Глава одиннадцатая. Первый поцелуй

      — Что?!       Возмущённый женский крик эхом пронёсся по комнате, а сидящий рядом и жующий мармелад Камило от неожиданности подавился и начал громко кашлять. Розье поспешила постучать ему по спине в попытках помочь и, когда это получилось, уставилась на довольно улыбающихся Роберта и Мирабель убийственным взглядом.       — От кого, от кого, а от тебя я такого не ожидала, Мирабель, — покачала головой она, но Мадригаль лишь невозмутимо пожала плечами и подняла руки ладонями вверх точно так же, как десять минут назад Камила.       — Ничего личного, просто игра.       — Ну ребят, правда, имейте совесть, — отчаянно пробормотала Розье, переглянувшись с Камило, щёки которого были уже настолько красными, что это были видно даже со смуглой кожей. — Вы хотя бы уже целовались, а мы ещё нет! Я хотела, чтобы наш первый поцелуй прошёл в более романтичной обстановке, где мы будем одни и на нас не будут пялиться, как на обезьян в цирке.       — Хорошая попытка, но нет, — улыбнулся Роберт и развёл руки в стороны. — Да ладно вам, смелее!       — Поверь, я этого не забуду, — покачала головой Камила.       Она неуверенно взглянула на сидящего сбоку парня и неловко улыбнулась, показывая два ряда белых зубов. Слегка приподнявшись, она переползла и уселась прямо перед ним в более удобной позе, сложив ноги по-турецки. Камило, беря инициативу на себя, положил руку ей на затылок, пряча ладонь в мягких белоснежных волосах, и мягко улыбнулся, медленно начав приближаться, на что девушка лишь прикрыла глаза, целиком доверившись ему.       Сегодня ему приснился сон с таким реальным участием Розье, что он проснулся весь в поту и с большим восклицательным знаком в штанах. Хорошо хоть, что Берт очень крепко спит, а то было бы довольно неловко объяснять ему, почему же он во сне так стонал имя его сестры. А губы её были такие же мягкие и вкусные, прямо как во сне, только сейчас к ним добавился сладкий привкус мармелада. Поцелуй получился достаточно короткий и неумелый скорее всего из-за неловкости от того, как откровенно на них пялились Роб и Мирабель. Камила, успевшая удобно устроить свои ладошки на согнутых коленях Мадригаля, тут же убрала их, опуская взгляд в пол и начиная нервно теребить край рубашки. Щёки её предательски заалели, и она сильно закусила нижнюю губу в попытке успокоить бушующее сердце.       — Да, конечно, не так шикарно, как у нас, но считается. Вам ещё учиться и учиться, молодёжь! – Мудро изрёк Берт и поправил невидимые очки на переносице, заставляя Мирабель хихикнуть.       — Думаю, на сегодня хватит игр.., — пробормотала Камила, явно думая о чём-то своём.       — Без проблем, ma chère, мы всё понимаем. У тебя же сегодня такое открытие, первый поцелуй — это очень серьёзно.       Розье нагло усмехнулся и лениво растянулся, спиной упираясь в край кровати и как бы невзначай укладывая руку на плечи Мире, которая успешно сделала вид, что не заметила этого, и видит свои ногти в первый раз в жизни. Впрочем, заносчивая улыбка недолго продержалась на его лице – уже через несколько секунд её сбила явно жёсткая подушка, позже с глухим стуком упав на мужские колени.       – Ещё одно слово – и тебе улыбаться будет нечем, понял? – Раздражённо спросила Камила. Шуточки брата явно вывели её из себя – это можно было понять даже по раздувающимся ноздрям и потемневшим зрачкам глаз, что уж говорить про угрожающий тон.       Берт поднялся и подошёл к сестре, протягивая ей руку и помогая подняться, параллельно спрашивая что-то на французком, на что она ему ответила уже в более спокойной форме. Схватив свою сумку, девушка молча вышла из комнаты, и вопросительные взгляды Мадригалей впились в Берта, который лишь тяжело вздохнул и устало провёл рукой по волосам.       – Не обращайте внимания, у неё просто опять разболелась голова из-за ярких эмоций на фоне, вот и чуть не случился срыв. Я отправил её принять горячий душ и переодеться, кстати, нам бы это тоже не помешало, а то не очень будет смотреть фильм.       – Какой фильм? – Камило иногда казалось, что либо слух его подводит, либо родной язык, ведь иногда он просто переставал понимать, о чём вообще говорят эти непредсказуемые и весёлые французы, но, переглянувшись с Мирабель, он понял, что не один такой, и облегчённо вздохнул.       – Как какой? Ужастик, конечно. Вы же не собираетесь прямо сейчас чистить зубки и спать, как в детском саду?       – Судя по всему, мы не будем спать сегодня вообще, — усмехнулся Камило, поднимаясь и разминая затёкшие ноги, на что Берт лишь хмыкнул. – Только сразу вас предупреждаю: сегодня мы с Камилой никуда гулять не пойдем, понятно?       — Да ладно тебе, — непринуждённо отмахнулся от него француз и поиграл белёсыми бровями, — может вообще нам с Мирой придётся сегодня погулять.       — Вполне, — нисколько не смутился Камило, лишь широко улыбнулся.       Через пятнадцать минут в комнату вошла довольная Розье, одетая в чистую фиолетовую однотонную пижаму. Щёки её слегка подрумянились от горячей воды и наконец потеряли свою бледность, делая девичье лицо более здоровым и тёплым. Волосы были заплетены в небрежный высокий пучок, завязанный явно наспех резинкой, которая, казалось, вот-вот лопнет от густоты.       — Ого, ты такая посвежевшая, — улыбнулась Мирабель, подходя к девушке и заставляя ту фыркнуть от смеха.       — Ну спасибо.       — Вы пока выберете с Камило фильм, который будем смотреть, а мы сходим вниз, возьмём некоторые вещи, — сказал Берт и вышел из комнаты, взяв Мирабель под руку.       Пару секунд молодые люди просто глядели друг на друга, а потом одновременно тепло улыбнулись и рассмеялись.       — Душ и вправду пошёл тебе на пользу, — пробормотал Камило и жестом подозвал француженку поближе к себе, показывая на экране ноутбука несколько вариантов ужастиков.       — Спасибо, — смутилась Розье и сосредоточилась на выборе фильма. — Так, ну, этот я смотрела... Это четвертая часть, я еще вторую не досмотрела... Здесь вообще не страшно... Здесь из страшного только кишки да кровь... В общем, единственный достойный вариант — этот.       И она курсором нажала на обложку с изображённым на ней разукрашенным клоуном и стоящими с двух сторон от него молоденькими девушками. «Самую безобидную из всех», — как с облегчением отметил про себя Камило, перематывая фильм на самое начало и ставя на паузу.       — А ты разбираешься в ужастиках? — поинтересовался он, развернувшись к девушке и удобно усаживая рядом с ней на кровати, а ноутбук ставя на колени.       — Странное сочетание, правда? — Улыбнулась Розье. — Ужастики и романы. Но это действительно так: в экранном виде я предпочитаю ужастики, а в строках — подвиги и любовь.       — Неплохо, — хмыкнул Камило.       В комнату вошли Берт и Мирабель и удобно устроились справа от парочки так, что на коленях парней посередине лежал ноутбук, а на девичьих — тарелки со вкусняшками. Камила поёрзала, поудобнее устраиваясь, и нетерпеливо схватила руку Мадригаля, кладя её себе на плечи и положив голову на его грудь, даже не заметив, что от этих действий парень затаил дыхание и совсем забыл про сюжет фильма, пару минут находясь в своих мыслях.       Через полчаса, когда на экране клоун напополам распиливал бензопилой одну из девушек, а вторая, пристегнутая наручниками к раскалённой батарее, с ужасом наблюдала за этим, Розье заметила, как рука Камило непроизвольно сжала её плечо, и аккуратно скосила на него взгляд. Глаза парня были широко распахнуты, дыхание участилось, а челюсти сжаты так сильно, что, казалось, зубы вот-вот превратятся в мелкую крошку.       — Очень страшно?       Камило, услышав тихий шёпот девушки, заметно вздрогнул и перевёл на неё испуганный взгляд.       — Есть такое.       Француженка понимающе улыбнулась, обрадовавшись, что он не стал скрывать и так очевидный факт, и аккуратно приложила свою ладонь к его глазам, ограничивая обзор.       — Тогда не смотри. Я открою, когда будет более приятная сцена.       И она как ни в чем не бывало спокойно продолжила просмотр, не заметив благодарной улыбки Камило. Он заметно расслабился, чувствуя приятный холодок, исходящий от её ладони, и даже душераздирающие крики его не беспокоили — он просто перестал их слышать, поэтому, когда через несколько минут она убрала свою руку, положив её обратно себе на живот, он немного погрустнел.       — Интересный был ужастик! — довольно сказал Берт, когда фильм закончился на довольно печальной ноте, закрывая ноутбук.       — Мне совершенно не понравился, — поджала губы Камила, поудобнее устраиваясь на груди Мадригаля и, казалось, даже не собираясь вставать, — его все так хвалили, а оказался полнейший бред. Какие-то глупенькие студентки и клоун-маньяк, банальщина.       — Тебе не угодишь!       — Почему? Вот в «Пиле» во второй части очень даже интересный сюжет, ещё бы побольше теней и грима — была бы просто сказка!       — Видишь, тебе даже самый шикарный ужастик не нравится!       — Ой, с тобой бесполезно спорить! — недовольно сказала Камила, махнув на брата рукой и отвернувшись. — А вам понравился?       — Ну-у-у, — замялась Мирабель, — возможно, ужастики — это не совсем то, что мне интересно...       — Очень страшно было? — перебила её Розье и понимающе улыбнулась.       — Невероятно! — сдалась Мирабель. — Особенно я впала в ужас, когда он начал её резать... Теперь я больше не смогу нормально воспринимать клоунов.       — Ребят, а где я буду спать? Тут же только одна кровать.., — спустя пару минут забеспокоилась Камила.       — О, не беспокойся, — тут же успокоил ее Камило. — У нас в каждой волшебной комнате всё может стать так, как пожелает того её хозяин. Так как у Мирабель волшебного дара, а, соответственно, и комнаты нет, то ночевать ты будешь в чьей-то другой.       — И в чьей?       — Думаю, Долорес не будет против твоей компании на одну ночь, — пожал плечами Камило, и они с девушкой поднялись с кровати. — Нет, конечно, я не против, ты можешь переночевать и у меня, но просто не думаю, что тебе будет комфортно...       — Почему? Очень даже.       — А я переночую тут, — неожиданно заявил довольный Роберт, заработав три удивлённых взгляда.       — Тут же только одна кровать.., — медленно сказала Камила, догадываясь, что хочет её брат.       — И?       Камило одобрительно хмыкнул, а девушки обменялись растерянными взглядами. Розье, захватив свою сумку, вышла с Мадригалем из комнаты Мирабель, и они отправились по неосвещённому коридору, благо, идти было недалеко. Искусно вырезанный на двери своей комнаты портрет с мужским именем сверху светился изнутри мягким приятным лимонным светом и невольно притягивал взгляд, заставляя остановиться и рассмотреть его повнимательнее, но сделать этого не удалось — Камило уже успел открыть дверь и терпеливо ожидал, когда она в неё войдёт. Пообещав себе обязательно вернуться сюда ещё, девушка благодарно ему улыбнулась, заходя.       Комната Камило представляла из себя две части: одна, ближняя к двери, — с двумя параллельными зеркалами во всю стену, а вторая — с большим окном, рабочим столом со стулом, двуспальной кроватью и несколькими платяными двустворчатыми высокими шкафами. Попасть во вторую часть комнаты можно только целиком пройдя первую, поэтому Розье успела несколько раз осмотреть в отражении зеркала себя и парня и даже поправить пучок, пряди из которого начали выпадать. Изнутри места было гораздо больше, чем могло показаться снаружи, но она не удивилась — в её прошлой комнате во Франции был точно такой же фокус, её комната изнутри была больше, чем весь дом в два раза.       — У тебя очень красивая комната, — улыбнулась Камила.       — Спасибо. Да, кстати, твоя кровать.., — вспомнил Мадригаль, и через пару секунд напротив двуспальной кровати около шкафов появилась ещё одна, точно такая же, только цвет постельного белья был не жёлтый, а фиолетовый.       — Почему именно фиолетовый?       — В цвет твоих глаз, — подходя к шкафу, пожал плечами Камило, — а, ну, и пижамы, конечно.       Камила звонко рассмеялась, успев сесть на свою кровать, сложив ноги по-турецки, и благодарно кивнула. Матрас, подушка и постельное белье были чистыми, мягкими и очень приятными, поэтому через несколько минут она уже растянулась на кровати, довольная, словно кот, объевшийся сметаны, разве что не мурлыча от удовольствия, наблюдая за Камило. Он взял чистую пижаму, полотенце и шампунь, пойдя в душ, а Розье начала тихо напевать какую-то незамысловатую песенку на французском из своего детства, потихоньку проваливаясь в сон.