Глава 13. Естественный отбор

      Холод струился по бетонной лестнице, окатывая щиколотки сквозняком. Так бывало, когда подвал оставляли открытым. Джон глубоко вдохнул острый запах заиндевелого железа, толкнул дверь и вышел на тёмную улицу с остатками снега на асфальте. За углом, точно нашкодившие щенята, ютились двое мальчишек. Они шушукались, сдавленно хихикали в ночи и курили.       — Доиграетесь, мелюзга, — Джон больно впился пальцами каждому в плечо.       Ребята вздрогнули, но, признав в нависшей фигуре Джона, заулыбались. Не чувствуя за собой вины и лишь пожав плечами, приземистый Генри опустил руку, пряча сигарету за спину. Кит пугливо повторил за ним, однако Джон перехватил запястье и вытянул наверх. Увидев, что в пальцах зажата не сигарета, а сигарилла, источавшая густой приторный аромат, он помрачнел всерьёз.       — Вы у кого их стащили? — сердитый голос стёр улыбки с лиц. Джон отшвырнул руку Кита, и тот потупил взгляд. — Ронни зубы вам выбьет за курение, а что сделает за воровство?       — Не выбьет, если ты не расскажешь, — Генри тоже спрятал глаза и неуклюже затушил сигариллу о кирпичную стену. Слова о воровстве он пропустил мимо ушей.       — Сколько раз я вас ловил? Хватит одного, если увидит кто-то другой.       Мальчишки пытались вяло оправдываться, пока Джон не отвесил Генри символическую оплеуху. Стало обидно и стыдно по-настоящему. Разочаровать Джона было страшнее, чем старших: мальчики шли за ним, а не за взрослыми, лишь ему одному доверяя. Не будь его здесь, они бы тоже не пришли, продолжая скитаться по улицам и ночуя, где придётся.       — Так, всё, — Джон стиснул пальцы Кита, ломая сигариллу. — Поймаю ещё раз — скажу Ронни.       Обиженный Кит вырвал руку и открыл было рот, но Джон отчеканил раньше:       — Только заикнись про стукача.       — Ладно уже, мы поняли, — буркнул Генри, раздражаясь и ковыряя крошку в старом кирпиче.       — И дверь опять оставили. Если кто-то ещё проснулся от холода, отмазываться будете сами.       Кит и Генри продолжали ворчать даже в грубой хватке Джона, который за шкирку тянул их к раскрытой двери. Тоже оставил, не хотел лишний раз греметь замком в тишине. Петли хоть и не скрипели, зато старый механизм щёлкал так, что его было не отличить от звука выстрела. Только впихнув мальчиков в тёмный проём, Джон окинул взглядом глухую улицу и тихонько закрыл дверь.       Ночью дом казался неоправданно большим и чужеродным. Скрипели те половицы, что не должны были, в глубине комнат что-то потрескивало, а по углам вырастали силуэты бесформенных теней. Взмокнув под пижамой, Том по стеночке сполз с лестницы и просочился в кухню, зачем-то втянув живот. Пока дыхание не сбилось окончательно, он распахнул холодильник и, стоя в островке спасительного света, достал пакет молока.       — Почему ты не спишь?       Молоко плеснуло в нос мимо рта и пролилось на пол, а Том шарахнулся в сторону. Через секунду в кухне зажглась яркая люстра.       — Не пугай, — мальчик едва помнил себя от ужаса и теперь щурился на сонную мать.       — Я же просила не пить из пакета.       Укутанная в тёплый зимний халат Лана убрала руку с выключателя. За укоризной в её голосе последовала пауза. Оглядев беспорядок с молоком на плитке, открытым настежь холодильником и бледным, перепуганным до чёртиков сыном, Лана закатила глаза с той сдержанностью, с какой могла лишь мать.       — Больше никаких марафонов ужасов.       — Да я попить только, — попытался соврать Том, но сиплым от испуга голосом вышло не очень.       — У тебя экскурсия утром, вставать через четыре часа, — Лана сорвала бумажное полотенце с рулона на холодильнике, заодно захлопнув дверцу. — А почему ты босиком?       Так и не выпустив коробку из рук, Том глянул на свои босые, уже замерзающие пальцы и, прежде чем мать разразится поучительной тирадой, забрался с ногами на стул.       — Кларенса снова нет дома?       Вместо ответа Лана наклонилась собрать лужицу с пола. Бросив ком влажной бумаги в корзину, она перелила молоко в стакан и вернула пакет на положенное место.       — Мам?       — На дежурстве, как и всегда, — она отвернулась что-то смахнуть с идеально чистой столешницы.        — Будто он единственный полицейский.       Томас прижался щекой к колену. Это было даже не смешно. Живя в одном доме, они почти не виделись, Кларенс постоянно пропадал на работе. Том изредка заставал его вечером до смены, но всё чаще узнавал, что Кларенс либо уже уехал, либо ещё не приходил, либо вовсе не вернётся. Мама пыталась храбриться, но с каждым днём в беззаботность её улыбок верилось всё меньше.       Согревая молоко в ладонях, Том слушал размеренное тиканье часов и искоса поглядывал на мать. Она так и не повернулась, одиноко стоя в этой большой и светлой кухне. Слишком большой для них двоих. Дом и раньше был таким неуютным? Том не помнил раннего детства, если только совсем урывками, но ему казалось, что Кларенс жил с ними всегда.       — Возвращайся-ка в постель, — Лана потуже запахнулась в халат и зябко повела плечами, — иначе весь день будешь клевать носом. Не хочу снова краснеть перед вашим учителем.       — Я ему не нравлюсь, — мальчик фыркнул, но достаточно тихо, чтобы не получить замечание.       — И не будешь, пока спишь на уроках.       — Он просто придирается, — скорчив совсем недовольную мину, Том слез со стула. — Если бы вместо тебя хоть раз пришёл Кларенс...       — Только походов в школу ему не хватало. Марш спать.       Велев вдогонку надеть носки, Лана кратко вздохнула. Какое-то время она просто стояла на месте, глядела в пол, будто под гипнозом, и лишь после погасила свет. Она уже покидала кухню, когда с улицы донеслись лязг и глухое ворчание. Лана придержала полупрозрачную занавеску, вглядываясь в темноту широкой улицы. Никого. Мусорный бак стоял на месте неподвижно, свет в окрестных домах не горел — все спали. Ночи в пригороде были тихими. Здесь жили по большей части мирные соседи, и не водилось бродячих животных, а для енотов пока не сезон. Чем дольше Лана высматривала движение по обочинам, тем больше ей становилось не по себе. Возможно, чей-то пёс вышел за пределы участка? Осторожно прикрыв занавеску, словно боялась, что кто-то следит за ней с улицы, Лана дошла до задней двери и дважды провернула замок.       После Нового года на электронную почту Рэя упало письмо с головоломкой. По сути ссылкой на веб-страницу со сплошной рекламой и «жёлтыми» заголовками, среди которых предстояло отыскать нужный. Нужный вёл на другую такую страницу с набором новой рекламы и так по цепочке. Логику Зака Рэй проследил не сразу. Сперва отыскивая самые неприметные гиперссылки и те, что отдавали душком криминальных новостей, он неизменно попадал на сайты с порнографией. Лишь когда глаза привыкли к ряби анимированных баннеров, он начал различать на некоторых печенья, пончики, кексы и прочие кондитерские лакомства. Зака отличало своеобразное чувство юмора. Система натужно сопела, с каждым переходом скачивая сомнительные файлы, и Рэй задумался, а не вирусами ли Зак снабжает его компьютер. Однако финальный баннер с кукис привёл на страницу скачивания дешифратора. Все файлы оказались фрагментами видеозаписи.       Действие происходило в комнате, похожей на палату в захолустной больнице: маленькой, бесцветной, с людьми в белых халатах. В глаза Рэю сразу бросилась койка. В точности такую, привинченную к полу и снабжённую ремнями-фиксаторами, он уже видел в подвале текстильной фабрики. На койке вопила женщина — истощённая и болезненно-бледная. Фиксаторы сдерживали её конвульсии, но она умудрялась так выгибать шею, что, казалось, позвонки проступят через гортань. Двое в халатах словно не замечали её истерику, что-то изучая на планшете. Камера плохо писала звук, либо микрофон был повреждён, а может повредились файлы при конвертации, но слов было не разобрать. Как и лиц: двое стояли спиной к камере, установленной под потолком. На моменте, когда рыдающей женщине сделали две инъекции, Рэй увеличил кадр и рассмотрел у неё во рту выраженные клыки.       Никаких указаний на принадлежность места или сотрудников к «Кормэдж» в кадре не нашлось. Выходя из палаты, двое не поднимали головы, а пропуски при увеличении оказались нечитабельны. Не хватит оснований для обвинения. Можно поднапрячься и всё же выбить ордер на обыск лабораторий, но вряд ли Рэй обнаружит там привинченные к полу койки. Нужна причина для проникновения в подвал. Видеозапись в итоге перешла в распоряжение шефа Далтона, который велел сидеть тихо и ждать, не привлекая внимания. Вопросы с ордером, делом и обвинителем в этот раз он взял на себя.       А вот о стрелке Зак не сообщил ничего. Либо задача оказалась сложнее, чем взломать сервера вампиров, либо следы замели профессионально. Если киллера отправил Крис Найтингейл, значит, Нил поставил его в известность об их с Рэем встрече. Зачем? Разве что хранил компромат на «Кормэдж» непосредственно у брата. Исходя из натянутых отношений Нила с компанией, это имело смысл. Но если со старшим братом он дружен, что мешало вернуться в семью, когда Кристофер возглавил её вместо отца? Слишком много вопросов.       Рэй и Кларенс досиживали последние часы дежурства. Ночь выдалась тихой, насколько это возможно для полиции, к утру они занимались только отчётами. Харрис приехал непривычно рано, сухо кивнул им и с ходу направился в кабинет шефа. Проводив его спину косым взглядом, Рэй переглянулся с Кларенсом, но тот лишь недоумённо пожал плечами. Через полчаса, когда на работу явился Майлз, Харрис забрал его, ни с кем не обмолвившись ни словом.       Команда криминалистов выехала на место немногим ранее. Шеф Далтон велел действовать тихо, чуть ли не в секретности, особенно от Макса Кёнига. Новый руководитель отдела по борьбе с организованной преступностью не забывал совать свой длинный нос во все закоулки полицейского участка. Он даже не скрывал, что его поставили всё вынюхивать. Не переносил Кёниг только Харриса и потому не лез к нему с расспросами, а Харрис куда охотнее взял бы с собой Кларенса или Форса, но этих двоих Далтон запретил даже ставить в известность. Из тех, кто ещё мог держать язык за зубами, оставался только Майлз, который сидел в машине тише воды, узнав, куда они едут.       Подъезжая к невзрачному трёхэтажному зданию из бурого кирпича, Харрис прокручивал в голове наставления Далтона. Стоявшие у входа люди — двое крепких мужчин, похожих на вышибал, — при виде полицейской машины вышли навстречу. Такие же хмурые, как и само место. Майлз с мольбой глянул на Харриса, но тот без лишних слов выбрался на улицу.       — Рональд Рурх, тренер, — протянул руку коротко стриженный шатен в кожаной куртке с меховым воротником, и Харрис заметил остатки крови на его ладони. — Я их нашёл. Они обменялись рукопожатием и взглядами — тяжёлым и подозрительным. Второго, напоминающего бритоголовый шкаф с цепью на шее, Харрис знал. Крейвен Марли, выбивал дух из должников и накручивал конские проценты. Попадал в поле зрения полиции раз или два. Оба — люди Гроарга.       Все четверо, включая Майлза на ватных ногах, спустились в подвал, в который прямо с улицы вела массивная железная дверь. Запах крови ударил в нос, едва они переступили порог. Криминалисты уже занимались разбросанными по залу телами, а ещё двое парней Гроарга стояли у стены, в мрачном молчании наблюдая за полицией. Харрис стиснул зубы, стараясь абстрагироваться от зрелища.       Очевидно, царила паника. Детей застали врасплох, они в ужасе метались, не зная, где спрятаться. Кровью было залито всё: пол у кроватей, синие маты, ринг для бокса, повсюду разбросанный спортивный инвентарь. Кто-то додумался использовать гантели и утяжелители в качестве метательных снарядов, а кто-то пытался прорваться к лестнице, но не прошёл и трети ступеней. Жертв словно задирал безумный зверь. Их драли когтями и зубами — и самых маленьких, и уже взрослеющих подростков. Тех, кто сопротивлялся, растерзали до неузнаваемости, а забившихся под кровать таскали по полу, точно безвольные тряпки.       — Что это за дети? — первое, о чём спросил Харрис, переборов себя.       — Джон Миллер, — отозвался упавшим голосом Майлз вместо Ронни.       Он стоял над лежащим на спине парнем с вырванным горлом и беспомощно глядел сверху. Бравший пробу крови криминалист поднял взгляд, затем посмотрел на Харриса и снова на Майлза.       — Вы знали жертву?       — Нет, я... О боже.       За считаные минуты Майлз опознал почти всех: Джона Миллера среди матов, Кита Бейли с выпущенными внутренностями у шведской стенки, Генри Янга под лестницей всего в следах зубов и когтей. Обескровленный Дэниел Хокинс, чья мать чуть не подала на Харриса в суд за расизм, лежал на животе, так и не выпустив биту из рук. Майлз узнал ещё троих пропавших подростков, после чего Харрис отправил его дышать свежим воздухом.       — Я спрошу один раз, — настроение самого Харриса оставляло желать лучшего. — Какого чёрта здесь делали пропавшие дети?       Крейвен ожидаемо сощурил глаза.       — Если я верно понимаю, расследование вы проводите неофициально и лишних вопросов задавать не должны.       — Понимаете неверно, — отсёк Харрис, забыв, что обещал Далтону. — Будь это трупы ваших людей, вопросов не было бы, но если хотите знать, откуда появилась эта тварь, ответите на всё. Если я верно понимаю, Джошуа Хэммет поручился, что никто не станет препятствовать. Кажется, это в ваших же интересах.       — Кажется, шеф полиции обещал приструнить своих ищеек.       — Крейвен, — одёрнул Ронни одним словом, а по ощущению вырос стеной между оборотнями. — Мы дали парням кров. Никто не держал их насильно, они могли уйти в любой момент.       — Кров — это подвал без окон, с туалетами и кроватями в одном помещении?       — Да, — Ронни вздёрнул подбородок, теперь глядя на Харриса сверху вниз. — Спартанские условия без избиений, унижений и буллинга. С трёхразовым питанием.       — Почти все они были объявлены в розыск родителями или опекой.       — В том, что они не хотели возвращаться в систему, нет нашей вины.       — И чем эти дети здесь занимались?       — Тренировками, — снова подал грубый голос Крейвен.       — А, так это тренажёрный зал для беспризорников. Пресса будет в восторге.       На словах о прессе Крейвен с Ронни переглянулись, а двое, стоявшие поодаль, отошли от стены.       — Вы слегка забываетесь, детектив Харрис, — Крейвен заговорил нарочито мягко, не предвещая этим ничего хорошего.       — И впрямь, — согласился тот равнодушно, краем глаза заметив, что вернулся Майлз. — А теперь покажите документы, разрешающие вам держать этот зал. Сразу с бухгалтерией. Картер, проверь ту дрянь.       У дальней стены под брезентом лежал ещё один труп, заметно крупнее прочих. К нему криминалистам запретили прикасаться, пока на место не явятся детективы. Майлз с готовностью отступил от оборотней и Ронни, начавших раздражаться и, аккуратно обходя детские тела, добрался до виновника кровавой бойни. Криминалист откинул брезент, обнажив худощавое мужское тело с вытянутыми конечностями и заострёнными когтями на руках. Раздавшуюся грудную клетку успели начинить десятком пуль, а голову превратили в месиво из крови, мозга и осколков черепа двадцатикилограммовой гирей. Ещё один мутант.       — Знаешь, а я ведь могу привыкнуть, — Рэй свесил руку с сигаретой из окна машины, когда Кларенс свернул с центральных улиц на запад. — Никаких расходов на бензин и личного водителя.       Тот широко улыбнулся. Пока машина Рэя ждала в автосервисе нужные запчасти, Кларенс, которому было по пути, подвозил его на работу и обратно до дома. В дороге они перешучивались, а стоило Рэю взяться за смартфон, Кларенс принимался ехидничать:       — Снова любовные записочки?       — Иди ты, — беззлобно отшил Рэй.       Рождественским утром Шэннон всё-таки вышла на связь. Они только переписывались, ни один не рискнул позвонить, а её первую же попытку растечься в извинениях он пресёк лаконичным «обсудим позже». Вдали друг от друга даже думать о сложившейся ситуации было больно. К тому же Рэй не до конца понимал, что чувствует теперь к женщине, которой из-за его обращения потребовался психиатр. Не понимал он и своей глухой обиды, сидевшей под слоем тоски и одиночества. Разум подсказывал, что разочарованию не может быть места: Шэннон не виновата в своём состоянии, это Рэю следовало быть более внимательным к ней. И всё же где-то в самой темноте, в самом укромном уголке души сидел злобный червь, подзуживая и провоцируя; заставляя чувствовать себя на одну сотую преданным. Тем не менее, по Шэннон Рэй всё равно скучал, и пока радость от общения перебивала другие чувства.       — Всем машинам! — вдруг захрипело радио, — На Ориндж-Пойнт произошла авария. Нападение дикого животного на школьный автобус.       — Китон и Форс, принято.       Кларенс сжал рацию быстрее, чем Рэй успел среагировать, и вывернул руль. Улыбка разом сошла с лица.       — У Томми экскурсия в ботанический сад.       Они прибыли на место одними из первых — Кларенс сразу включил сирену и утопил педаль газа. До них успел патруль, перекрывший дорогу, с севера уже мчали бригады скорой помощи. Съехавший с обочины автобус с распахнутой настежь дверью застыл в кювете тихим неподвижным катафалком. Жёлтую краску в некоторых местах оросили ярко-красные брызги, словно кто-то из школьников баловался с кистью. Страшнее выглядели окна, испачканные красным изнутри. Какие-то треснули, другие разбились и вылетели. Из одного безжизненно свисала девочка с тёмными косами.       Не слыша окликов, Кларенс влетел в автобус первым. Рэй поспешил следом, не представляя, на что способен напарник в своём состоянии, но оба замерли у водительской кабины. Сиденье было залито кровью, однако самого водителя на месте не было, как не было части лобового стекла, испещрённого сетью мелких трещин. Самые крупные расходились от дыры, будто в лоб автобусу врезался олень.       При виде мёртвых детей среди багровых луж и брызг Кларенс странно покачнулся, но взял себя в руки и прошёл вперёд, ища стеклянными глазами сына. Рэй, ошеломлённый густым запахом свежей крови, чувствовал, как во рту против воли скапливается слюна, но не двигался с места, вцепившись в стальной поручень. Маленькие, не старше десяти лет.       — Его здесь нет, — севшим голосом отозвался Кларенс и обернулся белее стены. — Не только его.       Некоторые сиденья и правда оказались пусты. Пара тел лежала на полу, кто-то оказался перекинут через спинку, но очевидно, что не все дети остались в автобусе. Как и сопровождавший их учитель.       Тело водителя обнаружили первым в сотне метров от автобуса — с разбитой головой и глубокими царапинами на груди и шее, точно он угодил в лапы разъярённого медведя. Детей и учителя подоспевшая группа отправилась искать за полосой деревьев, а покинувший автобус Кларенс безуспешно пытался дозвониться до семьи. Телефон Томми отзывался лишь протяжными гудками, а Лана и вовсе оказалась недоступна. Понимая, что выдержка покидает Кларенса, Рэй предложил оставить всё ему и ехать домой.       Кларенс гнал, не видя дороги. Он продолжал набирать Лану и Томми по очереди, слушая неизменные гудки или механический голос автоответчика, пока перед глазами проносились картины с растерзанными детьми. Думать о том, кто мог совершить подобное, не получалось: голова опустела, мысли скатились мусором в бездонную пропасть. Всё, чего хотелось Кларенсу, это сбежать от липнущего к спине страха, найти жену и сына живыми или хотя бы вытрясти из Ланы новость, что их Том — заядлый прогульщик. В памяти снова всплыли детские тела среди залитых кровью сидений и стёкол, и Кларенс стиснул руль.       Враз ставший неуютным дом встретил его гнетущей тишиной. Вместо голосов и бормотания телевизора раздавался лишь вкрадчивый шёпот напольных часов. Перескакивая через ступеньку, Кларенс взбежал по лестнице на второй этаж и принялся распахивать все двери по очереди. Неаккуратно застеленная кровать, разбросанные по полу одежда и конструктор — типичный бардак для десятилетнего мальчика и ни звука. Чувствуя, как внутри всё начинает скручиваться, Кларенс в десятый по счёту раз поднёс смартфон к уху. Где-то в недрах дома приглушённо заиграла песенка из телесериала про роботов. Дёрнувшись, Кларенс сошёл с места, так же перескакивая через ступеньку, спустился вниз и нашёл мобильный Томми на кухонном столе. А где Лана? Не замечая, как лицо покрывается холодным потом, Кларенс вышел из дома и направился обратно к машине.       — Кларенс!       Он уже взялся за ручку двери, когда до ушей долетел звонкий голос Томми. Они оба шли по тротуару, он и Лана, неизвестно откуда возвращаясь. Первой перестала улыбаться Лана, а Томас, не заметив пустой взгляд Кларенса, на радостях кинулся к нему и тут же угодил в жёсткую хватку.       — Где вы были? — непривычно низкий, упавший голос показался чужим и Томми, и самому Кларенсу. Мальчик оторопело застыл, глядя в серые глаза, что напоминали сейчас мутное стекло. — Почему телефон дома, а не с тобой?!       — Забыл, — испугался Томми и сам не понял, почему ощутил себя виноватым.       — А ты?! — отпустив умолкшего мальчика, Кларенс переключился на жену.       — Батарея разрядилась, — Лана обеспокоенно смотрела, как он выпрямляется и прячет лицо под рукой, но не решилась подступить ближе. — Кларенс, что случилось?       — Где вы были? — повторил он спокойнее.       — В больнице. Томми проснулся с ангиной, вместо экскурсии пришлось полтора часа просидеть в очереди, — Лана с укоризной поглядела на мальчика. — Потому что кто-то отказывается надевать носки.       — Но было не холодно, — запротестовал Томми и попытался оправдаться перед Кларенсом: — У меня даже температуры нет.       Тот лишь прислонился спиной к машине и закрыл глаза, режущий воздух с трудом покинул его лёгкие. На плече оказалась тёплая ладонь Ланы — такое родное и привычное прикосновение, отрезвляющее, уверяющее, что надуманный кошмар уже растворился в стылом воздухе раннего утра, — и Кларенс осознал, что его колотит.       Успевшая всё разнюхать пресса выпустила шокирующий репортаж ещё до обеда. Жестокую резню, устроенную в школьном автобусе, списывали и на обозлённого старшеклассника, и на пропавшего учителя-психопата, чей след терялся в лесной чаще на северо-западе. Двоих детей обнаружили в том же направлении, в овраге на лежалом снегу, ещё одного — застрявшим в лысом кустарнике, словно его тащили сквозь колючие ветки. Ещё двое нашлись невредимыми дома, так же, как и Томми, пропустив роковую экскурсию в теплицы ботанического сада. О происшествии в спортивном клубе знали только полиция и синдикат, но городу хватило и первой новости.       Едва в участок вернулся Рэймонд, Далтон незамедлительно вызвал его к себе. Харрис с бесстрастным лицом уже сидел в кабинете.       — Это такая шутка? — мозг Рэя ещё обрабатывал мысль о новом мутанте, который свободно разгуливал по улицам, когда шеф обрисовал новую ситуацию. — Предлагают помощь нам? Они?       — В сущности, ультиматум, — Далтон контролировал себя с заметным трудом и цедил слова нарочито медленно. — Если мы не станем заводить на них дело о похищении несовершеннолетних, закроем глаза на махинации, рэкет и временно оставим бордели и наркокурьеров, Альери предоставят своих людей для помощи в расследовании. Включая дополнительную охрану внутри и снаружи морга. Иначе труп они не отдадут.       — Тело не у нас? — Рэймонд не поверил своим ушам.       — Нет, — зло прошипел Далтон. — Из-за эпизода с похищением первого. И если мы не согласимся на их условия, они займутся собственным расследованием, используя тело как улику.       — То ли лыжи не едут, то ли я... — процедил Харрис в сторону, сложив руки на груди. — У них там дюжина трупов и бог знает сколько ещё подобных мест. Это не просто какой-то извращённый приют, это грёбаный бойцовский клуб с рингом для ублюдков, которым весело наблюдать, как дети калечат друг друга. Их натаскивали как собак. И сколько бы ни разводила сопли работающая с ними девка про заботу, учёбу и воспитание, сути это не изменит. А я должен сфабриковать дело?       — Не ты. Форс. Дело о подростках передано ему, так что ответственность ляжет на его плечи, если мы согласимся.       У опешившего от такой новости Рэя против воли вырвался смешок.       — Пас.       — Послушайте, — с тяжелым вздохом шеф подался вперёд и облокотился на стол, сцепив пальцы. — Утром Джошуа Хэммет наведался прямо ко мне домой. Одно это говорит о серьёзной вовлечённости Альери в происходящее. У меня и в мыслях нет сотрудничать с этой сворой, но обстоятельства вынуждают, как минимум, вынести этот вопрос на обсуждение. В подозрениях относительно «Кормэдж» мы сходимся. С их стороны это обусловлено враждой, с нашей — косвенными уликами. Вы оба понимаете, почему тот труп выкрали, а судмедэксперта убили. Получив тело, мы найдём ответы. И доказательства. Что у нас есть без этого? Видеозапись, полученная незаконным путём, пустой подвал фабрики на отшибе и документы тридцатилетней давности, которые вручил человек, чьи показания после покушения на Форса я ставлю под сомнение. Ещё уголовник Шаттери, чьих показаний нам не добиться, поскольку Форс его отпустил, и это тоже примут во внимание.       Допустим, мы найдём способ предъявить Каннингемам обвинение и человека, готового выступать в суде. Без веских улик нас поднимут на смех, а учитывая репутацию полиции, присяжные даже не станут слушать. Ещё один проигранный суд, и меня попросят уйти в отставку. Надо говорить, кто займет моё место? — Далтон перевёл выразительный взгляд с Рэя на Харриса и обратно. — Кёниг с первого дня присматривается к вам двоим. Задаёт неудобные вопросы о Хикс, суёт нос в незакрытые дела. Под его руководством больше не получится работать по совести, он принудит повысить раскрываемость любыми средствами. Хорошо, если просто вышвырнет на мороз из-за ваших принципов, но если решит убить двух зайцев разом? Вас же и подведёт под эти дела, клятый карьерист на это способен. Люди с лёгкостью поверят, они ненавидят полицию. И сядете вы не просто в окружную тюрьму. Куда отправляют вампиров и оборотней, знаете сами, как и то, сколько живут в тюрьмах полицейские.       Ненадолго в кабинете воцарилась тишина.       — Кроме того, в обмен на беззубое сотрудничество Альери готовы передать вещдоки, имеющие отношение к краже гаудиума год назад. Сразу же.       Харрис прыснул, а Далтон внимательно посмотрел на Рэя, перед глазами которого после этих слов пронеслась тёмная пелена.       — Прям аттракцион невиданной щедрости. И на кой им себя подставлять?       Над столом снова повисло молчание. Далтон и Харрис утихли в ожидании реакции Рэймонда, как вдруг тот, поймав ускользающую мысль за хвост, криво усмехнулся и покачал головой.       — Потому что мы не сможем использовать это против них, — к осознанию прибавилась горечь досады. — Дело гаудиума теперь ведёт Кёниг.       Харрис раздражённо откинулся на спинку кресла.       — И сразу спросит про источник.       — А мы будем либо отвечать перед законом за связи с мафией, либо не станем пришивать вещдоки к делу, — подытожил Далтон.       Рэю безумно хотел закурить прямо в кабинете шефа. Подонки над ними потешались, не оставляя места для манёвра. Всё, чего они хотели добиться, это спрятать концы в воду, пока полиция втихаря гоняется за мутантом вместо борьбы с наркотиками и проституцией.       Дверь открылась, и в кабинет беззвучно вошёл отрешённый Кларенс. Скупо отчитавшись, что Лана и Томми целы, он прислонился к стене, глядя куда-то в точку на полу. Далтон медленно втянул носом воздух.       — Эта проблема не единственная, — продолжил он, хмурясь. — Учитывая характер и время нападений, есть все основания полагать, что мутантов двое, а может и больше. Второй так и разгуливает где-то в пригороде. Найти и нейтрализовать его — наша первоочередная задача, пока не погиб кто-то ещё. Сейчас поиски удаётся маскировать под розыск школьного учителя, но развернём масштабную деятельность, и вмешается пресса. С протестами и ненавистью, которые вспыхнут в обществе из-за происшествия с автобусом, мы худо-бедно справимся, но если к этому добавится паника...       — Какая первая? — вдруг подал голос Кларенс, звуча глухо и низко, будто из пустой бочки.       На секунду Далтон растерялся. Сообразив, о чём тот спрашивает, он нехотя ввёл его в курс дела, в двух словах описав предложение Альери, и видя, как меняется выражение пепельно-серого лица, убедился, что оставлять Кларенса в кабинете было ошибкой. Едва ли он мог мыслить здраво после того, как его сын чудом избежал ужасной гибели в автобусе. Мнение Кларенса о союзе с мафией было однозначным.