Часть 1

Марта забрала продукты и завернула за угол. Там подпрыгивал в нетерпении Курт. Его прямо-таки разрывало от лая. Она постаралась поскорее его отвязать, что было непросто , он ни минуты не стоял на месте, не давая ей подобраться к узлу. Наконец, справившись с поводком, она потрепала Курта и они поспешили домой. Собственно, оставлять так собаку было нежелательно, она могла попасться мародерам, но вот уже полгода в их районе никто новый не появлялся, только всевозможные службы. Домой идти не хотелось, хотя бродить по развалинам тоже не было никакого желания. Дома ждали её с продуктами, и если она придет слишком поздно, то мать ей вынесет мозг. В прошлый раз её коронной фразой было: "Я уже хотела твои запчасти по оврагам искать". Доля правды в этом была, потому что её подруга Эмма пропала без следа, а её вещи вскоре нашли у банды мародеров. Но мародеров уже давно не было, да и полиция неплохо патрулирует все вокруг. Солнце припекало так, что Марте казалось, будто она плавится . "Надо действительно спешить, иначе я совсем сгорю". Она ускорила шаг, но Курт на понял её и побежал, считая, что это такая игра. Не удержав его, Марта споткнулась и растянулась на земле. Замечательно. Нога распорота каким то железным штырём от колена до стопы. Ну и кровищи... Дома точно будет разнос. Антибиотики нынче в цене, а эта железяка врят ли очень чистая. Их ослабленные этой напастью тела моментально становятся жертвой инфекций. Курт подбежал , виляя хвостом, словно извиняясь. Дома она пыталась не показывать ногу, но мать всё равно заметила. Марта обратила внимание, как у неё дрожат руки во время перевязки. - Марта, пожалуйста, будь осторожнее, вспомни , что случилось с тетей Соней... Её тётя скончалась год назад, просто поцарапав руку. Инфекция одолела её за неделю, потому , что иммунитет отсутствовал как таковой. - Всё нормально, не будь параноиком. - Марта почему-то разозлилась. Она пошла в гостиную, где помимо нее были ещё дедушкаи её двоюродные братья. Дедушка спал на полу, накрывшись лёгким покрывалом. Ему всё время было холодно, несмотря, на то, что погода уже третий год не менялась , стояло вечное лето. Родные, с тех пор, как их дома разрушились, въехали сюда. Постоянный шум в доме действовала Марте на нервы, и уединиться было практически невозможно. Трёхлетние близнецы, дети тёти Сони, принялись драться. От шума у Марты начала болеть голова. Пиная ногами, и матеря, она разняла их. Мать зашла в гостиную. - Марта, я думаю, тебе надо сходить в медпункт, пусть доктор глянет твою рану. Марте хотелось возразить, но, взглянув на мать, она не стала спорить. Натягивая кроссовки, она по привычке ворчала. - Как будто нет белее тяжёлых случаев и доктору нечего делать. Тут прихожу я, а там такие... Она кивнула в сторону дедушки. - Как раз такие уже и... Мать не договорила. Марта промолчала. Стало понятно, почему врач перестал ходить к деду. Лечат тех, кого есть смысл лечить. - Постарайся вернуться раньше комендантского часа. Не хватало, чтобы тебя забрали в приёмник. Детей, за которыми некому смотреть, забирали в приемники. Казалось, что это спасение, но это была настоящая тюрьма. Детей тёти Сони тоже могли бы забрать, но мать пожалела их. Без них было бы спокойнее и намного проще. Возле медпункта стоял грузовик. Крепкие парни грузили туда на носилках тела, накрытые простынями. Вдруг один из них споткнулся и тело упало на землю. Марта увидела посеревший труп какого-то толстяка. Стараясь не смотреть, она встала в очередь. К врачу теперь всегда очередь. Некоторые сидели, а кое-кто просто лежал прямо на земле. - Кто последний? - спросила она. Руку подняла тетка с изуродованным лицом. Половину лица её как будто выжгли кислотой. Очередь двигалась на удивление быстро. Через какие три часа она уже попала во внутрь. Вдоль коридора стояли койки с больными. Больные стонали и источали тошнотворный запах. К удивлению Марты, врач не стал на неё ругаться за то, что пришла с ерундой. Вколов антибиотик и обработав рану, он спросил её про дедушку. - Мерзнет, - коротко ответила Марта. Врач промолчал. Возле дома её встретил грузовик. Тот самый. Слезы сами хлынули из глаз. Мать стояла и смотрела, как выносят тело дедушки и грузят в эту страшную машину. Самим хоронить не рекомендуется. А Марта дрожа опустилась на землю. Её прорвало. Она плакала впервые. Впервые за то время, как тем жарким летом непонятная волна снесла их город, с тех пор, как смерть стала такой привычной, что на неё перестали обращать внимание, с тех пор, как эпидемии бесконечной цепочкой шли одна за другой и выкашивали город целыми семьями. С тех пор, как она узнала, что ехать куда-то нет смысла, потому, что так ВЕЗДЕ. С тех пор, как её отец и отцы её друзей отправились со спасателями помогать разбирать завалы и так и не вернулись. С тех пор, как узнала, что продукты теперь дают по карточкам и так будет ещё долго. Она рыдала. Накопленная за эти годы усталость искала выход. Мать подошла и обняла её за плечи. - Идём в дом, Марта... Марта молча вернулась. Надо было ложиться спать. Близнецы уже сопели. Мама присела рядом с кроватью и погладила Марту по волосам. - Спи... Ещё есть надежда, это пройдет... Просто нужно время. Она спала. Ей снилась осень. Снился прохладный дождик, завалы разобрали, а на их месте разбили клумбы с разноцветными астрами. Они с Куртом и близнецами носятся по шуршащей листве, а мама зовёт за стол. И наконец то на столе не казённый паёк, а жареная картошечка с луком. Она улыбнулась во сне. У неё появилась надежда.