Часть 12

2.1 Рождественское вторжение

У Роуз Тайлер был странный день, размышляла она, снова плюхаясь на свою кровать в ТАРДИС, наконец-то приняв душ и переодевшись в пижаму. На самом деле, если бы ей пришлось оценивать его, она могла бы даже сказать, что он был более странным, чем тот день, когда она встретила Доктора и отправилась с ним буквально на край света. Тогда ей казалось, что это самый странный день, который только может быть. И теперь, оглядываясь назад, можно сказать, что это было очаровательно наивно. Сегодня (или, примерно, за последние двадцать четыре часа линейного времени, честно говоря, за этим трудно уследить) она наблюдала, как мужчина, которого она любит, умирает и возрождается кем-то совершенно новым и одновременно таким же. Она убегала от роботов-Сант-убийц, сбежала от нападения рождественской елки, была похищена инопланетянами (опять...., в третий раз за неделю. Хотя теперь, когда она подумала об этом; четвертый, если считать Доктора, отправляющего ее домой против ее воли), повторно встретилась с премьер-министром, наблюдала, как Доктору отрезали руку и он тут же отрастил новую, стала свидетельницей казни мандарином. И она офигела(!), когда ее некогда не любивший домашнюю жизнь Доктор охотно присоединился к человеческим праздничным традициям. Действительно, странный день. Она была измотана. Конечно, поначалу она была сильно травмирована всем происходящим. Регенерация Доктора была ужасающей. Она действительно верила, что он мертв, мертв или поменялся телом со странным, маниакальным незнакомцем. Он был настолько обезумевшим, что она не поверила, что он Доктор, но как она могла? Он был совершенно другим. Выглядел по-другому, звучал по-другому, вел себя по-другому. Но воспоминания, которыми он делился, и отчаяние и боль в его голосе, когда он умолял ее увидеть его... ей пришлось смириться с этим. Однако она не была этому рада. Роуз любила Доктора. Его кристально-голубые глаза, полные ярости, боли и обожания. Его суровое, красивое лицо, которое в один момент могло быть холодным, будто высеченным из камня, а в следующий - головокружительно глупым. Низкий раскатистый голос. Его сильная, солидная фигура, облаченная в кожаную броню, под которую он никогда никого не подпускал, кроме нее. Его большие, грубые руки, которые могли быть такими удивительно нежными на ее коже. Противоречия, жившие в нем: уверенность и неуверенность; его ярость и его радость; его прощение и его непрощенность. Она знала его, каждый уголок, по крайней мере, ей так казалось. А потом, внезапно, он стал кем-то другим. Этот новый Доктор все еще был полон противоречий, но он не удерживал их в рамках прежнего спокойствия. Его радость искрилась, гнев пылал. Он был высоким и стройным, и хотя он был старше, чем когда она встретила его, он выглядел и вел себя моложе. Легче. Каким-то образом он был более человечным. Менее инопланетным. Кроме того, Роуз должна была признать, что он был в хорошей форме. Думать так казалось предательством; ей приходилось постоянно напоминать себе, что это тот же самый мужчина. Любила ли она его? Могла ли она полюбить его? Она еще не была уверена. После того, как он спас их на корабле Сикораксов, и после того, как он разделил рождественский ужин с ней, ее мамой и Микки, и после того, как он пригласил ее обратно в ТАРДИС с облегченной улыбкой, она смогла вспоминать тот день с меньшей тревогой и большим позитивом. Все действительно было до смешного необычно. Очень напоминало самые ранние приключения соСливинами и Сознанием Нестин. Ради бога, их чуть не убила РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЕЛКА! Это было почти так же нелепо, как магазинные манекены. Роуз хихикнула про себя и уткнулась головой в подушку, подавляя слабый всхлип, который непроизвольно вырвался в конце смеха, заставив ее осознать, что она балансирует на самой грани истерики. Она была одной из тех, кто обвинял Доктора в противоречиях. Ее переполняло так много противоречивых эмоций, что она даже не знала, с чего начать. Она была безумно счастлива оказаться дома, в ТАРДИС; ее по-прежнему ждали, ее по-прежнему принимали. Когда новый Доктор взял ее за руку и наклонился поближе, чтобы указать на звезды, она почувствовала трепетное влечение, словно новую влюбленность. Но ей было до боли в сердце обидно, что прежнего Доктора больше нет. Неважно, что этот новый человек разделял его воспоминания, он все равно был другим. Это сбивало с толку. Он был тем же самым и в то же время другим. Она провела столько времени, исследуя твердые плоскости тела Доктора руками, губами и языком, наслаждаясь спокойствием тихих часов, проведенных с ним в библиотеке, полагаясь на его блестящий ум и непоколебимую решимость помочь ей в самых пугающих ситуациях, и вот все это исчезло. Как можно оплакивать кого-то, кто технически все еще был рядом, но в то же время и нет? Особенно не причиняя ему боли? Ей было больно думать об этом. Тихий стук в дверь Роуз не стал для нее неожиданностью. — Открыто, — крикнула она Доктору, не вставая с кровати. Она размышляла о том, насколько даже его стук отличался от того, что был раньше. Доктор прочистил горло, стоя в дверном проеме. Он засунул руки в карманы брюк, вместо того, чтобы скрестить их на груди; изменилась еще одна причуда, с тоской подумала Роуз. Он даже не вошел в комнату, как сделал бы это раньше. “ — Привет, — осторожно поздоровался он с ней. — Привет, — ответила она с легкой улыбкой, пытаясь излучать уверенность. — Я, ах ... — начал он, вынимая руку из кармана, чтобы взъерошить свою новую буйную копну растрепанных каштановых волос, так непохожих на короткий ёжик, по которому Роуз столько раз пробегала пальцами. — Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Я знаю, ты говорила, что все еще хочешь путешествовать, но… уиииии...… Я понимаю, что все это немного шокирует. Теперь ты мне веришь, верно? Ты знаешь, что я - это я? Роуз заметила, что он довольно часто разговаривает с помощью своего тела. Вскидывал плечи, закидывал голову, глядя в потолок, покачивался на каблуках своих кроссовок. В его голосе звучала надежда, но в то же время и мольба. Его глубокие карие глаза, намного теплее, чем ледяные голубые, к которым она привыкла, встретились с ее глазами и передали его беспокойство и неуверенность. Роуз снова задумчиво улыбнулась и успокоила его. — Да, я тебе верю. Конечно, ты Доктор. Кто еще мог бы спасти мир с помощью мандаринки? — Доктор облегченно улыбнулся ей, и Роуз вздохнула. — Просто, — продолжила она, — это займет у меня немного времени, да? Мой мозг не совсем понимает, что со всем этим делать. Я бы хотела ... — она прикусила губу и отвела взгляд от Доктора. — Я бы хотела, чтобы ты сказал мне”, — закончила она тише, в ее голосе слышалась боль. — Я была так напугана. Мы столько раз рисковали нашими жизнями вместе, что я не понимаю, почему ты не сказал мне, что это может случиться. Чтобы я знала, что с тобой все в порядке. — Она сморгнула слезы, которые начали собираться у нее на глазах, желая, чтобы они не упали. — О, Роуз, — пробормотал Доктор, выглядя так, словно собирался двинуться к ней, но в конечном итоге остался на своем месте в дверном проеме. — Мне так жаль. Я надеялся ... — он вздохнул. — Я был в этом теле так недолго. Честно говоря, я не думал, что потеряю его так быстро. Но я все равно должен был сказать тебе. Наверное, я боялся, что ты сочтешь это слишком чуждым, — немного смущенно пробормотал он. Роуз фыркнула. — Тебе девятьсот лет, и у тебя два сердца, и я прекрасно с этим справилась. Я бы справилась, зная, что ты можешь изменить свое лицо. — Я знаю. — Доктор выглядел сожалеющим. — Мне жаль. — Подожди ... — Начала Роуз, садясь, и на ее лице появилось не понимание. — Ты говорил, что пробыл в этом теле совсем недолго? Ты хочешь сказать, что регенерировал раньше? — Э-э-э... — Доктор увиливал, выглядя смущенным и дергая себя за мочку уха (еще одна новая причуда, подумала Роуз). — Полагаю, несколько раз? — Сколько это «несколько»? — осторожно спросила Роуз. Доктор что-то пробормотал себе под нос. — Что, прости? — спросила она. — Я сказал «девять», — признался Доктор, поморщившись. — Это мое десятое тело. Роуз мгновение потрясенно смотрела на него, прежде чем плюхнуться обратно на кровать и начать истерически хихикать. — Боже мой, — выдохнула она. — Это уже… ДЕСЯТОЕ?! У тебя было десять разных лиц, и ты даже не подумал сказать мне об этом?! — она едва могла вымолвить слова, так сильно она смеялась. Доктор выглядел смущенным. Роуз закрыла лицо руками, вытирая слезы, пытаясь взять себя в руки. Наконец, ей удалось перевести дыхание. — Иногда ты такой ПАРЕНЬ. Инопланетный парень, но определенно парень. Она вздохнула, почему-то более расслабленно, чем была до сих пор этим вечером. Она немного откинулась на подушку. — Ладно, мистер десятый Доктор, — отмахнулась она от него, в ее словах прозвучал смех, — этому человеку нужен отдых. Увидимся завтра, хорошо? — Да, — ответил он, мягко улыбаясь, с облегчением наблюдая за ее реакцией, чувствуя, что у них все будет хорошо. — Спокойной ночи, Роуз Тайлер. — Спокойной ночи, Доктор.