I. Herald of the change
19 сентября 2024, 15:41♚ ♚ ♚
«Планета Лампадас была во многом известна среди Великих Домов, о ней были осведомлены благодаря Гилберту Альбансу, некогда подопечного независимого робота Эразма, создавшего на этой буколической планете школу ментатов. Он учил людей совсем другим сознаниям, подобно компьютерам. Потому нашим предкам, как было принято считать, из неприязни к мыслящим машинам, пришлось переселиться на Россак, планету джунглей. Все знали о ней из историй и мифов, ведь когда то, Ракелла Берта-Анирул, выжившая после введения яда, который превратил её в первую Преподобную Мать, используя методы почти вымерших колдуний, создала на ней свой первый орден сестер — школу, где женщины учились развивать тело и мозг. Орден, который известен сейчас как Бэне-Гессерит. Кому-то гессеритки были ненавистны, их презирали, некоторые делают это по сей день. Кто-то пользуется их даром и навыками. А некоторые, считают их одними из могущественных существ, после Шай-Хулуда и восставших мыслящих машин в те сложные времена.» Молодая девушка стояла у панорамного окна, стекло которого едва отражало её фигуру. Тонкие пальцы прокручивали фокусёр телескопа, приближая и отдаляя звёзды. Иногда её глаза выхватывали очертания старых вражеских кораблей — на вид всё ещё целых. Они, как и прежде, безжизненно висели в космосе, забытые с тех пор, как закончилась битва при Коррино. Сквозь телескоп они казались крошечными, почти безобидными. Вблизи же были колоссальны. И пусть их формы по-прежнему внушали страх, теперь он был пустым. Это больше не были орудия войны, лишь заброшенные оболочки, корабли-призраки, застывшие в пространстве вместе с чужими поражениями и забытыми победами. Знакомую поступь Аделаида уловила ещё до того, как дверь начала открываться. Отец. Она быстро накрыла линзу тёмной пластиковой крышкой и выпрямилась. Зелёные глаза сосредоточились на дверном проёме, фигура в котором уже обретала очертания. Стоило мужчине войти, как она слегка склонила голову. — Отец. Что привело вас ко мне? Голос звучал безмятежно, почти ровно. Лицо оставалось спокойным, словно застывшая маска. Это спокойствие было выученным. Ни одна разумная причина не приходила ей в голову, по которой герцог Талигари мог бы самолично явиться в покои дочери. Ночной свет Россака вытягивал за его спиной высокую, чуть полноватую тень. Анил завёл руки за спину и не сразу заговорил. Взгляд его задержался на ней дольше обычного, с какой-то внутренней тяжестью, будто слова, которые он принёс, давили изнутри. — Адель, — произнёс он. Эту форму имени знали только он и её мать. Обычно она звучала тепло. Сейчас же родное имя легло холодно и отстранённо. — Мы с твоей матерью обсудили некоторые вопросы. Такие фразы никогда не сулили ничего хорошего. — Мы направляемся на Каладан. Брови Аделаиды едва заметно сошлись к переносице. — Твой брат должен был возглавить этот полёт, но ты знаешь, какие обстоятельства его настигли… Голос дрогнул, фальшиво, как сорвавшаяся нота в симфонии. Отец опустил глаза, избегая прямого упоминания смерти Ксиона Бреннана Талигари, старшего сына. Но у Аделаиды эта тема, на удивление, пока не вызывала слёз. Он умер, когда она была ещё ребёнком. Его лица она не помнила. Знала о нём лишь по рассказам матери: виющиеся волосы, широкие плечи, доблесть и благородство. Слишком сухие слова, слишком правильные, будто в них намеренно утаили нечто большее. Отец не был одинок в своём горе. Аделаида вспоминала, как в детстве разглядывала фотографии брата. Как однажды спросила о нём мать и получила в ответ слёзы и резкий выговор от отца. Позже старая служанка шёпотом сказала, что обстоятельства его гибели так и остались тайной. Смерть Ксиона тогда стала событием. Дом Талигари играл значимую роль в войнах и переговорах, прежде входил в Ландсраад. Его оплакивали многие. Почти каждый, кто знал его, явился проститься. Принцесса действительно жалела брата. Но эта жалость лежала неглубоко, словно не успела пустить корни. Мысль о том, что его место в её жизни так и не проявилось, неприятно покалывала, временами пробиваясь сквозь выученное равнодушие. — Но, отец, к чему… — начала она, и в голосе зазвенела тревога. — Я не стал бы говорить об этом без причины, — резко оборвал он. Слова застряли. Язык словно прилип к нёбу. — Простите, — прошептала Аделаида, отводя взгляд. Это будет её второе посещение Каладана. Мысль о возвращении отзывалась странным теплом. Прогулки по зелёным лесам, солёный ветер у моря. Даже родной Россак не вызывал в ней таких чувств. Каладан был особенным. Напоминанием о том, что когда-то существовало. — Нас ждёт важное событие. Я посвящу тебя в детали, когда ты будешь готова, — произнёс герцог уже спокойнее. Родители бывали на зелёной планете не раз. Дом Талигари и Дом Атрейдес связывал тайный союз, заключённый задолго до её рождения. — Рада это слышать. Но моё присутствие действительно необходимо? — в трещинах уверенного голоса проскользнуло беспокойство. Неизвестность сковывала пальцы, а затем всё тело. — Ты уже совершеннолетняя. Теперь ты обязана быть частью подобных событий. Слишком просто. Слишком окончательно. — К тому же у Атрейдесов есть сын. Хороший наследник, — он нахмурился, словно пытаясь ухватиться за ускользающую мысль. — Имя всё время вылетает из головы… Он был не стар, но память часто подводила его, особенно когда речь заходила о бесконечных визитах. — Пол Атрейдес, — подсказала она. Имя не вызвало эмоций. Лишь новые вопросы. Неужели отец решил, что ей нужны друзья. Пол бывал на Россаке с леди Джессикой, но тогда младшая Талигари проходила обучение в отдалённой провинции. Может, и к лучшему. — Да, Пол Атрейдес. Ментат, выдающийся боец, — кивнул Анил. Она знала о нём многое. Его способности обсуждали с восторгом, особенно на Россаке, на планете гессериток, где только с радостью будут слагать легенды о таких, как он. Вживую же она сама видела его лишь в детстве и даже обменялась с ним парой слов. Тогда он показался ей замкнутым и безынициативным. Как и все Атрейдесы, впрочем. Аделаида не стала комментировать слова отца. Да и не смогла бы. Она знала, что всё решат за неё, как обычно. Так было принято. Лишать младших права выбора, называя это заботой. Ей хотелось сказать хоть что-то. Попробовать повлиять на собственную судьбу. Но с отцом и матерью она умела лишь быть вежливой. Осознание того, что их нельзя огорчать, сопровождало её словно с самого рождения, будто ещё в утробе ей нашёптывали мантры о правильности и долге.♚ ♚ ♚
Через пару недель они отправились в путь. Вылет был неожиданно скорым, и это насторожило девушку. Что-то явно утаивалось. Мозг отчаянно пытался найти логику, но лишь всё сильнее тонул в тревожных предчувствиях. Полёт был утомительным. С каждым днём её охватывала всё большая тревога. Сон словно и не пытался навестить. Аделаида лишь ускользала в короткие отключки, чтобы тут же проснуться. Тьма космоса, казалось, давила на неё — в прямом смысле. Не хватало воздуха, света, серотонина. Однако время пролетело хоть и мучительно, но быстро. И вот — зелёный Каладан. Морской воздух почти ударил в лёгкие, стоило Талигари сойти с борта. Казалось, что всё это время принцесса дышала вакуумом. Её взгляд сразу приковало знамя: чёрные и зелёные полосы, золотой орёл — символ Атрейдесов. Его невозможно было спутать. По краям бархатной дорожки стояли солдаты в униформе. Подбородки вздёрнуты, осанка прямая — воплощение силы, не требующей признания. Даже ходили слухи, что их армия почти не уступает сардукарам. Живя в столице Россака можно и не такое услышать от гессериток. Аделаиду сопровождали двое солдат по обе стороны. Платье жемчужного цвета подчёркивало фигуру, позволяя карамельным локонам, спадавших на плечи, выделяться сильнее. Макияж скрывал усталость, осанка и походка говорили: она — статная принцесса, без намёка на бессонные ночи и дни проведённые в глубине собственного сознания. Впереди стояли сами Атрейдесы: герцог Лето, леди Джессика и их сын. Рядом с ними — воины и подопечные. Одного из них Талигари сразу узнала — Гарни Халлек. Его воле могла бы позавидовать половина Лансраада. — Приветствуем вас на Каладане, — Произнёс Герцог Лето, сдержанно, но с улыбкой, обращаясь к её отцу. Неожиданное прикосновение матери к локтю заставило Аделаиду обернуться. Женщина тихо наклонилась к её уху: — Юный Атрейдес не сводит с тебя глаз, — Прошептала она с ехидцей, в голосе слышалась насмешка: мол, «нарядилась, хотела впечатлить?» Аделаида раздражённо цокнула, бросив на мать укоризненный взгляд. Спасение от чужих доводов разума пришло — она столкнулась взглядом с главой Атрейдесов. — Рада видеть вас, Герцог Лето. — Вежливо поклонилась она. — Аделаида, вы повзрослели, — С тёплой улыбкой ответил он. Её сердце оттаяло. Он был ей как второй отец — хоть первый был жив. Она прошла дальше к Джессике. — Приятно видеть вас, леди Джессика. — Взаимно, Аделаида, — Женщина улыбнулась. Она провела с ней не мало времени на Россаке, когда наследница Талигари ещё была ребёнком. Очередь дошла до последнего Атрейдеса. Мужчина стоял прямо, но с некоторой вальяжностью. Его пронзительный взор был подобен цвету каладанских лугов. Он вырос. Серьёзное выражение лица делало его старше девятнадцати лет. Взрослый взгляд, высокий рост, подтянутое тело, широкие плечи. Теперь она понимала, о чём шептались юные гессеритки в садах планеты джунглей. — Рад приветствовать вас, принцесса Талигари, — Сказал он без улыбки. Голос был ровным, тембр почти музыкальным. Издевается? Никто прежде не обращался к ней так формально. Она попыталась улыбнуться — не вышло. Что-то в нём её тревожило, как и всё прибытие на Каладан. Пока они шли к поместью чувство, что вот-вот её атакую ножом, угрожая жизни никак не покидало. Особенно подпитывалось, когда девица замечала взгляды младшего Атрейдеса, который словно и был предполагаем нападающим. Может, от недосыпа? Гарни сопроводил всех в большой зал, украшенный головой быка на самом верху стены. На противоположной стороне комнаты был портрет деда Пола — отца герцога Лето. Посередине стоял среднего размера, заставленный едой стол. Три округлой формы окна с узорами на стеклах позволяли последним и по-своему редким лучам солнца осветить помещение. Поместье почти не изменилось — всё ещё мрачно-готическое, но родное. Один из подопечных отодвинул стул, Аделаида покорно села. Рефлексы заставили взглядом окинуть присутствующих. И проклинала она эти рефлексы, ибо вновь оказалась во власти его глаз. Они прожигали в ней дыру, подобно кислоте. Пробирались через неё в самые темные уголки её души, пытаясь разгадать секреты. Она отвернулась с недовольным шиком, тут же стараясь отвлечься на разговоры старших. Они что-то говорили об императоре, да и вовсе девица особо не вникала. Слишком была сконцентрирована на собственной неудачи — наследник сел прямо перед ней. Представители обоих Домов завели неспешный разговор, и принцесса ловила себя на мысли о том, что леди Джессика умела говорить так, будто между ними не было политического напряжения. Она могла говорить о погоде и в то же время внимательно наблюдать, будто проверяя, насколько уверенно собеседник держится на поверхности. Герцог же слушал вежливо, но почти не вмешивался. Он улыбался — устало, чуть напряжённо, — и лишь изредка обменивался короткими взглядами с Джессикой или сыном. Еда казалась восхитительной — но не лезла в горло. Она пила, из вежливости, а мужчина напротив продолжал бросать многозначительные взгляды в сторону принцессы. Его личность была подобна книге без букв, едва ли она знала что-то личное о нём. И всё же, почему так пристально приглядывается? Не прячу же под тканью одежды клинок. Между тем мать продолжала вальяжно беседовать с леди Джессикой. Они обменивались спокойными фразами, точно ходами в шахматной партии: каждый манёвр был выверен, каждое слово — на вес золота. Герцог, по правую руку от гессеритки, молчал. Он ел с достоинством, словно не хотел отвлекаться от трапезы, но в его взгляде читалась сдержанная настороженность. Вилка в руке Аделаиды с неприятным визгом прошлась прошлась по керамической поверхности тарелки, словно крича о помощи. Никто не обратил внимание, но она выдала свою тревожность. Выдала человеку напротив то, что нервничает. Он понял, Талигари знала это. И её фатальным шагом было поднять голову. Снова заточена в пелене его зеленоватых глаз, почти как у неё. Но её глаза были светло-зелёными, а его — тусклыми, как сумеречный лес, влекущий за собой и обещающий раскрыть все свои тайны, чтобы затянуть вглубь, где нет выхода. Она отвела взгляд, обрывая их невидимую связь. Шатен пережёвывал свою пищу, глядя на неё, крепко сжимая столовые приборы. Сила, с которой он это делал, наталкивала девицу на мысль о том, что он представляет её шею, но не вилку и нож. К чему вообще подобное поведение? Не такой она ожидала встречу с ним после стольких лет. Лёгкая надежда на его изменения в поведении была в ней до того момента, пока они не встретились. Виделись они давно, четыре года назад. И единственный раз, когда они имели какую-либо коммуникацию, — это самый формальнейший диалог. Почти такой же казённый, что и мгновениями ранее. Его интровертные повадки больше походили на неприязнь, нежели на обычное нежелание общаться. Юная Талигари не находила в себе сил держать зрительный контакт, уже точно нет. Она старалась держаться прямо и спокойно, чувствуя, как внутри всё напряжено, как будто натянут канат — одно неосторожное движение, и она сорвётся в пропасть. Но если отведёт взгляд — проиграет. Проиграет игру, которую сама начала у себя в голове, на деле же ничего не было. Аделаида смотрела прямо перед собой, нервно теребя кутикулу под столом. Обычно она не позволяла себе таких проявлений уязвимости. Ей казалось, что она находиться на блюдце перед ним, выдавая всю сущность своих эмоций. — Пол, как ваши успехи в боевых навыках? — Внезапно раздался голос леди Сиктали. Какое облегчение. Принцесса тут же отвела взгляд, глядя вниз на свой палец, кутикула почти превратилась в месиво. Выступила капелька крови, которую она мгновенно смахнула, не обращая внимания на покалывающую боль. Возможно, ей наоборот стоит сконцентрироваться на этой боли, лишь бы не ощущать явное присутствие молодого наследника. — Отлично. — Ответил Пол в своём стиле. В его холодной и безразличной манере. Девушка с прищуром глянула на него, благодаря всё живое за то, что в этот раз он не пилил её взглядом. — А можете ли вы научить мою дочь? Ей это будет крайне необходимо. — Спросила женщина. Дочь слегка возмущенно взглянула на неё, женщина же, в свою очередь, пресекла её взгляд своей строгостью и решительностью. Каждая дорога, куда бы не свернуть, ведёт к Полу. Он, как голодный хищник, который готов вонзить свои клыки в горло жертвы. Его план уже почти реализован: он вот-вот выйдет из укрытия и совершит свой коварный манёвр – оглушит жертву и наконец добьётся своего. Он нахмурил брови и слегка приоткрыл губы, словно готовясь сказать что-то резкое. — Он с радостью сделает это, верно, Пол? — Джессика осекла его попытку высказать своё отрицательное мнение. Хоть какую-то вещь она могла с ним разделить — отношения с родителями. У обоих они наглядно неблагополучны. Молодой мужчина непонимающе взглянул на мать, так же, как и девица минуту назад. Ни одна эмоция не ускользала от девичьих глаз. Он сжал руку в кулак, тут же пряча её под стол, заметив взгляд своего отца. — Да, с радостью. — Он перевел свой острый, как лезвие ножа в его руке, взгляд на молодую особу, персона которой стала поводом разговора. Она поджала губы. Назревает что-то неминуемое.♚ ♚ ♚
Ужин подошел к концу, как и бесконечные разговоры о чём-то важном. Монологи о Падишахе-Императоре и его безрассудном правлении уже вызывали мигрень. Каждого члена семьи Талигари сопроводили по своим личным гостевым комнатам. Аделаида шла с прямой осанкой, но выглядела она как струна, дернув за которую та задрожит словно от страху. Её взгляд опущен, задумчив. Впереди шла выделенная прислуга, справа от девушки маячил желтый светошар, очерчивающий своим лёгким светом темные коридоры. Дождь разбивался об стекла, обыкновенное явление Каладана. Иногда он мог длиться неделями, без остановки. Может на этой планете у неё получится выспаться? Утонуть в этой бесконечной меланхолии. Наконец оказавшись у двери своей комнаты, девушка с лёгкой но усталой улыбкой поблагодарила служанку, на что та поклонилась и спокойно ушла. Хотелось иметь такое же спокойствие, такую же невозмутимость. Но что-то её обделило таким богатством. Аделаида не спешила заходить в комнату, даже не смотря на свою усталость. Словно что-то не позволяло. Интуиция требовала её повременить с отдыхом. Она оглянулась, скользя взглядом по коридору, наткнувшись на знакомую высокую фигуру. По телу прошлась лёгкая дрожь от неожиданности. Разум ожидал чего угодно, но только не будущего Герцога. По крайней мере, ей хотелось ожидать кого-нибудь другого. Каждый сантиметр её тела ожидал застать именно его. — Что вы тут делаете? — Глупый вопрос –он ведь в своём доме. Девушка слегка прищурила глаза, пытаясь рассмотреть выражение лица мужчины. Он завёл руки за спину, умеренными шагами приближаясь к ней. Остановившись непозволительно близко. Аделаида хотела чтобы ей это мерещилось, потому что такое не может быть правдой. Обычная игра воображения, но воображение не умеет разговаривать и дышать. — Вопрос — Что вы тут делаете? — Пара прядей его волнистых волос спадало на лоб, глаза устремлены словно в душу молодой девицы. Даже его спокойный тон не позволил ей ослабить бдительность. — Я собиралась зайти в свои покои. — Девичий голос предательски дрогнул. — Так почему не заходите? Не думала, что перед встречей с тобой, Пол, нужно будет готовиться к допросу. От его внимательных глаз нельзя было ускользнуть. Каждое её движение и звук были под наблюдением, что лучшим решением будет просто замереть. Она чувствовала себя нагой под этим взглядом. Будто находясь на его ладоши, позволяя рассматривать себя под увеличительной лупой. — Вы отвлекли меня. — Правда в том, что она сама отвлеклась на него. Никто и не запрещал показательно захлопнуть дверь прямо перед его носом. — Мне поручено учить вас бою, и сколько же раз вы будете тогда отвлекаться на меня? — Эти явные интонации, подталкивающие на мысль о неприязни к своей личности, максимально отталкивали принцессу. Молодая особа в курсе о том, что мать обучала его всем навыкам Бэне-Гессерит с самого детства, вплоть до сегодняшнего дня. Потому и она решила использовать свои учения, хоть её знания и рядом не стояли с тем, что знает он. У них один учитель, ещё одна вещь, что связывает их. — Откуда такая уверенность, что я приму это предложение? — Вопросом на вопрос, бинго! Подбородок неосознанно вздёрнулся, эго пыталось преподнести себя увереннее. Это была своего рода игра, нравилась ли она ей? Дело времени. Уголки его губ слегка приподнялся, словно он высмеиват её дерзость. Взгляд чужих глаз изменился, стал менее холодным. Возможно, он так же, как она, ожидал другого. Разочарование друг в друге было взаимным. — Не думаю, что у вас есть выбор. Правда в его словах заставила глаза закатиться с недовольством. Спорить с этим она не станет, но так легко сдаваться тоже. — Я могу полноправно отказаться от ваших занятий, если мне не понравится. — Она взглянула исподлобья, тон полон решительности. — И кто же тогда будет вас учить? — Издёвка. — Гарни Халлек? — Глупость. До её ушей донесся его сдержанный смех, он и вправду над ней подшучивал. Неподалеку от них в воздухе всё так же мерцал светошар, словно незваный гость, неловко застывший посреди чужого разговора. — Надеюсь, вы в курсе, что он был моим инструктором по военному делу. — Плюс очко в пользу Атрейдесов. Талигари пора выкручиваться! — А может мне нравится то, как он ведёт тренировки? — Прогремел гром, свет молнии очертил фигуру Пола, делая его вид почти до чертиков устрашающим. Почти. — Ох, я думаю мои занятия вам понравятся больше. Аделаида была сбита с ног прямо перед финишной прямой, даря свою победу мужчине. — Что ж, не буду вас томить, доброй ночи, принцесса. — С губ ничего не сошло, кроме вздоха. Усталость вновь взяла вверх над телом, сразу же после удаляющихся шагов Атрейдеса. Аделаиде невероятно хотелось, чтобы их разговор был лишь сном. Но увы, резкого пробуждения и сбитого дыхания не последовало. Всё было наяву. Руки её в панике вцепились в дверную ручку, а ноги стремительно повели в комнату. Коснувшись рукой лба, она будто проверяла, если у неё температура. Ожидаемого жара кожи не оказалось, зато запах мужского парфюма витал в воздухе. Запах свежести, запах свободы. Аромат его собственной стихии. Ветра и морей. Всё можно было списать на галлюцинации, по крайней мере, девушка пыталась внушить себе, что так оно и есть. Комната выделенная ей была просторной, чем-то напоминающая её собственную комнату на родной планете. Большая, будто воздушная кровать, стояла у стены, напротив которой было панорамное окно открывающие вид на просторы Каладана. Сейчас же на планету опустились сумерки, но от этого она не переставала завораживать своей красотой. Справа от кровати был столик, с двумя обшитыми темным бархатом сиденьями по бокам, и с таким же небольшим диваном. Девица плюхнулась на край кровати, откидываясь спиной на мягкую постель с тяжёлым вздохом. Локоны распластались на одеяле, глаза встретились с потолком. Разум был занят. Занят сыном Атрейдесов. Зачем думаю о нём? Ей легче поверить что он навёл на неё дурман. Не зря его прозвали Квизац Хадерах. Не официально, но тем не менее Аделаида слышала эти слухи, которые особенно были актуальны на Россаке, где большинство гессериток только и шептались об этом. Больше всего сплетни подпалило то, что наследник Атрейдес прошёл проверку Преподобной Матери с Гом-Джаббаром. Всеми известная игла, на кончике которой был яд мета цианид. Выживший Пол стал сенсацией,Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!