Часть 16

2.5 Девушка в камине

Расставшись с Микки, Роуз пошла в свою комнату и опустилась на пол, прислонившись к стене. Она не знала, что делать. Она хотела пойти к Доктору. То ли узнать, все ли с ним в порядке, то ли накричать на него, она не знала. Если быть честной с собой, она чувствовала себя довольно противоречиво. Она знала, что Доктор отдаляется от нее. Она почувствовала это в их вчерашнем разговоре. Где-то произошел поворот, но она не была уверена, почему. Возможно, она думала, что это из-за того, что он получил резкое напоминание о том, что она стареет и что она не будет с ним вечно. Ей не нравилось, что между ними может встать нечто, не зависящее от нее, но в чем-то она могла ему посочувствовать. Она видела, как он умирает. Она поняла бы, если бы он не смог этого вынести. В конце концов, она бы не вернулась. И если ему нужно было защитить свое сердце, что ж... Честно говоря, она не думала, что это поможет, но не стала бы осуждать его за эти усилия. По крайней мере, постарается этого не делать. Впрочем, она не собиралась сразу же отказываться от него. Вот почему она была такой приветливой с Микки весь день. Она знала, что это было ужасно с ее стороны, но она подумала, что, возможно, если Доктор увидит, что его план «отвлечь» Роуз присутствием Микки кажется эффективным, он может усомниться в своей мудрости. Он всегда был немного ревнивым и территориальным. Возможно, небольшой толчок помог бы. Но потом ... потом он оставил ее ради Ренетт Пуассон, самой мадам де Помпадур. Женщина, которую он видел с детства до зрелого возраста в течение нескольких часов. Он провел с ней всего несколько минут на протяжении всей ее жизни и все же побежал за ней, почти не задумываясь, и и не имея пути назад. В теории Роуз, конечно, все понимала. Временные рамки. Фиксированные точки. Вещи, которые должны были произойти, и Доктор был единственным, кто остался, чтобы убедиться, что это произошло. Если бы все так и было, ей, возможно, не было бы так больно. Однако пять с половиной часов все изменили. Пять с половиной часов ожидания, и все это для того, чтобы ее снова оставили без объяснений. А потом он вернулся таким невероятно грустным, когда Ренетт ушла. В трауре по женщине, которую он едва знал, но которая все же стала причиной того, чтобы Роуз осталась позади. Роуз, которую он уверял, что она другая. Которая, как он обещал, сожет провести с ним всю свою жизнь. Она хотела возненавидеть Ренетт, но не могла. Женщина была умной и храброй, и даже видя, что Доктор очевидно значит для Розы, относилась к ней как к товарищу, а не как к сопернице. Она знала, что значит ждать Доктора. Она не могла понять Доктора. Зачем ему убегать от нее, чтобы встречаться с кем-то, кто, как он должен был знать, уделял ему еще меньше времени? Он казался таким убитым горем. Она так сильно хотела утешить его, помочь облегчить его боль. Он был ее лучшим другом, и она хотела быть рядом с ним. Но в то же время она не знала, сможет ли встретиться с ним лицом к лицу. Не прямо сейчас. Тихий стук в дверь сообщил ей, что решение было принято не ею. — Входи, Доктор, — позвала она, закрыв глаза и прислонившись головой к стене. Она услышала скрип открываемой двери, а затем мягкие шаги по ковровому покрытию. Мгновение спустя она услышала шорох ткани по штукатурке, когда Доктор соскользнул по стене и сел рядом с ней. Она чувствовала легкое тепло его тела, которое было рядом, но не касалось ее. Они сидели молча, закрыв глаза, просто существуя вместе. Затем Роуз опустила правую руку с колена на землю между ними, молчаливо предлагая утешение. Почти сразу же она почувствовала, как его пальцы переплелись с ее. — У меня был план вернуться, — тихо проговорил Доктор, сидя рядом с ней. — Я хочу, чтобы ты это знала. Я бы никогда не уехал, не зная, что смогу вернуться. Я бы не бросил тебя. Линейно это заняло бы у меня некоторое время, но в твоей временной шкале я никогда не планировал отсутствовать больше часа, максимум. Я собирался дождаться, пока мое бывшее воплощение заедет в Версаль и подвезет меня. У меня не было времени объяснять, прежде чем я прыгнул. Прости. Роуз почувствовала, как по ее щеке скатилась слеза, но попыталась не обращать на это внимания. — Мне жаль, что она умерла, — тихо сказала она, мужественно сдерживая дрожь в голосе. — Я знаю, что она была тебе небезразлична. Доктор вздохнул. — Мне тоже жаль. Она была исключительной женщиной. Она заслуживала лучшего. Я подвел ее; я сказал ей, что вернусь за ней, но не сделал этого, — Он сжал пальцы Роуз, заставив ее открыть глаза и повернуть голову, чтобы посмотреть на него. — Но я не заботился о ней, не так, как ты думаешь. Я на мгновение увлекся, но это было не по-настоящему. Это было не так. Он снова сжал ее пальцы для пущей убедительности. — Я позволил себе увлечься, потому что хотел отвлечься, — продолжил Доктор, снова отводя взгляд от Роуз и оглядывая комнату, его голос был полон самообвинений. Роуз не сводила с него глаз, не в силах оторвать их от его печального, красивого лица. — Встреча с Сарой Джейн напомнила мне, как быстро люди стареют; как мало времени у меня с тобой. Я думал, отступив, я смогу защитить себя. Я думал, с Ренетт… Я думал, что смогу убедить себя, что ты мне не так дорога, если я позволю ей соблазнить меня. Не сработало, — сказал он с саркастическим смешком. — От этого стало только хуже. Ее жизнь была похожа на наблюдение за светлячком, который вспыхнул и погас. И все, о чем я мог думать, это о том, что однажды это будешь ты, и никакое тщательное дистанцирование не поможет мне разбить сердце. Теперь слезы свободно текли по лицу Роуз, и ей пришлось отвести от него взгляд. Она прикусила губу, чтобы не разрыдаться, и свободной рукой вытерла слезы с лица. Она не могла унять дрожь в плечах. — О, Роуз, — сказал Доктор, поворачиваясь к ней, его голос был обезумевшим, — Мне так жаль. Он уронил ее руку и обхватил ее, притянув к себе на колени. Эта нежность погубила ее, и Роуз прижалась к его груди, откровенно рыдая. Доктор крепко держал ее, круговыми движениями поглаживая по спине и укачивая, бормоча извинения. — Я думала, ты бросил меня, — всхлипывала Роуз, — Я думала, я тебе больше не нужна. Я не знала, вернешься ли ты. — Роза, посмотри на меня, — мягко скомандовал Доктор, двумя пальцами приподняв ее подбородок. Роуз неохотно подняла голову, ее покрасневшие, полные слез глаза встретились с его раскаявшимися карими глазами. — Я всегда, ВСЕГДА буду возвращаться за тобой, — пообещал он ей. — Ты мне веришь? Роуз шмыгнула носом и кивнула, не доверяя своему голосу. Доктор взял ее заплаканное лицо в руки, целуя в лоб, затем в щеку, а затем в губы. Закрыв глаза, Роуз позволила нескольким затяжным слезинкам скатиться по ее щекам, когда она обвила руками его шею, отвечая на поцелуй. Все началось медленно; мягкие, успокаивающие прикосновения губ, но по мере того, как потребность Розы в утешении и Доктора в прощении взяла верх, поцелуй стал жестче, яростнее, руки запутались в волосах, а губы и языки заявили о своем праве собственности. Когда руки Доктора скользнули по бокам Роуз, проследив вниз по ее грудной клетке до бедер, он отстранился. — Роуз, могу я ... пожалуйста, мне нужно... Роуз кивнула, неуверенная в том, на что она соглашается, но зная, что, что бы ему ни было нужно, она даст ему это. Всегда. Доктор плавно поднялся, подхватил Роуз на руки и отнес в кровать, где бережно уложил ее. Он снял с нее туфли так же, как и свои, прежде чем скользнуть рядом с ней, притянуть ее ближе и снова поцеловать, его рука скользнула вниз по ее боку, лаская ее, изучая ее форму новыми руками. Вскоре Роуз почувствовала его пальцы на пуговице своих джинсов. Должно быть, она слегка напряглась, потому что Доктор отстранился и встретился с ней взглядом. — Все хорошо? — спросил он. Роуз прикусила губу и кивнула. Облегчение отразилось в глазах Доктора, когда он снова наклонился к ее губам, продолжая неторопливо целовать, и аккуратно раздел ее, отстранившись только для того, чтобы стянуть футболку через голову. Он снова отпустил ее губы, чтобы скользнуть вниз по ее телу, мягко и медленно целуя ее обнаженный живот, когда одним движением стянул с нее джинсы и трусики, оставив ее полностью обнаженной. Сняв пиджак и галстук, Доктор снова лег рядом с ней, нежно поглаживая каждый дюйм кожи, до которого мог дотянуться, следуя за своими руками своим ртом. Он умолял ее о прощении и принятии каждым касанием своих длинных пальцев, клялся в своей преданности каждой лаской своих губ. Его язык скользнул по ее ключице, груди, бедру. Медленно и благоговейно Доктор исследовал тело Розы, и она позволяла ему, ее руки гладили его волосы, но не делали попыток раздеть его дальше, каким-то образом понимая, что это было то, что ему нужно; то, в чем нуждались они оба. К тому времени, когда Доктор устроился между ее ног, Роуз каким-то образом была одновременно полностью расслаблена и пылала. Когда его проворный язык раздвинул ее, почувствовав ее потребность и застонав от облегчения, достигнув своей цели, она уже была сверхчувствительной. Когда язык Доктора начал быстро скользить по ее клитору, ища утешения в освобождении, Роуз вцепилась в простыни руками и повторяла его имя, как молитву. Прошло совсем немного времени, прежде чем Роуз выгнулась дугой над кроватью, когда она выругалась и увидела фейерверк за своими веками. Вместо того, чтобы остановиться, Доктор замедлил свои движения, позволяя ей переждать волны удовольствия, прежде чем начать накатывать снова. На этот раз он усилил ощущения, сочетая более медленный массаж языком с нежными толчками одного, а затем двух пальцев в ее разгоряченное лоно, рассказывая историю своей преданности действиями там, где он не мог выразить словами. Когда наступил ее второй кульминационный момент, это был не взрыв, подобный первому, а мягкая настойчивость и неизбежность набегающей волны. Когда послеоргазменные толчки прекратились, Доктор медленно поднялся обратно по телу Розы, изменив свой предыдущий путь, прослеживая мягкие узоры кончиками пальцев и подчеркивая их нежными поцелуями. Когда он снова добрался до ее лица, Роуз протянула руку и притянула его к себе, его лоб прижался к ее лбу. — Спасибо тебе, — прошептала она. — Спасибо, — ответил он, притягивая ее к себе и целуя в лоб, прежде чем натянуть одеяло на ее обнаженное тело. Роуз намеревалась спросить, может ли она отплатить ему тем же, но из-за дневного стресса и опьяняющего облегчения, которое она только что испытала, она заснула раньше, чем успела подобрать слова. Когда Роуз проснулась на следующее утро, она впервые обнаружила, что Доктор все еще обнимает ее, а его пальцы переплетены с ее.