Para siempre, tonto

ОТ ЛИЦА ПАБЛО Я стоял посреди парковки и абсолютно ничего не понимал. Только что я позвал к себе Адриану, собираясь поговорить с ней о нашем поцелуе и рассказать о своих чувствах , но она отвернулась от меня и убежала к Фермину. — Не понял. — обескураженно поворачиваюсь я к Педри, когда Фермин с Адри уезжают. — Я еще больше не понял, — друг хлопает меня по плечу. — Останься у нас, поговорите, когда она вернется домой. — Сейчас наберу ей. — с беспокойством говорит Лора. Мой живот скрутился в тугой узел. Я чувствовал себя полнейшим придурком. Хотел предложить ей стать своей девушкой, а она уехала с другим перед моим носом. В любом случае во мне не угасала надежда, что разговор все изменит. Да и ведь я рассказал Фермину о своих планах на эту девушку, он бы не стал крутить что-то за моей спиной. ОТ ЛИЦА АДРИАНЫ — Слушай, ты не могла бы мне помочь?… — спрашивает меня Фермин, и в его голосе чувствуется неловкость. — Конечно, говори. — заверяю я парня, видя его неуверенность. В этот момент телефон Фермина начинает вибрировать в его кармане, и он показывает мне имя Ламина на экране. Лопес тихо посмеивается и ставит звонок на громкую связь. — Ф-фермийнчик.. — заплетающимся языком произносит Ламин. — Приезжай в клуб! — Черт, ты пьяный? — серьезным голосом спрашивает Лопес. — Мы расстались всего два с половиной часа назад, а ты уже в стельку? — Что-о-о-о? — продолжаем мямлить парень в трубке. — Не слышу тебя. — Где ты? — вздыхает Фермин. — Я в Барселоне! — радостным голосом отвечает Ламин. Лопес со вздохом кладет трубку и виновато смотрит на меня. — Кажется, мне придется ехать за чертовым школьником — говорит он — тебя подвезти до дома? — Подкинь меня к парку Монтерольс, пожалуйста, — улыбаюсь я. - Оттуда я сама. — Как-нибудь потом поговорим? — спрашивает парень. — Ну конечно, мы же еще увидимся, — тепло улыбаюсь я и складываю в пакет наши коробки от бургеров, чтобы потом их выбросить. •••• Спустя два часа я уже возвращаюсь в квартиру. и она встречает меня гробовой тишиной. Я окликаю Педри и Лору, но они не отзываются, поэтому я молча снимаю обувь и на ходу набираю сообщение подруге. Я открываю дверь своей комнаты и замираю на пороге, увидев у окна мужскую фигуру. — Променяла меня на Фермина? — раздается глухой голос из темноты. «Пабло» — проносится осознание в моей голове, и тревога вновь охватывает меня, словно холодный туман. — Мы даже не друзья, Гави, а хорошие знакомые. — робко отвечаю я. — А кто я? — хрипло спрашивает парень. — Друг или хороший знакомый? — Я не знаю, Пабло — честно произношу я. Молчание тянется невыносимо долго, и каждая секунда будто приближает меня к непоправимым последствиям. — У тебя есть чувства к Фермину? — в голосе футболиста слышится нескрываемая горечь, которая сильно ранит меня. — Что? Нет, нет конечно, — откровенно удивляюсь я. - Мы буквально познакомились только сегодня. После этих слов я слышу шарканье шагов и Гави приближается ко мне. Он берет меня за талию и я чувствую его дыхание где-то в области своей макушки. — Адриана, — медленно произносит Пабло. — ты будешь моей девушкой? Теперь его голос звучит намного мягче и обволакивает меня, посылая разряды наслаждения по моему телу. — Я уверен в своих чувствах, — добавляет он. — И я смогу ждать сколько понадобиться. Я закрываю глаза и вместо ответа медленно целую парня, поднимаясь на цыпочки. Его руки еще сильнее сжимаются вокруг моей талии, и его губы начинаю давить на мои, словно прося разрешения пройти дальше. Я невольно открыла рот, и его язык слился с моим. В этот момент существовали только я, он и этот момент, говорящий о многом без слов. Я любила Пабло. Я влюбилась в него еще в тот день, когда он ударил Марка на стадионе, однако все время отрицала это. Я не была готова принять это, но парень смог растопить весь лед в моем сердце и каждый раз заставлял мое сердце биться быстрее. — Это значит да? — усмехается Гави мне в губы. — Это значит навсегда, дурак! — тепло говорю я, и моя рука касается его головы, запутывая пальцы в волосах и притягивая для еще одного поцелуя.

***

— Я ни за что не хочу навредить тебе, — сказала я ему. — О, я был бы не против. Это привилегия иметь разбитое тобой сердце.