Часть 1

      — Это в твоём взводе обитает Князев, Володька?       — Нет, Толь, у нас… Да, б…., не помню я, как зовут его, но точно не мой тёзка. Моих три: Шостов, Ольхов и Мкртчян.       — А его то за что нарекли Владимиром? В честь Ильича?       — Я тоже так думал, а он говорит, что в честь их земляка Маяковского. Его родители поженились там же, где и…       — Т… м…, ты мне ещё расскажи, где его зачали. Опять ты, Вова, мне заговорил зубы. Так Князев из твоих подшефных?       — Ну да.       — Что, ну да? Это он ведь всё треплется про свою музыкальную группу в родном городе, никак уняться не может?       — Есть такое. И по радио передавали их песню, и обязательно покажут по телеку, и уже приглашали на рокерские фестивали. Название у них ещё смешное. «Кроль и шум».       — Детский сад. Может, он в школьном хоре несколько раз оставался на второй год?       — Нет, это я напутал. Там что-то похожее на слух, но про людей. И ладно был бы из провинции, а то городской, а как с хутора вернулся. Впечатление, что конкретно их школу водили на экскурсию только в дурдом.       — Он и буйный? Так может сразу и того, перевести его из части куда-нибудь от греха?       — Он, конечно, слегка повёрнутый на странных учениях, но с большего вполне безобидный шизик. В смотрах исправно участвует, сам вызвался рисовать гербы и писарем.       — И как?       — А знаешь, эта культурная столица нормально малюет и аккуратно пишет. Ещё нашего шуганного пытался морально вдохновить, но сам же и пожалел. А что с ним не так что-то?       — Пока нет, но в канцелярии вскрыли его корреспонденцию, потому как показалось, что вкладыш странный. А там куча его собственных стихов…       — Видел я их. Да все уже слышали, странно, что тебя не зацепило ударной волной его таланта. Так не про часть же пишет, пусть спокойно отсылают. Он их постоянно своему другу отправляет в письмах с дурацкими картинками и подростковыми шутками.       — Это ему от того друга и пришло. Вернул товарищ ему их назад. И письмо такое… Короче, есть у вас, кто почерк умеет подделывать?       — Ну Князев и умеет.       — Смешно. Нужен человек, который этот полёт шмеля по бумаге сможет перерисовать.       — Зачем?       — Затем, что нельзя Князеву на гражданку до дембеля. Что хочешь делай, но в увольнительную он больше не пойдёт.       — Так ему больше, чем полсрока служить осталось.       — Не хочешь проблем, ты меня услышал. Так выделишь умельца?       — Где я тебе второго Князева найду, а главное зачем?       — Подходи тогда после отбоя сам. Будем вдвоём новую записку сочинять.       — «Князев! Мы сегодня с пацанами Аней, …»       — Может, Ваней или Саней?       — Нет, наверное, Маней. Как-то неразборчиво написано и ещё зачёркнуто несколько раз в разных направлениях, а потом жирно обведено поверх зачёркиваний.       — Давай, я посмотрю. Так это же «Д».       — «Даней и, ну в общем, ты их не знаешь, но ты вообще мало с кем…» Опять зачёркнуто. Какой же хреновый почерк. Может, ты?       — Нет, я на одной букве чуть глаза не сломал. Пропускай зачёркивания, а то до утра не расшифруем.       — «… решили, что твоя помощь в группе нам больше не нужна. Петь я один справляюсь, в смысле с Шуркиной помощью, а на гитаре ты всё равно, наверное, уже разучился. Афиши и подкассетники, если понадобятся… Ну что, из Тамтама Лёшу Михеева попрошу. Ему на месте попроще. Твои стихи, Андрюха, вот не панк совсем. И ты тоже. У тебя на лице написано, что ты правильный. А какой из таких борец? Нас просто все засмеют. Как когда ты пьяный в пижаме был. «Король и шут» — детские глупости, мы с Химерой будем вместе, я думаю. Это не сказки, а настоящий эпос. Мистика. Или просто назовёмся «Анархо-коммунисты». Я вот на днях татуировку собираюсь сделать с символом… А и неважно. Если пересечёмся когда-нибудь, то увидишь. Знаешь, и не пиши мне больше. Неудобно это: я не дома, отец бесится. Бывай. Увидимся после твоего дембеля. Наверное. М. Горшенёв.»       — Твою ж мать.       — Ага, согласен.       — Лучше бы его девушка бросила.       — И не говори. Тогда просто переписали бы чью-нибудь любовную записку и с концами.       — Татьяны к Онегину.       — Додумался он, конечно, такое отправлять в армию.       — Да лучше б этот умник сбежал со своего первого этажа, и мы бы не мучились.       — А что он ему до этого писал?       — Ну типа, валяй, рисуй, пиши. Напрягись, сначала то, потом это.       — Так и мы будем так же писать. Если он всё время его шпынял, то ничего и не поменяется. А стихи можно по странице возвращать, чтобы подозрений меньше было.       — Нам надо минимум раз в месяц, а это десять писем. Нам фантазии не хватит.       — Белое солнце пустыни пересмотрим. «Разлюбезная Катерина Матвеевна». -------------------------------------       Мишка там совсем офигел, с Шуркой скооперировавшись? А если бы письмо прочитали? Я же от позора не отмоюсь.       «Андрюх, ты там хотя бы учи про научный коммунизм, если другого в библиотеке нет. Ходи по форме и не забывай про гитару. А стихов надо побольше. Вот типа таких. Только страниц на пять. Тренируйся петь не в пижаме. Горшенёв.»       И нах.. он мне середину стиха про Котлета прислал? Его же никак на Мишкину музыку не переложишь. Или всё-таки попробовать? Да ну, это чисто для домашнего использования. Или так стихами почитать. ---------------------------------       — И что теперь, до конца службы будем придуриваться?       — Если понадобится. В соседней части новобранец повесился. А у нас на первом этаже вены резал. Мне такие пироги не надо.       — Из-за дедовщины?       — Наш да, а у того невеста замуж выскочила. Не успел он до части добраться, а добрые люди ему письмо накатали.       — Но этот у нас весельчак.       — Я не хочу рисковать. Там записки одна другой хлеще.       — Ну читай.       — «Князь, ты совсем поехавший? Гаврила тебя выгнал, а ты в окно? Больше не пиши, отвечать не будем. Балунов»       — По намеченной схеме?       — Придётся. -------------------------       Миха прикалывается? У меня в глазах уже двоится, а он мне «Двухголового отпрыска» обратно шлёт. Что мне в нём переписать, хоть бы намекнул?       «Андрюха, изучи заодно и историю нашего герба. В следующий раз напиши побольше, а лучше нарисуй. Гавриил.» ---------------------------       — Надо поздравить.       — Да его и так всей частью задарили, как отличника боевой подготовки. И от родителей сегодня письмо было.       — А я говорю, что надо. Месяц ничего от них нет. ---------------------       Вообще ничего не успеваю. И подготовка к концерту, и марш-бросок в зимней форме, и наряды. Но они, конечно, оригиналы. Прислать мне шоколадку, как из чипка. Ведь знают, что я не особо по сладкому. Ладно, ребят угощу.       «Андрюха! Не болей, за благо Родины чайку попей! Ты там поёшь? Когда пришлёшь изменения? Поздравляем с Днём Рождения! Горшенёв и Балунов.» ----------------------------------       — Ты слышал, что они в интервью сказали?       — Нет, у меня ума хватило сделать вид, что коротнуло провод и выключить приёмник.       — Отлично, значит, пиши, короче, что нужна обложка для американского альбома.       — А не перебор?       — Он на стрельбище только по воробьям попадал?       — Ну, обложка так обложка. --------------------------       — А это точно все?       — Ну в тумбочку к нему я не полезу. И вообще тебе лучше знать, лучший друг. Совесть замучила или кто-то подсказал?       — Первое письмо я по глупости сочинил, потом чуть Шуру не убил за второе, ну а дальше было уже стыдно писать. А от него я боялся вскрывать, так и носил с собой не распечатанными.       — Так и не прочитал? Не хватило смелости?       — Прочитал. Мы неделю назад за Поручика пили, ну и… Андрюха столько вариантов в последнем придумал.       — Мы видели.       — Правда, круто?       — Нормально.       — А я вот…       — Ну похоже на его рисунок. Переводка?       — Постоянная.       — Лихо ты. Так если тебе руку не жалко, то почему оттягивал приезд сюда, как мог? Призвать бы тебя самого хоть на полгода…       — Я на перекладных добирался. Денег особо нет, но за обещание постоянного трёпа для развлечения, чтобы водители не заснули за рулём, брали в попутчики.       — А нам по ночам за развлечение письма за тебя сочинять.       — Я всё понял. А с Андреем можно будет поговорить?       — Поест и пришлют его сюда. Только не вздумай извиняться, чтобы он не догадался. --------------------------       — Мих, ты… Ну, мне же осталось служить уже всего ничего. В июне приказ, то есть дембель.       — Да, мне отец и Лёша объяснили. А что, наедут за меня, Андрюх? Зря приехал?       — Кто сержанта трогать будет? Вот дни рождения, так оба сачканул, сволочь. Шоколадкой отделался. Я тебе, балда, про сто дней и что к чему ещё в январе писал. Или ты, кроме рисунков, ничего не смотрел? Горшок, ну блин, прошу тебя каждый раз не мазюкать, а ты будто бумагу экономишь. Здесь так посеял уже пару листов. Мишка, а чего ты их так быстро хватаешь? Тайные послания инопланетян? От очень важного человека?       — Очень.       — Колись, кто это? Мих, ну, обнимаются только в начале и конце встречи. Ладно, фиг с тобой, я тоже очень соскучился по… Горшок, а какого хрена у тебя торчит из кармана сегодняшний вариант «Камнем по голове», который я отдавал командиру?