое она сама не успела осознать. Чонин усмехнулся краем губ. Он видел, как она тянется к нему, как отдаёт себя мгновению. Поцелуи спустились к её шее — осторожные, выверенные, почти нежные. Его руки медленно скользнули по плечам, опускаясь ниже; пальцы сомкнулись на её талии, затем на бёдрах. Одним уверенным движением он подхватил её, поднял, усадил на комод. Встал между её ног, перехватил бёдра крепче и притянул её ближе к своей талии. Ари за это время успела ухватиться за его плечи. Она вдруг отчётливо ощутила, какой он крупный, какой сильный. Под её ладонями — горячие мышцы, тугая линия спины. Чонин смотрел внимательно, не торопя её, позволяя рассматривать себя, трогать. Она медленно провела руками по его плечам, затем выше — к ключицам, груди, к шее. Он на мгновение закрыл глаза. Этот жест был почти хищный по своей сдержанности: он позволял ей изучать его, потому что жаждал этого прикосновения, жаждал её инициативы. Когда он снова раскрыл глаза, то сразу нашёл её взгляд. На щеках — румянец, в глазах — желание, от которого он невольно крепче сжал её бёдра. И всё же он читал в ней другое: напряжённую внутреннюю борьбу, ту, которую она никогда не озвучивала и которую он слишком хорошо умел замечать. Он стоял так близко, что любое её колебание отзывалось в нём. Он ждал. Не требовал — ждал, когда она сама решит переступить ту самую грань. Чонин медленно провёл пальцами по краю её джинс, касаясь кожи под кофтой. Дрожь пробежала по её телу, сильнее, чем она ожидала. — Чонин… — тихо прошептала она, поднимая глаза к его лицу. Он наклонился ближе, расстояние стало минимальным, и на губах уже играла хитрая улыбка. — Да? — голос был мягким, низким, слегка хищным. Она сомкнула руки на его шее, обнимая его крепче, как будто пыталась удержать себя и его одновременно. — Я… я не знаю… — прикусила губу, нерешительно, почти на грани. — Не знаешь? — он склонил голову ближе, тихо прошептал ей на ухо, губы едва коснулись кожи. Затем чмокнул в щёку, оставляя лёгкий след. — Разве это правильно? — она нервно сжала ладони на его плечах. — А у нас есть список правильного и неправильного? — он ухмыльнулся, оставляя лёгкий поцелуй в уголках губ, почти шепотом. Он уже был натянут, напряжён, желание в нём росло, но упрямство не давало срываться. Он хотел, чтобы она сама сделала первый шаг. Ари замерла, сдерживая дыхание. Чонин почувствовал, как она глубоко вдохнула и затем медленно выдохнула. Её руки поднялись выше, обхватили его лицо — и она осторожно, почти робко поцеловала его. Этого оказалось достаточно. Его терпение лопнуло. Он сжал её бёдра сильнее, прижал максимально близко к себе и углубил поцелуй. Он был жадным, страстным, захватывающим, каждым движением подчёркивая, что теперь всё находится под его контролем, но только потому, что он позволял ей самой решать, где грань. Чонин сжимал ее тело в свомих ладонях. Его взгляд стал темнее, глубже, внимательнее. С каждым вдохом он вбирал аромат её кожи, он хотел выучить её запах так же чётко, как собственное сердце. Он впитывал её. Присваивал молча. Когда он поднял её на руки, его пальцы сомкнулись на бёдрах сильнее. Ари почувствовала, что он не просто удерживает — он проверяет, насколько она ему поддаётся. — Держись, — хрипло прошептал он, и голос прозвучал как приказ. Её пальцы вцепились ему в плечи, и Чонин довольно выдохнул. Её зависимость от него заводила его ещё сильнее. Он донёс её до дивана, медленно, с тем особенным спокойствием, которое появляется у хищника, уверенного, что добыча не убежит. Когда она оказалась сверху, он провёл ладонями по линии её талии, пальцами сдвигая ткань , он хотел ощутить каждый миллиметр подушечками пальцев. Он стянул кофту с нее, медленно, растягивая удовольствие, наблюдая, как дрожит её дыхание. Когда лифчик упал, Чонин замер, наклоняя голову, рассматривая её с алчностью, граничащей с безумием. Его взгляд приближался к состоянию транса — он не просто смотрел, а хотел. — Такая… — он не договорил, язык не послушался, сорвался только рваный выдох. — Чёрт. Его рот коснулся её кожи. Не нежно — голодно. Поцелуи были горячими, уверенными, в них чувствовался голод, которое давно выходил за грань. Он оставлял следы, лёгкие укусы, от которых у неё перехватывало дыхание. Руки скользнули по её спине, затем по талии, ниже — обхватили бёдра, заставляя её плотнее прижаться к нему. Ари простонала громче, чем хотела, и Чонин ухмыльнулся в её кожу: — Так… Уже лучше. Голос низкий, опасно довольный. Её руки неуверенно нашли его торс, и он замер на секунду. Как только её пальцы скользнули по его груди, он прикусил губу — резко, почти зло — чтобы не выдать звук, который рвался наружу. Когда она потянула его кофту вверх, он позволил. И это «позволил» прозвучало на его лице как крайняя уступка. Он следил за каждым её движением, за каждым вдохом, как за чем-то важным и интимным. Она снова накрыла его губы жадным поцелуем, Чонин простонал от удовольствия. Руки сомкнулись на её бёдрах, он прижимал её к себе, к своему возбужденному члену. Поцелуй стал глубоким, тянущим, требовательным — он забирал воздух, контроль, остатки мыслей. И когда она коснулась пальцами его ремня, Чонин вскинул взгляд. В глазах — тёмный блеск, от которого у неё внутри всё провалилось. Она опустилась перед ним на колени, Ари провела ладонями по его джинсам, медленно, ощутимо, и Чонин выдохнул тяжело, нервы были на пределе. Она стянула с него одежду, и на секунду просто замерла, рассматривая его возбуждённое состояние. Чонин откинул голову назад, грудь поднялась на глубокий вдох. Челюсть напряглась, под скулами заиграли тени. Он держал себя из последних сил — и это было видно. Пальцы сжали край дивана так, что костяшки побелели. Он боролся с желанием схватить её за плечи и потянуть к себе, но сдерживался; наслаждался каждым её движением, позволяя ей делать первый шаг. Когда её ладонь коснулась его члена, Чонин сорвался на тихий, глухой, рваный выдох — низкий, почти мучительный. От звука по её телу пронеслась волна мурашек, а он опустил взгляд вниз, тёмный, прожигающий, в котором читалось лишь одно: Она сводит его с ума. Её тёплая ладонь обвела его по линии, где сходились напряжение и желание, Чонин выдохнул низко, рвано — звук вышел таким, что у Ари по позвоночнику прошёл электрический холодок. Она наклонилась ближе, коснулась губами головки, изучающе. Несколько секунд она играла с ним: дразнила прикосновениями, дыханием. И в тот момент, когда она решилась на большее, Чонин резко подался вперёд. Его ладони оказались на её затылке, горячие, требовательные, он намотал ее волосы на кулак. — Ты… — голос у него сорвался на полутоне, сладком и опасном, — даже не представляешь, что сейчас творишь со мной. Он смотрел вниз — взглядом, который мог бы поставить на колени одним касанием. В его глазах было обожание, вперемешку с голодом, который он больше не прятал. Когда она начала двигаться, задавая ритм сама, Чонин не выдержал — пальцы на затылке усилились, и он взял инициативу на себя. Он задавал темп — уверенный, жадный, внимательный к каждой её реакции. И каждый раз, когда она подчинялась этому движению, его взгляд становился темнее, тяжелее, насыщеннее. Он смотрел на неё так, как смотрят на вещь, которую давно хотели, тайно, яростно, до одержимости. — Посмотри на меня, — потребовал он тихо, тоном, который не терпел отказа. Ари подняла взгляд, и Чонин едва заметно усмехнулся, увидев, как она краснеет, как дрожит дыхание. — Так… — он провёл большим пальцем по её щеке, не отпуская волосы другой рукой. — Именно так я тебя и представлял. Он наклонился ниже смотря прям в ее глаза. — Но реальность… — он протянул, дрожа от напряжения, — намного прекраснее. Он резко схватил её за запястье и потянул к себе — не давая ни секунды подумать. — Хватит, — голос низкий, уверенный, вибрирующий чем-то, от чего у неё по позвоночнику словно прошёл разряд. Ари инстинктивно прикрыла руками грудь, стоя перед ним обнажённая наполовину, взволнованная и растерянная. Чонин поднял взгляд, медленно, хищно — так, будто разрывал её на части уже одним этим взглядом. — Убери руки, — произнёс он не громко, как приказ. Она подчинилась. Губы дрожали от желания — и от того, что он смотрел на неё как на добычу, наконец оказавшуюся в его ловушке. Она попыталась сделать шаг, сменить угол, взять инициативу, но Чонин не дал ей и сантиметра свободы — широкая ладонь резко хлопнула по ягодице. Щёлкнул звук, и тёплая боль пронзила кожу. Она втянула воздух, а он уже стоял близко, растегивая её штаны резким, уверенным движением. — Повернись ко мне спиной, — снова приказ. Он даже не проверял, послушается ли она. Просто знал. Она повернулась. — Снимай всё. Он откинулся на диван, наблюдая. Взгляд — тяжелый, прожигающий. Она наклонилась, начав стягивать штаны, попыталась помочь себе ногами, чтобы не наклоняться так низко, так открыто перед ним, — и тут же получила новый удар по голой коже. Резкий, требовательный. У неё сорвался всхлип, больше от неожиданного желания, чем от боли. — Не так, — его голос обвил её изнутри. — Руками. Наклоняйся. Он медленно проводил ладонью по своему возбуждённому члену, не скрываясь. Она сглотнула и наклонилась ниже, медленно стягивая с себя последнюю ткань. Она знала — стоит ему увидеть, как она блестит между ног, всё пойдёт ещё жестче, ещё голоднее. Но скрыть это было невозможно. Она не успела выпрямиться. Его пальцы сомкнулись на её талии, а к коже вдруг прижались его зубы — резкий, глубокий укус на ягодице. Она пискнула, выгнувшись. Его пальцы скользнули вниз к ее лону. — Ты так течёшь, — хрипло, почти с довольным рычанием. — Чёрт… как же приятно. Он подтянул её к себе, и прежде чем она успела хоть вдохнуть, насадил её на себя — глубоко, до конца, одним требовательным толчком. Ари резко откинула голову, ощущая его горячее дыхание у себя на шее, его грудь — плотной стеной за спиной. Он держал её крепко, пальцы вонзались в бёдра, направляя, полностью контролируя её тело. И каждый раз, когда он притягивал её вниз, заставляя принимать его всего, до последнего миллиметра, она не могла не стонать — громко, раскрывшись, забыв о всём. Чонин двигал ею как хотел, жадно, голодно, сдерживая себя только настолько, насколько это позволяло его собственное извращённое удовольствие от контроля. И каждый его толчок говорил одно: Он слишком долго этого хотел.       Он поднял её и уложил на диван так, чтобы она оказалась под ним полностью, без возможности вырваться или даже подумать о сопротивлении. Его тень закрыла свет, и в следующую секунду он снова вошёл в неё — глубоко, резко, до самого конца. Ари выгнулась, прерывисто всхлипнув, её тело дрожало от каждого удара его бёдер. Он двигался в ней, Чонин хотел почувствовать каждый сантиметр её изнутри. Его ладонь легла на её шею — сначала просто отметила себя, затем уверенно сжала. Не до боли. До власти. До того сладкого, опасного ощущения, которое превращало её стон в тихий, срывающийся шёпот. — Смотри на меня, — прорычал он, нависая, почти касаясь её губ дыханием. Она попыталась, но глаза сами закрывались от накатывающей волной. Тогда его пальцы чуть сильнее сдавили её шею — ровно настолько, чтобы вернуть ей фокус, заставить взгляд подняться к его. Он был на грани. Это чувствовалось в каждом его движении — резком, жёстком, всё более нетерпеливом. Он вбивался в неё, стремился запомнить её изнутри навсегда. Ари хватала воздух рваными вдохами — не только от удушья, но и от того, что он доводил её до предела быстрее, чем она могла понять, где вверх, где низ, где её голос. Несколько последних рывков — почти звериных, неконтролируемых, но всё ещё направленных. Ей не хватало воздуха, не хватало сил — но это было именно то состояние, в котором он хотел её видеть: дрожащую, захваченную, полностью во власти его темпа. Пара резких толчков — и он замер, глубоко, до упора. Внутри неё всё сжалось, приняло его, сомкнулось, и в эту же секунду она почувствовала, как тёплая волна заполняет её изнутри. Эта последняя вспышка довела её окончательно — оргазм ударил резко, горячо, дрожь прошла по всему телу, ноги под ним подогнулись, а пальцы бессильно вцепились в диван. Чонин держал её горло ещё мгновение, медленно ослабляя хватку, наблюдая, как она под ним трясётся и пытается вдохнуть. И улыбка — тёмная, голодная, удовлетворённая — скользнула по его губам. Ему нравилось видеть её такой. Сломанной от удовольствия.