.

Питер устал, его многомиллионный костюм от Тони сломан, силы на исходе, как моральные, так и физические. Раны болят, его несколько раз кинули в стену и не счесть сколько на нем ран испачканных в грязи, некоторые кости сломаны, хочется под теплый душ и спать. Но новый враг, появившийся из другой мультивселенной, называющий себя "Доктор Дум", отправивший на Нью-Йорк целую армию технологичных, сильных и сложно пробиваемых роботов, был не из слабых и быстро сдающихся типов. Сам Дум носил броню из вибраниума ее натурального цвета железа, с открытыми дырками прямоугольниками для глаз и ярко-зелёным накинутым плащом. Его конец был перекинут через шею за спину, а другой как капюшон накрывал голову и был спереди. Тот стоял на крыше одного из высоток Нью-Йорка, рассматривая сотворённый им же хаос, пока паучок пытался подойти к нему со спины. Медленно поднимаясь по стене, и держа наготове паутину. Там где-то снизу сражались Тор, новый Капитан Америка, Доктор Стрэндж и новые друзья Питера, его две другие версии. Они все старались во благо мира, уничтожая роботов, правда получалось у них с трудом. Вроде как они ещё звали подкрепление, но это уже Пит не помнит. Наконец забравшись на крышу, и видя спину противника Питер задумался. О том как же не хватает старой команды и самого Тони, он бы точно придумал как провести вокруг пальца ученого, забрать у него контроль над роботами и отправить этого Дума пинком под зад домой, но его уже нет. От этой мысли сердце сжималось в тиски, а все внутренности будто выворачивает наизнанку. Но что-то в этом Думе очень настораживало самого паучка, чутье постоянно на что-то намекало помимо опасности, и походка у него хоть и была слегка тяжелая, возможно из-за брони, хоть вибраниум и лёгкий, но такая знакомая. Питер не мог понять, и очень хотел снять маску, это в данный момент была его миссия. "Паутина! " Паучье чутье начинает кричать, и как раз в этот момент Дум разворачивается к Паучку лицом, второй успевает стрельнуть паутиной в маску врага и притянуть ее к себе. Дум слегка нагибается вперёд, и его капюшон сильнее падает на лицо закрывая его, но маска уже в руках Пита. - Хэй, мне хотелось глянуть на твое личико. Пытается шутить и говорить весело Питер, однако чутье чуть ли не орет, заставляя волосы на теле вставать дыбом. Все нутро неприятно скручивается в предвкушении, руки держащие маску подрагивают. Что-то определённо не так, и Питер понял что. Маска выпала из его рук, когда этот самый Дум поднял лицо, и на Питера смотрят родные карие глаза... Нет, нет! Не родные, они те же, но отличаются. В глазах, родных, таких теплых цвета дорогого алкоголя, была отцовская любовь. Ощущение, что вот, стоит лишь сделать шаг, войти в объятия и будет тепло, согреют, укроют, и все лишь в теплых коньячных глазах. Даже слов не нужно. То тихое и хриплое "Паучок, родной... " и объятия, пусть и через броню, пусть и быстрые, но такие теплые и необходимые. На тот миг, Питер забыл что вокруг война, открыл глаза в желании удостовериться и прийти в себя, но паучье чутье, видимо решило что в объятиях родного человека и война вокруг не такая уж и опасность. Из-за чего долго глаза не открывались, минута объятий, но запомнились на всю жизнь. А сейчас... Коньячные глаза смотрели со страшным холодом, в них не читалось того тепла и добра, в них читалось абсолютное, пугающее ничего. Они не выражали эмоции. Хотя и чутье вопило об опасности, просила ринуться либо в бой, либо в бегство, сердце так неумолимо просилось в объятия. Хотело того же тепла... - Тони...? ! Питер кажется автоматически снял маску с головы, его глаза неприятно жжёт, чужой силуэт слегка размывается, пару раз моргнув для более точной картинки, и щеки стали влажными, на них чувствовался ветерок, слишком холодный. Хотелось тепла. - Откуда ты... Голос... Тот же, слегка саркастичный и немного сломленный голос, мимика. Приподнятое лицо, сведённые брови, одно слегка поднято, прищуренные глаза. Не помнит? Точно... Стрэндж, как же Питер мог забыть. И вот казалось бы стоит отойти, сделать шаг назад пока не поздно. Он потом вернётся и все решит, сейчас он не в состоянии. Потом он всё исправит! Шаг назад, но изменения во взгляде напротив моментально парализуют. Брови взлетают наверх, будто в понимании, в глазах мимолетное тепло, такое необходимое, а рот приоткрывается. - Паучок? Спрашивает Тони, отпуская голову, будто ещё не понял, не узнал или не верит. Даже чутье стало чуть тише. Тони будто глазам своим не верит, будто это Питер умер пожертвовав собой и щёлкнув пальцами. - Да... Да Мистер Старк... Питер вновь делает шаг вперёд, игнорируя голос Стрэнджа в ухе, кричащий ему бежать, и резкий удар, видимо в мага что-то прилетело. Игнорируя чутье, умоляющее сохранить жизнь и уйти сейчас же. Важно лишь тепло в карих глазах напротив, и раскрытые для объятий руки. И Питер бежит, будто в обрыв, бежит в любимые объятия. Припадает к ним, прячет лицо в родном плече, облаченном в странные зеленые ткани, слезы кататься сами собой, всхлипы кажется будто не его, ноги подкашиваются, но его держат, крепко держат, даже слишком сильно. Но кажется в них читается осторожность, или он ее придумал? - Тише паучок... Тише. Вот это он точно не придумал! Дум, точнее Тони его утешал, тихо шептал что-то спокойное, вроде "Поплачь, тебе обязательно станет легче. " и "Я рядом, спокойнее малыш. Все хорошо, Папа рядом." знакомый голос, по которому Питер так скучал, вызывал новые слезы. Одиночество приносило ему нескончаемую боль и пустоту, такой силы и голода, что даже кричать было невозможно. Увидеть кого-то вновь родного, кто его помнит, кто его любит, было слишком приятно и больно одновременно. Особенно, чтобы отреагировать на чутье, кричащее кажется слишком громко что бы быть услышанной, "Беги! Беги! Беги дурак!!", так же слишком заманчиво, что бы отреагировать на очень подозрительное "Я уверен, твой Тони Старк тебя любил, Я люблю тебя, паучок. ", острая боль в пояснице и звук гнущегося костюма. Крик в ухе, и сладкое "Сладких снов малыш, и помни... Твой папочка, такого бы не хотел, но он всегда будет рядом, теперь да." Тьма... Больше ничего, абсолютно. Но холодно не было, тепло, приятное человеческое. Чутье успокоилось, не кричало, его не было слышно. Питер осторожно открывает глаза, будто чего-то боясь, наверное увидеть наполовину разрушенный Нью-Йорк и смерти, что случились по его вине. Пока он обнимался с врагом. Но перед ним слишком яркий белый свет. Прищурившись и недовольно мыча, Питер чувствует знакомый запах дорогого одеколона и машинного масла, как то не отреагировал Питер, что раньше, запах был железа. Тихое, родной и теплое. - Зачем ты доверился Малыш? Зачем? Почему не убежал? Дурак, совсем ещё дурачок. Взрослый ребенок, совсем малыш. - Легкий поцелуй в волосы и знакомая сильная рука, зарывающаяся в его мягкие кудри. И Питер понял, он дома, с Тони, где-то там наконец удаётся разглядеть Мей, дядю Бена, они стоят и смотрят с горечью. Бен прижимает к себе Мей и как будто успокаивает. А Питеру так тепло, наконец... И плевать что в том мире происходит, ну не плевать, но наверное это уже не его проблема? Да, уже в целом не важно, он дома. Это конец страданиям. Он в это уверен. .... Дум понятия не имел что это за ребёнок, но видимо Тони был ему в этой вселенной очень важен, раз тот даже прилетел в его объятия. Медленно уложив мальчика на крышу, и поставив рядом вырванный позвоночник, чуть ли не весь, Тони закрывает его глаза. Теперь они точно вместе. - Тебе давно пора было отдохнуть малыш. Поднимаясь на ноги, отряхивая руку от крови и вновь нацепив маску, Дум медленно подходит к краю многоэтажки. Он видит разбросанных и мертвых героев этого жалкого мира. - Скажем так, хорошая вселенная была. Про мертвецов же, — Дум поправляет свою ткань на голове и продолжает. - либо хорошо - либо ничего. Но, у всего есть свой конец.