..

В «Башне Лотоса» дышится свежо. Возможно, потому, что её владелец игнорирует все авторитеты и ценит свободу. Возможно, потому, что комнаты слишком открыты любому сквозному потоку воздуха. Фан Добин предпочитает не задумываться над этим вопросом. У него есть задачи поважнее: например, разобраться в деле десятилетней давности. А ещё — понять, что связывает Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэна. Он может принять, почему Ди Фэйшэн слушается Ли Ляньхуа сейчас, спокойно откликаясь на забавное «А-Фэй», — Ли Ляньхуа горазд наврать с три короба и способен уболтать любого, Фан Добин сам не раз попадался, — но почему он делал это раньше, в здравом уме и полной памяти? Гордость Ди Фэйшэна сильнее его болезней, это Фан Добин уже усвоил. Так с чего Дьяволу Цзиньюань подчиняться безобидному бродячему целителю, у которого из всех талантов — серебряный язык да острый разум? Да, Ли Ляньхуа откуда-то знает о старых событиях и странных вещах, и секреты навроде сильных техник в арсенале держит… Но кто в цзянху не имеет тайных знаний? Конечно, ему интересно! Но из Ли Ляньхуа, несносного болтуна и острословца, слова на важные темы не вытянешь. Вот и остаётся… Первое умение детектива. Самое важное, самое значимое! Разведка. Он уже знает, что Ди Фэйшэн похож на дикого горного кота: такой же ленивый, жестокий и высокомерный. Ди Фэйшэн ничего не делает просто так, но всё — потому что захотелось, и обожает надменно смотреть людям в лицо, вычудив какую-нибудь гадость. Ди Фэйшэн легко отвечает на провокации и не против позадираться, но большую часть времени проводит на втором этаже, обзирая пейзажи с императорским равнодушием. Когда Ди Фэйшэн снова превращается в А-Фэй, его становится проще читать. Может быть, это оттого, что он сейчас считает Фан Добина немного сумасшедшим, вроде уличного дурачка, но не врагом. Дружелюбие от Ди Фэйшэна — кто бы мог таким похвастаться! Пожалуй, только Ли Ляньхуа. Беспамятный А-Фэй дни проводит в двух состояниях: или бродит по дому и окрестностям, наблюдая, или вьётся вокруг Ли Ляньхуа, точно кот, выжидающий, когда хозяин догадается выдать их высочеству рыбы. Фан Добин видел таких нахальных тварей у знакомых отца: выбирают себе пару человеческих рабов, твёрдо убеждённые, что внимание их мохнатой особы является наилучшей наградой за служение, и трутся рядом, требуя почестей. Фан Добин не любит кошек: собаки честнее. А-Фэй, будто кот, выпускает когти при общении с ним, а сам всё на Ли Ляньхуа поглядывает, предлагая принести парочку дохлых тел в подарок по кошачьему обычаю. Лучше б мышей ловил, честное слово. Хотя надо отдать ему должное: А-Фэй, в отличие от Ди Фэйшэна, бесполезным быть брезгует. Даже если это означает, что только что пойманная утка прилетает Фан Добину почти что в лицо. По крайней мере, А-Фэй быстро соображает, что еду надо доверять ему, а не Ли Ляньхуа, пусть это и не спасает их от кулинарных экспериментов «чудесного врача всея цзянху». Ей богу, если бы Фан Добин не знал правду, точно решил, что мертвецов Ли Ляньхуа поднимает этим. Никто не остался бы в ином мире, когда над его могилой портят любимое блюдо! Итак, загадка знакомства Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэна остаётся нераскрытой. Временно, конечно: Фан Добин не оставляет неразгаданных головоломок! Только откладывает. Как происхождение Ли Ляньхуа, например. Это особое дело. Спешить нельзя. Только ждать и верить, что друг сможет ему довериться. Когда-нибудь. Но есть ещё один вопрос, который волнует Фан Добина. Он, разумеется, тоже о Ли Ляньхуа — все его вопросы в последние дни или о Ли Ляньхуа, или о Ли Сянъи, и традиция возникающих, как грибы после дождя, тайн, связанных с фамилией Ли, начинает слегка настораживать. Ли Ляньхуа зовёт его по домашнему имени. Сперва Фан Добин не придаёт этому факту особого внимания, решив, что Ли Ляньхуа попросту дразнится. Обращается, как к несмышлёнышу, чтобы поддеть. Но дни идут, а обращение не меняется; Ли Ляньхуа называет его Фан Сяобао с полноправной уверенностью человека, знающего цену словам, на людях, дома — когда «Башня Лотоса» становится ему домом? — и наедине. И Фан Добин, к своему удивлению, привыкает. Привыкает так легко, как будто это правильно — как будто Ли Ляньхуа есть часть его семьи. Столь же легко Ди Фэйшэн отзывается на рассеянное, дружеское «А-Фэй». Фан Добин не хочет признавать, что они в чём-то похожи. Но второй навык, важный для детектива Байчуань, — это умение смотреть на ситуацию критически. Он и смотрит. В «Башне лотоса» свежо. Ли Ляньхуа зажигает очаг и задумчиво гремит посудой, выискивает среди запасов что-то своё, бормоча новый рецепт под нос. На лестнице мелькает красная тень: А-Фэй занимает свой наблюдательный пост. Ли Ляньхуа трогает его за плечо мимоходом: — Фан Сяобао, хватит думать о судьбах мира. Лучше скажи мне, куда ты в последний раз убрал уксус? — Что ты собираешься готовить? — подозрительно щурится Фан Добин, готовясь защищать приправу ценой жизни. Возможно, даже и своей. В прошлый раз, когда он отвернулся, с маринованных кабачков весело было даже деве Су, а она ведь ценительница готовки Ли Ляньхуа! Уклончивое мычание подтверждает его худшие опасения. Конечно, Ли Ляньхуа понял, что предыдущий рецепт никому не понравился, и решил его улучшить. — Фан Сяобао… — вкрадчиво начинает коварнейший из людей, не давая ему сбежать, от тона его пробегает по телу горячая дрожь. — Где мой уксус? Ох, да спасёт их желудки и жизни шифу и духи предков…