Искали

Ты совсем как во сне. — М-м, Джой, это потрясающе, — миловидный паренек пробовал омлет, что аккуратненько лежал на небольшой тарелочке. — Спасибо, — Джойс мило улыбнулась, а глаза её засияли. — Ну всё… — парень улыбнулся в ответ и начал игриво растягивать слова, — Теперь ка-аждый де-ень будешь приходи-ить ко мне и гото-о-вить этот шеде-ев-р-р-р. Горовиц усмехнулась. — Каждый день? Не знаю, справлюсь ли, — она подмигнула, — но ты можешь насладиться этим ещё завтра. Лонни, а ты со мной сегодня? — Да, с тобой, детка, — ответил Байерс, взглянув на девушку. — Отлично. На сегодня у нас не так много задач. За тобой прополка, за мной сад… — Горовиц вскинула глаза к потолку и принялась вспоминать, что ей поручили родители, уезжая в село к тете Монике. — Хорошо, Джой. Иди ко мне. Горовиц наклонилась к Лонни, и он нежно поцеловал её в щеку. Приобняв его, Джойс вдруг задумалась, как же она счастлива с ним. Ведь он совсем как во сне. Совсем как те люди в её тетрадях, профили которых Горовиц старательно вырисовывала, придумывая им историю их жизни. Она искала Лонни всю свою жизнь. В одноклассниках. В прохожих. Порой в даже хорошо знакомых ей людях. И она отыскала, нашла его — Лонни Байерса — что был старше неё на два года. Что не очень хорошо учился, но с ним было о чем поговорить. Что казался холодным и бесчувственным со стороны, но на деле был очень добр и нежен. Нашла того, кто как и она, ценит моменты, имеет цели, добр к остальным. Того, кто любит жить. Того, кто любит радоваться рассветам и закатам, дождю, солнцестоянию. Любит различные цветы и даже неплохо в них разбирается. Любит их дарить. Ему нравится читать книги. Нравится говорить. — Люблю тебя, — вдруг сказала Джойс. — И я тебя, — горячо ответил Байерс, посмотрев девушке в глаза. Их взгляды встретились. Они улыбнулись друг другу, а Горовиц поцеловала Лонни в щеку. В ответ. — Пойду, волосы, что-ли, соберу. — сказала она. Парень кивнул, нежно и завороженно глядя на неё. А думали они об одном. Ведь Лонни тоже сейчас рассуждал в уме, что, казалось, эта девушка была его сном. Довольно продолжительным и очень приятным сном. И ему не хотелось просыпаться. 8 августа 1958 года. *** — А-а-а! Лонни, ну ты что, с ума сошел! — взвизгнула Горовиц. Она стояла вся мокрая. Виной тому — Лонни Байерс. — Ну всё! Теперь беги! — улыбнулась шатенка и бросилась за парнем. Отобрав у него треклятый шланг с водой, она победно рассмеялась. Только Джойс направила его на Лонни, как тот тут же подался в бега, но в этом не было необходимости. Из шланга выбежала тоненькая струйка слабого напора, едва коснувшись джинс Байерса, а после поток покрутился совсем. — Эй! Так нечестно! — Горовиц говорила в шутку, но глаза её все же выдавали удивление и досаду. Да уж. Кажется, нельзя оставлять их вдвоем одних. Велено было полить грядки — и вот, что из этого вышло. Но разве кто-то расстраивался из-за этого? Было кому-то до этого дело? — Ох, ну вот! — наигранно выразительно сказал Лонни, — Придется мне ходить сухим. Как жа-аль… Горовиц стала улыбаться. В голове у неё зрел план, определенно. Волосы мокрые и запутались, влажная одежда облепила её симпатичную фигуру, четко очерчивая её с каждым движением. Глаза сияют. Размышляет, как бы отомстить. Хоть рисуй. — Ну, иди ко мне. Не хочу, намочиться, конечно, ну а что делать? — шуточно позвал Лонни. Джойс прижалась к нему. Вся вымокшая. Но ему было все равно, какая она. Главное, что его девочка, его Джойс. — Ну вот и всё, — сказал он, — Теперь я тоже мокрый. Лонни нежно посмотрел девушке в глаза и улыбнулся. Она закусила нижнюю губу и хитро ухмыльнулась. — Не совсем, — сказала она. Вдруг, неожиданно Байерса окатило прохладной водой. Он шумно вдохнул от неожиданности, раскрыв рот. Джойс рассмеялась и помахала пустым ведром, которым только что окатила парня. Все это время оно стояло у него за спиной, а он даже не заметил. — Один-один, Лонни! Пара расхохоталась в унисон. 8 августа 1958 года. *** На веревках сушится одежда. Перевалило за полдень. — Лонни, я попробую приготовить карбонару. — Ого! Нужна помощь? — Нет, не нужна. Я попробую сама. Было бы конечно здорово, если б ты помыл посуду. — Хорошо, — Лонни подошел к Джойс со спины и обнял её, скрестив руки на её животе, — помою. Они постояли так недолго, и Горовиц приступила к готовке. Байерс присел в кресло, что стояло у стола, и стал наблюдать за ней. Такая сосредоточенная, серьезная. Вообще, у неё не очень выходило с готовкой. Не дано ей этого. Но она очень старалась, Лонни ценил это и ел её стряпню, даже если она была и не самой вкусной. И все же, очень даже неплохо у неё выходило, есть можно. На полке за Байерсом лежал блокнот и карандаш. Он потянулся за ним. Он очень хорошо рисовал. (Между прочим, именно от Лонни Уиллу передался талант рисования!). Перед ним Джойс. Такая красивая, сконцентрированная. Фартук так элегантно обвил её талию. Волосы захвачены крабиком, словом, полностью готова творить. Лонни перевернул страницу в блокноте, стараясь не смотреть предыдущие рисунки, так как это могло сбить весь настрой. Парень погладил лист. Посмотрел на Джойс. Нанес первые штрихи. Кажется, начинало получаться. Горовиц даже не догадывалась, что её портретируют. Что-то вычитывала в рецепте, помешивала лопаткой в кастрюле, присыпала какие-то приправы. Лонни сконцентрировал свое внимание на лице девушки, стараясь перенести все в точности на бумагу. — Лонни, а ты базилик любишь? — вдруг спросила Горовиц. — И да, почему так пристально смотришь? Байерс очень тихо водил карандашом. Чуть слышно. — Базилик… Базилик люблю. Только не переборщи, — он выдержал паузу, — Смотрю? Любуюсь тобой, детка. Нельзя? — Можно, — улыбнулась Горовиц. А тем временем рисунок Лонни приобретал все новые и новые детали. Уже походило на Джойс, очень даже. Байерс продолжал штриховать, придавая рисунку четкость. Вообще, он не очень хотел, чтобы девушка знала, что он её рисует. А она и не смотрела. Была слишком сосредоточена на готовке. В этом и была соль. Что она не догадывается ни о чем, что так серьезно занялась карбонарой и не замечает ничего вокруг. Это и стало вдохновением Лонни. Работа была почти готова. Всегда, когда есть муза и вдохновение, рисунки получаются быстро. Джойс потянулась к верхней полке за какой-то упаковкой, и все никак не могла достать. — Лонни, помоги, достань, пожалуйста, — попросила она. Парень поднялся и схватил упаковку, вручив Горовиц. Она кивнула и развернусь к столу, Байерс чмокнул её в нос. — Джойс, ты в муке, — он облизал губы и усмехнулся. Она лишь махнула рукой. — Умоюсь. Уж очень она была сосредоточена. Даже и не пошутить с ней. Лонни снова улыбнулся и уселся в кресло. Провел несколько линий и положил блокнот на прежнее место. Но специально оставил его стороной с портретом Джойс вверх. Все же он хотел, чтобы она обнаружила рисунок. Пусть и случайно. Да пусть даже и не обнаружит. Как карта ляжет. 8 августа 1958 года. 10 августа 1958 года. — Ну что? Готова? — Да, — Джойс вышла из комнаты. — Вау… — Лонни не мог оторвать глаз от того, что видел. — Да брось, — застеснялась Горовиц и отвела взгляд в сторону, поглаживая себя по плечу. Пара собиралась сходить на речку. До этого они таким не промышляли, ведь знакомы недолго. Лонни не особо любил пляжи, так как там всегда большое скопление людей, но шатенка его уговорила. «Ты же так плаваешь!» — говорила ему она. А он отвечал: «Тебе мама моя что-ли так сказала?» Сейчас же Горовиц предстала перед ним в закрытом купальнике черного цвета с симпатичными цветочками по бокам, что только выделяли талию. — Очень, очень красивая, — сказал Байерс. И не врал. Джойс лишь смущенно улыбнулась, глядя на Лонни. — Пойдем? — спросила она. — Да. Да, конечно пойдем. А то что-то я засмотрелся. Кстати, почему открытые не носишь? — Купальники? — Ну да. — Не знаю, — ответила Джойс, — как-то не моё, что-ли. Лонни улыбнулся, представив Горовиц в открытом купальнике. Наверное, она права, но он никак не мог понять, почему. — Но у тебя очень красивая фигура. — Спасибо, Лонни, — девушка чмокнула его чуть ниже щеки, не достав до нее. — И когда ты только успеваешь прибавлять в росте? — возмутилась она. Байерс улыбнулся. — Давай, успевай, а то скоро совсем доставать не будешь. И как же мне тебя целовать? Джойс усмехнулась, оставив этот вопрос без ответа. На речке было не так много людей, что несказанно обрадовало парня. Джойс расстелила плед, скидав туда все вещи, и пустилась в воду. Лонни улыбнулся ей вслед. Ее быстроте, юркости, ловкости, тому, как она ни на секунду не подумав рванула к воде, словно ребенок. Раскаленный песок уже обжигал стопы. Байерс скинул футболку и бросился вслед за Джойс. Она всегда считала, что парень хорошо сложен, но сам он ничего на этот счет не думал. А вот сама Горовиц была как статуэточка. Ее фигуре мог позавидовать каждый. Сначала девушка его не заметила, и он нырнул, решив напугать её. Вода была приятная. Почти парное молоко, честно слово. Однако худышка Джойс все равно мерзла. Лонни схватил Горовиц за плечи, притянув к себе. Она крикнула от неожиданности, собиравшись что-то сказать, но парень не дал ей этого сделать. — Куда собралась? Не заплывай далеко, детка. Хотя, Лонни Байерс все равно приплывет за тобой. — Лонни! А если бы у меня ногу свело от испуга? Байерс посмеялся. — Не свело бы! Джойс шуточно закатила глаза, чуть помотав головой. Так она делала, когда Лонни с ней не соглашался. Она оплыла Лонни, оказавшись позади. Парень развернулся к ней: — Милая, как вода? — Знаешь, бывало и теплее, — ответила она. — Ну да, ты всегда мерзнешь! Джойс, а по-моему, очень даже теплая вода. Успела прогреться за эту жаркую неделю, уж точно. — Ты здесь нечасто ведь бываешь, откуда тебе знать, насколько эта река может прогреться? — Та-ак, ну все, не ворчи! — шуточно сказал Лонни. — Я тебя согрею. Плыви ко мне. И вот Горовиц уже в объятиях парня. Нашли, так сказать, компромисс. Лонни не хотелось отпускать девушку. Так приятно было находиться с ней рядом, а о чем уж тут говорить, когда он ощущал её своим телом. Джойс тоже не спешила расцеплять объятия. Становилось так тепло. Как никогда тепло. Лонни поглаживал ее по спине. Ему казалось, что длится это всё уже слишком долго, и что Горовиц просто из вежливости не отпускает первой. Он спросил: — Ну как, согрелась? — Да… Но давай ещё постоим. «Ты прекраснее всех, кого я знаю, Джойс Горовиц», — думал Лонни. Байерс возвышался над девушкой из-за разницы в росте. Ему открывалась возможность полюбоваться Джойс. Он посмотрел на лицо девушки. Волосы уже были мокрые, красиво уложенные назад, однако некоторые пряди мило выбились из-за ушей. По лицу стекают капельки воды. И глаза такие чистые, такие искренние, простые и ясные. Губы чуть дрожат, то ли от холода, то ли от волнения. Лицо ее сейчас казалось восьмым чудом света. Лонни чуть наклонился к ней, давая понять свои намерения. Джойс не шелохнулась. Их взгляды встретились. Байерс накрыл губы девушки своими, нежно убирая прядки её волос за уши. Горовиц взяла Лонни за подбородок, углубляя поцелуй. Так они целовались только один раз. И было это чертовски волнительно. В первый раз ощущалась это немного по-другому. Пара лишь только училась понимать, чего и как хочет другой, просто познавали. Сейчас же было до чертиков приятно и необычно, ну просто сказка, при том, что они все ещё продолжали узнавать друг друга. Лонни спустил руки ниже, обхватив Джойс за талию. Такая она хорошенькая, маленькая, тоненькая, даже хрупкая. Байерс ненадолго прервал поцелуй: — Ты чудесна, Джойс Горовиц, — произнес он и снова впился в её губы. Джойс погладила его по плечу, ответив на поцелуй. Никто не знает, сколько времени прошло. Но людей становилось все меньше и меньше, пейзаж темнел и темнел. Солнце ярко засветило на прощание, ослепив Джойс, что стояла к нему вперед. Горовиц отстранилась от губ Лонни, глядя уходящему солнцу вслед. Оно освещало пару оранжевым светом, придавая особую атмосферу. Было очень живописно, хоть доставай холсты. Джойс закрылась рукой от солнца. Ей ну очень не хотелось уходить. — Я бы здесь осталась с тобой навсегда, — призналась она. — Я тоже, — не задумываясь ответил Лонни. — Но вода заметно похолодала. Чувствуешь? — Сейчас да. — Людей зато нет… Красота. — Хорошо. Давай сплаваем последний раз, и пойдем? Горовиц кивнула. Предзакатное время. Почти никого нет. Вода отражает пейзаж, красиво переливаясь. Пара плавает, переодически пересмеиваясь. «Однажды, Джойс Горовиц, ты станешь Джойс Байерс», — пронеслось в голове Лонни. Мысль была настолько совершенна и ясна, так трезва, что парень удивился, но знал: он тверд в своем решении и не передумает никогда.