Пролог

[События происходят в альтернативной реальности, где Мадара Учиха убился об Хашираму Сенджу без дальнейшего воскрешения, что привело к более позитивному развитию мира].       В шестнадцать лет Ирука обнаружил в себе желание работать с детьми и быть одним из первых наставников на их пути шиноби.       Не так сильно его вдохновляла заработная плата учителя, конечно, но эта ветвь карьеры, в отличие от полевых миссий, вроде как гарантировала ему определённую стабильность. Именно с этими убеждениями он и подался в практиканты Академии.       Процесс одобрения не занял много времени: потребовалось всего несколько проверок эрудиции, навыков и психического состояния... Даже заверили, что его кандидатура оптимальна. И Ирука, вооружённый хорошими, как он считал, знаниями о детях, начал практику третьего июня пятьдесят пятого года после основания Конохи в качестве ассистента Араши Ареники.       Впоследствии дата эта была им проклята не раз.       Постучав три раза, он вошёл в нужный ему класс на третьем этаже и сразу ощутил на себе взгляды любопытных первоклассников. И с удивлением обнаружил, что вспотели руки: волновался.       — А, Ирука-сан, проходите, — сказал Араши, до того чертивший схему на доске. — Класс, почему не встали?       Шумя и гремя, ребята поднялись, несинхронно крикнули «здравствуйте» и сели обратно.       — Ирука-сан, для вас Ирука-сенсей, с этого дня тоже будет учить вас. Относитесь к нему с уважением и слушайтесь.       — Рад знаком… — начал он, но был прерван громким ребёнком с первого ряда.       — Это потому, что Гин-сенсей педофатрий?       — Его казнили, да? — спросил другой.       Слова умерли в устах Ируки. Гин — практикант до него?..       — Нет, Наруто, Гин-сенсей поменял класс, потому что вы утопили его вещи в канализации, — Араши сел за учительский стол со слышимым вздохом и покосился на Ируку, всё ещё глупо торчавшего у двери. — Будем надеяться, что этот сенсей будет жёстче и увереннее.       В ответ этот сенсей неуверенно кивнул и мягко продолжил свою приветственную речь:       — Рад знакомству с вами и возможности вас учить. Положитесь на меня!       Первое время Ирука должен был наблюдать и анализировать стратегию обучения сенпая, а затем пробовать уже самому. В зависимости от его успехов, через время его зачислили бы в классные руководители или преподаватели углублённого предмета. На деле он и сам не знал, чего желает. Однако казалось очевидным, что нести ответственность за группу из тридцати детей — не лёгкий вариант.       Несомненно отличным решением было выучить имена и лица детей по списку. И сейчас, на пути к задним партам, Ирука мог отличить некоторых друг от друга. Но не учёл, что в реальности они сильно отличались от статичных картинок. Один из близнецов Учиха: Чараске или Саске, —  в малиновых штанах с рисунком герба на голой спине; Кима Сенджу, облачённая в полный комплект доспехов прошлой эпохи; и даже девочка с полноразмерными лопатой и киркой за спиной. Хатаке?       Неужели в Академии нет минимальных требований к дресс-коду?       Он наблюдал, как в первом ряду чья-то собака съедала учебник, а подле жевал бумагу уже видимый хозяин. Спереди же перебивший его Наруто ковырялся в носу и размазывал козявки по парте…       Ирука содрогнулся.       Затем его взгляд привлёк смуглый мальчик с клеем-карандашом в руке, подносивший его к лицу и от того блаженно вздыхавший. Что вообще происходило? Стоило ли ему сообщить об этом Араши?       Но тот занимался объяснением темы. А вот парнишка сидел прямо перед Ирукой, потому он и решил проявить чудеса педагогики и обратиться к нему самостоятельно.       — Эй, что ты делаешь?       Малолетний преступник повернул голову, демонстрируя шрам в виде креста на носу. Двадцать третий из списка — Коджо Шимура.       — Вы фиолетовый, — сказал он, трогая его очевидно зелёный жилет.       — Что? Немедленно убери это! Ты можешь отравиться и умереть!       Коджо пожал плечами и снова глубоко вдохнул запах.       — Папа говорит, что смерть неизбежна. Мы все часть цикла перерождения.       — Прекрати сейчас же!       — Мне поделиться? У меня есть три пачки ПВА.       — Что такое, Ирука? — раздался низкий голос Араши-сана.        А что говорить в таком случае?        — Ирука-сенсей хочет, чтобы Коджо поделился с ним клеем для нюханья, — сказала белобрысая девочка рядом с ними. Яманака?       — Что?! — Ирука поразился.       Араши же лишь устало посмотрел на него и продолжил рассказывать о процессе превращения облаков в дождь. Его это не вообще смущало?       — Араши-сан, этот мальчик занимается токсикоманией. Это может непоправимо навредить его здоровью!       — …потом вода снова испаряется. Есть вопросы?        — А почему вода испаряется? — спросил Чараске Учиха.       — Из-за достаточно высокой температуры. Вы помните, что такое температура?       Ируке непременно стоило написать на него заявление в администрацию за халатное отношение. Аж глаз дёргался от возмущения. И с решительностью человека, поражённого бездействием общества, он отобрал у Коджо клей и выбросил из окна одним быстрым движением.       — Вы чего?! — мальчик завопил, залезая на парту.       — Вот что бывает с… Эй!       Коджо выпрыгнул из окна. Окна третьего этажа.       Ирука вскрикнул и кинулся вперёд... Только чтобы обнаружить снаружи огромный батут.       — Ино-чан, проводи Коджо обратно, пожалуйста, — сказал Араши той же девочке, что бесстыдно соврала ему об Ируке. Ага, Ино Яманака, установлено. — А вы, Ирука-сан, не прерывайте урок. Иначе мне придётся пожаловаться на вас.       — Н-на меня?       — Да, — был ответ, — но пока ограничимся предупреждением.       Каким образом Академия допускала это? Поразительное пренебрежение доверенными шестилетними детьми!       Ирука сделал несколько решительных шагов к нему и возмутился:       — Да как вы може… — и он снова был прерван. Но не речью ребёнка, а тяжёлым предметом по голове.       Его тело рухнуло.        Медленно поднимаясь, Ирука попытался определить, с какой стороны класса в него влетел этот… десятикилограммовый баклажан. Звенящий шум в мембранах не помогал. Танцующие цвета и фигуры — тоже. Хотелось… хотелось прилечь.       Он глубоко вдохнул. Выдохнул. Повторил. Дыхание — сбивчивое.       Боги.       Когда же формы перед глазами начали обретать чёткость, Ирука заметил детей, выбегающих из класса с Араши.       — Почему?.. — он смог сказать, прежде чем баклажан взорвался. ***      Эта ветвь карьеры не была стабильнее или безопаснее.       Очнувшись, Ирука нашёл себя с перебинтованным телом в больничной палате. А затем, к его величайшему сожалению, нашёл и Араши.       — Это вам, — он положил какие-то сорняки на тумбочку, — девочки на уроке собирали.       Одним взглядом Ирука определил ядовитые травы. Захотелось плакать.       — Я понимаю, немного неловко получилось, — немного? — Но, эй, вы знаете, что учителям дают премию? Целых полторы тысячи рё.       Цена пяти пачек рамена.       — В общем, — Араши улыбнулся, — добро пожаловать в класс «А».