Похоть плоти

Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его. Иак: 1: 12-12 Вам знакомо такое чувство, когда примерно где-то в области ключиц сосредотачивается неприятная пульсация? Она будто бы отдает вибрацией в горло, вызывая тяжесть, которую не описать простым языком. Это что-то наподобие детского страха перед неизведанным. Например, когда ребенок озорничает не в угоду родительским попыткам развить в нем усидчивость и любовь к учебе, а после приходится стоять перед разгневанным его непослушанием отцом в ожидании выговора или последующего за этим неизбежного наказания. Я был довольна мал, когда лишился родителей и практически ничего помню из детских лет, а семейная трагедия вынудила запереть того маленького мальчика глубоко внутри на долгие годы. Зато само чувство отчего-то отпечаталось в моей памяти словно против моей воли. Оно не преследовало меня всю сознательную жизнь. На самом деле, я давно позабыл о нем, и не вспоминал бы даже, если бы не одно но. Белый яркий свет люминесцентной потолочной лампы дрогнул. От раздавшегося щелка, вызванного обычным скачком напряжения, я передернул печами и сглотнул слюну, словно этим стараясь проглотить то самое скребущее душу чувство в горле. В этот момент позади меня отворилась дверь, и через пару глухих шагов моему вниманию предстал белый медицинский халат, а точнее, Винсент, облаченный в него. Хмурое выражение лица и поджатые губы, будто застывшие в вечном недовольстве, по крайней мере были читаемы, в отличие от холодного колючего взгляда, который ничего не выражал. По глазам человека можно прочесть многое, но не по глазам Синклера-старшего. Когда Винсент встал прямо передо мной, я поднялся со стула, выпрямившись во весь рост, и протянул тому руку, перед этим предусмотрительно стянув перчатку, чтобы поприветствовать мужчину рукопожатием.       —       Винсент, — произнес я твердо и уважительно, впрочем, как и всегда. Короткий кивок владельца отеля последовавший вслед за этим не сопровождался словесно, лишь едва заметной ухмылкой. Этот жест только усилил неприятное ощущение, словно рвущееся изнутри. Обогнув глянцевый прямоугольный стол, Синклер потянул за спинку стула, металлические ножки которого неприятно заскрежетали по полу. Только после того, как хозяин отеля опустился на свое место, я позволил себе проделать то же самое. Стерильно белый цвет стен лабораторного кабинета неприятно раздражал глазные яблоки. Ко всему прочему, я довольно плохо спал прошлой ночью. Пришлось утром воспользоваться противовоспалительными каплями, чтобы снять покраснение, а также скрыть свое состояние от посторонних. Цель моего визита пока была не ясна, так что мне до чертиков не терпелось поскорее достигнуть сути, лишь бы уже убраться отсюда. Винсент прекрасно осведомлен моим нежеланием находиться в стенах лаборатории, и раз уж он позвал меня именно сюда, значит на то имелась веская причина. Понятное дело, что мне предстояло очередное поручение, но, черт возьми, хотелось скорее разделаться с этим. Бросил вопросительный взгляд на Сикнлера, как бы намекая на то, чтобы тот поторопился, но мужчина отчего-то медлил. Не знаю, намеренно или нет. Я не был склонен к тому, чтобы интерпретировать поступки Винсента в подобном ключе, поэтому не стал заострять на этом особого внимания. Синклер тем временем деловито нацепил на нос очки в тонкой золотой оправе и принялся щелкать левой кнопкой мыши, что-то сосредоточенно рассматривая на мониторе компьютера. В отражающихся картинках стекольных линз мелькали какие-то диаграммы, а я понимал, что начинаю исчерпывать терпение. Обратно снятую ранее перчатку я так и надел. Более того, вторая рука, все еще обтянутая плотной тканью вдруг начала неприятно зудеть. Стиснув зубы, я пришел к выводу, что так проявлялась моя нервозность, явно вызванная молчанием Винсента. Раздраженно фыркнув себе под нос, я стянул вторую перчатку, положив обе на край стола. Этот момент привлек внимание Синклера: его взгляд, наконец, отлип от созерцания монитора и переместился на мои сцепленные, уже голые пальцы, а после — остановился на снятых мною перчатках. Издав беззвучный смешок Синклер вдруг заговорил, хвала небесам.       —       Оставь их, в ближайший час они тебе точно не понадобятся, — и со странным выражением лица сгреб их пятерней, чтобы затем похоронить в ящике стола. Сколько я себя помнил, внимание моей одежде Винсент уделял самое незначительное, даже не смотря на то, что этот человек во всем предпочитал роскошь и порядок. Поэтому такое нетипичное для Синклера поведение вызвало во мне крайнее недоумение и убедило в том, что чувство, преследующее меня вот уже минут десять напомнило о себе неспроста.       —       Объяснение последует? — спросил я, стараясь придать словам шутливый тон, однако Сикнлер даже не улыбнулся. Он просто потянулся куда-то вниз, прямо под стол, чтобы вскоре выудить оттуда необычный чемодан: обтянутой дорого пахнущей кожей. Аккуратно водрузив его перед собой, Синклер с несколько долгих секунд, и с присутствием явного удовольствия, глядел на предмет, что на данный момент разделял нас с ним помимо холодного стола, напоминающего больше место для вскрытия умерших, нежели предмет мебели рабочего кабинета.       —       Мы, люди, являемся существами, движимыми желаниями, — начал говорить Винсент научно-профессиональным тоном, когда наконец поднял взгляд с чемодана на мое лицо, на котором так и застыл немой вопрос.       —       Они — невидимый двигатель, толкающий человека вперед, формирующий его решения и определяющий поступки. Но среди многочисленного разнообразия желаний преобладает жажда, которую невозможно игнорировать. Винесент вдруг отодвинулся, чтобы подняться на ноги. Молча наблюдая за тем, как хозяин Гевира с заинтересованным и даже азартным видом сцепив руки в замок у подбородка, расхаживает по кабинету, делая неспешные короткие шаги, полностью погрузившись в рассуждения, в голове моей начинало расти беспокойство.       —       Человеческая борьба с плотским желанием — это тема, которая волнует людей уже не одно столетие. Как исследователь, наблюдающий за поведением подопытных, могу с уверенностью отметить, что с одной стороны, данная борьба — результат биологических и эволюционных процессов, заложенных в нас самой природой. Желание размножаться, желание близости — это фундаментальные потребности, которые мотивируют нас с самого рождения. Но с другой стороны, человек — существо разумное, обладающее способностью контролировать свои желания и выбирать свой путь. Мы подвержены искушениям на фоне собственных желаний, но их укрощение — задача, стоящая перед каждым человеком. Когда мужчина снова оказался около стола, пальцы его как бы невзначай коснулись деревянного хьюмидора, заполненного высококлассными сигарами. Одним из строгих правил, которому неизменно следовал Синклер-старший: никогда не курить в лаборатории. Ни ему, ни кому-либо иному не дозволялось этого делать. Поэтому ящик для сигар на столе в кабинете лаборатории имел, скорее, метафоричное значение. Иногда владелец отеля открывал крышку, чтобы затем глубоко втянуть носом запах дорогого табака, этим немного сбросив ментальное напряжение. Я был хоть и редким посетителем нижних этажей, но о данной детали всё же был осведомлен.       —       Стоит также понимать, что борьба с плотским желанием не всегда носит негативный характер, Каспер, — тем временем не унимался Синклер, нагружая мой мозг ненужной на мой взгляд информацией. — Она может быть движущей силой для самосовершенствования. Например, человек, который борется с похотью, может стремиться к духовному развитию и познанию самого себя.       —       В целом, я считаю, что борьба с плотским желанием к женщине — это неотъемлемая часть человеческого опыта. Это испытание, которое позволит человеку понять себя, свои желания, свои ограничения и возможности. После утомительной и, казалось, весьма нелепой лекции по сексуальной психологии, Винсент сделал несколько медленных, но твердых шагов в мою сторону. В повисшей тишине кабинета стук подошвы его лакированных, сшитых по индивидуальному заказу туфель, звучал как угроза. Убрав обе руки за спину, он остановился. Носки его обуви едва не касались моих ботинок: так близко он нависал надо мной. Взгляд сверху — слишком внимательный, будто дыру в моем лбу прожигающий.       —       Готов ли ты, Каспер, испытать свою выдержку? Ни в коем случае не как подопытный, нет! — поспешил заверить он. — Только исключительно для прокачки собственного, так сказать, скилла, внутреннего стержня. Мужчинам полезна подобная практика.       —       Что ты имеешь в виду, Винсент? Суть я понимаю, но почему именно сейчас? — возразил мой едва не дрогнувший голос. Все это до крайности раздражало. — Разве подопытные не являются первостепенной задачей? Напрасно я надеялся этим сменить фокус Винсента от своей персоны, потому что слова, которые последовали вслед за сказанным мною, повергли меня в настоящий шок.       —       В том-то и дело, что следующий эксперимент связан с тем, что я только что старательно разжёвывал, да только тебя не шибко заинтересовала данная тема, и очень напрасно.       —       В таком случае, мне срочно необходима конкретика.       —       Разве ты куда-то торопишься? — сухо проговорил мужчина. — Ружья и звери никуда не денутся. Не стоит так о них печься.       —       Так какое отношение я могу иметь ко всему вышесказанному?       —       Самое что ни есть прямое, — лениво протянул Синклер-старший, уверенно прошагав обратно к своему рабочему месту. Стул подо мной вдруг оказался жутко неудобным, отчего мне пришлось нервно повертеться, чтобы вновь найти терпимое положение. Мысли, мысли… чертов смерч из разных соображений, и вряд ли какое-то из них способно оказаться точным! Синклера никогда не удавалось предугадать. Несколько щелчков мышью, пальцы Винсента резво застучали по буквам на клавиатуре.       —       Вот. Мужчина развернул плоский квадратный монитор на 180 градусов, и от увиденного мною казалось, покачнулся пол под ногами. Скарлетт. На застывшем снимке экрана, очевидно сделанном с камеры видеонаблюдения, я увидел девушку, лежащую на постели, посреди тускло освещенной комнаты. И, казалось, всё бы ничего, да только ее руки были скованны металлическими браслетами, от которых тянулись цепи. А ещё на Скарлетт было надето нечто… Черт… Да на ней, можно сказать, практически ничего не было: жалкий кусок полупрозрачного материала белого цвета, сквозь которые даже на таком расстоянии и в уменьшенном размере можно было разглядеть очертания женской фигуры самых интимных мест. На долю секунды зажмурил веки, крепко вцепившись пальцами в подлокотники. Мысленно отсчитывал до десяти, глупо надеясь, что когда открою глаза, Скарлетт исчезнет с экрана компьютера, а всё это окажется просто игрой моего больного воображения. Но она не исчезла. Унизительное положение девушки резонировало с моим собственным представлением о ней. Волевая и смелая когда-то, сейчас она была похожа на затравленного собаками котенка. Обнаженная телом и душой. Мне стало до ужаса неловко видеть ее такой. От экрана монитора меня отвлек глухой, на довольно заметный стук чужих пальцев по черному чемоданчику, о существовании которого я даже успел позабыть, а теперь мою грудную клетку прострелило отвратительным осознанием.       —       Итак, перейдем к самой сути. *** Тяжелые, будто налитые свинцом ноги вели меня по длинному коридору весьма неохотно. Хруст крепко сжатых пальцев, держащих ручку ненавистного чемодана звучал как олицетворение моей души — она в очередной раз надломилась, словно хрупкое, ненадежное стекло. В мыслях снова и снова всплывал разговор с Винсентом. Сделав еще пару шагов, я вдруг резко остановился. Чемодан с грохотом опустился на досконально вылизанный санитарами пол. Руками опёрся о прохладную стену. Дышать становилось все труднее, ворот джемпера напоминал удавку. Я оттянул его указательным пальцем, напрасно надеясь, что это облегчит ситуацию. Сейчас мне ничего не могло помочь. Все это казалось каким-то кошмаром. Мозг просто отказывался принимать действительность. Я понимал мотивы Винсента взрастить во мне настоящего мужчину с амбициями и силой воли. Всю жизнь он лепил из меня человека, достойного называться подопечным Синклеров. И я всегда следовал его советам и наставлениям. Но то, на что этот человек принудительно, хоть и под предлогом полезного опыта, толкал меня — вряд ли пойдет на пользу. Но это уже целиком моя проблема. Скарлетт Кацен. Это все она. В ней истинная причина моих душевных колебаний. Не появись она тогда в отеле, мое жизненное равновесие продолжило бы держаться без погрешностей. И даже нынешний наказ Винсента не казался бы таким уж бесчеловечным. Но это не просто подопытная, а девушка, единственная в своем роде, что заставляла мое сердце биться чаще в ожидании новой случайной встречи с ней на территории отеля, чтобы вдоволь побраниться, перекинувшись парочкой смешливых фраз, этим получив дозу позитивного заряда на оставшийся день. Так же я понимал, что не смел перечить Винсенту. Этим бы я только подпитал его сомнения свежими доводами. Перед глазами снова вырос фантомный образ Синклера и его голос, говоривший:       —       Следующий эксперимент — сексуальная выносливость. Я ввел подопытной дозу препарата на основе специальных компонентов, воздействующих на отдельные рецепторы мозга, отвечающие за сексуальное активность. Сам препарат совместим с основным составом ежедневных плановых инъекций, что позволит мне установить весьма интересные наблюдения. Грудной, нервный смех сотряс мои легкие. Облокотившись спиной о стену, я медленно сполз на пол. Абсурд, какой же абсурд. А в мыслях всё гремели слова Винсента:       —       Не скрою, что мне любопытно получить данные не только о физической выносливости, но и сексуальной. Я четко запомнил выражение лица Синклера в тот момент: объятый безумием идеи как таковой, он смаковал слова на языке, заведомо зная, какое удовлетворение его эго получит от результатов проведенного опыта. Одному Богу было известно, насколько нелегко мне было держать маску невозмутимости, пока я слушал научные бредни.       —       Твоя задача — приложить немного усилий, чтобы позволить Кацен умереть несколько раз за один час. Конечно, я понимал, о чем он толкует: Винсент хотел, чтобы я неоднократно довел девушку до оргазма. Но не дабы доставить удовольствие, а чтобы руководителю эксперимента в документации был повод расставитть нужные галочки или же прочерки. «Чисто научный подход», как обычно комментировал свои действия Синклер.       —       Результаты исследований будут изучены мной и записаны в журнал наблюдений. В те минуты я возненавидел Винсента, но себя еще больше. Его — за то, что мужчина в пользу жажды исследований, которые в большинстве случаев нарушали все мыслимые и немыслимые границы человека, желал использовать в эксперименте меня. А себя я возненавидел потому, что осознал: мое отношение к Скарлетт точно нельзя назвать обыденным. Человеческие привязанности — слабость. Так всегда твердил Синклер-старший. Моя оплошность, произошедшая тогда на арене, послужила катализатором для будто ожидающего подходящего момента зерна сомнений в мыслях Винсента. Теперь я находился в опасном положении. Во всем педантичный и требующий дисциплины от других человек, что вырастил меня, не переносил чужих проступков. Даже будь эта ошибка единственной промашкой за всю твою жизнь. Вернуть стопроцентное доверие Синклера мне вряд ли светило, но, по крайне мере, я мог попытаться не подрывать его еще сильнее. Именно по этой причине я направлялся к двери, за которой находилась полуобнаженная и напуганная неизвестностью Скарлетт.       —       Но это не всё, — дополнил хозяин острова мне вслед. — Любые физические контакты исключены. Между нами снова повисла напряженная пауза. Проглотив очередное возмущение, я продолжил сохранять молчание, дав Винсенту завершить разговор.       —       Никаких поцелуев, языка, пальцев и прочего, — намеренно снизив тембр, медленно и делая акцент на каждом слове, продолжал мужчина. — Знаю, это кажется довольно трудным. Скарлетт красивая женщина, и держать руки при себе будет той еще задачей, но ведь именно выдержки я и жду от своего воспитанника. Говоря это, Винсент попытался улыбнуться, но от его искусственной эмоции веяло холодом и неискренностью. А еще теперь я точно знал, что именно находилось под замками небольшого кейса. Я был абсолютно уверен, что мои щеки начали пылать от представленных в голове сцен. Признаюсь, довольно продолжительное отсутствие секса влияло на мою нервную систему, но я старался подавить физическую неудовлетворенность работой, охотой и прочими делами отеля. И я никогда бы не смог допустить мысли, что Винсенту придет в голову подобная идея. Почему именно я? Ответ очевиден: Это проверка, и очень важно пройти испытание успешно, чтобы наконец развеять сомнения Синклера насчет моего отношения к этой девушке.       —       Я должен сделать всё возможное. Никакой жалости. — Дав себе установку, процедил сквозь зубы, и подхватив ручку ненавистного кейса, снова, но уже уверенней зашагал по коридору. Достигнув нужной двери, мне пришлось притормозить. Пальцы легли на прохладную хромированную ручку, но я не торопился нажимать на нее. Мысленно отсчитав десять цифр, я толкнул дверь. *** Комната была объята интимной, вполне располагающей атмосферой. Приятный ненавязчивый аромат, царивший вокруг полумрак. В иной ситуации можно было бы расслабиться, поддавшись приятным моментам, но не в том случае, когда то прекрасное, что может происходить между мужчиной и женщиной имеет экспериментальную подоплеку. Да и интимность момента уже теряет свое значение, когда ты осознаешь, что всё происходящее будет фиксироваться через специальные датчики, закрепленные на теле Скарлетт. Тем более, камера видеонаблюдения, как доложил Винсент, продолжит вести запись, и сам он будет занят более важными делами, так что изучит уже полученные данные позже. Было бы крайне неприятно знать, что за процессом будут наблюдать в реальном времени. Что ж, мне оставалось только поверить ему на слово. Впрочем, особого выбора у меня не было. Стоило отметить, что и к этому эксперименту Винсент подошел превосходно с организационной точки зрения. Внутри помещение не было похоже на типичную палату подопытного с голыми стенами, без излишеств, а напоминала VIP-комнату для приватных встреч в стрип-клубе, изыскано обставленную. В подобном заведении я бывал, но не являлся частым гостем. На Гевире существовало лишь одно такое место для развлечений, а его хозяин — он же самый господин Синклер — позволял мне, как его подопечному, пользоваться самыми первоклассными услугами клуба. По правде говоря, мне было некогда тратить много времени на частые игры со стриптизершами, поэтому раз или два в месяц я наведывался туда, чтобы сбросить пар. Последний мой визит состоял еще до приезда Скарлетт Кацен на остров, и довольно длительное отсутствие сексуальной жизни сыграло свою роль в моем нынешнем состоянии: я просто не представлял, как держаться при виде обнаженной женщины, которая мне действительно симпатична и не похожа ни на одну из легкодоступных девиц, работающих в ночном клубе. Одинокую, хрупкую фигуру девушки окутывал красный свет, струящийся из продолговатых неоновых ламп. Скарлетт лежала на широкой постели в том же пеньюаре, что и на сделанном снимке экрана компьютера в кабинете Винсента. Из колонок лилась приятная музыка, намеренно подобранная для того, чтобы будоражить воображение. Сделав несколько неспешных шагов, опустил чемодан на круглый столик, расположенный чуть поодаль от кровати. Уловив постороннее движение, Кацен повернула голову к его источнику. Расширенные в ужасе глаза девушки меня нисколько не удивили. Но и замешательство Скарлетт вскоре сменилось недоумением, а затем и уже привычной ненавистью.       —       Ты…? — прошипел ее чуть хриплый голос. Девушка засуетилась, поторопившись прикрыться руками, но лязгнувшие в этот момент звенья цепей, которые ограничивали радиус активности, не позволили ей этого сделать. Она все еще оставалась открытой передо мной. Почти: тонкая ткань пеньюара все еще была на ней.       —       Какого черта ты здесь делаешь?! Убирайся! — была б ее воля, Скарлетт набросилась бы на меня, но не для того, чтобы поцеловать, а чтобы лично придушить. Голыми руками. Я был абсолютно в этом убежден.       —       К сожалению, это невозможно, — сухо бросил в ответ, словно происходящее между нами не имело для меня никакого значения.       —       Этот ублюдок послал тебя, верно? Винсент предупредил меня, что поначалу повышенное либидо девушки будет выливаться в агрессию, поскольку она не сразу осознает, что нуждается в разрядке. Но действие ли препарата как такового сейчас говорило в Скарлетт? Я почему-то был уверен, что нет.       —       Господи, как же это унизительно… — пробормотали губы подопытной, а мне в это мгновение было тоже не сладко: возможность видеть ТАКУЮ Скарлетт была разве что только в моих снах или фантазиях. Она поистине была красивой и желанной: стройное тело, округлые формы. Я не мог отвести глаз от ее небольшой упругой груди, обтянутой невесомой тканью. Похоть очей грозилась одолеть мою выдержку, но я сделал над собой усилие, мгновенно отрезвившись от дурмана, вызванного пульсирующим в крови желанием. Позволить себе поддаться слабости — все равно, что сдаться. Я не был готов к тому, чтобы обнаружить себя слабаком. Моя сила в выдержке, в стальной закалке. Нужно оставаться холодным и несклонным к эмпатии. Секс без чувств, общение без эмоций, и тому подобное. Но каждая прежняя встреча со Скарлетт разрушала мои убеждения всё это время. Она просто губительница прежнего уклада моей жизни. Того, к чему я привык. И я попросту не мог не реагировать на это. Мне одновременно нравилось и раздражало ее присутствие в моей жизни. Я пробовал даже игнорировать её. Но как это сделать сейчас?       —       Если ты тронешь меня, клянусь, я убью тебя, охотник! — пригрозила девушка. В ее положении это выглядело даже забавно и как-то нелепо. Она связана. Обнажена. Она передо мной, совершенно беззащитна, и еще осмеливалась демонстрировать коготки. Это не могло не вызвать смешка из моих губ.       —       Если ты полагаешь, что я шучу, то ты ошибаешься, Стормар! — огрызнулась Кацен так отважно, что не могла не вызвать ответное умиление. Маленький, когтистый котенок. Не до конца осознающий, что сейчас перед ней стоит не мужчина, а хищник. Охотник. Опьяненный самой мыслью о предстоящем между нами, мое колено опустилось на край постели, и этого было достаточно, чтобы на лице Скарлетт отобразилась паника. Чертовы цепи снова не дали ей возможности отодвинуться. Винсент строго наказал мне пристегнуть ноги девушки такими же браслетами, и это, пожалуй, будет единственным физическим контактом, который мне дозволен.       —       Ты слишком напряжена, Скарлетт. Нам обоим будет лучше, если ты прекратишь сопротивляться.       —       Ты собираешься… О, Боже! Нет! — искренний испуг меня покоробил, поэтому я дал себе воображаемый подзатыльник и поторопился объяснить.       —       Между нами ничего не будет и быть не должно, уясни это, — ответный недоверчивый взгляд Скарлетт был красноречивее всяких объяснений.       —       Как ты можешь говорить такое, когда я почти голая перед тобой и связана, а ты полностью одет и волен делать все, что пожелаешь?! Ты в своем уме? Почему я должна тебе верить?       —       Если хочешь, чтобы мы были на равных, я, пожалуй, тоже разденусь. Мои слова прозвучали столь нелепо, как были бы нелепы и маловероятны наши возможные отношения. Пока Скарлетт пыталась совладать с собой, я уже стянул с себя свитер и принялся расстегивать ремень охотничьих брюк, но вдруг резко одернул себя. Если Кацен увидит мою физическую реакцию на нее, то я точно пропал. Поэтому трюк с брюками отпал сам собой. Я был уверен, что хоть немного, но привлекаю девушку физически, так что любопытство в ее глазах только подтвердило это. Того, что я был обнажен лишь наполовину, вполне хватило, чтобы заставить Скарлетт обомлеть. Полуобнаженным она видела меня впервые. И, признаться, ее голодный взгляд мне польстил. Либо это либидо девушки, подстегнутое препаратами, начинало постепенно проявляться. Впрочем, только ей была известна истина. Глаза подопытной метались из стороны в сторону. Ей было неловко, но точно нравилось то, что она видела перед собой.       —       Давай проясним сразу, — решил перейти я к сути. — В данный момент ты находишься под действием новых препаратов, так что твое… возбуждение может быть следствием его влияния.       —       Что ты несешь, Господи! Как же сильно я ненавижу тебя, Каспер!       —       Моя задача — помочь тебе не сойти с ума от… — я старательно подбирал правильные слова. — Чрезмерного напряжения. Подойдя к столику, на котором ждал своей очереди чемоданчик, я поспешил щелкнуть замками и поднять крышку. Как я и думал, внутри лежали всякого рода предметы для того, чтобы доставить партнерше удовольствие: Стеки, флогеры, стимуляторы, вибраторы и прочее. Совсем этим я даже был знаком на практике, поскольку любил сексуальные эксперименты в постели с женщиной. Некоторым нравились анальные стимуляторы, другие предпочитали простые вагинальные вибраторы. Винсент знал о мои увлечениях, поэтому точно был уверен, что с поставленной задачей справиться не составит труда, так что тратить время на изучение инструкций по применению не придется.       —       Что ты собираешься делать? — Скарлетт занервничала, стоило мне только вынуть из мягкой выемки чемодана вибратор, переливающийся золотым глянцем. Сткнлер-старший ценил дорогие вещи. Секс-игрушки не были исключением. Повертев его в руках без особого интереса, я лениво сообщил:       —       Изучать некоторые особенности женского удовольствия на практике.       —       Иди ты к черту, извращенец! Не смей прикасаться ко мне! — Скарлетт не заметила, но в ее голосе отчетливо прослеживалась мольба иного характера. Похоже, препарат вступил в активную фазу.       —       Лучше поведай мне, Скарлетт, о своих предпочтениях, пока не стало поздно. Она едва не задохнулась от негодования или уже проявляющегося желания.       —       Предпочитаю никогда больше тебя не видеть, придурок!       —       Ответ не верный. Кацен не могла видеть, как у меня буквально дрожали пальцы. Я волновался как школьник. Впервые боялся и абсолютно не представлял, что делать с этой фурией, барахтающейся в агонии на черных простынях. Прошагал к изножию постели. Рукой обхватил щиколотку девушки, отмечая про себя, какая же она прохладная и нежная. Слишком хрупкая.       —       Отцепись от меня немедленно! — она попыталась лягнуть меня пяткой, но я крепко схватил ее. Естественно, ее просьбу я пропустил мимо ушей. Железный браслет щелкнул на ноге Скарлетт. Я тут же принялся за вторую. Глаза всячески избегали разглядывания обнаженных участков тела девушки, хотя это давалось с трудом, ведь она была полностью открыта передо мной.       —       Ты поплатишься! Клянусь, я сожгу этот отель к чертовой матери и тебя вместе с ним! От брошенных ею в гневе слов я замер. Застыл каменной статуей перед кроватью, плотно сжав веки. В воображении буквально вспыхнули воспоминания, состоящие из сплошного огня и истошных криков. Снова почувствовал запах паленой плоти, громкий треск языков пламени, когда они все выше и выше тянулись по стенам отеля.       —       Ай, больно! Даже не заметил, что нахлынувшие воспоминания, которые я каждый день на протяжении стольких лет силился заглушать в себе, отразились на моих пальцах, что уже с силой сжимали ногу Скарлетт. Тут же ослабил хватку, выпустив щиколотку, и отпрянул от постели, борясь с внезапным приступом головной боли.        —       Что с тобой? — раздался тихий голосок Кацен. Неужто обеспокоенный?       —       Неважно. Помотал головой, наивно полагая, что таким образом избавлюсь от состояния потерянности.       —       Испугался, что я несомненно искренна в своих желаниях, охотник? — в привычно ироничной манере бросила мне словами, и я бы непременно ответил на ее дерзость, только не сейчас. Не в момент моей личной внутренней драмы.       —       Забудь. Ты всё равно не в том положении, чтобы бросаться угрозами.       —       Так освободи меня, и проверим так ли я уверена в том, о чем говорю!       —       Этому не бывать.       —       Трус!       —       Истеричка.       —       Шавка Винсента!       —       Это я уже слышал из твоих уст.       —       Ты же жалок, Сторма-а-р… Произнося мою фамилию, девушка вдруг издала слабый полустон, похожий на внезапную вспышку острой боли. Тут же бросил взор на постель. Так и сеть: Скарлетт приподняла бедра, при этом слегка сжав ноги, явно пытаясь унять физическое желание.       —       Дай угадаю… — прокомментировал я ее попытку унять растущую неудовлетворенность. — Твоя ненависть ко мне граничит с невысказанной страстью.       —       Размечтался! А-А-А, что со мной? — девушка начала беспокойно извиваться на простынях. Пока она дергалась на постели, я дал себе минуту на то, чтобы успокоиться, взять себя в руки. Дьявол!       —       Чем скорее начнем, тем скорее закончим.       —       Заткнись. Ты действуешь мне на нервы, — услышал я в ответ.       —       Верно. Обойдемся без слов. Кровать слегка прогнулась под моим весом, даже не смотря на то, что матрац был достаточно жестким. От активных телодвижений кружевной пеньюар девушки, завязанный тонкой шелковой лентой на груди, уже открыл полный обзор на обнаженную, абсолютно гладкую нижнюю часть бедер. Если бы не музыка, было бы слышно, как я сглатываю слюну. Подобно волку, увидевшему ягненка, невинного и беззащитного. Скарлетт была аппетитным лакомым кусочком. Запретным плодом. Поэтому, держать похоть в узде — моя первостепенная задача.       —       Что ты… Она не договорила, когда я буквально подполз к ней и навис сверху, едва не накрывая ее тело своим. Я внимательно всматривался в черты девушки, пытался разглядеть во взгляде Кацен то, что могло бы убедить меня слезть с постели и убраться к чертям отсюда, доложив Винсенту о том, что эксперимент провалился ввиду неэффективности испытуемого препарата. Но увы, на лице Скарлетт не нашлось прежней ненависти, поскольку она уже сменилась страстью. Сердце в груди наращивало обороты. Ноздри вдыхали тонкий аромат кожи Скарлетт. Она вновь заерзала, случайно задев коленом мои брюки в том самом месте, где желание достигло предела. И на этот раз не нашлось никаких следов страха или замешательства. С губ девушки слетел новый — то ли стон, то ли писк. Смотреть на ее слегка приоткрытые, так и манящие совершить сладкий грех, губы, и не иметь возможности прикоснуться — все равно, что мечтать однажды дотянуться до звезд. В одном я убедился точно: Скарлетт Мне Очень Нравится Как женщина, прекрасная и обольстительная в своей невинности. Как человек — смелый и добрый. Острый на язычок и с прекрасным чувством юмора. Она нравилась мне вся. Но она не принадлежала мне, и никогда не будет моей. Скарлетт Кацен — девушка, которая навсегда останется под запретом. И пусть это прозвучит ужасно, но сейчас я даже мысленно возблагодарил Винсента за возможность хотя бы раз быть настолько близко к ней. Любил ли я Скарлетт? Я и не знал. Но определенно её ненавидел, и желал тоже. Можно ли влечение, ненависть и симпатию вкупе приравнять к чему-то большему, вроде влюбленности? Любовь… Странное слово. Я давно не использовал его в своем лексиконе, отправив пылиться на мысленную полку неиспользуемых терминов.       —       Каспер, — чуть слышно позвала меня Скрлетт — вырвала из раздумий. — Что со мной? Только сейчас я заметил ее учащенное дыхание, легкую испарину на лбу, дрожащий, будто жаждущий воды, чувственный рот.       —       Сделай что-нибудь… Я не понимаю… — молила она.       —       Тш-ш… — я приподнял указательный палец над ее губами, не прикасаясь физически, приказывая жестом помолчать. Ее голова вдруг оторвалась от подушки, а кончик языка так и не успел лизнуть подушечку моего пальца, потому что я оказался быстрее и успел отстраниться. Несложно представить мою реакцию на выходку девушки. Цепи издали лязг — это она попыталась дотронуться до меня, но снова ничего не вышло. Проиграв небольшую битву наручникам, раздраженная подопытная вновь упала на подушки. Тем временем я продолжил исследовать тело Скарлетт на расстоянии. Между моей ладонью и ее грудью было с десяток сантиметров. Плавно, точно повторяя изгибы женских форм, я водил ладонью по воздуху, рисуя в воображении, как касаюсь кожи Скарлетт, чувствую ее бархатистость. Принимаю ее податливость каждой клеткой тела, каждым чувствительным рецептором. Глаза с жадностью блуждали по возбужденным соскам. Встретились бы мы при иных обстоятельствах, я бы ни за что не отпустил эту девушку. Сделал бы ее своей, прибрал бы к рукам ее тело и душу, но не для того, чтобы сломать или погубить. Я бы оберегал ее, как немощнейший сосуд, как единственную розу, цветущую в моем саду. Защищал от непогоды. Согревал бы объятьями в холодные зимние ночи. Я бы сделал с этой девушкой многое. Повел бы по темным уголкам страсти. Скарлетт не похожа на женщину, искушенную в сексуальном плане. Мне бы доставило огромное удовольствие быть тем, кто поможет ей постичь все грани наслаждения. Но мы не те Скарлетт Кацен и Каспер Стормар. Мое прошлое и настоящее — не пристанище для такой, как эта девушка. Но довольно размышлений. Мы теряли время. Пора начинать. Только пока в теле кипела похоть, в душе моей росло отвращение к самому себе. Я напоминал себе подонка, который жаждет воспользоваться состоянием нетрезвой женщины. А ведь Скарлетт не соображала, что творила. И завтра осознание расставит все по полочкам, и ужас реальности удвоит чувство ненависти. Я видел себя негодяем, чудовищем. Действовал по приказу Винсента — человека, возомнившего себя Богом, но по сути только прикрывающегося благими намерениями, совершая гнусные дела. И если Сикнлер Бог. Тогда я кто? Ангел? Нет. Все мы прокляты в этом месте. Отель Синклер будто преисподняя, Винсент сам сатана, а мы его демоны, делающие всю грязную работу за хозяина. А Скарлетт — заблудшая душа, случайно попавшая в лапы дьявола. А я искренне желал Кацен лучшего и не хотел, чтобы ее погубили в этом месте. Интересно, если бы мы действительно встретились при других обстоятельствах, Скарлетт могла бы полюбить такого, как я? Увы, но мой вопрос останется без ответа. Преодолевая последнюю крупицу сомнения внутри, я наклонился к ее лицу, чувствуя теплое дыхание Скарлетт:       —       Завтра ты возненавидишь меня еще сильнее, — прошептал почти что в губы девушки. — Но это даже к лучшему. Мои слова не были приняты ею всерьез, очевидно. Скарлетт улыбнулась той самой обольстительной, сексуальной улыбкой, от которой спирало в грудной клетке. Только мне потребовалось оторваться от нее, как Кацен буквально заскулила, громко дергая браслетами.       —       Охотни-и-и-к, — томный выдох, девушка выгнула спину. — Немедленно вернись.       —       Потерпи, птичка. Мы только начинаем.       —       Я…больше…не могу. Прошу…. Возьми меня наконец! — она не понимала, что произносила, чего требовала. Наутро стыд одолеет её, принесет еще большее разочарование. Подхватил из чемодана несколько предметов. Стек — первое, за что зацепился мой взгляд. Но так даже лучше — начать с чего-то дразнящего и примитивного. Взобравшись обратно на постель, опустился на колени между разведенных женских бедер. Даже там Скарлетт была идеальна. Сейчас я позволил себе без стеснения рассмотреть девушку. Кончиком стека коснулся ноги подопытной чуть выше колена. Реакция последовала незамедлительная и бурная. Сопровождающаяся стонами и мольбами немедленно продолжать. Повел выше — к внутренней стороне бедра. Аккуратно, нежно, лаская гладкую кожу. Затем еще выше — прямо к сосредоточению женского удовольствия, представляя в воображении свои собственные пальцы. Провел ребром кончика снизу-вверх, и сам издал резкий и короткий вдох, точно вторя воздыханиям Кацен. Это смотрелось до неправильности сексуально.       —       Поцелуй меня, — взмолила Скарлетт. Когда женщина обнаженная, на пределе, и желанна, невозможно не иметь простого физического контакта в виде страстного, глубокого поцелуя. Без убеждений и прочих запретов. А если бы я только коснулся губами ее губ, то попросту сожрал бы Скарлетт. Без прелюдий, поэтому сдержал себя, не поддавшись на ее провокации. Продолжив ласки продолговатым предметом, решил оставить просьбу девушки без внимания, но она не оставляла попытки уговорить меня.       —       Почему ты не хочешь поцеловать меня? Неужели я настолько неприятна тебе, Стормар?       —       Ты не понимаешь, о чем просишь.       —       Это ты не понял, Каспер. Я не прошу, а требую. А ты… Договорить девушке не позволил уже коснувшийся ее нежных мест маленький вибратор. Аккуратные плавные движения, Скарлетт сама двигала бедрами в поисках удобного положения. Иногда она приподнималась, чтобы усилить давление в некоторых участках, а порой разочарованно фыркала. Она бросалась ругательствами, что этого недостаточно. Молила жестко взять ее. Я оставался непреклонен и не реагировал на ее просьбы. В эти мгновения она ненавидела меня за это, но только до того, как испытала первую за выделенный нам час времени маленькую смерть. Какое удовольствие лицезреть подобное: когда женщина достигает вершины благодаря твоим стараниям. Мне даже не пришлось прилагать особых усилий, Скарлетт была словно спичка — загоралась по новой в одно мгновение. Отбросив жужжащий прибор, я опустился ниже. Губы мои замерли в паре сантиметре от интимной зоны Скарлетт. Ее естество блестело от собственной влаги. Я посмотрел на девушку, наши взгляды встретились. В глазах подопытной не читалось возражений, только желание утолить голод. Тихонько подул на ее возбужденные бедра, не разрывая зрительного контакта, но это сделала Кацен: она приподнялась на локтях, и, откинув голову назад подарила мне протяжный стон. Я сконцентрировался на наружных ласках, избегая глубоких вагинальных. Простых, плавных нажатий на чувствительные точки было более чем достаточно. Взяв в руки небольшой флогер, медленно водил тонкими гладкими хвостиками по груди Скарлетт, опускался к животу, отчего та начинала хихикать. Мы будто бы позабыли обо всем на свете. Не было отеля, Винсента, ужасного прошлого. Оставались лишь мы и наше желание. Она приказывала, а я исполнял, но в рамках дозволенного. За прошедшие полчаса Скарлетт достигла вершины раз пять или шесть. Причем с небольшим интервалами. Препарат Винсента действительно работал. Скарлетт была ненасытной, дикой кошкой. Наверняка, если бы сейчас я отстегнул ее от оков, та приняла бы инициативу на себя. К утру от меня бы осталась одна изможденная оболочка. Мысленно я надеялся, что Винсент будет доволен результатом и нам не придется проходить через это снова. Вряд ли моей выдержки будет достаточно для второго эксперимента. Датчиков на теле девушки я не обнаружил. Значит, Винсент вживил их прямо под кожу. В течение оставшегося времени я использовал все, что было предоставлено в чемодане. Кацен свела меня с ума меняющейся амплитудой своих стонов и постоянным желанием получить еще кусочек запретного. Признаться, мне понравилось все это. Даже не касаясь — ласкать. Впитывать образ взглядом, чтобы запомнить каждое мгновение. Впечатать в памяти выражение лица девушки в моменты наивысшего наслаждения. Когда Скарлетт наконец вырубилась без сил, я еще с минуту сидел на постели, свесив ноги и разглядывал безмятежность ее лица. Проклятая рука уже потянулась к ней. Пока я осознавал, что допускаю ошибку, пальцы уже бережно убирали с щеки Скарлетт упавший на лицо локон ее волос, едва касаясь нежной кожи. Часы на запястье напоминали о времени. Я уложился в 60 минут, которые казались вечностью и в то же время пролетели так быстро. С непонятным, но точно неприятным чувством в груди я собрал использованные игрушки обратно в чемодан, и, бросив прощальный взгляд на постель, поторопился покинуть комнату. Жаль, что я был наивен, доверившись словам Винсента, и не видел, как на его лице, подсвеченным лишь излучением монитора, расползается скользкая, зловещая улыбка именно в тот момент, когда я совсем позабыл об осторожности.