Часть 2. Ничего уже не будет прежним.

«Целовать твои плечи загорелые. Вечность целую, и босыми ногами прямо на камни.»

— Ну, вообще, это вопрос твоей безопасности, так что ты вправе была так сказать, — рассуждала Лале, погруженная в разговор с Асией. — Да! И я так считаю, — уж очень бурно реагируя, отвечала бармен, — ну хоть кто-то на моей стороне! Наконец-то. Мне все говорили, что это глупости. Даже мама не поддержала… — Бред, — Лале сделала глоток кофе, допивая уже третью чашку. — Это все дело случая. Поэтому перестраховаться лишним не бывает… Как думаешь, — она решила сменить тему, — будет ли четвёртая чашка кофе… Асия тут же забрала посуду из ее рук со словами: — Да, Лале, четвёртая чашка будет лишней, хватит тебе кофеина уже. Посуда отправилась в раковину, и Асия поинтересовалась, что делать с капкейками. — Оставь в холодильнике, — чуть разочаровано ответила Лале, задумываясь о своем молодом человек. Воспоминания неудачного разговора всплыли в ее голове, и, приуныв, она положила голову на руки, что лежали на барной стойке. Взгляд был опущен вниз, на пол. — Я скажу Арифу о них позже. — О ком? — раздался до боли знакомый голос за спиной. Девушка подняла голову, а затем выпрямилась, но не повернулась. Гордость не позволила сделать это в тот момент. Все же он обидел ее. Снова нарушил обещание, снова проигнорировал ее вопросы и отмахнулся, как от мухи, снова забыл о ней… — О чем, а не о ком, — поправила его Лале, так и не обернувшись. — Я заказала капкейки в честь нашей первой даты, они в холодильнике, если что. Съешь, если не забудешь. Ариф подошёл к ней и по-хозяйски, словно ничего не было, положил свои руки ей на талию, крепко сжимая, при этом не забывая оставить невесомый поцелуй на затылке девушки. — Начинка клубника-манго? — спросил он. — Ага, — девушка больше промычала, чем сказала. Голова была забита совершенно другими мыслями. Лале было сложно трезво оценивать всю ситуацию. Ссору продолжать не хотелось, но и делать вид, что ничего не произошло — тоже. — Обожаю её, — промурчал Ариф. Его руки уже сомкнулись на животе Лале, а подбородок лежал на ее плече. Она пару минут продолжала смотреть в одну точку, не двигаясь, а затем, сказав самой себе «к черту», повернула голову в сторону молодого человека и, улыбнувшись, ответила: — Знаю, именно поэтому заказала их. Опять она просила его, опять делала вид, что ничего не произошло, опять играла по его правилам, и опять девушка проклинала себя за слабость перед ним. — Поехали в ресторан? — Ариф решил не дожидаться ответа. Он просто отдалился, взял Лале за руку и попрощавшись с барменом, отправился в сторону выхода.

***

— И я сказал ему, угадай что? — смеясь рассказывал мужчина. — Что это твоя компания? — также весело ответила Лале, погруженная в разговор с ним. — Именно! — громко засмеялся он. — Только представь его лицо в это время. Он сразу после этого притих. — Кто б сомневался, что он затихнет после такого. Ты его унизил. Красиво унизил. Лале с счастливой улыбкой смотрела в глаза возлюбленного. Он сделал глоток дорогого виски, а после поставил стакан и положил уже поверх ее руки свою. Вот уже два часа они находились в ресторане. Вокруг царила спокойная атмосфера. Бежевые стены прекрасно сочетались с панорамными окнами и черным потолком. Столики круглые, белые, а мягкие стулья покрыты черной обшивкой. Освещение состояло из большого количества небольших подвесных лампочек. Помимо этого, там было ещё и мало людей, их можно было аж по пальцам пересчитать, это так же делало этот вечер более спокойным. Ариф все это время уделял внимание своей девушке. Только ей и больше никому, отчего Лале светилась от счастья, ей этого не хватало. Таких свиданий у них раньше не было. — Может, потанцуем? — неожиданно спросил Ариф. — Как в тот раз. — В тот, когда ты меня впервые поцеловал, или в тот, когда ты наступил мне на ногу и я после этого не могла ходить? — с издевкой уточнила она, уже собираясь встать. — Это была случайность. Не поцелуй, а… та подножка. Ариф встал раньше и подал ей руку, и Лале вложила свою ладонь в его. — Спасибо, что уточнил. Первые пару шагов он прошел спиной вперед, смотря в глаза Лале, затем повернулся и стремительно направился к танцполу. Как только они оказались у зоны для медленных танцев, он притянул девушку ближе к себе и положил свою свободную руку ей на талию, при этом продолжая держать ее ладонь в своей, только уже переплетая их пальцы. Лале в стою очередь опустила свою вторую ладонь на его плечо и выпрямила спину. Заиграла новая песня, и пара принялась танцевать. Все время их взгляды были прикованы друг к другу. Сейчас для пары были важны только они сами, только их любовь, только их счастье. Никто из них за время танца так и не разу не оторвал взгляд от партнера. Когда мелодия закончилась, Лале сделала легкий реверанс, а он — поклон. Затем Ариф притянул ее к себе и поцеловал. Ее руки опустились ему ему на плечи, а его — на ее талию. — На нас смотрят люди, — оторвавшись от его губ, прошептала Ло. — Пусть смотрят, — ухмыльнулся брюнет, прижимаясь к ее лбу своим и прикрывая глаза. «Все хорошо, все прекрасно», — эта мысль находилась в голове у девушки ровно до того момента, как тишину не прервала громкая мелодия, похожая на звонок мобильного. Лале до последнего надеется, что это не так, но все же руки молодого человека резко исчезли с ее талии. Он отдалился и достал из заднего кармана брюк телефон. Еще пять секунд — и он ушел с танцпола, уже не обращая никакого внимания на Лале. Она отправилась за ним, и они оказались около их столика. Ей не удалось даже присесть, как Ариф схватил свой пиджак и сбросил вызов: — Мне надо на работу, — сказал он и, понимая, что девушка сейчас начнет злиться, добавил, — давай без истерик. Тарон нашёл хорошую идею для статьи, нам нужно ее обсудить. — Вы же можете сделать это завтра, — на глаза навернулись слезы, но она старательно сдерживала их, — это же не срочно. — Лале, — мужчина оставил на столе крупную купюру, — статья сама себе не напишет, и чем раньше мы обработаем идею, тем быстрее наши ребята напишут ее. Пусть разница будет в пару часов, но это будет раньше. Просить меня отложить работу — это все равно, что просить меня публиковать статьи раз в месяц. Я и так сегодня ради тебя ушел пораньше. Пойми, у меня не получится каждый раз откладывать раб… — Каждый раз? Серьезно? Ты никогда не откладываешь работу. Ты ни разу не откладывал ее, — Лале перебила его. — Ты всегда откладываешь меня, наши встречи, наше общение — всё, но никак не работу. Мне нужен был всего день! Всего один день с тобой! Один гребаный день! Но, как я вижу, два часа со мной для тебя это уже много, да? Мужчина цокнул и ушел к выходу, попутно кинув напоследок: — Приедешь ко мне когда успокоишься. Девушка направилась за ним и схватила его за руку на выходе, спрашивая: — Ты не подвезешь меня? — У меня работа, Лале! — он повысил на нее голос и вырвал свою руку из ее хватки. — А у тебя есть для этого водитель. Ему ехать всего сорок минут, подождешь. Она разочаровано вздохнула, закрыла лицо ладонями, а затем повела их вверх, зарываясь ими в волосах. По лицу потекли слезы, оставляя соленые дорожки. Лале проводила машину любимого взглядом, а затем села на лавочку. Запрокинув голову вверх, Лале откинулась назад, на спинку лавки. В голове крутилась тысяча мыслей, но собрать их воедино не получалось. Люди проходили мимо: кто-то пытался предложить помощь, кто-то просто тыкал пальцем. Лале на вопросы лишь отрицательно качала головой и выдавливала тихое «все хорошо». Сейчас у нее не было сил даже на то, чтобы сказать что-то больше, и она понимала, что звонить Абидину и объяснять своё местоположение и всю ситуацию подавно становится проигрышными вариантом. Рукой нащупала телефон в кармане юбки, и спустя две или три минуты у нее получилось вызывать такси.

***

Когда навигатор показывал, что до дома осталось пять минут, Лале начал приводить себя в порядок: вытерла черные круги под глазами от туши, добавила на щеки румяна, на губы — блеска, поправила одежду. Нельзя, чтобы кто-то увидел ее в таком состоянии. Вот перед глазами оказался особняк, дом. Лале из машины, оставив таксисту чаевые за то, что слушал ее истерику всю дорогу. Сил не было. Ей казалось, что прямо сейчас она развалится на кусочки и никто не сможет собрать ее заново. Голова трещала, тело ломило. Как только она зашла в дом, ее встретила тишина. Лале смогла вздохнуть с облегчением: ни перед кем не придется объяснятся. Первая ее цель — комната, вторая — Ферит. Быстро забежав в свою спальню, Лале скинула с себя всю одежду и ушла в душ, туда, где можно наконец открыться, где можно перестать прятаться за маской. Именно там ей удается выразить все свои эмоции. Когда она оказалась под струей горячей воды, ей словно стало легче. Вода будто бы смыла с нее всю боль, что принес девушке этот ужасный день. Слез уже почти не осталось, поэтому Лале просто прикусила губу, чтобы хоть как-то успокоить внутреннюю боль. Расслабиться удается, лишь когда выступает капелька крови. С тяжелым вздохом она открыла глаза. Стало действительно легче. Возможно, конечно, она сама себе это внушила, и боль никуда не ушла, но сейчас больше не хотелось плакать, не хотелось кричать и бить подушку. В теле осталась только слабость, а в голове — легкая туманность. После душа она переоделась в более домашнюю одежду, заново нанесла макияж, чтоб скрыть последствия истерики, и покинула комнату. Лале очень надеялась, что ее брат или его жена сейчас дома, ей нужен был кто-то рядом. Чуть пройдя по коридору, она постучалась в комнату родственников. Вначале ей никто не отвечал и она уже думала уйти, как вдруг из комнаты раздается тихое «войдите». Мужской голос звучит так же, как и ее: убито, сломлено. Лале открыла дверь, заглянула в покои и увидела брата: он сидел на полу, уткнувшись в колени. Нетрудно догадаться, что плакал. Сейчас он находился в таком же состоянии, как и она сама буквально несколько минут назад. — Ферро, — тихо заговорила Лале, — что с тобой? Она закрыла за собой дверь и прошла вглубь комнаты. В этот момент ее проблемы отошли для нее на второй план. Сейчас ее интересовало только состояние близкого ей человека. Подойдя максимально близко, она упала рядом с братом и притянула его за шею к себе, крепко обнимая. Ферит не сопротивлялся, а даже наоборот, прижался к ней ближе, обнимая в ответ. Лале поняла: сейчас у него явно не было сил объясняться, — она и не требовала. Захочет — расскажет. Прошло достаточно много времени, прежде чем Ферии подал голос: — Сейран рассказала все маме Эсме… — Оу… Черт, — выдохнула Лале, — Ферит, это нужно было сделать. Не Сейран, так Зерин бы. Ферит молчал, а потому она продолжила: — Как я понимаю, она разочарована? — Это мягко сказано… Мне кажется, она меня никогда не простит… — промычал он. — Пока она не сказала мне в лицо, все то что произошло, я и не задумывался, что так много дел наворотил… — Конечно, ей обидно и больно. Ей обидно и больно за дочь. Она просто хотела, чтоб Сейран была счастлива, особенно учитывая ее… резкого отца. — Я… — начал Ферит, но не закончил. — Я даже не знаю, что сказать… Он опять прижал Лале ближе к себе. Посидев так пару минут в тишине, все же спросил: — А у тебя-то что случилось Выглядишь не лучше меня. — Забей. Сейчас это неважно… — Ло… Может все же рас… — начал он, но его прервала резко открывшаяся дверь и влетевшая в комнату Сейран. — Сейран? — в унисон произнесли Ферит и Лале, поднявшись на ноги. Лале посмотрела на подругу, желая спросить, что случилось, но лишь произнесла: — Я пойду, кажется, вам надо поговорить… Никто не успел ей ответить: Лале ушла быстрее. Выйдя из комнаты брата, она остановилась. Возвращаться к себе не хотелось: если она сейчас ляжет на кровать, то до завтрашнего дня уж точно не встанет. Не найдет сил. Идти к кому-то тоже не хотелось. У всех есть свои проблемы, им точно не до нее. Выбор она сделать не успела, кажется, его сделал Аллах: из соседней комнаты выглянула женщина. — Мама Гюльгюн? — произнесла Лале, направляясь в ее сторону. — Что происходит? Кажется, этот вопрос был адресован не только ее измученному виду, но и крикам в комнате Ферита. — Пойдем, — Лале кивнула в сторону спальни женщины, — расскажу.

***

Все то время, что за стенкой раздавалась крики, Лале провела вместе с Гюльгюн. Рассказывать о своих проблемах не хотелось, поэтому разговор крутился вокруг Сейран и Ферита. Как в соседней комнате воцарилась тишина, притихли и женщины. Но когда следующую секунду раздался сильный хлопок дверью, обе резко выскочили в коридор. Лале тут же ворвалась в комнату брата без стука, где увидела трясущегося Ферита, будто бы он еле стоял на ногах. Подбежав к нему и положив свои руки ему на плечи, спросила: — Ферит, что случилось? — Я бы не ударил ее, Ло! Я бы не сделал этого! — порывисто отвечал он, будто бы никого не слышал. — Что ты сделал? Вернее, не сделал… Ферит, ради Аллаха, успокойся! — прикрикнула Лале, чтобы хоть как-то достучаться до него. — Успокойся? Да я с ума сойду скоро! Она все не так… Она не то… Ферит продолжал что-то твердить, пока она не хлопнула его легонько по его щеке. Лале схватила его за голову, буквально заставила посмотреть на себя и твердо произнесла: — Расскажи все. Ферит замер в ее руках и на выдохе заговорил: — Сейран меня разозлила, она… сказала так много всего… И я замахнулся на нее. Но я бы не ударил, я бы не сделал это. Никогда. — Ох, черт, Ферит… — протянула она, — плохи дела. — Но я бы… — Я понимаю, что ты не сделал бы этого. Но тебе сейчас это мало чем поможет. Это не вернет ее. Ферит растеряно посмотрел на девушку, а затем, сократив расстояние, обнял ее. Очень крепко, как делал это в детстве, когда ему было больно или обидно. Лале обняла его в ответ и попыталась придумать, чем ему можно помочь в этой ситуации. В какой-то момент внизу началась суета и обоим пришлось чуть отдалиться друг от друга. Брат и сестра просто держались за руки, и она решила заговорить первой: — Я не знаю всей ситуации, но то, что ты замахнулся на нее — это ужасно. Сейран боялась отца все детство, она не готова боятся и тебя, — он хотел что-то добавить, но Лале не остановила свою речь, — Ферит, я даже не знаю, чем тебе помочь и что сделать в такой ситуации. Если бы Ариф замахнулся на меня, я… Я не знаю… Возможно, смогла бы поговорить и даже простить, но точно не сразу. Мне нужно было бы время. Время — как раз то, чего у вас сейчас нет. Если обо всем узнала Эсме-ханым, близок час и Казым-бей узнает… В этот момент в комнату вбежала Гюльгюн, мигом оказавшись рядом с Феритом, и тут же начала что-то говорить, расспрашивать. Но Лале уже не слышала и не слушала. Крепко сжав на секунду руку брата, она отпустила ее, а затем развернулась и ушла к себе. Слишком много плохого произошло за один, слишком быстро, слишком странно… В голове снова было много мыслей и насчет Арифа, и насчет Ферита, и насчет Сейран. Сил разбираться со всем сейчас не было, и именно поэтому Лале решила, что побыть одной у себя в комнате сейчас — хорошая идея. С Феритом она поговорила — это главное. Вряд ли он захочет в ближайшее время открыться ей, ему сейчас нужно разобраться в себе. Ну, а больше и не было никого в доме, с кем она могла бы пообщаться: мама Гюльгюн была все занята Феритом, Сейран и Суна — у себя дома. А семейный ужин… Если ей будет совсем плохо, Лале как-нибудь отпроситься с него.

***

Вечером того дня она все же спустилась на обязательный для всех ужин, несмотря на сильную головную больше после часового сна. Дедушка кричал, срывался на всех, но ничего из его речей запомнить не выходило. В какой-то момент он посмотрел на нее, на внучку, и задержал взгляд на несколько секунд, а затем снова вернулся к ругани. В его злом монологе речь шла о всех, кроме Асуман и самой Лале. Ужин и все после него — все как в тумане. Базовые действия — и Лале уже в кровати смотрела прямо в потолок. Разум все ещё был затуманен, но уже не так, как в обед. Она призналась самой себе, что таких срывов у нее давно не было, и поняла, что сегодня она вытащила наружу все, что копилось в ней несколько месяцев. До этого вся боль находилась глубоко внутри, но сейчас она в голове, в разуме. В мыслях мелькали картинки, связанные не только с сегодняшним днем, но и с предыдущими недавними ссорами и скандалами: дом, молодой человек. В конце концов глаза девушки все же закрылись, и все мысли ушли на второй план.

***

Утро, к сожалению, оказалось для Лале не легче, чем вечер. Голова раскалывалась, тело продолжало ломить, к этому всему добавлялась боль в районе сердца. Сообщив тете Ифакат, что она себя ужасно чувствовала, Лале пропустила первый прием пищи и семейный сбор. Ее состояние в тот момент можно было охарактеризовать как «ни рыба ни мясо». В голове уже не было ни Арифа, ни Ферита, ни Сейран. Ей просто было плохо. К обеду Лале все же стало чуть легче, и она даже решила спуститься вниз. Хотя бы для приличия, так как есть ей совсем не хотелось. Внизу, как и ожидалось, никого не было. Ни единой души. Лале в какой-то степени выдохнула. И все было спокойно ровно до того момента, как она услышала крик на улице. Быстро сообразив, откуда он доносится, она выбежала из дома и отправилась на источник шума. Дойдя до места, Лале, как и ожидала, увидела Ферита: он прижимал к кирпичной стене… Абидина? — Что происходит? — прервала она крик брата. — О! Ло! Ты как раз вовремя! Вот рассуди нас, — у Ферита уже начинался нервный смех. — Наш любимый брат и друг, наш водитель Аби, полюбил одну девушку, догадаешься кого? — Э… — задумалась Лале, понимая, что ничем хорошим это не кончится. — Суну? — Ты знала?. Ферит перевел удивленный взгляд на сестру. Она лишь пожала плечами, ответив: — Догадывалась. Они все время переглядывались. На катере особенно. Да и Суна иногда по ночам выходила из дома. Вот и сложила дважды два. — Сложила, значит, дважды два? — усмехнулся Ферит. — Ну да, — спокойно продолжила она. — Я же сказала уже: между ними точно что-то было, это было и так понятно. Ферит отпустил Абидина и, начав ходить по двору и размахивать руками, принялся повторять: — Отлично. Просто замечательно! Предали меня… Его бормотания были нескончаемы, и Лале, глянув на Абидю, лишь повела плечами, как бы говоря «прости, я тут бессильна». Тот понимающе кивнул. Правда, в какой-то момент, Лале все же смогла помочь: когда брат уже почти дошел до истерики и напал на друга, она принялась их разнимать. Быстро обняв Ферита, она давала Аби время уйти. Двор полнился криками: Ферит орал вслед водителю, пока Лале пыталась перекричать его своим «пожалуйста, не надо». В один момент ее голос начал дрожать, а руки обхватили брата сильнее. И Ферит, только сейчас обратив на сестру внимание, особенно на ее состояние, наконец сдался: он обнял ее в ответ. Во дворе стало тихо. — Все нормально? — с испугом спросил он. — Да. Более-менее, — ответила девушка, все ещё крепко держась за брата.

***

Вечером в голове Лале появилось много мыслей, и она, наконец, пыталась разложить их по полочкам. Первым делом голову наполнили мысли о молодом человеке. Лале начала прокручивать всю ситуацию, мысленно отмечая, что все же сама виновата во всем: должна была войти в его положение, все-таки он построил бизнес с нуля и не мог его потерять. В этот момент ей захотелось позвонить Арифу, но что-то внутри не позволило ей этого сделать. Внутренний голос будто бы отговаривал ее от этого, говорил: «Слишком рано». Также в голове была идея рассказать кому-то об этой ситуации, как она изначально и хотелось. Сейчас Лале бы не помешал взгляд со стороны на всю ситуацию, тем более, повторявшуюся уже не один раз, ведь на самом деле, эта замкнутость в какой-то степени давила на нее. Из раздумий в тот момент девушку вырвал телефонный звонок, на экране высветилось «Хаттуч-ханым». Лале нахмурилась, но все же ответила: — Алло? Добрый вечер. — Лале, это я, Сейран, — на том конце раздался заплаканный женский голос. — Сейран? Как ты? Что с тобой? Что… Сейран прервала ее: — Лале, я рассказала все отцу… И я… Согласилась на развод. — Ты что?..