Часть 1

Пахан Антонин Долохов строго сдержал улыбку, зная, что его Общак  неистовствует от беспокойства, в то время как его глаза продолжали бросать взгляды на своего предыдущего соседа по дому и ирландского связного, лорда Торфинна Роула. — Очень любезно с вашей стороны беспокоиться обо мне, Сергей, но в этом нет необходимости. Я буду в полной безопасности. — Он остановился, оглядываясь по сторонам, его ледяные глаза улавливали как можно больше деталей. — Нужно ли нам не подпускать бригадиров, Пахан? — снова спросил Сергей Беляев, крепко сжимая в руке палочку. — Расслабься, Сергей, — пошутил Торфинн, его глаза сверкали весельем. — Поттер никогда не отказывается от своего слова. Их честь непревзойденна. — Это ирландская мафия, и я им не доверяю, — подчеркнул Сергей, явно жаждущий повода затеять драку. Это он мог бы сделать, не задумываясь о том, зачем он поехал в Лимерик . Естественно, он не обращал внимания на их подшучивания и изучал окружающую их роскошь. Его глаза остекленели, когда он уставился на знаменитый куполообразный потолок Поттеров. Он был покрыт роскошной штукатуркой и великолепными картинами, рассказывающими историю одной из старейших магических семей в мире. Его украшала самая большая люстра, которую он когда-либо видел.   Антонин спокойно впитывал атмосферу комнаты. Он будто-бы чувствовал тысячи драм, развернувшихся там: обретенные и накопленные состояния, волнение, гнев, страх, дикая радость, победы и потери. Не отрывая глаз от великолепного декора, он позволил своим чувствам блуждать вокруг в поисках возможных угроз. Он никогда не ослаблял бдительности, кровавая история его семьи заставила его усвоить этот урок на собственном горьком опыте. Он примирился со своим прошлым много лет назад, потому что, хотя он больше не мог претендовать на свое первородство и носить Великую Императорскую Корону, он всегда мог править Подземным миром и чтить наследие своего отца. Антонин был последним потомком царской семьи Романовых по материнской линии, сыном Марии Дмитреевой; дочь Анастасии Романовой. Его мать нашла свою вторую половинку в Пахане Максиме Долохове, с которым сблизилась. Из-за рода деятельности отца и множества врагов, которые он приобрел за эти годы, Антонина тайно отправили учиться в школу-интернат в Шотландии, прежде чем он вернулся в Санкт-Петербург. Когда предыдущий Пахан умер, Антонину ничего не оставалось, как вмешаться и принять на себя обязанности авторитета Братвы. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как он правил русским преступным миром железной рукой, будь то маггловские или магические операции, ничто не ускользнуло от его власти. Ничего, пока третья сторона не начала вмешиваться, что привело к внезапному визиту на территорию противника. — Не стоит им доверять, — рассеянно сказал Торфинн, поправляя дорожный плащ и всматриваясь в резьбу на колоннах. — Эти грифоны сделаны из золота? Поттеры любят свою роскошь. — Конечно, парни, — протянул веселый голос. — Мой прадедушка привез этот рисунок из своего путешествия в Скифию. Поттеры и Грифоны всегда были одним и тем же. Антонин почувствовал, как его губы изогнулись, когда лорд Карлус Генри Поттер, босс ирландской мафии, вошел, окруженный с обеих сторон его сыном, наследником Джеймсом Поттером, и его племянником, наследником Сириусом Орионом Блэком. По выражению их прищуренных глаз он понял, что они не в восторге от его присутствия. Он был немного знаком с двумя Мародёрами. Они были на шесть лет младше его, и, по правде говоря, он никогда не обращал на них особого внимания, когда они учились в Хогвартсе. Однако он слышал разные истории, поскольку знания были величайшим достоянием хорошего главы. Некоторые видели, как они уничтожили полдюжины умелых врагов только для того, чтобы вскочить на ноги в поисках новых. Это трио было посвящено легкому запугиванию и грубой силе. Они владели им, но в большей степени третьим игроком, о котором он слышал столько слухов и которого не мог опознать. Сначала он подозревал их друга Ремуса Люпина. Однако, будучи оборотнем, его воинственность не позволяла ему проявлять такую ​​хитрость и ловкость, которые озадачивали его шпионов. Антонин почувствовал напряжение в спине и шее, но контроль, который был в нем с тех пор, как он себя помнил, заставил его сделать спокойный шаг к хозяину и протянуть ему безоружную руку. Молчаливая клятва, что он не будет злоупотреблять доверием своего союзника. Лорд Поттер взял его руку и крепко пожал ее. — Добро пожаловать на нашу территорию, Пахан. — Спасибо, что приняли меня, лорд Поттер, — поприветствовал Антонин старшего, который командовал комнатой, с должным уважением. Будучи потомками пресловутого Игнотуса Певерелла, Поттеры веками сталкивались со Смертью и войнами, их скрытность и мастерство были просто непревзойденными. Для бесчувственной ведьмы или волшебника они были нарочито добродетельными гриффиндорцами, которые не могли причинить вреда. Правда, однако, была шокирующей и восхитительно злой. Его отец заключил союз со своим ирландским коллегой много лет назад, и, наблюдая за человеком с теплыми карими глазами, он понял, почему отец так ему доверял. Карлус понимающе кивнул и пригласил их выпить освежающие напитки и начать обсуждать условия альянса и миссию, которую им нужно было начать немедленно. Свет упал на тяжелый рубин сверкнувший на безымянном пальце Антонина, давая понять, что напиток безопасен. Он вяло отпил «ФайрГиннесс». — Нововоспитанный Темный Лорд, кажется, доставляет хлопоты, — глаза лорда Поттера сияли раздражением, когда он откинулся на спинку стула и скрестил тяжелые руки на груди. —Дважды он пытался напасть на моих солдат и узурпировать некоторые товары. Антонин кивнул. — Он контактировал с моими коллегами. Он послал своих Пожирателей Смерти со смелыми предложениями к моим бригадирам в Белоруси, Казахстане, Азербайджане, Армении и Албании. Сознательно или неосознанно, он вторгся на мою территорию, и я не позволю ему ускользнуть. При напоминании о дураке, который пренебрег Кодексом чести, которому следовала каждая преступная семья в мире, его магия закипела от ярости, призывающей к крови, поскольку ничто другое не могло ее успокоить. Долоховы были наемниками еще со времен Основателей. Их предки населяли бесплодные, неумолимые сибирские горы, прежде чем они силой взяли то, что им было нужно, и основали свою Империю. Они дорожили семьей, праздновали свое волшебство и относились к своим родственным душам как к королевам, которыми они и были. Родственные души… Старая рана в сердце Антонина снова напомнила о себе, когда его охватило знакомое чувство лишений. Ему было почти тридцать пять — возраст, в котором большинство людей нашли бы своих родственных душ и наслаждались бы величайшим блаженством. Напоминание сдавило его грудь, и он вспомнил зеленые глаза, сосредоточенные исключительно на нем, которые преследовали его во сне всякий раз, когда его голова опускалась на подушку. Зеленые глаза, которые он не мог найти, сколько бы ни смотрел. — Пахан? — Лорд Карлус почувствовал его мрачное настроение. — Нам нужно работать вместе и уничтожить его, прежде чем он получит больше власти, — Антонин стиснул челюсти, когда его вновь охватила ярость. — Волдеморт не знает, как уважать превосходящих его. Мы должны преподать ему урок. — Уже слишком поздно, — нетерпеливо вмешался Джеймс Поттер. — Прошли годы с тех пор, как он начал накапливать власть и союзников. — Джеймс прав, дядя, — Сириус Блэк откашлялся, когда его глаза потемнели. — Он разрушил мою семью и завербовал мать и кузину Беллатрикс. Он должен заплатить. Антонин знал о вражде между кланом Поттеров-Блэков и Волдемортом. Последний проник в некоторые уязвимые части семьи и отравил их своими приукрашенными словами и пустыми обещаниями. Независимо от причин, он был благодарен за то, что это прекрасно послужит его целям. Лорд Карлус Поттер закрыл глаза и, казалось, глубоко задумался. Каждый член Подземного мира знал, что его отточенные инстинкты не имеют себе равных. Он мог прочитать ситуацию в мгновение ока и так же быстро отреагировать соответствующим образом. Он обладал впечатляющим запасом чистой боевой магии, унаследованной от своих предков, и только дурак мог бросить ему вызов на дуэль. Карлус неторопливо снял перчатки и молча рассмотрел татуировку, обозначавшую его организацию. В то время как Братва с гордостью несла Коронованного Орла, Синдикат Поттеров был известен модифицированной версией Даров Смерти, которая была нанесена чернилами на их запястья. Узел Дара заменил круг, который носили последователи Гриндевальда, и имел решающее значение. Это говорило о стойкости духа, которую прославляли ирландцы. Антонин с уколом ревности заметил маленького Грима, лежащего под треугольником и лениво покачивающего хвостом. Всякий раз, когда волшебник Подземного мира находил свою вторую половинку, его татуировка менялась. Гримм открыл глаза и пронзил его беспощадным серебристо-серым взглядом; Черные глаза. Конечно, печально известные глаза леди Дореи Блэк-Поттер. Редкая улыбка тронула уголок рта Карлуса Поттера. — Я откладывал это много лет, потому что она была так молода. Пришло время ей принять свои корни и заставить мир увидеть ее такой, какая она есть. — Па! — Джеймс ахнул, но закрыл рот, когда его глаза встретились с отцом, и между ними возникло глубокое понимание. — Дядя прав, Джеймс. Она ждала этого момента много лет, — Сириус сжал плечо кузена. — Наша сестра знает, что делать. — Сестра? — удивленно пробормотал Сергей. — Заткнись, если знаешь, что для тебя лучше, — осторожно посоветовал Торфинн. — Никто никогда не видел принцессу Поттер после того, как она окончила школу. Многие полагают, что Поттеры используют непонятные Сбивающие с толку чары из Семейного Гримуара, чтобы никто не мог вспомнить ее или причинить ей вред, — прошептал он себе под нос. — Мой цветок — единственная, кто может позаботиться об этой неприятности. Она была благословлена ​​с рождения. Смерть и судьба благоволят ей. — Гордость просачивалась из каждого слова, слетавшего с уст Карлуса Поттера. Нервы Антонина напряглись от тревоги. Хотя он был послушным сыном Матери-Магии и ярым последователем Старых Божеств, он не был уверен, что этот цветок сможет в одиночку решить их проблему. — Лорд Поттер? - сказал он приглушенным голосом. — Было пророчество, Пахан, — сказал Карлус и выпрямился, желая услышать больше. — Я доверяю тебе, потому что, как и мой отец, считаю тебя своим другом и союзником. Антонин кивнул, когда Карлус поднял на него холодные глаза. — Мой цветок — единственная, кто может позаботиться о Волдеморте и положить конец его правлению. В конце концов ей понадобится наша помощь, но я верю, что она справится. Выражение лица Антонина полностью замкнулось. Когда он обратился за помощью к Ирландскому Синдикату, последнее, о чем он думал, это то, что Босс будет… — Я отведу его к ней, — самодовольно предложил Сириус. — Похоже, пахана не убедили твои слова, дядя. Антонин почувствовал момент, когда Сергей схватил палочку, и осторожно покачал головой. — Сириус прав, пап. Пока мы разговариваем, она занимается делами. — Прекрасно, — лорд Поттер резко встал, и все последовали за ним. Антонин взял протянутую руку и снова пожал ее. — Следуйте за мной, — приказал Джеймс, и они сделали, как и было сказано. — Ненавижу это, это может быть ловушкой, — прошипел Сергей. Торфинн зарычал, а Джеймс и Сириус многозначительно переглянулись но промолчали. В тот момент, когда они вошли в подвал, Антонин глубоко вздохнул. Темная магия наполнила воздух и дразнила его чувства своей силой. — Пресвятой Салазар, — выдохнул Торфинн, и он не мог его винить. Мужчина задыхался и парил в воздухе, когда вода, вытекающая из палочки рыжей, плеснула ему в лицо. Заметив их, она коротко кивнула. Ее изумрудные глаза заблестели, когда она увидела Джеймса. — Джейми! — Цветочек Лилии, я скучал по тебе. Полностью игнорируя сопротивляющегося заложника, он чмокнул ее в губы и обнял ее за плечи. — Мне жаль… Извините… Пожалуйста… пожалуйста… — беспомощно пробормотал мужчина. — Не извиняйся, — тихо сказала вторая женщина. — Ты еще даже не на пороге отчаяния. Ты пытался предать мою семью, мерзавец. Сердце Антонина резко замерло, когда она повернулась. Она ухмыльнулась Джеймсу и Сириусу. — Вы опоздали. — Блядь… — прошипел Антонин, когда их взгляды встретились. Его запястье пульсировало от боли, и еще до того, как он снял перчатки, он знал, что обнаружит. Кельтский узор украсил бы его запястье и изменил бы его орла так, что это невозможно будет исправить. Он нашел ее.   ***  Пахан источал ауру доминирования и опасности, и все внутри нее хотело бросить ему вызов, дать ему понять, что она может добиться большего. Хизер Поттер посмотрела в ледяные голубые глаза своей родственной души, и если бы не противно громкое дыхание предателя, она бы вообще забыла, что у них есть компания. Она нашла его. Она изящно подняла запястье, не обращая внимания на расширенные глаза Джеймса и Сириуса, и осмотрела свою татуировку. Величественный орел с ледяно-голубыми глазами завис над Треугольником Певерелла; его сильные крылья вызывали дрожь по всей ее руке. — Возьмите его и оставьте нас, — сказала она, не сводя глаз с Антонина Долохова. — Хизер? — Джеймс попытался стряхнуть руку, которую Лили положила ему на плечо, но один ее взгляд дал ему понять, что у него нет выбора. Ее старший брат знал, как долго она ждала свою вторую половинку, как долго она страдала от бесконечного одиночества, в то время как все ее друзья вкушали самые священные узы, которые только могли быть. Он не знал даже половины этого. Это долгое ожидание разрывало ее лист за листом, и с годами леденящая зима навсегда поселилась в ее сердце. Только Пророчество, только обещание, что ее вечный враг принесет неожиданное блаженство, и сила, о которой она не знала, поддерживали ее. Она приняла свое место дочери Босса и упорно трудилась, чтобы найти место в рядах. Ее мать, леди Дорея Блэк-Поттер, с юных лет говорила ей, что она легендарное Дитя Пророчества, что она пользуется благосклонностью и благословленностью. Ее отец использовал все свои ресурсы, чтобы уберечь ее от жадных лап Дамблдора. Они подделали Пророчество и сбили с толку всех, кто был близок к истине. Хизер Поттер была не чем иным, как мифом, басней, сотканной шепотом и остекленевшими глазами, в которые мало кто мог поверить. Это был любимый стиль Поттеров; тот, который они будут продолжать использовать, избавляясь от своих врагов. — Добро пожаловать в наш дом, Пахан, — сказала она энергичным голосом, как только их компания скрылась. Она украдкой подмигнула бригадиру, когда заметила его возмущенное выражение лица, и он чуть не споткнулся, если бы не поддерживающая его рука лорда Торфинна Роула. — Наследница Поттер, — Антонин посмотрел на нее напряженными голубыми глазами. — Хизер , — сказала она, не обращая внимания на его пристальный взгляд. Она приветствовала мурашки, пробежавшие по всему ее телу, и с трудом могла поверить, что наконец-то перед ней стоит ее родственная душа. Он подошел к ней, снял перчатки и изучает изменения растерянными глазами. — Цветок лорда Поттера. Полевой цветок, если можно так выразиться. Она улыбнулась и позволила ему войти в ее личное пространство. — Мои шипы колют с обоих концов, Пахан. Возможно, их недооценивают, но моим врагам и моим друзьям следует знать, что лучше не игнорировать их. Его улыбка стала шире. — Я заметил, Хизер. Посмотри, что ты сделала с могучим орлом. Она быстро схватила его за запястье и вздохнула, когда их кожа впервые соприкоснулась. Другая его рука легла на ее волосы, слегка играя с густыми волосами цвета воронова крыла, и ее веки от удовольствия опустились. — Выглядит лучше, — она ослабила хватку, но он не отпустил ее. — Теперь? Маленький кельтский узел Троицы гордо возвышался над сердцем орла. Хизер ахнула, когда благородное существо моргнуло. Она почувствовала себя возвышенной и вновь живой, когда синий цвет исчез, уступив место ярко-зеленому цвету ее глаз. Их дыхание смешалось, когда Антонин соприкоснул их лбы. — Ты хоть представляешь, как долго я ждал этого дня? — Определенно. — Ее голос дрожал от волнения. — Я сожалею, что не встретила тебя в Хогвартсе. — Ты случайно не зовешь меня старым? — он дразнил. — Конечно, да, — она прижалась к нему, не отрывая губ от его уха. — Я откладывала заботу о Волдеморте, потому что каким-то образом знала, что ты придешь, — призналась она в своем самом сокровенном секрете, зная, что всегда может доверять своей второй половинке. — Спасибо, что дождалась меня, девочка . Она почувствовала, как по ней пробежала непроизвольная дрожь, когда он поцеловал ее в висок. — Мы позаботимся о нем немедленно. Я слышал, что он находится в Румынии и ведет переговоры с Ковеном. А потом… — он ухмыльнулся. — А потом? — повторила она. — А потом я отвезу тебя домой, с собой. Зимний дворец ждет свою королеву. Хизер ухмыльнулась и кивнула, когда его ладони скользнули вверх, обхватив свод ее грудной клетки, и он прижал ее к своей груди на несколько дюймов выше. Она очень любила свою семью. Однако никто не говорил, что она не может быть одновременно Принцессой Синдиката и Королевой Братвы.