Интерлюдия

      — Давай, Лини! Возьми себя в руки, подари ей букет и пригласи на следующее шоу. Если ты это не сделаешь, то сделаю я. Опять. Вот увидишь, она согласится, а ты потеряешь свой шанс проявить инициативу. Ну же!       Лини исподлобья смотрел на сестру, скрестив руки на груди. Когда ей в голову попадала гениальная идея, она выглядела крайне решительной. Как сейчас. Иногда это даже пугало. Рядом Фремине раскладывал реквизит после своего выступления. Он пока ещё не привык быть на сцене, но каждый раз у него получалось всё лучше и лучше. Это радовало. Однако, не в этой ситуации.       — Если нужно позвать Путешественницу, я тоже могу это сделать, — предложил Фремине без задней мысли. Он как раз закончил с работой и устало потягивался.       Лини покраснел до кончиков ушей. Этого ещё не хватало. Сестра поняла без слов. Демонстративно закатила глаза, словно повторяя «я же тебе говорила». Отведя Фремине в сторону кулис, Линнет подарила брату ещё один покровительственный взгляд. Время не ждёт.       — Ладно, ладно! — капитулировал Лини, подняв руки. — Я это сделаю. Давай сюда букет.       Роскошное изобилие радужных роз в хрустящей газетной упаковке перекочевало в руки фокусника. Сцена маячила впереди. Его выход. ***       Найти Люмин не составило никакого труда, и Лини посчитал это добрым знаком. Прекрасная звезда была там, где ей и полагалось быть. За театром, на площади. Там, где заканчивался мрамор и начинался аккуратный ухоженный сад. Палило солнце. Ажурные белые беседки отражали лучи и мешали обзору, но Лини явственно видел развевающееся платье Путешественницы.       Так близко. Букет радужных роз обжигал пальцы опасной надеждой. Странный холодок внутри — Лини давно так не нервничал. Не за сестру, Фремине или задание Дома Очага. Лини впервые за долгое время испытывал страх за себя. Отвержение. Равнодушие. Знакомые слова. Эти чувства — их не хотелось бы испытывать заново.       Однако, в словах Линнет был смысл. Если он это не сделает, кто-нибудь другой… Лини остановился на полушаге. Его так поглотили внутренние переживания, что он даже не заметил, что Люмин разговаривала. Смеялась. И сейчас тёмно-синие, холодные, как морская бездна, глаза были направлены прямо на него. Тарталья. Чайлд. Номер одиннадцать из Предвестников Фатуи смотрел прямо на фокусника. Люмин ему что-то оживлённо рассказывала, активно жестикулируя. Солнце светило из-за спины Предвестника, превращая его и так рыжие волосы в огонь. Лини застыл. Люмин не заметила его. Слишком шумно, очень ярко — он словно декорация в тени. Путешественница и не догадывалась, что фокусник тут, с цветами и приглашением. А стальной взгляд Чайлда, напротив, возвестил Лини о том, что всё очевидно. Коллега-Фатуи осознавал. И неудачную попытку. И неозвученные, но смелые претензии занять место рядом с Путешественницей. Которое Тарталья так бережно ценил. И никому не собирался уступать.       — Кстати, Люмин… Какие у тебя самые любимые цветы тут, в Тейвате? — спросил он, словно невзначай.       — Ветряные астры, — ответила та молниеносно, но вдруг нахмурилась. — Почему ты спрашиваешь?       — Тевкр рисует тебе сюрприз, просил уточнить. Только это секрет.       Чайлд заговорщицки подмигнул. Люмин сменила настороженность на умиление и кивнула. Сбоку Лини видел, как она искренне улыбнулась.       Фокусник обязан чувствовать момент. И сейчас явно был не его выход. Обменявшись финальным взглядом, Лини молча удалился. И когда Люмин вдруг обернулась, заметив, что внимание Аякса рассеялось на что-то позади неё, там уже никого не было.       — Кот пробежал, — махнул рукой Чайлд, и они продолжили разговор. Ему тоже было понятно, что это ещё не конец.