Дорога к счастью

      Скруджу исполнилось тринадцать лет. Он уже считался совсем взрослым. Мальчик максимально старался помогать родителям. Брался за любую работу, которую ему могли предложить. Однажды он увидел на улице объявление о наборе юнг на судно, идущее в Америку. В этот момент МакДак вспомнил о своей детской мечте и первой заработанной монете. Парень не собирался упускать подобный шанс. Завтра он собирался отправиться в порт и попытаться устроиться юнгой. Скрудж заснул в своей кровати с мыслями о далёких морских странствиях и землях по другую сторону океана.        Ранним утром его разбудила мама.       — Скрудж, вставай. Уже восемь утра.        Утёнок неохотно сел на кровать, пытаясь разлепить заспаные глаза. Выглядел он так, будто его за ночь хорошенько поматало. Парень чувствовал себя крайне паршиво. В голове было стойкое, чувство, что что-то не так. Определённо не так. В своём собственном теле было максимально не комфортно.       — Агр! Ты можешь оставить меня в покое хоть на секунду?!       — Милый, с тобой всё в порядке?       — Я никчемный! — Скрудж уткнулся лицом в колени.        Дауни была шокирована такими словами от сына. Она решила попытаться сгладить углы.       — Я понимаю, что ты очень переживаешь и хочешь получить эту работу. Просто знай, что мы с папой и так тобой гордимся.       Тут парень почувствовал какой-то неприятный запах, который как выяснилось, исходил от него.       — Это отвратительно! Мне нельзя в таком виде куда-либо ехать, а тем более в Америку!        Дауни села на край кровати, стараясь сохранять спокойствие. Она знала, что этот день рано или поздно настанет.       — Сынок, ты не отвратителен. Ты просто взрослеешь и это нормально. Все через это проходят.        Скрудж поднял глаза на маму. Он понимал, что она просто хотела его успокоить, но сейчас он просто хотел побыть один.       — Агр! Мам, просто замолчи!        МакДак встал с кровати и в отвратительном настроении направился в ванную. Она была совсем маленькой, с одной раковиной, зеркалом над ним и небольшим деревянным тазом в углу. Взглянув на своё отражение, Скрудж испытал настолько сильное отвращение, что хотел разбить кулаком зеркало. Он уже занёс кулак, как именно в этот момент мимо приоткрытой двери шёл отец.       — Только попробуй разбить зеркало, юноша. У нас нет денег на новое.       — Rach a dh’ifrinn.- пробубнил Скрудж, но отец всё же услышал эти слова.        Фергус заходит в ванную и строго спрашивает:       — Где это мы таких слов понабрались? Давно подзатыльников не получал?       — Почему вы все не можете просто оставить меня в покое?!        Скрудж вышел из ванной до того, как отец успел хоть что-то понять. Его сын никогда не вел себя настолько агрессивно. Глава семьи прошёл в кухню, где Дауни уже заканчивала готовить завтрак. Скрудж направился к входной двери.       — Я пошёл. Не ждите.        Парень хлопнул дверью, даже не посмотрев на родителей. Фергус и Дауни переглянулись, в то время, как младшие дочери недоумевали.       — Мам, пап, что это сегодня со Скруджем? Он очень странно себя ведёт.       — У него начался тяжёлый период в жизни.- объяснил отец.       — Надеюсь, он не наделает глупостей. В его возрасте это очень просто сделать.        Скрудж прогуливался по улицам Глазго. Он не понимал, почему его настроение начало так сильно скакать. Почему родители стали настолько сильно раздражать своей заботой? Почему ему снова стало не комфортно в собственном теле, ведь после того, как его приняла семья и он сменил имя, казалось, что всё налаживается.        Парень проходит мимо витрины одного из магазинов и краем глаза замечает богато сшитое нежно розовое платье. МакДак останавливается и подходит ближе. В этот момент его отражение идеально совпало с манекеном за стеклом. Он чётко видел себя в этом самом платье. К Скруджу наконец-то пришло осознание. Даже если он чувствует себя на сто процентов мужчиной, физически он был и остаётся женщиной. Сердце больно сжалось от этой мысли.       — Неужели я никогда не буду собой? — прошептал подросток, сжимая свой свитер в районе груди.        Он обречён до конца дней жить не в своём теле. Нет! Он так просто не сдастся. Он потратит годы, возможно десятилетия, но обязательно придёт к тому, что ему будет комфортно в своём теле и он сможет без отвращения смотреть на себя в зеркало.        Скрудж направился вдоль улицы. В разные стороны основали прохожие. По брусчатке ездили телеги, запряженные лошадьми. МакДак не обращал на них внимания, полностью погруженный в свои мысли. Побродив так несколько часов, он вернулся домой, где его встретила обеспокоенная матушка.       — Слава богам, ты цел.- Дауни крепко обняла сына.- Я так за тебя переживала. Напридумывала себе всякого.       — Прости, мам. Я повёл себя недостойно.       — Ничего страшного. Ты сейчас в таком возрасте, когда твоё тело начинает меняться. Через пару лет это пройдёт.       — Именно эти изменения меня и пугают.       — Не волнуйся. Мы с отцом всегда будем рядом и всегда тебя поддержим.        Когда начала расти грудь, это стало настоящим адом. Скрудж уже просто не мог выносить своё отражение, по этому шарахался от любых зеркал, как прокаженный. Он начал стягивать грудь бинтами, чтобы она не так была видна под одеждой. Со временем его тело стало более женственным. Талия стала уже. Все эти изменения очень не нравились МакДаку и он не знал, как это остановить. Постоянные перепады настроения уже стали обыденностью.        Скрудж отдалился от семьи и стал больше времени проводить на улице, либо за работой, либо проводя время с друзьями. В их компании был парень восемнадцати лет — Алан Броуди. Благодаря нему их компания могла спокойно проходить в бары Глазго и веселиться там.        В четырнадцать лет Скрудж впервые попробовал алкоголь. Тогда ему очень сильно влетело от родителей. Отец был в ярости, но до рукоприкладства не опустился. По итогу Скрудж был наказан на целую неделю. Он должен был оставаться дома и помогать матери по хозяйству. После этого случая, подросток стал в несколько раз осторожнее.        В их компании был парень шестнадцати лет по имени Ангус Данброк. Он был очень красивым юношей, в которого были влюблены все девушки в округе. Но парень так пока и не завёл ни с кем отношений, предпочитая проводить время с друзьями. Со Скруджем они были в довольно хороших отношениях, их можно было даже назвать хорошими друзьями. Но со временем МакДак начал чувствовать, что хочет больше проводить времени с Ангусом. Парень начал замечать, что ведёт себя неловко и начинает заикаться, когда разговаривает с Данброком.        Он действительно испытывает симпатию к своему другу. И от этого стало очень стыдно. Он не может испытывать такие чувства к другому парню. Это неправильно.        В один из поздних вечеров Скрудж и Ангус возвращались из бара, в котором неплохо повеселились с друзьями. Оба были довольно сильно пьяны, что еле могли волочить ноги. По этому они держались друг за друга, чтобы не упасть на землю. Парни вели невнятные разговоры о всякой чепухе.       — Скрудж?       — Мммм?       — Знаешь, а ты довольно симпатичный. Будь ты девушкой, я бы предложил тебе встречаться, а в будущем и выйти за меня.        МакДак от таких откровений густо покраснел. В этот момент он как никогда пожалел о том, что вопреки всему, ощущает себя мужчиной, а не женщиной.        Парни завернули в небольшой переулок, чтобы сократить путь. Тут Ангус резко прижал Скруджа к каменной стене дома. Данброк был где-то на голову выше МакДака и сейчас смотрел на него слегка помутненым взглядом сверху в низ. Скрудж замер, стараясь даже не дышать. От такого близкого нахождения рядом парня, который ему вроде как нравится, он начал довольно быстро трезветь.       — А-Ангус? — Скрудж на мгновение потерял контроль над своим голосом.        Он надеялся, что парень ничего не понял.       — Ты сейчас такой милый. Глаз не оторвать.        Сердце Скруджа забилось как бешеное. Казалось оно вот-вот выпрыгнет из груди и даже несколько слоёв бинтов не смогут его сдержать. Ангус начал приближаться и через пару мгновений они соединились в слегка пьяном поцелуе. У МакДака подкосились ноги и он был рад, что опирался на стену, которая помогла устоять. Это был его первый в жизни поцелуй. И произошёл он с Ангусом Данброком. Это было просто потрясающе. Словно самая заветная мечта вдруг стала явью. Скрудж слегка дрожащими руками, обнял парня за шею, утягивая в более глубокий поцелуй со вкусом дешевого алкоголя.        Через какое-то время они отстранились друг от друга.       — А ты неплохо целуешься, МакДак.       — Я… Я… Спасибо.       — Пошли. Время уже позднее.        Всю дорогу до дома Скрудж пытался осмыслить произошедшее. Он был на седьмом небе от счастья и ему было все равно, что Ангус сделал это под большим количеством спиртного.        В дом он проник максимально тихо, стараясь никого не разбудить. Подросток лёг в свою постель и пытался уснуть, но переполняющие его эмоции не давали это сделать. В итоге ближе к рассвету Скрудж смог уснуть.        Следующим утром Дауни попросила Скруджа сходить на рынок за продуктами. Взяв корзину, парень уже направился к выходу, как вдруг его остановил голос матушки.       — Сынок, возьми с собой Матильду и Гортензию.       — Что?! Зачем? Я сам быстрее справлюсь! — Скрудж очень не хотел брать с собой сестёр. Последнее время они были очень раздражающими.- К тому же я не нанимался в няньки!       — Ты совсем перестал общаться с сестрами. В конце концов вы — семья.       — Агр! Ладно.       — Ура!        Матильда и Гортензия радостно запрыгали, держась за руки. Сёстры воодушевленные направились вслед за братом, который уже вышел на улицу. Их небольшая компания держала путь на городской рынок, расположенный почти в самом центре. По дороге им повстречался Ангус. Парень сразу подошёл к другу.       — Хэй, Скрудж! Неплохо вчера провели время.        МакДак почувствовал, как его щеки начинают краснеть от воспоминаний о вчерашнем вечере. Он держал корзину двумя руками и переминался с ноги на ногу.       — Да. Было очень весело.       — Жаль, что я половину не помню.        В этот момент у парня от сердца отлегло. Ангус не помнит их вчерашний поцелуй. Это одновременно радовало и немного огорчало.       — А куда вы направляетесь?       — На рынок. Матушка попросила купить кое-какие продукты. А также настояла, чтобы я проводил больше времени с сестрами.       — Сочувствую. Не представляю какого это, иметь младших братьев или сестёр.       — Это кошмарно на самом деле.       — Ладно. Не расстраивайся.- Ангус положил руку на плечо Скруджа, стараясь его подбодрить.        МакДак от этого действия ещё сильнее засмущался.       — Ещё увидимся, МакДак.       Данброк помахал на прощание и направился в противоположную от рынка сторону. Скрудж смотрел ему в след, пока парень не скрылся за поворотом.       — Ууууууу.- сразу воодушевились сёстры.        Весь разговор они молча наблюдали за происходящим и сделали соответствующие выводы.       — Наш братец влюбиииииилсяяяя.- сказали в один голос Матильда и Гортензия.        Они говорили это с явной издевкой и насмешкой.       — Вовсе нет! — внутри парня полыхали гнев и смущение.       — Скрудж влюбился в Ангуса Данброка! — продолжила подкалывать брата Матильда.       — ЗАТКНИСЬ! — громко крикнул парень.        Сёстры сразу замолки и уставились на разозленного брата. Девочки опустили головы и одновременно произнесли:       — Прости нас.       Скрудж сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, что помогло ему немного успокоиться.       — Вы меня тоже простите. Я не должен был срываться.        В этот момент Матильда и Гортензия крепко обняли старшего брата. Он совсем не ожидал этого и чуть было не упал под их общим весом. Скрудж уже и забыл насколько приятно обнимать своих сестёр. Казалось, что последний раз они это делали целую вечность назад. Отстранившись через какое-то время, Скрудж поднял корзину, которая упала, а он и не заметил.       — Родителям об этом ни слова.        Девочки приложили указательный палец к клювам, давая обещание молчать.       — Но ты же нам расскажешь все подробности? — поинтересовалась Гортензия.        Её глаза блестели от любопытства. Скрудж знал, что не сможет отказать младшей сестре, поэтому пообещал всё рассказать уже дома. После этого троица продолжила свой путь на рынок.        Прошло ещё два года и Скрудж понял, что наконец-то готов отправиться покарять Америку. За эти несколько лет усердной работы он смог скопить сумму, которой ему должно хватить на первое время, чтобы не умереть с голоду. МакДак смог устроиться юнгой на корабль и сейчас стоял у причала с небольшим чемоданом самых необходимых вещей. Дауни крепко обняла сына на прощание и расцеловала в щеки.       — Мам! Хватит! Я уже не ребёнок.       — Ты для меня навсегда останешься маленьким. Обещай писать нам как можно чаще.       — Я постараюсь и буду высылать деньги по мере возможности.        Мать наконец-то отпустила сына и теперь его крепко обняли сёстры.       — Мы будем скучать, братец! — произнесли хором Матильда и Гортензия.       — Я тоже буду скучать.        Сёстры отступили, давая шанс отцу тоже попрощаться с сыном.       — Отец, я тебя не подведу. Ты будешь мной гордиться.       — Я уже горжусь тобой, сынок.        Фергус обнял сына. Скрудж сдерживался из последних сил, чтобы не расплакаться. Ему так не хотелось покидать семью, но он твёрдо намеревался заработать деньги и вернуть клану МакДаков былое величие. Всё же было правильным решением остаться дома на несколько лет. Скрудж боялся представить, что бы с ним случилось, не будь в этот тяжёлый период рядом семьи. Сейчас, он был спокоен и настроен решительно.        Взайдя на борт корабля, МакДак махал своей родне на прощание, обещая вернуться домой богатым. Корабль отплыл от берега. Скрудж наблюдал за медленно удаляющейся сушей, вспоминая то, что произошло с ним за последние несколько лет.       Влюбленность в Ангуса так и осталась всего лишь подростковой влюбленностью. Скрудж так и не смог признаться в своих чувствах, да и считал это бессмысленным после того, как узнал, что Ангус встречается с девушкой и их семьи уже обговаривают свадьбу. МакДак понял, что на самом деле не особо хочет семейной жизни. Да и в его положении она попросту невозможна. Он не сможет жить в качестве любящей жены и матери. Только о мысли, чтобы вновь надеть платье и отрастить волосы, его бросает в дрожь.        Скрудж надеется, что хотя бы за океаном он сможет обрести своё истинное предназначение и своё истинное «я».

***

       Во время своих странствий двадцатилетнего Скруджа занесло в леса, окружающие реку Амазонку. Продираться сквозь огромное количество лиан было очень трудно. Постоянно на пути встречались разного рода дикие животные, от которых иногда приходилось спасаться бегством. Из какого либо оружия, МакДак имел при себе только нож. Уже несколько дней он бродил по лесам, стараясь найти хотя бы какие-то признаки цивилизации.        Жара стояла невероятная, хоть через огромные кроны деревьев солнечному свету еле удавалось пробиться. Почти каждый день шли проливные дожди, поэтому парню приходилось сооружать себе укрытие, чтобы не промокнуть до нитки и не заболеть.       Однажды Скрудж незаметил, как кто-то подкрался к нему сзади и ударил по голове. Он тут же потерял сознание. Очнулся МакДак привязанным к дереву. На него смотрели несколько десятков пар женских глаз. Все эти девушки были одеты в шкуры ягуаров. Некоторые держали в руках копья, другие луки со стрелами. Все они смотрели на него враждебно.        К нему подходит женщина на вид лет пятидесяти. Судя по всему она была предводительницей племени. На её шее висело ожерелье состоящее из клыков различных животных.       — Кто ты такой, чужак? И как посмел ступить на наши земли.        Скрудж понял, что влип по полной. Это явно были амазонки. Они прославились своей сильной неприязнью к мужчинам. Если Скрудж хотел выбраться отсюда живым, то нужно было сделать то, чего он так сильно не хотел. Откашлявшись, он произнёс:       — Дамы, вы меня с кем-то спутали. Я — женщина.        МакДак уже и забыл, как звучит его настоящий голос. За все эти годы он уже привык его менять. Царица амазонок смотрела на него с недоверием, видимо пытаясь понять, лжёт ли он. В итоге она сняла с пояса нож и ударила им Скруджа. МакДак зажмурился от страха, но боли так и не последовало. Открыв глаза, он увидел, что веревки, связывающие его, были разрезаны, как и его одежда. Она была прорвана по центру и теперь не могла скрыть его женскую грудь. Амазонки сразу переменились в лицах.       — Добро пожаловать, дорогая гостья. Меня зовут Ипполита. Я — глава амазонок. Можно узнать твоё имя?       — Я… Я — Розалин. Розалин МакДак. Я из далёких краев.        Скрудж пытался хоть как-то прикрыть грудь разорванной одеждой. Находиться в таком уязвленном состоянии было крайне некомфортно.       — Рады приветствовать в нашем племени. Давай я проведу тебе экскурсию, а вечером мы устроим пир.        Амазонки радостно заликовали. Ипполита взяла гостью под руку и повела в деревню. Она располагалась в довольно просторной долине. Дома имели вид небольших, но на вид довольно уютных и прочных хижин, которым были не страшны местные погодные условия. Скрудж внимательно изучал местность, пока глава рассказывала ему, что тут да как. В центре деревни стояла самая большая хижина, которая являлась домом Ипполиты и местом для собраний племени. У этого дома было расположено огромное пространство для костра.       — Каждый вечер мы все собираемся вокруг костра и разделяем еду. Это помогает почувствовать сплоченность.       — У меня вопрос. Почему вы так презираете мужчин?       — Они уверены, что являются высшими созданиями и что женщина должна заниматься только семьёй. На самом деле мы ничуть не хуже их. Женщины способны выполнять всю ту же работу, что и мужчины. А ты почему прикидывалась мужчиной?       — Ну, там откуда я родом, женщинам довольно трудно добиться каких либо успехов. Поэтому я притворяюсь мужчиной и прибыла в Америку в поисках лучшей доли.       — Здесь тебе не нужно больше скрывать свою настоящую суть. Ты — женщина и должна гордиться этим, Розалин.        «В том то и проблема, что я не чувствую себя женщиной.» — промелькнула мысль в голове Скруджа.        Амазонки оказались довольно приветливыми по своей сути. Они работали как одна слаженная команда, без всяких ссор и споров. Они были как одна большая семья, где у каждой была своя определённая роль. Некоторые охотились, другие собирали фрукты, третьи занимались воспитанием детей.       Скрудж наблюдал за тем, как женщины спокойно таскают большие бревна для починки домов. Тут из леса пришли две амазонки, которые тащили на себе тушу убитого гепарда.       — Мы вернулись с большой добычей! — крикнула одна из них.        Из одной из хижин выбежала девушка. Её руки были перепачканы соком какого-то фрукта.       — Кима, Марпа, тащите этого красавца ко мне.       — Я уже прямо чувствую потрясающий вкус жареного мяса, приготовленного тобой, Окиала.- произнесла Марпа.        Трое девушек скрылись в хижине. Скрудж продолжил бродить по деревне. Как бы добродушно к нему не отнеслись амазонки, ему все равно было не очень комфортно. Он привык говорить о себе в мужском роде, привык, что его называют Скруджем. Он уже давно не был Розалин. Она умерла в тот момент, когда он рассказал правду своей семье. И сейчас было очень непривычно снова примерить на себя старое имя. Скрудж точно не собирался надолго задерживаться в этой деревне.        Вечером все амазонки собрались у большого костра. Гостье было выделено почетное место рядом с главой племени. На глиняной тарелке лежали кусочки фруктов и жареное мясо ягуара. В небольших гляняных чашах был налит сок. Ипполита поднялась со своего места, держа чашу в руках.       — Дорогие сёстры, сегодня мы радушно приветствуем нашу гостью из далёких земель. Ей пришлось столкнуться с огромной несправедливостью во внешнем мире, так давайте примем её как свою и покажем, что здесь она в безопасности.        Все радостно воскрикнули и выпили сок. Скрудж поднялся со своего места.       — Спасибо всем вам за такой радушный приём. Но я навряд ли останусь в вашей деревне.        Амазонки замерли в шоке. Неужели гостье что-то не понравилось?       — Понимаете, во внешнем мире у меня есть семья. Матушка, две младшие сестры. Я пообещала о них позаботиться. Они живут в нищите и я единственная, кто может им помочь выбраться из этого положения. Ипполита положила свою ладонь Скруджу на плечо.       — Мы тебя понимаем, Розалин. Семья — это самое главное.       — Мы можем помочь тебе выйти из леса.- произнесла Кима, вставая вместе с Марпой.       — А я соберу тебе еды в дорогу.- подключилась Окиала.        Все продолжили есть. Скрудж был в полном восторге от этой еды. Хотя сейчас ему всё что угодно покажется пищей богов, ведь он уже несколько суток нормально не ел.        После трапезы несколько амазонок достали самодельные инструменты и начали на них играть. Около десятка девушек пустились в пляс вокруг костра. Скрудж наблюдал за этим завораживающим танцем, который больше напоминал какой-нибудь ритуал поклонения божеству. Движения были синхронные и чётко выверенные. Девушки взялись за руки и начали водить хоровод вокруг костра.       — Не хочешь к ним присоединиться? — спросила Ипполита.       — Что? Нет. Я даже не знаю, что надо делать.       — Просто слушай ритм и позволь своему телу нести тебя.        Скрудж прикрыл глаза и вслушался в ритм барабанов. В голове сразу всплыли воспоминания о фестивалях в родной Шотландии, где люди точно так же вместе танцевали под звуки волынок. МакДак встал со своего места и присоединился к остальным. Амазонки с радостью его приняли и не стали осуждать за слегка неуклюжие движения.        Когда танец подошёл к концу, все снова заняли свои места. Глава племени в очередной раз поднялась.       — Розалин, поскольку ты нас покидаешь, я бы хотела вручить тебе небольшой подарок, который будет напоминать тебе о нас.        Ипполита показывает Скруджу медальон на веревке. Он был сделан из дерева и на нем были очень детально вырезаны какие-то символы, которые МакДак видел впервые.       — Этот амулет защит тебя от всяких бед, которые будут встречаться тебе на пути. На нем изображены символы нашего племени, так что если ты решишь когда-нибудь вернуться, мы радушно тебя примем.        Скрудж наклонил голову, позволяя надеть амулет себе на шею.       — Благодарю, глава, за такой подарок.        На следующий день Скрудж в компании двух амазонок наконец-то смог выбраться из леса и продолжить свой путь в поисках богатства.

***

       Скруджу наконец-то удалось разбогатеть добывая золото на Клондайке. Этот успех ещё больше его воодушевил и он не собирался останавливаться. Он продолжил путешествовать по миру, открывая всё новые предприятия. Также занялся восстановлением семейного замка в Мрачных холмах. Куда позже перебрались его родители и сёстры. К сожалению замок оказался проклят из-за камней друидов в стенах, которые даровали жителям бессмертие. Фергус был в ярости от такого подарка от сына, что просто выставил его за порог, не желая больше видеть.        Скрудж продолжил свои странствия. Теперь он был уверен, что его семья в безопасности и будут жить вечно. С его стороны это было конечно эгоистично, но он очень любил своих родителей и сестёр.        В конце 20-х годов МакДак узнал из новостей в газетах, что уже на протяжении нескольких лет делают успешные операции по удалению груди. Скрудж сразу ухватился за этот шанс наконец-то сделать своё тело комфортным для себя. Найти клинику и хирурга, который делает подобные операции было довольно проблематично, поскольку это было нечто новое для общества. Но в итоге Скруджу улыбнулась удача. Он нашёл хирурга из Нью-Йорка по имени Джон Крякери, который уже проводил несколько подобных операций.        Не долго думая МакДак отправился в Нью-Йорк, в больницу «Никербокер». Когда он вошёл в больницу, то обратился к мимо проходящей медсестре в белом халате.       — Простите, не подскажете, где сейчас находится мистер Джон Крякери?       — Доктор сейчас на операции.       — Тогда где его кабинет? Я подожду его.       — А по какому вы к нему вопросу?       — Вопрос личного характера.       — Его кабинет прямо по коридору и налево. Что мне ему передать?       — Скажите, что его ожидает Скрудж МакДак.        Медсестра осмотрела селезня и будто только сейчас осознала с кем разговаривает. Она читала о нем в газете. Он входит в десятку богатейших жителей мира.       — Хорошо. Я передам доктору.        Скрудж направился в указанном направлении и вскоре нашёл дверь с табличкой «доктор Джон Крякери». МакДак сел на один из стульев неподалёку и стал ждать. Спустя несколько часов к нему подходит тот самый хирург.       — Мистер МакДак. Рад с вами познакомиться. Надеюсь вы не слишком долго ждали?        Скрудж поднимается со стула и пожимает селезню руку. Джону Крякери на вид было не больше пятидесяти. Он выглядел довольно ухоженым. Халат был белым и идеально выглаженным. Взгляд был сосредоточенным.       — Приятно наконец-то с вами познакомиться, доктор Крякери. Ожидание стоит того, о чем я хочу с вами поговорить.       — Вы меня заинтриговали. Пройдемте в мой кабинет.        Джон открыл дверь и пропустил Скруджа первым. Закрыв дверь на ключ, хирург сел за свой рабочий стол. МакДак устроился на месте для пациентов.       — Так с какой целью такой влиятельный селезень как Вы, посетил нашу скромную больницу?       — Я слышал, что вы проводите операции по удалению груди.       — Да. Кому-то из ваших близких она необходима?       — Нет.       — Тогда кому?       — Для начала поклянитесь, что всё, что вы услышите, останется в этом кабинете.       — Мистер МакДак, я давал клятву Гиппократа. Я не имею права раскрывать врачебную тайну. Мне в тюрьму не особо хочется.       — Хорошо. Эта операция нужна мне.       — Что?        Крякери уставился на миллиардера неверящим взором. Перед ним явно был мужчина. О какой операции на груди вообще может идти речь. Скрудж поднялся со стула, зашёл за ширму и принялся раздеваться. Впервые за много лет он делал это перед кем-то. Сняв бинты, МакДак произнёс:       — Я готов. Можете взглянуть.        Хирург ступил за ширму и на секунду замер в ступоре. У Скруджа МакДака была самая настоящая женская грудь. Небольшая, но без каких-либо признаков рака. Как вообще такое возможно?       — Помогите мне от неё избавиться.       — Вы мужчина или женщина?       — Я — мужчина, которому неповезло родиться в женском теле.        Крякери слышал о таких людях, но ещё ни разу не сталкивался с этим в своей практике. Это было для него чем-то новым и неизвестным. В нем снова взыграл врачебный интерес.       — И как давно вы ощущаете себя мужчиной?       — С самого рождения, но осознал это в девять лет.       — То есть ещё до начала полового созревания?       — Да.- Скрудж начал одеваться.- С того момента, как грудь начала расти, я мечтал от неё избавиться. Я надеюсь на вашу помощь и готов заплатить столько, сколько требуется.        МакДак застегнул последние пуговицы на своём пиджаке и они с доктором вернулись за стол.       — Чтож, думаю, я смогу вам помочь.       — Правда? — в глазах Скруджа засияли искры надежды.- Спасибо вам огромное, доктор!       — Пока рано благодарить. Думаю, мы можем провести операцию через три дня. Вы можете лечь в нашу клинику уже сегодня.        Обговорив ещё несколько деталей, они вышли из кабинета. Доктор передал Скруджа в руки одной из медсестер, чтобы она заполнила всю необходимую документацию и сопроводила пациента в одиночную палату. Таких на всю их больницу было три штуки. Оказавшись в палате спустя час заполнения всех необходимых документов, Скрудж наконец-то в полной мере осознал, что совсем скоро избавится от того, что мазолило ему глаза на протяжении сорока шести лет.        Через три дня МакДака привели в одну из операционных и уложили на стол. Кроме больничной сорочки на нем ничего не было. Скруджу никогда не делали операцию и поэтому он немного волновался. Он смотрел в белый потолок, пока анестезиолог приготавливал наркоз. МакДаку сделали спинальную анестезию. Она только недавно появилась, но уже показала свои преимущества. Через какое-то время, которое казалось вечностью, в операционную зашёл доктор Крякери. Скрудж уже начал чувствовать, как его мышцы слабеют, начинает тянуть в сон. Через пару минут он проваливается в сон, а хирург приступает к работе.        Скрудж приходит в себя уже в палате. Конечности еле слушаются, но ему всё же удаётся медленно поднять руку и положить на грудь. Под пальцами он ощущает только бинты. Но внутренне он так же чувствует, что избавился от лишнего груза. МакДаку нетерпелось увидеть себя в зеркале.        Тут в палату входит Джон Крякери.       — Вы уже очнулись, мистер МакДак. Как себя чувствуете?       — Неплохо. Но конечности всё ещё не слушаются.       — Последствия наркоза. В скором времени должно пройти. Я бы посоветовал вам пару дней только лежать. Если делать резкие движения, швы могут разойтись.       — Доктор, а когда я смогу взглянуть на результат?       — Не раньше, чем через семь дней. Раз в день у вас будут перевязки, чтобы раны держались в чистоте и соответственно быстрее зажили.       — Хорошо. Я вас понял.       — Отдыхайте.       Крякери покидает палату, чтобы проверить других пациентов.        На третий день Скруджу уже было разрешено сидеть, но стараться избегать резких движений и поворотов. Каждый день в палату приходила медсестра, обрабатывала швы и перевязывала их. Так Скрудж провёл в больнице полторы недели. На десятый день ему сняли швы и он впервые увидел себя в зеркале после операции. Поперёк груди проходило два заживающих разреза. Потом определённо останутся шрамы, но это выглядело во много раз лучше, чем раньше. МакДак впервые в жизни был готов любоваться своим отражением в зеркале. Теперь ему не придётся постоянно стягивать грудь бинтами. Миллиардер даже не заметил, как в уголках глаз скопились слёзы радости.        Во время выписки, Скрудж оплатил своё пребывание в больнице. Часть суммы, покрыла его медицинская страховка. Пусть и сумма в итоге оказалась внушительной, но МакДак был очень даволен результатом и спокойно заплатил.

***

       В шестидесятые, став наконец-то самым богатым селезнем в мире, Скрудж МакДак решился на прохождение заместительной гормональной терапии. Конечно перед этим пришлось пройти уйму врачей и каждому заплатить за молчание. Его имидж, который он выстраивал все эти годы не должен был пострадать. В итоге он нашёл профессионального эндокринолога, который подобрал ему дозировку гармонов.       — Мистер МакДак, я советую вам набраться терпения. Ощутимый результат будет в течении одного года.       — Не переживайте. Я столько лет ждал этого момента. Смогу подождать ещё год.        Тестостерон был назначен в таблетках и уколах. Либо то, либо другое следовало принимать один раз в неделю. МакДак чувствовал, что сейчас он как никогда близок к своей заветной мечте. Он даже не до конца верил, что это действительно происходит.        Через три месяца приёма гормонов, Скрудж заметил первые изменения в своём теле. У него стал ломаться голос и теперь ему не приходилось напрягать голосовые связки. Также стали расти бакенбарды, которые ему очень шли. До этого он знатно изворачивался, пытаясь сделать что-то отдаленно их напоминающее. Также его талия стала немного шире, как и плечи.        Всю свою жизнь Скрудж не мог долго смотреть на себя в зеркало, а теперь он с огромным удовольствием наслаждался своим отражением.        Помимо физических изменений, гормоны неплохо ударили в голову. МакДак снова почувствовал себя подростком полным сил и готов был горы свернуть. У него словно начался второй переходный возраст, только в этот раз правильный, который должен был быть изначально.        Скрудж с большим азартом пускался в разные авантюры и опасные приключения. Только верный дворецкий мог хоть немного остудить его пыл.       — Сэр, я понимаю вашу страсть к приключениям, но вам бы заняться управлением компанией.       — Дакворт.- Скрудж закатил глаза, собирая вещи в свой походный рюкзак.- Не веди себя как моя мама. Я живу на этом свете побольше твоего и знаю, что надо делать. К тому же, у меня словно вторая молодость наступила и я намерен воспользоваться этим на все сто.- он повесил рюкзак на спину и открыл окно своей спальни.- Меня ждёт очередное сокровище. Вернусь через неделю.        С этими словами МакДак выпрыгнул в окно. Дакворт тяжело вздохнул и бросил взгляд на полную луну в небе.       — Он ведёт себя как подросток. Старый бунтующий подросток.        Но если признаться честно, то Дакворт впервые видит своего босса настолько счастливым. Словно он только сейчас начал жить.        Рождественская вечеринка МакДак Энрерпрайзес была достаточно скучным зрелищем. Скруджу просто не давали проходя всякие личности, жаждущие его инвестиций. Он собирался отдохнуть в этот вечер, а никак не работать. Тут он замечает на лестнице Голди. Она выглядела просто потрясающе в этом длинном красном платье. О’Гилт спускалась по лестнице вниз и словно кого-то высматривала в толпе. МакДак не стал медлить, уверенным шагом направляясь к женщине. Они остановились в паре шагов друг от друга.       — Голди О’Гилт.       — Скрудж МакДак. Ну, какого это быть столетней развалиной?       — Я чувствую себя потрясающе. Будто заново родился. А вот ты, как по мне, наоборот, состарилась.       — А ты изменился, Скруджи. Не поделишься секретом?       — С чего это вдруг?        Тут заиграла музыка. Скрудж протянул руку Голди и та её приняла. Пара закружилась в танце.       — Хм. Значит я была права. Твоё тело действительно изменилось.       — Тебе то какое дело до этого?       — Просто, мне нравится. Ты словно наконец-то стал собой.       — А до этого я значит собой не был?       — Не придирайся. Ты знаешь о чем я.        В танце они оба боролись за право вести. Так было всегда. Любая их встреча перетекала в состязание «кто кого переупрямит». На их танец смотрели практически все, но они не замечали никого вокруг. Когда музыка закончилась, Скрудж произнёс:       — Как насчёт того, чтобы сбежать с этой унылой вечеринки и побыть наедине в моей спальне?       — Полегче, Дон-Жуан.- Голди натянула котелок на голове МакДаку на глаза и усмехнулась.- Идём.        Они держась за руки незаметно поднялись на второй этаж. Оказавшись в спальне, Голди пригвоздила Скруджа к двери и страстно поцеловала. Даже во время поцелуев их дух соперничества никуда не пропадал. Не отрываясь друг от друга, они добрались до кровати и Скрудж опрокинул Голди на матрас, нависая сверху. Поцелуй был разорван.       — Ух. Толстосум, тебе что, на старости лет, гормоны в голову ударили?       — А если и так? — Скрудж хитро ухмыльнулся.- Может у меня на второй сотне лет начался второй пубертат.       — Ооо. Ну тогда покажи мне на что способен великий Скрудж МакДак.       — С радостью.        Они снова соединились в страстном поцелуе. Вскоре вся их одежда полетела на пол. Скрудж начал покрывать тело О’Гилт поцелуями. Женщина совпала бы, если бы сказала, что эти прикосновения не приятны. Голди никогда не видела от Скруджа такой напористости. Вскоре спальню наполнили громкие стоны, прерываемые страстными поцелуями.        Через полчаса Голди лежала обнаженная на кровати под одеялом. Её волосы находились в хаотичном беспорядке, а сама она пыталась прийти в себя после, как ей кажется, самого лучшего оргазма в её жизни. Рядом лежал довольный Скрудж и смотрел на возлюбленную, подперев голову рукой.       — Ну ты даёшь, МакДак.       — Что? Уже устала? У меня вот есть силы на ещё один заход.- он широко улыбнулся и именно в этот момент ему в лицо прилетела подушка.       — Чтоб тебя, МакДак! Я же уже не молодая.       — О! Ты наконец-то призналась, что такая же развалина, как и я. Отмечу этот день в календаре.        Скрудж громко рассмеялся и О’Гилт не нашла варианта лучше, как заткнуть его очередным поцелуем.       — Что ты там говорил о втором заходе? Я докажу тебе, что у меня тоже полно сил.       — А вот это уже другой разговор.        Так двое влюблённых и встретили Рождество.