Начатое до конца

Рейген глотает. Глотает последнюю таблетку, запивая стаканом стухшей воды. В глотке отдает недавно выпитым алкоголем. Скоро его начнет рвать, но это будет потом: Сейчас нужно успеть доделать начатое. Где-то в области правой руки начинает отступать тупая боль, которая заставляла сердце мужчины биться быстрее. Рукав грязной, и потной пижамы покрывается кровью. Начинает пахнуть. Взгляд боится посмотреть на сделанное. В голове острым топором начинают скакать моменты того, как заточенное лезвие канцелярского ножа опускается на бледную кожу руки, и медленно проходится по внутренней стороне, намеренно делая первый надрез не глубоким – для разогрева. Аратака шикает от прошибленной боли, и видя, что кровь начинает проступать: прикрывает веки. Ему никогда не приносило удовольствия видеть свою или чужую кровь, но селфхарм — это слегка другое. Следом идёт второй порез. Ещё. Ещё. Каждый из них становится глубже. Боль нарастает. Дыхание становится глубже и одновременно реже. Рейгена прошибает ток, как только он чувствует запах металла. Судорожный взгляд тупиться на содеянное, и мужчина ужасается. Сейчас из его руки видна жировая ткань. Кровь протекает водопадом. Во всяком случае... Целая жестянка обезболивающего сейчас находится внутри его тела. Это может помочь. *** «Я больше не смогу. Голоса в голове забирают мои силы с каждым днём. Я слаб. Я ступлю на этот шаг не ради себя, а ради всех. Моб, я надеюсь, что ты простишь своего учителя за такой слабый поступок. Надеюсь, что с тобой всё будет хорошо.» Ручка щёлкает, и катится на пол, падая на доски с глухим стуком. Листок бумаги аккуратно складывается на пополам, и сжимается в кулаке. Сжимается так, что можно почувствовать всё. Буквально всё. Тусклый взгляд поднимается на верёвку. Рейген встет с места. Шаркая пятками, он топчется перед обрывом в небытие. В ушах вновь тарабанит голос. Голос, который твердит вещь, что нельзя произносить вслух. Сейчас всё закончится. Мужчина дрожит телом. Он собирает все силы, чтобы не упасть на пол. Голова просачивается в петлю, и узел туго затягивается, от чего в висках начинает скакать пульс. Нет. Нет. Блять, Рейген! Есть время одуматься! Слезай! Но чуда не происходит. Аратака делает шаг вперёд. Это конец. Дыхание перекрывает. В глазах в миг темнеет. Экзорцист машинально пытается ухватиться руками за воздух, а в голову перескакивает дикое давление. Дыхание перекрыли плотными зажимами, а где-то в грудине яростно надавливают ногой до хруста в рёбрах. Неужели это всё? Неужели, весь путь был проложен зря? Так ведь нельзя! Двадцать семь лет было прожито ради того, чтобы тебя сломала шизофрения?! Толчок. Надрыв. Колени прожгло болью, будто по ним прошлись наждачной бумагой. Глоток воздуха. Петель оборвана. Рейген рыдает. Рыдает как маленькая девочка, у которой забрали конфетку. Мысли и эмоции смешиваются в кашу. Аратака кашляет, выхаркивая сгустки крови. Горло болит, глотать сложно. Дрожащими руками, тот достает смятую бумагу из кармана штанов, и рвёт её в клочья. Он рвет её на мелкие части. Рвëт так, чтобы ни одна буква не была прочтена. Никто не должен знать об этой записке. Никто, кроме самого Рейгена и голоса в его голове. Н-и-к-т-о. Где-то совсем рядом раздаётся вибрация. *** — Здравствуйте, Рейген-сан... Вы долгое время не появлялись в офисе... И... В общем... У вас всё хорошо? - Ломаный голосок раздаётся по ту сторону экрана. Мальчишка уже поступил в старшую школу. У парней в такое время, знаете ли, начинает формироваться более мужественный голос. — Моб... - Голос прпредательски подрагивает. — Рейген-сан? Вы плачете? У вас что-то случилось?! - Обеспокоенно повышает тон Шигео. Понеслась. — Моб... Я... Не могу... Как... Боже, блять, боже... Голос... Я так не могу... Мне... А я... Я не виноват... Я пытался блять! - Всхлипы. Крики. Рыдания. Рука хочет вновь найти лезвие. Хочется снова отвлечься от этого ужаса. Хочется нагло сбежать. — Боже... Учитель... Я... - еле слышные шорохи доносятся через повышенный тон. — Вызови скорую.. Хотя.. Хотя нет.. Просто.. Просто возьми аптечку, прошу.. Ключи под.. Ключи под ковром.. Приедь.. Аптечку.. Аптечку тоже.. Тоже возьми.. — Что?! Учите... - Рейген вешает трубку. Мужчина закрывает лицо руками. Голос. Сейчас в его голове до сих пор стучит голос. Но сейчас делать новые полосы нельзя. Нельзя. Нет. Нет. Нужно дождаться Шигео, иначе найдет ученик лишь его труп. Не самое лучшее будет зрелище. Тошнота подкатывает к горлу, но тот держится. Держится, потому что дойти до ванной он слаб. Раздаётся тихий смешок, который перерастает в истерический хохот, в перемешку со слезами. Луч света просачивается через щель между плотно закрытыми шторами, и ползет по Аратаке. За окном цветет жизнь, а Рейген гниёт. Гниёт так, что вот-вот начнут летать мухи. Дрожь проскальзывает по телу. В глазах начинает темнеть, и голова наполняется ватой. Крови льётся много: кожа бледная. Мужчина решает принять лежачие положение. В интересном состоянии, конечно, найдёт его Моб: Рука и пол покрыты кровью, оборванная петля на шее, а сам "Рейген-сан" лежит весь зареванный в позе эмбриона. Интересно, как потом мальчишке в глаза смотреть будет, если вообще выживет... Секунда, и Аратака Рейген теряет сознание. Он больше не чувствует свою боль. И не почувствует. Он не слышит голос. И не услышит. Он сейчас не откроет глаза. Раздаётся судорожный щелчок замка.