Турецкие сериалы

      Серёжа потягивается на диване и рукой медленно скользит к пульту от телевизора: ментовские сериалы это, безусловно, круто и очень занимательно, но с минуту на минуту на соседнем канале должна была начаться новая серия его любимого турецкого сериала, он и так ждал слишком долго — со верашнего вечера.              Олег, вернувшийся с миской чипсов, застывает и приподнимает бровь: вместо поимки убийцы и заключительных титров на экране играет заставка с восточной музыкой. Серёжа оборачивается с виноватой улыбкой:              — Мы уже смотрели эту серию «Мухтара» как минимум в пятый раз, я решил включить что-то новенькое.              Олег выдыхает, но молчаливо соглашается, не идёт на конфликт. Он усаживается рядом, и чужая цепкая рука тут же крадёт пару чипсов из миски.              — Как там девочки? — негромко спрашивает Серёжа, пока заставка всё никак не кончается.              — Тоже фильм какой-то смотрят у себя: я зашёл, увидел, что там ужастик, и тут же вышел.              Серёжа беззлобно смеётся:              — Да ладно тебе, настоящие ужасы позади — первый день лета, расслабься.              Олег слушается этому совету и выдыхает. И вправду: теперь целых три месяца ему не придётся будить по три раза Алису, засыпая, готовить завтрак, пока за окном ещё темно, а затем отвозить девочек в школу, мысленно матерясь, когда они попадали в утренние пробки. Теперь уж точно Динара не заглянет осторожно к ним в спальню ближе к полуночи с робким: «Пап, я забыла сделать домашку по технологии», как это было всего пару лет назад. Отпуск они с Серёжей планируют взять только в августе, чтобы сьездить в Египет, но даже так с наступлением каникул жить становится гораздо проще и турецкий сериал не кажется таким сопливым и взбалмошным...              Когда главная героиня в слезах говорит «нет» на предложение руки и сердца своего парня, Серёжа уже где-то ноюще причитает на фоне, а Олег не выдерживает и вырубает телевизор, потому что:              — Да сколько можно, она делает это уже в третий раз! — Олег обычно человек очень спокойный и рассудительный, но эти сериалы явно будят в нём горячую осетинскую кровь.              — Зачем ты выключил на самом интересном! А вдруг она передумала? — Серёжа ругается: ему тоже мотает нервы эта сюжетная неразбериха в отношениях. Олег цыкает и включает телевизор, но поздно — длинные-длинные титры уже ползут на чёрном фоне.              — Теперь только следующей серии завтра ждать, — раздражённый хруст чипсами.              Квартира наполняется тишиной, и только из комнаты девочек слышны приглушённые крики — всё ещё смотрят свой ужастик. А потом...              Звонок.              Время десять вечера, они никого не ждали. Олег напрягается, а Серёжа тревожно оглядывается на дверь:              — Ты заказывал доставку?              — Нет, может квартирой ошиблись?              — Надеюсь, что это так.              Они замолкают: может настойчивый незваный гость подумает, что никого нет дома, и уйдёт? В конце концов, если это кто-то из знакомых, то он может просто позвонить.              Но нет.              Опять противный звон, за ним следующий, пока это не превращается в раздражающую трель.              — А это ведь не может быть... Он? — вдруг осторожно спрашивает Олег.              Серёжу передёргивает.              Он встаёт с дивана и подлетает к двери, распахивая её, даже не глядя в глазок.              — Почему вы так долго не открывали? Я уже начал думать, что вы переехали!              В квартиру врывается именно тот, кого так боялся увидеть Олег.              Птица.              Последний раз они виделись года три назад и связь не поддерживали: в их жизнь он всегда врывался неожиданныи вихрем, после которого приходилось долго отходить.              Птица — ядерный взрыв, бум, встряска их семейной идиллии и привычной рутины.              — Серёж, повесь куда-нибудь шубу.              И ох уж эта шуба. Олег в чём-то закостенелый на чувства человек, повидавший в жизни многое, но эта шуба с леопардовым принтом регулярно приходит к нему в кошмарах. Если когда-нибудь мех на ней с искуственного сменится на натуральный, Олег лично поставит в храме свечку за несчастного леопарда.              — Вы что, мне не рады? — Птица всплёскивает руками, охает и снимает солнцезащитные очки.              На улице — поздний летний вечер, а он до сих пор не изменяет своим привычкам в стиле...              Серёжа выдавливает из себя улыбку, походящую на радостную с очень большой натяжкой:              — Нет, рады, просто ты всегда так неожиданно приходишь. Мог бы позвонить, предупредить, я бы хоть чайник поставил... — блеф. Они бы в тот же день в срочном порядке уехали из квартиры на дачу или в мини-путешествие в соседнюю область, никого не предупредив. Птица — не тот человек, по которому тягостно скучаешь и которого очень ждёшь.              — Я утопил свой телефон в позапрошлом году в Тайланде, а твой номер телефона не помню, — пожимает плечами.              «Уж лучше бы номер квартиры забыл», — Олег чуть не произносит это вслух. Не сдержись он, Серёжа не стал бы его сильно осуждать.              Птица тем временем застаскивает в их квартиру из подъезда огромный чемодан и объявляет:              — Через три дня у меня рейс на Мальдивы, поживу немного у вас. А пока, — он выдерживает паузу в предвкушении: — где же девочки?        ***       Птица — или, как называют его девочки, дядя Птица — оказывается особо привередлив в еде, Олег успел и забыть об этом с прошлого раза. Вместо чая с бутербродами он теперь готовит яйца пашот, чтобы никто точно не остался голодным и обиженным. Вскоре они с Серёжей должны будут уйти на работу, потому что сегодня будний день, и Алиса с Динарой останутся на дяде. Возможно, если Олег приготовит нормально эти мать-вашу-яйца-пашот, то ему даже не придётся забирать девочек из каких-то сомнительныз мест. Быть может Птица наестся так, что таскаться по всему городу ему не захочется, и правда они просто прогуляются по магазинам... Сладкие мечты.              Когда Алиса с Динарой обнимают их на прощание, они почти не смотрят на дочерей — буравят Птицу предупреждающим и очень многозначительным взглядом.              Типа:              «Хоть волосинка с их головы — и твоя шуба облысеет»              Или даже:              «Если они хоть как-то на тебя пожалуются, мы тут же уезжаем на дачу без тебя».              Птица только улыбается и делает вид, что не понимает к чему эти перепалки и огнестрельные взглядами. Он провожает их, ехидно желая удачно поработать и закрывает двери в квартиру.              Олег чувствует: эти три дня точно будут непростыми.        ***       Динара с интересом смотрит на дядю Птицу в ожидании. Его последний визит трёхледней давности почти стёрся из её памяти, но оставшийся отпечаток эмоций говорил о том, что они очень весело провели время. Она прекрасно понимает, почему её папы не очень доверяют дяде Птице, однако его они с Алисой обожают до безумия.              — Чем займёмся? — Алиса хлопает своими длинными выгоревшими ресница, подпирая подбородок ладонью. Будь она собакой, то неприменно бы в предвкушении виляла коротким рыжим хвостом.              Дядя Птица окидывает взглядом квартиру, а потом предлагает:              — Почему бы нам не приготовить вашим папам что-нибудь вкусное? Мне кажется они будут рады, когда вернутся домой.              Они очень долго листают рецепты, пока не решаются занятся готовкой каких-то определённо вкусных печений. Внезано обнаруживается отсутствие важного ингридиента, и приходится идти в магазин.              На улице начало лето и повсюду летает тополинный пух, чихают аллергики. Дядя Птица шмыгает носом, заглатывает таблетку и, фырча, говорит, что просто ненавидит этот сезон. Именно поэтому он так жаждет как можно скорее улететь на Мальдивы: там никаких тополей точно не растёт.              — А знаете что? — внезапно выдаёт он и подзывает их в какой-то неприметный закуток парка, сквозь который они проходили. Они приседают на корточки, и дяд тычет пальцем в пух у их ног на асфальте: — Смотрите как можно, — достаёт зажигалку и щёлкает ей: пух моментально охватывает короткое вспыхивающее пламя, которое тут же затухает. Динара с Алисой сначала дёргаются, но любопытство берёт верх.              Вместо нужных ингредентов в продуктовом они закупаются дешёвыми зажигалками в ближайшем киоске и жгут пух — как пояснил дядя Птица, это только на благо общества и людей, страдающих от летнего цветения.              Прохожие на них странно поглядывают, а бабушки нехорошо ворчат, но Динара убеждает себя, что всё дело в дядя, который сегодня снова вышел в своей леопардовой шубе. Она из чистого детского любопытства спрашивает:              — Дядя Птица, а тебе не жарко?              Он только отмахивается с улыбкой:              — Красота требует жертв.              А потом они покупают петарды, поджигают и тут же бросают в пустые переулки. Короткий дым, а потом — хлопок. Много, очень много хлопков.              — Этим, конечно, надо заниматься под Новый год, но и сейчас неплохо, — наставляет дядя, а потом тише добавляет с фырканьем: — Ещё лучше кидать их противным бабкам и ментам под ноги, но ваши родители тогда меня точно убьют.              Дядя всё-таки очень весёлый, но мало любящий других человек.              Когда петарды подходят к концу и им всем надоедает их поджигать, а желудки урчат, они идут в ближайший фастфуд, где быстро наедаются до отвала. Уже на выходе Алиса вдруг говорит:              — Ой, какая собачка! — и опускается на короточки у лохматого чёрно-белого щенка.              — Мне кажется, он бездомный, — Динара тоже гладит его, а шенок радуется, начинает бегать вокруг них. Алиса тут же загорается жалостью и надеждой:              — Давай возьмём его, а? Он, наверное, такой голодный и его никто не любит... — она почти всхлипывает.              — А папы разрешат? — хороший вопрос. Они обе поворачиваются к дяде Птице как к единственному взрослому.              Тот только сладко улыбается:              — Конечно, они не будут против, тем более Олег так любит собак! — подхватывает лохматого щенка, заглядывая в его большие карие глаза на глупо-радостной мордочке: — Надеюсь, ты просто обожаешь драть мебель. А теперь, девочки, поторопимся: скоро вечер, а мы так и не приготовили печенье!        ***       Когда Олег с Серёжей после работы усталые наконец заходят в подъезд, у Олега сразу возникает нехорошее предчувствие: ну не может всё быть так спокойно и просто с этим Птицей, хотя они звонили буквально пару минут назад девочкам, и те ответили, что сейчас дома.              Подозрения его растут с каждой новой ступенькой вверх на третий этаж пропорционально усиливающемуся запаху чего-то подгорелого. Они с Серёжей переглядываются.              — Думаешь, это у нас? — спрашивает Серёжа осторожно.              Олег вздыхает:              — Хочется верить, что нет, но предыдущий опыт подсказывает, что ты, скорее всего, прав.              Последний лестничный пролёт они преодолевают бегом, а когда спешно отворяют дверь квартиры: вся прихожая затянута тюлем дымки от чего-то подгоревшего. Серёжа хватается за голову:              — Девочки?! — он ужасно волнуется, но всё равно не забывает стянуть свои модные щегольские оксфорды, потому что «я точно сойду с ума, если придётся снова драить весь пол в квартире!». Их старенькая домработница недавно слегла со сломанной рукой, и они до сих пор не нашли ей замену, так что приходилось постигать навык влажной уборки самим.              Олег волнуется не меньше, но держит себя в руках: он подозревает, что кухня сейчас в плачевном состоянии, но вряд ли кто-то в действительности пострадал.              В коридоре им навстречу из кухни выходят девочки вместе с Птицей. Все трое: с виноватыми улябками и полными раскаяния и надежды взглядами. В руках у Алисы тарелка с... Чем-то непонятным, напоминающем больше чёрные лепёшки.              Птица подталкивает девочек, шепчет:              — Ну же, как мы репетировали.              И Алиса с Динарой в разнобой говорят:              — Мы приготовили печенье для вас!              Хмурые брови Серёжи расслабляются, складочка меж ними пропадает. Олег и сам это чувствует — сердце его тает. Это самая ужасная манипуляции от Птицы — манипуляция при помощи их милых детей.              — Что вы, не стоило так заморачиваться, — Серёжа опускается на корточки, заглядывая девочкам в глаза. Про себя прибавляет, что если бы не заморачивались, кухня бы точно осталось целёхонькой.              — Вы просто каждый раз приходите такими уставшими с работы, мы хотели порадовать вас! — возбуждённо сообщает Алиса.              О боже, какая прелесть. Сердце Олега теперь точно разрывается от любви к их дочерям.              Но Птица тоже не забывает вставить свои пять копеек:              — Мы так усердно готовили, что кухня немного запачкалась, но ничего страшного, правда, ведь? Зато у нас печенье такое вкусное получилось, ну же попробуйте! — и хитро-хитро щурит глаза.              Олег идёт на жертвы, в конце концов у него сильный желудок, а не как у Серёжи. Он с натянутой улыбкой отламывает половину подгоревшего печенья отскусывает и прожёвывает, пытаясь не поморщится от горечи и жёсткости, глотает:              — Так вкусно, но давайте для начала приведём в порядок кухню, хорошо?              Он подталкивает девочек и Птицу заодно зайти туда, уже оценивая масштаб бедствия, которым обошлась готовка несчастных печений: вроде бы ничего не побито, но всё в дыму и нервы дороже. Придётся рискнуть и вызвать клининговую службу...              А затем сзади он слышит тихий топот, и Алиса в восторге вскрикивает:              — А вот и Макс!              Серёжа в испуге оборачивается:              — Кто такой Макс?              — Наш щенок, — с гордостью отвечает Динара.              Олег массирует виски, а Серёжа сдавленно повторяет:              — Щенок?..        ***       Серёжа в стрессе — это очень измотанный, нервный и одновременно раздражённый Серёжа. Олег в стрессе — просто напросто напряжённый молчун. Спустя час суматошных звонков, они находят клининговую фирму, которая соглашается как можно скорее приехать к ним в столь поздний час и навести на кухне идеальную чистоту. И пока две женщины отрдраивают кухню, Птица с девочками обосновываются в их комнате играть в настолки и устраивать киновечер.              Серёжа устало глядит на щенка, грызущего его носки и включает телевизор — время смотреть следующую серию, чтобы хоть как-то успокоится.              Олег как всегда усаживается рядом и тоже бросает подозрительные взгляды на маленького лохматого пришельца с улицы.              — И что с ним делать? — спрашивает он в тяжёлых раздумиях. Девочки, в особенности Алиса, уже давно просили завести «собачку, ну или хотя бы кошечку», но они всё никак не решались. И дотянули — получайте, распишитесь.              — Будет как-то нехорошо относить его обратно на улицу, — Серёжа закусывает ноготь большого пальца — нервная привычка.              — А если отдать в приют? — предлагает Олег, но тут же сам понимает, какую глупость сказал. Серёжа смотрит на него с осуждением:              — Мы не можем так поступить.              — Ну да, прости, не подумал, — тяжёлый вздох.              Наконец новая серия начинается с истерики героини, отказавшей на предложение своего парня. Она вслихыпавает и что-то невнятно поясняет, но Олег с Серёжей слишком погружены в собственные мысли, чтобы вникать во всю тонкость и психологизм разворачивающейся драмы. Щенок меж тем запрыгивает между ними на диван и начинает вертеться, потявкивая и радостно виляя хвостиком. Взгляд Серёжы смягчается и вот он уже гладит щенка за ушком, сюсюкается с ним, и Олег следом тоже начинает оттаивать.              — Может правда оставим его? Он выглядит здоровым и умным, да? Кто у нас тут хороший мальчик? — Серёжа поднимает щенка на руки, начиная с ним нянчиться. — Тем более, ты же любишь собак.              Серёжа протягивает щенка Олегу, и тот радостно облизывает ему щёку, пуская слюни на футболку. Олег нисколько не злится и прижимает пушистый жизнерадостный комочек к груди:              — Пожалуй ты прав...        ***       Воспитанием и дрессировкой щенка занимается Олег: Серёжа только его балует, а девочки — играются с ним. Птица лишь приговаривает, что чувствовал, что их семье нехватало домашнего любица, и ехидничает.              Следующий день — выходной, в который Олег с Серёжей планировали отоспаться и провести время вместе, но у них же гостит родственничек, а с которым не расслабишься. Однако Птица вдруг всё схватывает на лету: встаёт с утра пораньше, собирает девочек, берёт Макса на поводке и объявляет:              — Мы идём прогуляться по городу!              — Но подожди... — пытается возразить сонный Серёжа в пижаме, широко зевая.              — Поздно, мы уже уходим! А вы, — он фыркает, — можете отдохнуть пока от детей, так что не возражай, Серёж.              И захлопывает за ними дверь.              Серёжа ещё пару минут ходит как неприкаянный, пока не заваливается обратно в кровать, с которой даже не вставал Олег.              — А если, — Серёжу всё ещё грызёт родительское беспокойство, — а если он украдёт наших детей?              — Даже если украдёт, — Олег зевает и тянет Серёжу наконец улечься рядом, — мы найдём его, надерём задницу и вернём девочек. Так что всё, спи.        ***       Ближе к трём часам дня в их расслабленный ленивый выходой за просмотром сериала врывается телефонный звонок. Звонят Олегу. Он берёт телефон и ругается, когда видит, что это незнакомый номер:              — Достали уже эти мошенники.              Серёжа рядом негромко хихикает:              — А ты возьми трубку, может что-нибудь интересное предложать.              Олег всё-таки решает взять, и вместо нудной рекламы из какого-нибудь банка он слышит виноватый голос Динары:              — Пап, можешь нас забрать?              — Стоп, подожди, — Олег подскакивает с дивана, а Серёжа начинает нервно бегать и переодеваться во что-то приличнее пижамы. — Что случилось, с вами всё в порядке? И откуда ты вообще звонишь?              — Всё хорошо, ну почти... — на фоне Олег слышит заикающиеся рыдания Алисы, и сердце его сжимается. — Мы в изоляторе для несовершеннолетних, пап.              — Они где?! — Серёжа отбирает телефон у Олега. — Вы живы, вы здоровы? Где Птица, чёрт возьми?!              — Серёжа, — предупреждает Олег.              И тут начинает звонить телефон Серёжи: тот хватается за него, передавая Динару Олегу.              — Кто это?              — Это Птица, тут просто так получилось, что...              Но Серёжа его, естественно, прерывает и сквозь зубы выплёвывает:              — Начинай подыскивать себе местечко на кладбище, если они хотя бы самую малость поранились, — и сбрасывает вызов.              Они добираются в рекордные двадцать минут со своей спальной окраины аж до центра Питера в полицейский участок, около которого уже отирается Птица. Серёжа тут же хватает его за ворот:              — Быстро говори, что произошло?!              — Не паникуй ты так, — Птица морщится, поправляя образовавшиеся складочки на одежде. — Мы просто рисовали...              — Рисовали?              — Ну знаешь: граффити на стене Администрации города. Кто знал, что за творчество сажают?              — Боже, — Серёжа всплёскивает руками, но, кажется, немного успокаивается, понимая, что ничего особо криминального не произошло. — А ты почему их из участка забрать не можешь?              — Так меня тоже задержать хотели, но в СИЗО я сидеть пока не хочу — у меня завтра самолёт на Мальдивы!              Серёжа цыкает, и они вместе с Олегом заходят в участок, отыскивая изолятор для несовершеннолетних. Перед ними предстаёт тоскливая картина: за решёткой пустынного изолятора стоят их дочери. Алиса с Максом на руках всё ещё всхлипывает, шмыгает носом, руки у неё все в каплях и брызгах от краски из баллончика. Динара постарше, поэтому держит себя в руках и пытается успокоить сестру, хотя вид у неё довольно потрёпанный: вьющиеся волосы взъерошены, на коленках какая-то грязь и пару ссадин. К общей ситуации примешиваются жалобные поскуливания Макса.              — Вы родители? — к ним подходит крепко слаженный мужчина в полицейской форме. Лицо у него довольно доброе, и Олег обменивается с ним крепким дружеским рукопожатием, сразу понимая, что всё разрешится нормально. Полицейский отчитывается им о ситуации, делает выговор девочкам и отпускает их, предварительно попросив расписаться в каких-то бумажках.              Когда они выходят на улицу, Олег не сдерживается:              — Динара, что с тобой произошло? Ты где-то упала?              К ним тут же подлетает Птица, радостно обнимая девочек и даже позволив Максу лизнуть его в нос. Оправдывается:              — Она не упала, а просто постояла за себя — очень боевая девочка!              — Постояла за себя?              — Я подралась с мальчиком, — смущённо признаётся Динара, почёсывая щёку.              — Что? — у Серёжи снова случается взрыв эмоций и беспокойства: — И как: ты выиграла?              Олег выдыхает: это определённо не тот вопрос, которым надо задаваться первым делом после озвученной новости, но они всё ещё только учатся быть родителями.              — Что произошло? — настаивает он.              Динара опускает взгляд на мыски своих кед:              — Мы гуляли в парке и какой-то мальчик пнул Макса. Вот я и не сдержалась...              — Волковская порода, — нашёптывает где-то сбоку Птица, но Олег только смеряет его взглядом.              Уже дома на кухне он не выдерживает:              — Нам надо поговорить с девочками, я беспокоюсь.              — Согласен, но только не я: у тебя лучше получается. Я просто до сих пор помню как пытался объяснить Алисе, почему мы не можем взять всех котят из приюта домой и...              — Конечно, — Олег его прерывает, потому что это тонкая тема и вообще опасно-травмирующая. За дипломатичные воспитательные разговоры с детьми в их семье всегда был отвественен он. — Надо ещё Птицу предупредить, чтобы он не воспитывал из наших детей будущих уголовниц.              — А может тоже ты?.. — начинает Серёжа.              — Нет, он всё-таки твой брат.              — Ну да, верно, тут ты подловил, — Серёжа слабо смеётся и встаёт с дивана, находя Птицу в гостиной. Он осуждающе замирает рядом, дожидаясь, когда на него обратят внимание и говорит:              — Слушай, хватит уже отыгрываться на наших детях.              Птица только лениво приподнимает бровь:              — Я просто дарю им счастливое детство, а то вы слишком скучные и унылые. С вами даже не повеселишься!              — Заводи своих детей и обеспечивай им детство в изоляторе сам, а наших не трогай.              — Серёж, я не люблю детей.              Серёжа задыхается:              — И зачем ты тогда приезжаешь?              — Как зачем? Во-первых, я твой брат, а, во-вторых, — Птица лучезарно улыбается, — ваши девочки просто чудо, но только если не я их родитель. Потерпи, Серёжа, мой рейс уже завтра утром.              — Дожить бы...        ***       Следующим днём они довозят Птицу до аэропорта и долго прощаются с ним. Дядя Птица звонко целует Динару и Алису в щёки, машет им на прощание рукой и говорит: «Я к вам как-нибудь ещё потом загляну», но Олег с Серёжей воспринимают это больше как угрозу. Девочки же даже пускают слезу, Алиса рыдает, а Макс жалобно поскуливает, когда они видят, как Птица, лучезарно улыбнувшись, начинает терятся в своей леопардовой шубе и с огромным чемоданом в очереди.              Серёжа похлопывает Алису по плечу:              — Ничего страшного, любите своего дядюшку. Я, конечно, не знаю, но вдруг он тайный миллиардер. Как умрёт, всё наследство вам завещает, так что не ссорьтесь с ним.              Олег не сдерживается и тихо смешливо фыркает, они с Серёжей нежно переглядываются. Когда Птица уезжает, настроение их резко улучшается, а нервы чудесным образом начинают восстанавливаться.              Они выходят из аэропорта на парковку и ищут свою машину. Телефон Серёжи звонит.              — Мошенники что ли... — бормочет он, но вызов принимает. Вдруг что-то важное?              Но, чёрт...              — Ало, Серёж, это Птица. Вы ещё не уехали?              Серёжа хмурится. У него плохое предчувствие.              — Нет, а что?              — Не уезжайте пока, я сейчас к вам присоединюсь! У нас с самолётом что-то случилось, и рейс будет только завтра. Не хочу целые сутки в аэропорту торчать!              Серёжа мгновенно сбрасывает.              Олег, уже усаживая девочек в машину, оборачивается и спрашивает:              — Ну так что, кто там?              Серёжа только улыбается:              — Да так: мошенники.