Глава 13. Последний день в Мунго

Новость о выписке Малфоя разлетелась по отделению ещё утром. Не потому, что кто-то специально её распространял. Просто больницы были устроены странным образом. Любая информация, заслуживающая хоть каплю внимания, каким-то чудом просачивалась через стены быстрее любой совиной почты. К обеду о выписке знали стажёры, медсёстры, половина административного крыла и, вероятно, несколько пациентов. К счастью, большинство из них были слишком заняты собственными проблемами, чтобы превращать это в событие национального масштаба. Мортейра старалась не обращать внимания на разговоры. Получалось плохо. Особенно после того, как один из молодых стажёров в процедурной спросил: — А он правда такой жуткий, как о нём пишут? Она подняла голову от карты пациента. — Кто? — Малфой. — Какой именно ответ тебя интересует? Парень растерялся. — В смысле? — Если хочешь услышать, что он по ночам пьёт кровь младенцев и строит алтарь Волдеморту в подвале Мэнора, то вынуждена разочаровать. Рядом фыркнула медсестра. Стажёр густо покраснел. — Я не это имел в виду. — Тогда выражайся яснее. — Просто... ну... он же Малфой. — И что? Парень окончательно стушевался. Ответа у него не нашлось. Именно это раздражало Мортейру больше всего. Большинство людей даже не пытались разобраться в том, что чувствуют на самом деле. Они просто брали готовое мнение и носили его с собой годами. Она сама когда-то была такой. От этой мысли настроение окончательно испортилось. Остаток дня прошёл в привычном больничном хаосе. Пациенты не переставали появляться. Документы не переставали размножаться. Один волшебник умудрился проглотить карманный портал и теперь периодически исчезал из собственной палаты на несколько секунд. Грейвс ходила по отделению с выражением лица человека, который рассматривает варианты массового убийства. К вечеру у Мортейры болела спина, ныли ноги и дёргался глаз. Именно в таком состоянии она добралась до триста двенадцатой палаты. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились голоса. Один принадлежал Драко. Второй оказался неожиданно знакомым. — Если ты сейчас скажешь, что можешь самостоятельно добраться домой, я тебя ударю. — Ты повторяешься. — Потому что ты повторяешься. — Я прекрасно способен аппарировать. — После месяца в больнице? — Блейз. — Нет. — Блейз. — Нет. Мортейра толкнула дверь. — Надеюсь, вы хотя бы не дерётесь. Забини, развалившийся в кресле возле окна, поднял голову. — Пока нет. — Ключевое слово "пока", — сухо заметил Драко. Комната выглядела непривычно. Слишком пустой. За последние недели она успела привыкнуть к стопкам книг, документам Министерства, чашкам с недопитым чаем и разбросанным по столу пергаментам. Теперь всего этого не было. Большая часть вещей уже исчезла. Остался только небольшой чемодан возле кровати и несколько бумаг на столе. Почему-то именно тогда до неё по-настоящему дошло, что он действительно уходит. Не переводится. Не выписывается временно. Не переезжает в другое отделение. Уходит. Из её жизни тоже. Мысль оказалась настолько неожиданной, что Мортейра сразу разозлилась на себя. Какого чёрта вообще? Он был пациентом. Всего лишь пациентом. — Вы принесли бумаги? — спросил Драко. Она молча протянула папку. Он взял её и принялся просматривать документы с таким видом, будто искал ловушку. — Не волнуйтесь, — сказала Мортейра. — Душу больнице вы не завещаете. — Очень жаль. Я надеялся избавиться от неё раньше. — Не переживай, — вмешался Блейз. — Её давно забрало Министерство. — Ты приехал помочь или бесить меня? — Второе. — Так и думал. Пока они обменивались привычными колкостями, Мортейра поймала себя на том, что наблюдает. Не слушает. Именно наблюдает. За тем, как Драко держит перо. Как автоматически хмурится, когда читает официальный текст. Как Блейз без спроса забирает его чай. Как Драко даже не реагирует. Странная дружба. Очень старая дружба. Такая, которая переживает вещи, после которых большинство людей перестают здороваться друг с другом. Подписав последний документ, Малфой бросил перо на стол. — Всё? — Всё. — Я свободен? — Насколько это вообще возможно. — Звучит обнадёживающе. — Больше, чем заслуживает Британия. — А вот это уже похоже на комплимент. — Не обольщайтесь. Блейз негромко рассмеялся. Потом перевёл взгляд с одного на другого. Снова. И снова. Подозрительно долго. Мортейре это сразу не понравилось. Потому что на лице Забини появилось выражение человека, который что-то понял. — Нет, — сказал Драко. — Я ещё ничего не сказал. — Именно поэтому нет. — Я начинаю чувствовать себя лишним. — Потому что ты лишний. — Неблагодарный ублюдок. — Это наследственное. — Малфой. — Забини. Мортейра закатила глаза. — Господи. — Видите? — немедленно оживился Блейз. — Именно так выглядит моя жизнь. — Искренне сочувствую. — Спасибо. — Не за что. Несколько секунд спустя он неожиданно поднялся из кресла. — Ладно. Я подожду внизу. Драко нахмурился. — Зачем? — Потому что если останусь ещё на пять минут, начну говорить вещи, которые никому не понравятся. — Уже поздно. — Нет. Пока ещё нет. С этими словами он направился к выходу. У самой двери остановился. Посмотрел на Мортейру. Потом на Драко. Усмехнулся каким-то своим мыслям. И ушёл. Дверь закрылась. В палате стало значительно тише. За окном моросил дождь. По стеклу медленно ползли прозрачные дорожки воды. Где-то далеко внизу шумел Лондон. Обычный вечер. Ничего особенного. Только теперь они остались вдвоём. Возможно, в последний раз не как целитель и пациент, а как люди, которые за последний месяц слишком много времени провели рядом друг с другом. — Ну что ж, — сказала Мортейра, нарушая молчание. — Не опаздывайте на осмотр через две недели. — Постараюсь. — Нет. — Что нет? — Не постараетесь. Просто придёте вовремя. На этот раз он действительно улыбнулся. Совсем немного. Но по-настоящему. — Есть, мисс дас Дорес. — Не издевайтесь. — Даже не думал. — Врёте. — Возможно. Она покачала головой. Потом вдруг поняла, что сказать больше нечего. Странное чувство. Будто всё важное уже было сказано раньше, а всё, что осталось сейчас, звучало бы лишним. Драко взял чемодан. Оглядел палату. На мгновение задержал взгляд на окне. На кровати. На столе. На месте, где провёл почти месяц своей жизни. — Спасибо за лечение. Мортейра хотела отмахнуться привычным "это моя работа", но почему-то не стала. — Не за что. Он кивнул. И на этот раз действительно ушёл. Без громких слов. Без драматичных прощаний. Без обещаний. Просто вышел за дверь и растворился где-то в шуме больничных коридоров. А Мортейра ещё некоторое время стояла посреди пустой палаты, сама не понимая, зачем задержалась. Потом посмотрела на аккуратно застеленную кровать, на пустой стол, на подоконник, где больше не лежали книги и медицинские отчёты, и только тогда поняла, насколько сильно успела привыкнуть к тому, что в триста двенадцатой палате всегда кто-то есть. Теперь там не было никого. И почему-то это ощущалось гораздо заметнее, чем должно было.