Затмение

Деревня в руинах... Повсюду снег и льдины. Никого нет. Даже не мерцает свет. Ни звёзд, ни солнца, ни луны — куда ни глянь — здесь ни души. Лишь ветер поёт свой сонет. Морозный и холодный, как статуи во льду. Ужасный и фантомный, как люди у снегу. Кроме ветра слышны тяжёлые шаги. Хрустят по снежной корке, оставив лишь следы. Тёмная фигура идёт сквозь тёмный сон. На теле снег и шрамы, а в мыслях только "Он". Ну где же? Может в парке? Или покинул дом? Но снова никого... Замёрзшие трупы только. Хорошо, что сон... Или реальность? Уже не понять. Горько... Как бы хотелось ту боль унять. И эту тоску. Скорбь и печаль... По тому теплу, какая фатальность. Потерять в своём сне солнца лучи... Чёрная вуаль. Мягкое падение. И слёзы как хрусталь, даже в сновидении. В дороге, которую никак не пройти. А близко затмение? Замёрзшее сердце уже не спасти. Оно будет дальше боль всю нести. Забыть. Забыть. Забыть. То исчезновение... Уже завтра, должно быть... И голос, волосы, смех. Остался лишь снег. Нет солнца. Забудь. Забудь. Забудь. То мгновение... «Я спалю всё вечным огнём! Горите же вы и ночью и днём. Не хотите гореть — тогда будет снег.» Вечную зиму обещал яркий смех. Только прийти не забудь! Сейчас оставалось от мороза гореть. Гореть как всегда, потом — умереть. Скорее бы... Я наверное не прийду, извини... «Тогда умри! Сгинь и сгори! Меня вам людям никогда не понять!» А белые снежинки всё падали падали... Как слёзы с небес, только чьи? А загорелые ноги крутили педали... Пшеничное поле вокруг объезжали, боялись в глубь зелья войти. От кого же они убегали? Золотую траву собой щекотали... Ха, не догонишь! И всё как в астрале. Небо голубое, как волосы заледеневшие... Не тем летом, не там в поле, а сейчас, всё потерявшие. Во мгле, в сером тумане. «Ну где же ты прячешься? Мы больше не играем! Давай выходи, я считаю...» Не убегай! Вдруг Солнце остановилось, загрустило... Даже ветер на время утих. Но что это было? А велосипед упал, хоть бы не сломали! И с ним двое детей, утонувших в пшенице. Меня не покидай! Там в колосках лишь тепло и объятья... Как тот момент, когда луна из солнцем сошлись. Они не любовники, не пара, не братья... Просто как дети дурачились. Щекотали друг друга стеблями-лучами, вдыхая запах цветов и корицы. А снег всё замёл, не оставляя там их. Слёзы текли ледяными ручьями... «Вам остаётся только молиться. Мне, вашему Богу! Раз...» И восходит Солнце. Материнская кровь пролилась. Такая родная... Лежала сломанным цветком на сожжённой земле. Когда-то детки грелись в её светлом крыле. Сейчас она мёртвая... Мам, а почему именно подсолнухи? И что же было в конце? Если вспомнить о поле... Летний, совсем невесомый... Невинный, и чуть-чуть сонный... Немного спонтанный... Такой желанный... Остался пятном на губах. Воспоминанием в тёмных снах. Где снегом укрыло раздолье. Просто похожи на солнце... Как те мечты, уехавшие с последним поездом... Унесённые ветром судьбы. Туда где нет ясного неба, нет поля... Есть лишь темнота и вечные льды. Солёные слёзы с привкусом моря... Как ваш папа... И щеки покрылись стыдом. Почему вдруг такое сравнение?! Наверное, мама перепутала что-то? Или всё же уснула она вечным сном... Папа? Ты не можешь его так называть! Шок. Удивление... «Потому что Я! ЭТО Я! ДРУГОГО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! Хватит, уже пора вам умирать...» Меня просто так мой друг называл... Наверное от этого бьёт тело дрожью. А на лице закат красный с сомнением. Скандал. Лишь в голове вновь летнее поле. Которое в чьём-то сне всё в снегах. Забытые мысли... Зачем им те роли? От них только плакать хочется в снах. Не по небу плыть, встречаясь два раза... Закат и рассвет — это так мало! Лучше забыть — вот так, всё и сразу. Лучше всего того там не бывало! Смотри, какое красивое явление! В небесах красовалось для всех то затмение. Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень. Золотые глаза лишь не нашлись... Пропускают такое свидание! «Мне никогда не забыть того дня... Хочу повторить его для тебя! Что ж не появишься, моя ж ты Луна?» И как рок судьбы звучит слово... «Два...» И светит Солнце. Падает на землю чёрная тень. Слёзы девичьи пролились над ней. "Нет ничего хуже смерти отца!" — кричали два солнца в красных глазах. Не затушить ей мести огонь. Не утоляют объятия боль. Только одно обещание без слов... Убить этого монстра, Бога всех богов! Давай умрём вместе? Лишь ты и я... Проклятое поле... Пусть горит всё оно! Дымит и пылает, беззвучно шумя. Какое же горе... Услышать там то, чего ты боишься, теряя здесь всё. А снег всё летает... Следы заметает... Очень легко! И встреча, последняя встреча как сон. В том месте, куда знает дорогу дракон... На котором летели светила два. Они не хотели чтоб всё было зря! Пророчество сбылось... Солнце убилось. Кануло в бездну... А с ним и Луна. С тобой хоть в пропасть я упаду! Даже не страшно... А что же здесь страшно? Точно не страдания в жарком аду. Страшно просыпаться потом у слезах. Тонуть в небесных глазах... Вот что опасно! А падать куда-то — так, не беда. Лишь бы не в поле вновь, лишь не туда! «Думали, что я хороший? Светлый? Согреваю? Нет, я злобный, убиваю, сжигаю... Всех вокруг! Всё вокруг! Ну где же ты, мой дорогой друг? Вот так избегаешь... С чего это вдруг?» И снова вокруг одна лишь пшеница, а в небе голубом стенает птица. Это был ястреб или орёл? Но хищную птицу злой ветер смёл. Они всё лежали там, чуть не спали... Укрывал фиолетовый ореол. А руки скреплённые так и дрожали... Передавая проклятие сквозь тихий стон. Надеюсь не больно? Вот это упали... В ответ только смех или его полутон. И тихий взгляд... А велик украли! Или его никогда не было? Плевать на всё это, то не те укусы как яд. Такие приятные... Красные метки... Мама уже не увидит, поэтому бояться нечего. Но почему же дрожат там все клетки? От одного касанья на плечах... Давай ещё раз попробуем упасть? Это так весело! Может и стоит, ну что за напасть? Пусть даже потом гудит всё село. Места, где вечно светит луна не забыть... Там древо одно одиноко стоит. Немного ступеней к обрыву ведут. И двое светил всё никак не падут. Нужно же было так им любить... То поле, в которое как в море грядут. Встречая вдвоём лишь закат и рассвет... «Заберу твою жизнь с собой на тот свет! Только пожалуйста, ты вернись! Затмение со мною ты посмотри... Никому я не нужен тут, оглянись. Все уничтожить хотят... Ненавидят. Не им всё пылает...» Холодом смерти рычит цифра... «Три.» И его величие вокруг сияет Огнём полыхает тело сестры. Любимой сестрички... Её улыбка, её лицо было похоже на тот самый цветок... Напоминающий солнце. Его подарил он не мёртвой сестре. «А только тебе. Тебе. Всё тебе! Для тебя мир сгорает в огне!» Болью сжимается морозное сердце, там на электричке. Не страшно умирать — страшно сгорать. Сгорать вновь и вновь. Внутри кипит кровь. Разве такая бывает любовь? Нет, это другое... Вовсе не то... Что-то наверное выше в раз сто. Выше небес и выше ветров, выше чёрных электро-столбов. А ты меня любишь? Зачем спрашивать то, чего не знает никто? Просто хочется знать для кого умирать? И так всё понятно... что всё забудешь. Нет. Такой очевидный ответ. Но зачем после него пропадать... Так приятно. С этого поезда, от одного прикосновения губ улетать... Куда-то вглубь космоса... Или снова в тот сон? Где крики заглушены вьюгой и льдом... «Давай, подойди, не бойся... Я не кусаюсь. Разве что немного. Не больно... Мною укройся... И холод уйдёт, я обещаю!» Интересно, что будет если мы упадём туда на велосипеде? Но Солнце забыло его в горящем поле. Или его украла та хищная птица? Может, унесла к какой-то комете. Или Луне подарила, как горе... Как память о том летнем дне. Что завершился на дне. На дне бездны... Мы наверное точно умрём... Так "точно" или "наверное"? Наверное, "точно". Как жаль, что "точно" это непрочно. Как жаль, что встреча их только днём. В который затмение сияет огнём. «Как видишь, даже звёзды не вечны...» А потом пробуждение, милый дом. Солнце из окна посылает свой свет. Повезло же ему, всё это был сон. Порой страшный, а порой безупречный. Только вкус на губах тёплый, летний... Аромат золотых колосков. Следы от чьих-то зубов. Тот самый велосипед... И голос рядом... Привет.