Для нас двоих

Она глотает слезы, стараясь выровнять сбившееся от истерики дыхание. Покрасневшие глаза смотрят куда-то вперед, слезясь то ли от душевного состояния, то ли от ярких лучей солнца. Кончик чуть вздернутого покрасневшего носика чуть дергался при редких всхлипываниях, делая девушку, всегда бойкую и уверенную в себе, чем-то похожим на маленького крольчонка: беззащитного, не готового встретиться с жестокой реальностью. Совершенно не похоже на Ашру... Но это она. Разбитая, трясущаяся, кусающая губы и заламывающая пальцы Ашра. Солнечный закат в горах удивительно красив. Тени нарастают, и со всех сторон, точно сознательно, будто живая, начинает надвигаться ночная глухая мгла. Постепенно все вокруг начинает погружаться в глубокий сумрак, придавая миру загадочность и таинственность. Золотистые лучи солнца начинают медленно уходить за горизонт, оставляя после себя нежное розовое свечение. Небо переполнено мягкими оттенками фиолетового и оранжевого, словно палитрой художника, который создает шедевр на холсте. Окружающий пейзаж становится похожим на марсианский, потому что лучи заходящего солнца окрашивают горы и облака в оттенки от розового до оранжевого. Облака, как ватные шарики, покоряют небо, придавая этой картине объем и глубину. Они располагаются в формации, создавая динамичный рисунок в небесной панораме, словно художник создал абстрактный шедевр специально для наблюдателя. Когда солнце исчезает полностью, причудливые и нежные оттенки фиолетового и синего цветов усиливаются, отражаясь на поверхностях облаков и придавая им фантастические формы. Захватывающее и головокружительное зрелище. Это особая картина, что не становится менее красивой сколько бы на нее ни смотри, ведь каждый раз картина меняясь, словно бы художник, рисующий столь прекрасный пейзаж, сменялся раз за разом, привнося самые разнообразные детали. В эту магическую праздничную сцену включается звездное небо, плавно появляющееся на фоне глубокого темно-синего небосвода. Блеск звезд создает ощущение чудес и загадочности, привлекающих взгляды каждого, кто стоит перед этой природной лента кино. Вся эта картина была чудесна. Поистине прекрасная, словно совершенно иной мир. Такой, в котором нет места заботам и суете, где люди живут счастливо и радостно, а для самого смотрящего там есть свое собственное место, на которое никто не претендует. Краткий миг заката, к сожалению, быстро заканчивается, но так хочется его продлить, растянуть. Затихший воздух чутко держит каждый шорох, и в параллель с этим собственные чувства получают какое-то болезненное напряжение, - именно в такие переходные моменты дня больше всего и «блазнит» непривычному человеку. Ухо, еще полное дневного шума, слышит несуществующие звуки, а глаз отчетливо видит в перебегающих и колеблющихся тенях создания собственного воображения. Видит его. Бред... Но эти шумы былы пугающими. Эти движения и силуэты. Вообще переживания, неопределенно тревожное настроение, которое в каждый момент готово перейти в поистине детскую панику, захлестывали с головой. Но это тревожное настроение было спровоцировано далеко не только лишь пейзажем, столь чудесным и пугающим одновременно, сколько тем, что произошло в последнюю неделю. Тревожное чувство начало подниматься внутри брюнетки. Было что-то не так, но контрабандистка никак не могла точно сказать, что именно. Она сидела на высоком обрыве, окруженном многочисленными горами, поросшими не менее многочисленными хвойными лесами, что возвышались, ловя своими ветвями последние теплые лучи прощального солнца. Ашра чувствовал себя так, как будто кто-то стоял точно за ней, приставив лезвие наиостростейшего клинка к ее тонкой шее; атмосфера была плотной и странной, казавшейся невидимой для темно-карамельных глаз, наполненных неимоверной грустью и болью. Холодный пот выступил на лбу обладательницы коротких волос. Она не могла пошевелиться, словно бы ее парализовало. Окружающий воздух душил, словно удав, от которого невозможно было скрыться. А она и не пыталась... Она чувствовала себя просто невыносимо. Чувствовал всю тяжесть нависшего над ней в окружающей тьме ночи страха. Казалось, словно бы ее ужас был отдельным существом, угрожающим ее жизни. Но это существо не спешило действовать. Оно видело, чувствовало всю ее беспомощность. Питалось страхом, точно он доставлял ему истинное удовольствие. Тварь упивалась ее безысходностью. Она впилась своими острыми когтями в ее душу, проливая кровь и боль девушки, не желая отпускать. Раньше они частенько приходили сюда. Едва ли не самый край мира, сформированный в виде кратера с многочисленными горами. Привычные деревья: огромные и ветвистые, с сверкающими привычным голубым цветом местами, — сменялись высокими и толстыми хвойными, столь непривычными глазу, чьи пышные еловые ветви, то тут, то там, создавали впечатление еще более громоздких растений. Красивый вид... Поистине красивый. Они провожали тут солнце и встречали луну. Проводили время в комфортном молчании или за непринуждённой, столь приятной душе беседой. Они были лишь вдвоем. Запах ветра, тихо пробегающего мимо них, изредка задевая их своими дружелюбными ладошками, взьерошивая волосы или чуть трепя одежду, то и дело стараясь сорвать с гаранта шляпу. Она всегда смеялась с этого, придерживая ее на голове мужчины, а после стягивая ее самостоятельно, чтобы в следующий миг натянуть на себя. В нос каждый раз ударял его запах: обвораживающий, успокаивающий. Он всегда нудел из-за этого и недовольно просил вернуть шляпу. А она хохотала, натягивая ее лишь сильнее, а в следующий момент западая на бок: облокачивается о него, прижимаясь, точно греясь, или же падая ему на колени головой, чтобы устроиться поудобнее. А он продолжает читать какие-то лекции и недовольно нудеть, но зарывается своими длинными пальцами в ее волосы, массируя голову, перебирая пряди и чуть поглаживая. Слезы с новой силой подступили к глазам, а губы задрожали. И тут ее мозг очнулся. Вокруг стояла тишина...  Не столь безмятежная, сколько убийственная, охватывающая все мироздание и проникающая в самые атомы естества. И эта тишина зарождала сгустки потаенного страха вновь. Того страха, который рос то медленно, то с какими-то невероятными скачками, пока не превратился во всеобъемлющий ужас. Ужас тишины сковал ее движения снова, не позволял думать, размышлять, в какой-то момент от этой тишины стало даже тяжело дышать. Она давила с такой силой, что представительница гильдии контрабандистов начала задыхаться, грудь не могла осилить возможности диафрагмы. Но в какой-то момент, где-то из глубины сознания шатенка услышал стук, такой приглушённый и неестественно далекий, но невообразимо близкий. Или не стук. Или не из сознания. Верно, это был не стук. Это был голос. Вдруг, словно ослепительная вспышка резанула сознание. Вновь вернулись чувства. Мозг выстроил цепочку последовательности, и девушка осознала, что на губах застыл соленый пот, в ушах учащённо барабанит отклик сердца, а тишина настолько глубокая, что слышно, как по венам бежит кровь. Ашра тихо всхлипнула и подтянула к себе ноги, медленно успокаиваясь. Хотя по идее должна наоборот — забеспокоиться еще сильнее: позади раздались шаги. И она знала кому они принадлежат — все же слышала не стук, а голос. Его голос... Но несколько... Измененный... Но точно его. Она не поняла, что именно он сказал. Хотя и не хотела. Сердце заныло. Ашра уткнулась носом в колени, кои обнимала. Косичка беспокойно дернулась от движения головой. Не хотелось дергаться или хоть как-то реагировать. Не сейчас. Не на него. Не на Эо. Эбардо? Кто он вообще на самом деле, черт возьми? Шаги слышатся ближе. Но уже плевать. Огромная часть ее жизни оказалась ложью, ведь человек, являющийся очень важной частью этой самой жизни, его личность, что была так ей дорога, была ложью. Было плевать. Больно. В душе была лишь боль. Видомния разрушена, гарант "ушел в отпуск", а над их головой угроза всея мультивселенной, с которой еще на прошлой неделе она сидела бок о бок и также смотрела на закат и смущенно переплетала пальцы, на что получала тихий смешок. Было уже плевать... Даже если убьет. Плевать... -Крольчонок плачет? Она поджимает губы, слыша легкую иронию в тоне зеленоглазого мироходца, но не подает и виду, что слышит его. Точно, а ведь он всегда подшучивал, что она похожа на крольчонка из-за ее носика, дергающегося при каждом ее слове. Мелочь, кою не замечал почти что никто. По щеке скатилась очередная слеза, оставляя мокрую дорожку на едва высохнувшей коже, почти что моментально впитываясь в ткань темной кофты. Шаги раздались прямо рядом с ней, а после затихли. Он остановился. Она чувствовала внимательный взгляд шатена на себе. Ее короткие волосы ерошат, запуская в них длинные тонкие и столь знакомые пальцы. Ашра дергается чуть в сторону, стараясь отстраниться от руки. -Ну и что ты, по-твоему, делаешь? - Саркастичный голос Эбардо звучит над головой. А она слышит Эо. Да, человек один и тот же, но их голоса разнятся. Не слишком сильно, но действительно разняться. Рука по-хозяйски зарывается в волосы контрабандистки с новой силой. Нет, не больно, не дергая, не вырывая, просто более напористо. Ашра поджимает довольно пухлые губки с новой силой и больше не дергается. Плевать. «Пусть делает что хочет.» - Проносится несколько обреченная мысль. Ненадолго виснет тишина. Пальцы массируют кожу головы сидящей на земле девушки, заставляя мурашки табунами разбегаться, принося удовольствие. Пальцы скользят чуть ниже, касаясь кончика правого уха: чуть надорванное в одной из вылазок несколько десятилетий назад. И Ашра дергает головой снова, ускользая. Он знает — уши ее слабое место, столь чувствительное, словно кошачий хвост. И она тихо рычит, поднимаясь на ноги почти моментально. Она замирает, смотря в землю. Ашра еще ни разу не видела его... Настоящего. Истинный его облик. И не хочет. В глазах не надолго темнеет, и она прикрывает глаза. Карамельный взгляд девушки сквозит отчаяньем, изумрудный наблюдает с... Жалостью? Нежностью? Контрабандистка не поверила бы, увидь это. -Ашра. - С тонких бледных губ, через левый кончик которых лег довольно глубокий шрам, сорвалось ее имя. По спине прокатился табун мурашек, и она как-то интуитивно поднимает глаза на лицо заключенного. Он смотрит, будто изучает. Слишком внимательно смотрит, точно заглядывает душу. Ашра замирает, неуверенно заглядывая в изумрудные глаза напротив. Карамельный взгляд контрабандистки скользит по шрамам на лице, пышным длинным волосам, губам, спускается ниже, пробегаясь по одежде. Все такой же высокий. Все те же черты лица. Сглатывает и резко отворачивается, направляясь в сторону. Она обходит Эбардо, желая скрыться как можно побыстрее. Женская ручка запускается в карман, вытаскивая оттуда погасший скинт. Маленькие пальчики хватаются за серый кристалл, готовясь разломать его для перемещения обратно в Междумирье, однако замерла. Нет, не сама. Она просто вовсе не могла сдвинуться с места. В глазах мелькнули зеленые искры, чуть заметно витающий вокруг. Ее пальцы, против ее воли, медленно разогнулись, и погасший скинт медленно поднялся в воздух, окутанный все теми же зелеными искрами. -Ну чего ты. Не вежливо уходить, ничего не сказав, крольчонок. - Слышится изо спины. Погасший скинт осторожно возвращается обратно в карман ее жилетки, изображающей на спине силуэт волка, объявляя всем окружающим о принадлежности девушки к гильдии контрабандистов. Но двинуться она все также не может. -Неужели не скучала? - Он приблизился, почти прижимаясь к ее спине. Крупные, полные шрамов, руки осторожно ложатся на довольно тонкую талию обездвиженной девушки, легко сжимая. Нос зарывается во взъерошенные волосы Ашры, медленно вдыхая запах луговых цветов и меда. - Я вот скучал за тобой... Могла бы Ашра двигаться — вздрогнула бы. Но и сама не уверена, сбежала ли бы от него. От рук исходило знакомое тепло и даже, кажется, ласка. Нет.... «Какая к черту ласка?» - Истерически пронеслось в голове. - «Дура? Он чертов убийца! Он...! Он...!» Нос чуть чуть ведет по ее волосам, медленно спускаясь, и замирает у ее шеи. Ашра чувствует медленный и глубокий вдох на своей шее. -Очень скучал. - Эбардо поддается немного вперед, укладывая голову на плечо Ашры. Она чувствует, как контроль над собственным телом медленно возвращается к ней самой. Очень медленно, словно парень оценивал, не рванет ли она сразу же. Но Ашра также стояла на месте. Контрабандистка чуть поворачивает голову в сторону, подальше от лица бывшего заключенного, нервно облизывает пересохшие губы и скрещивает руки на груди, точно делала одолжение, позволяя касаться себя. Сердце разрывается. «Скучал!» - Трепещет сердце. А сознание в тон ему кричит - «Он лжец! Веры ему нет!» -Так и будешь молчать? - Тихо вздохнул и недовольно цокнул. Как-то раздосадовано, что ли. Ашра молчала. Да и что она могла сказать? Ничего. Руки на талии сжались чуть крепче, но все еще не приносили боли или явного дискомфорта. -Как жаль, я надеялся услышать твой голосок. - Тихо хмыкают куда-то в шею. Но контрабандистке послышалась едва слышимая грусть в голосе. «Правда скучал! Не может он врать!» - Ускоряет ритм сердце. «Чертов актер!» - Кричит подсознание. И Ашра снова колеблется. Она - ходячий комок эмоций. Но не будет же ничего плохого, если разок отстраниться от разума, верно? Она расслабляется и руки ее медленно опускаются. Несколько медленных секунд, и одна из них осторожно поднимается, неуверенно и даже как-то боязливо касаясь мужской ладони на своей же талии. -Идиот... - Тихий шепот срывается с губ шатенки. Кажется, только она успокоилась, как истерика накатила с новой силой, погребая под волной эмоций. На глаза снова начали накатывать слезы. Она слишком устала быть сильной и оптимистичной. Она слишком устала... Ашра задрожала, всхлипнув. Первая слеза стремительно скатилась по щеке, едва ли задерживаясь на подбородке, и почти сразу же срываясь вниз. -Ты... Ты придурок..! - На последний буквах голосок девушки сорвался писком. Он звучал не раздражающе пискляво, а беспокойно, полно боли. - Ч-.. Чертов... Чертов муд-... Ее развернули, сразу же притягивая к себе в объятия. Она уткнулась куда-то в район изгиба шеи, ведь выше не дотягивалась, да и не хотела. Руки легли на талию и лопатки, поглаживая. Девушка рвано вдохнула. Запах вереска, некого холода и будто самой пустоты. Это был его запах. Ничего действительно толком и не изменилось. Разве что некоторые нотки холода стали ярче, чем обычно. Этот запах был необъясним. Он был свойственен только ему. Она мелко дрожала. Пышные губки постоянно изгибались, произнося все новые и новые обзывательства. А он лишь обнимал и гладил, выслушивая, позволяя выговориться. Ашра и не знала насколько сие поведение не свойственно ему. Не подозревала насколько он на самом деле дорожит ею, прижимая к себе кажущуюся в этот момент столь хрупкой и беззащитной девушкой. Эбардо уткнулся носом в растрепанные волосы контрабандистки, позволяя себе мягкую улыбку. Он искренне дорожит ею. Кем бы он ни был. Эо. Эбардо. Гарант. Преступник. Он ее любит. Тонкие бледные губы коснулись лба девушки, оставляя мимолетный поцелуй. Тонкие пальчики сжали в руках зеленую толстовку, прижимаясь ближе.