Эпилог

Все произошло так быстро. Они бежали навстречу друг другу. Потом его ранили, он регенерировал. Потом с ним все было в порядке, и они были в ТАРДИС, и все было хорошо. Все должно было быть хорошо. А потом они были на Крусибле Далеков, и потом его было двое, а потом они спасли мир, и они все вместе пилотировали ТАРДИС, и они смеялись, и улыбались, и буксировали Землю домой, и прощались, и… А потом они оказались на пляже. Ужасно, ужасающе знакомом пляже. И тогда один из них сказал это, а другой — нет, и она поцеловала его, а потом ... потом он ушел, даже не попрощавшись: вообще ничего не сказав. Он снова бросил ее и в то же время остался. Он был с ней и в то же время нет. Рука в ее руке была знакомой и в то же время чужой. Тепло там, где должно было быть прохладно, но все равно это идеально вписывалось в ее жизнь. Решение было принято, и он ушел, и он был здесь, и это был не он, но он был. Все произошло так быстро. Роуз продолжала смотреть в пространство, где была ТАРДИС, а теперь ее нет. Где было ее будущее, а теперь его нет. Где была ее любовь, а теперь ее нет. Рука, которая все еще была переплетена с ее рукой, рука Доктора, который не был Доктором, но так явно им был, незнакомца с лицом ее возлюбленного, человек, которого она знала лучше, чем кого-либо другого, крепко сжимал ее руку. Она беспомощно посмотрела на него, ее глаза были широко раскрыты, потрясены и полны слез. — Он ушел, — прошептала она срывающимся голосом. — Ты… он… ты бросил нас здесь. Он бросил меня здесь. Он ушел. Она не могла оторвать глаз от его лица, от его печальных, извиняющихся глаз. — Я знаю, — тихо сказал он. — Мне жаль. Мы ... он… Мне очень жаль. Мне очень, очень жаль, Роуз. Я не мог остановить его. Он крепко обнял ее, и она прильнула к нему, потому что не знала, что еще делать, и потому что она нуждалась в нем, и она не могла сдержать рыданий, и больше некуда было спрятать лицо. — Мне очень жаль, — сокрушенно повторил он, — но я все еще я. Я обещаю тебе, Роуз, я все еще я. Ее тело сотрясалось, когда она рыдала у него на груди, его руки обхватили ее, удерживая вместе, когда она пыталась развалиться на части. —Я знаю, — выдавила она, когда восстановила дыхание. — Я знаю. Медленно дыхание стало приходить в норму, но она не отпускала его, предпочитая оставаться в его объятиях, вдыхая его знакомый-но-не-знакомый аромат, слушая биение его единственного, одинокого сердца, напоминающего ей обо всем, что у нее было, и обо всем, что она потеряла. Он был Доктором, но не был им. Но он был. Он менялся раньше, и, возможно, они так и не добрались до Барселоны, но он все еще был собой, и он по-прежнему был собой, и она так сильно скучала по нему и так, так устала. Слишком устала, чтобы злиться, по крайней мере, сейчас. Наконец, она отстранилась от него и посмотрела в его обеспокоенное, умоляющее лицо. Она вздохнула. — Давай, Доктор, — печально сказала она, потянувшись к его руке, которая быстро схватила ее, как будто он боялся, что она отдернет ее. — Пойдем домой. Его лицо расслабилось с видимым облегчением, глаза стали подозрительно влажными, и он молча кивнул. У Роуз Тайлер был очень странный день.