Попытка 1

Снизу доносились громкие голоса.  Должно быть, все уже сидят за столом и завтракают. Мне тоже следовало бы спуститься, но я так сильно хотела спать, вцепилась в сладкий сон зубами и не хотела его отпускать.  Мне снилось… Что же мне снилось?  Помню лишь большой зал, а потом… Кажется, там был Локвуд, держащий в руках меч.  Меч, пронзивший меня насквозь!  Я распахнула глаза и вскочила с кровати.  Солнечный лучи ярко били в глаза, ослепляя после сладостных темных объятий сна.  Уставившись на свои руки, я пыталась понять насколько реально происходящее.  Мозолистые, неуклюжие руки сжались в кулаки и обратно разжались. Но разве…так бывает? Голова закружилась, и я испугалась, что вырву все, что осталось в моем организме.  Что за… чертовщина? Какого… Абсолютно точно вчера меня проткнули мечом, я чувствовала вкус крови во рту и противное ощущение, когда она скользила по подбородку.  Разве это возможно?  Я все еще сплю? Или меня…вылечили? Быстрым движением я сняла с себя ночную рубашку и провела руками по груди.  Бледная кожа была намного мягче ладоней, которым приходилось почти каждый день держать рапиру. Но раны не было! Не было ни следа, ничего, намекающего на то, что совсем недавно в моем теле находился меч! Но как?  Может, я уже умерла? Тогда где я, в Раю?  Мои глаза наткнулись на отражение в зеркале.  Я выглядела еще более бледной, чем обычно. Моя кожа приобрела странный зеленый оттенок, но это скорее произошло от моего же ужаса. Короткие волосы растрепались во время сна, а мешки под глазами, являющиеся моими вечными спутниками, ярко контрастировали с кожей.  Я была реальна и вполне себе жива.  Может, произошедшего вчера и вовсе не было? Может, это был лишь сон, разыгравшееся воображение?  Но я отчетливо помнила каждую деталь, помнила, как Холли с Джорджем поспешили на очередное задание, как Пенелопа Фиттис срочно позвала нас с Локвудом себе в ее огромным замок и как последний привел меня в один из пустынных залов и воткнул мне в сердце меч.  Что это было?  Я не могла себе это придумать, значит, меня вылечили?  Нет, точно нет. Моя рана не могла зажить так быстро, да и я уверенна, что если невозможное бы случилось, то в конце концов остался бы шрам.  Но нет, на теле никаких следов. Значит, тут дело не в этом.  Я оглянулась. Все, как всегда.  Моя комната на чердаке такая же обычная и реальная.  Ее нельзя было назвать чистой, но я всегда была немного неуклюжей и неряшливой.  Рапиры блестели, сложенные в ряд, рядом с дверью. Вещи, оставленные висеть на стуле, удобная кровать, прячущая под собой мою шкатулку с самым ценным и тумбочка, в которой скрываются мои рисунки и другая мелочь.  Я кинула взгляд на календарь, лежащий рядом со стопкой бумаги.  Одиннадцатое ноября.  Так, подождите.  Одиннадцатое?  Нет, если я проспала всю ночь, должно быть пятнадцатое. Локвуд увел меня к Фиттис на закате четырнадцатого.  Как это возможно?  Я села на кровать и закрыла лицо руками. Что происходит?  Каким-то образом, вместо того, чтобы умереть от смертельной раны я проснулась полностью живой три ночи до моей кончины. Кто способен на это? Бог? Истеричный смешок вырвался у меня.  Не думаю, что Бог решил помочь мне.  Если он и существует, он давно покинул этот мир, бросил нас на растерзание призраков.  Но если в этом не учавствуют высшие силы, тогда кто? Кто способен на игры со временем и со смертью? Я не знала.  Я понятия не имела, как оказалась жива, как перенеслась во времени.  Голова закружилась. Мой затуманенный рассудок был готов поверить в магию, чтобы найти объяснения случившемуся, но я заставила себя хотя бы попытаться сохранять спокойствие. Вот только магия казалось единственным разумным объяснением.  Если души умерших стали возвращаться обратно на нашу сторону, то почему не может существовать колдовства?  Я опустилась на колени, запрокинув голову. Медленно выдохнула.  Я должна свыкнуться с этой мыслью. Должна это принять. Если не сделаю этого, сойду с ума, я была уверена в этом.  Но это оказалось не так легко сделать, тем более, что в запасе у меня совсем немного времени.  Поэтому я постаралась не думать об этом. Слишком сложно. Слишком непонятно и запутанно.  Кто-то дал мне шанс.  Я не была намерена его упускать. Ни за что.  Даже, если я и чувствовала что-то к Локвуду… Черт, Локвуд.  При мысли о нем сердце вновь застучало чаще. Воздуха в легких катастрофически не хватало.  Он…он убил меня. Убил, а я отдала ему свою душу целиком. Я знала, что способна прикрыть его тело своим, если понадобиться. Способна умереть за него. Но я никогда и думать не смела, что мне придеться погибнуть от его руки. Слишком бредово. Даже сейчас, когда я знаю, что он проткнул мое тело.  Прикрыв глаза, я спрятала лицо в ладонях.  Надо понять, что делать дальше.  Попытаться узнать мотивы Локвуда?  Или может, мне следует самой убить Локвуда, прежде чем это сделает он?  Я затрясла головой.  Несмотря на то, что он убил меня, я не собиралась поступать также. И я солгу, если скажу, что думаю так только из-за своего благородства или человечности. Нет, это далеко не так.  Был бы на месте Локвуда кто-то другой, и я бы сразу убила его, даже не подумав.  Но и смысл сей истории был в том, что моим убийцей был именно Локвуд, на которого я не могла поднять оружие. Да, я была слаба против него. Одна мысль о том, что я могу стать причиной его смерти внушала дикий ужас.  Я ничего не могла с собой поделать.  Сейчас мои чувства к Локвуду были неоднозначными. Я не понимала, до сих пор ли люблю так сильно, или вчерашние события ослабили мою к нему привязанность.  Но я знала точно, что не могу позволить убить себя.  Вчера, в последние мгновенья своей жизни, я позволила себе еще немного зависеть от него, но сейчас моей главной целью было выжить.  Не в моих правах рисковать жизнью еще раз, если мне дали шанс. Я не упущу его.  Сегодня ночью я должна сбежать.  *** Все мои мысли и предостережения насчет Локвуда растворились в тот момент, когда я зашла на кухню и бросила на него взгляд.  Меня бросило в жар.  Сердце участилось, когда я увидела его, сидящим за столом и мирно попивающим чая.  Не может быть, чтобы он через три дня убил меня!  Я ожидала подобной реакции от себя, но все равно не была готова к встрече лицом к лицу.  Не была готова встретиться взглядами. Но Локвуд поднял глаза и улыбнулся.  Мне нестерпимо захотелось рыдать от несправедливости.   — Доброе утро, Люси.  Я вспомнила, как вчера он говорил мне, что я ничего для него не значу.  Сглотнув, я пробурчала :  — Доброе.  Из кладовой выпорхнула Холли со свежими булочками в руках.  Как и всегда, она была идеальна и превосходна.  Темная кожа, бархатная и гладкая, отливала бронзой, а кудри лежали на плечах безукоризненно. На одежде ни единой складочки, когда на мне мятая и растянутая пижама.  Увидев меня, Холли улыбнулась, но тут же, разглядев что-то на моем лице, свела аккуратные бровки на переносице.   — Ты так побледнела, что-то случилось? Ты не очень хорошо себя чувствуешь?  Ого, да она читает мои мысли!  Я как раз собиралась сказать, что плохо себя чувствую и лучше мне остаться дома.  А потом сбежать не составит труда…  — Знаешь, есть немного. У меня побаливает голова, и вообще я странно себя чувствую.  На лице Локвуда промелькнуло недовольство, но тут же его сменило непроницаемая маска. Холли же озабоченно поинтересовалось :  — Может что-то серьезное? Мне вызвать врача? А температура?   — Нет-нет, ничего не надо, Холли. Я просто ощущаю слабость и недомогание. Все в порядке, правда. Думаю, если я отлежусь, то уже к завтрашнему дню все пройдет.  В этот момент входная дверь открылась, и через пару мгновений на пороге комнаты появился Джордж с пакетом пончиков.  Он, шмыгнув носом, просеменил к шкафу в поисках тарелки поглубже.   — Привет, Люс.   — Привет.  Переложив свои пончики, парень поставил тарелку на середину стола и сам уселся на свой стул, тут же взяв в руку кружку горячего чая. Джордж взглянул в наши лица.   — Что с вами? Люси, ты какая-то бледная что ли. Еще бледнее, чем обычно, я имею ввиду.  Я тут же недовольно закатила глаза, а Холли взглянула в сторону Джорджа недобрым взглядом, но все же ответила :    — Она плохо себя чувствует. Именно поэтому я собираюсь вручить ей чай, булку, лечебные травы и отправить наверх отлеживаться.  Именно то, что мне нужно.  Много вещей у меня не было, собраться в дорогу не составит труда.  Однако, сердце екнуло, когда немного взволнованный взгляд Джорджа остановился на мне.     — Ничего серьезного?   — Нет, правда ничего. Просто простыла.  Я правда собиралась покинуть их? Холли, которая была готова в ту же секунду броситься на поиски лучших врачей, стоило мне только попросить ее, пусть наши отношения вначале и не были похожи на дружескими.  Джорджа, готового бросить ради меня все свои важные дела, готовый помочь во всем, хотя мы довольно часто ссоримся.  Киппса, с которым я успела сильно сдружиться и начала проводить много времени за обсуждением всякий мелочей.  Локвуда…  Черт, как много хотелось бы сказать про него, но как только я начинала думать о всем хорошем, что он сделал, в голове тут же всплывало его лицо и руки, сжимавшие меч.  Легче было бы мне его ненавидеть?  Я не знала, ведь была уверена, что не получиться.  Он и само его присутствие  вызывали во мне слишком много трепета.  Даже после его холодных слов. Даже после вкуса крови во рту. Даже после смерти.  Это было невыносимо, и я ненавидела каждую частицу своей души. Унизительно было продолжать любить того, кто тебя убил, если не сказать «ужасно и смертельно опасно».  Я понимала, что это ненормально. Что он правда ко мне ничего не чувствует. Уж куда, раз решился лишить меня жизни.  Но пока прошло слишком мало времени, чтобы я смогла отпустить свои чувства. Совсем немного, и пусть злость, ужас и обида еще не отпустили меня, я знала, что мне придеться скрывать, что я что-то знаю.  Возможно, однажды, я смогу вздохнуть полной грудью и перестану думать о Локвуде. Возможно, когда-то я перестану любить его. Уверена, что в одно утро я проснусь без мыслей о нем. Время лечит, значит, должно излечить и мое раненное сердце.  Может, уже сейчас Локвуд готовит план моего убийства.  Надо будет глянуть на скатерть для размышлений, может там уже набросано, какими словами он добьет мое бедное сердце.  А ведь раньше я всегда так поступала.  Когда Локвуд был еще более закрытым, чем сейчас, а я мечтала узнать, о чем он думает, я часто разглядывала написанное им на скатерти для размышлений.  Так я хоть немного узнавала своего начальника, узнавала, о чем он думает, как течет ход его мыслей.  Но сейчас не время.  Я обязательно подумала бы от этом потом, где-то далеко. Побег — это унизительно, но мне было плевать. Разве я должна была стелить перед Локвудом дорожки и целовать его ботинки после того, что он сделал?  Пусть катится оно все куда подальше!  Моя жизнь важнее. Остальное мне было неинтересно.  В этот момент я почувствовала у себя в руках горячую кружку.  Подняв рассеянный взгляд, я наткнулась на Локвуда, стоявшего передо мной. Он, заметив внимание, улыбнулся так ярко и искренне, что мне захотелось разрыдаться.   —Твой чай, чтобы поскорее выздоровела! Я думаю, теперь тебе пора обратно в постель, — парень протянул руку и дотронулся до лба. — Температуры вроде нет, но не думаю, что пренебрегать постельным режимом во время простуды разумно. Я или Холли занесем тебе что-нибудь наверх.  Шмыгнув носом для виду, я попыталась улыбнуться в ответ, но вышло немного кривовато.  Может, следовало бы возразить, сказать им, что я чувствую себя вполне неплохо и не нуждаюсь ни в каком постельном режиме, но я лишь поплелась наверх, прихватив Черепа с тумбы у дивана.  Старая, прежняя Люси и правда начала бы возражать. Спорить и утверждать, что покой ей ни к чему. Но это была Люси до ощущения стали в теле.    Сейчас я просто ужасно устала.  Когда дверь за моей спиной захлопнулась, мои ноги резко ослабели, и я опустилась прямо на пол. Открыв клапан на банке у Черепа, я услышала недовольное :  — Ну и что ты тут развалилась? Если этих идиотов можно было провести, то меня ты не обманешь, настоящие болезни я чую за километр!  Уткнувшись лицом в мягкий рукав пижамы, я невнятно пробурчала :  — Нет у тебя носа, чтобы чуять еще что-то.   — Ой-ой, поговори мне еще тут. Но ты, моя дорогая Люси, не уйдешь от ответа так легко!   — Слушай, что, если я скажу тебе, что сегодня ночью мы уйдем? Этот вопрос определено озадачил моего мертвого друга.   — Куда уйдем?  — Не знаю, — честно ответила я. — Куда-нибудь подальше, я еще не решила. Должно же хоть где-то найтись мое место?   — Дорогуша, твое место здесь, среди этих оболтусов, если ты не забыла. Ты сейчас серьезно?   — Почему бы и нет.  Я поставила кружку на пол рядом с собой и перекатилась на спину.     — Ты что это, сбежать решила?   — Да.  На какое-то время в комнате повисло молчание, но потом оно сменилось протяжным и сочувствующим :    — О-ох, теперь я отчетливо вижу. Только теперь понял, что вы имели ввиду, когда говорили, что ты болеешь. Очевидно, что это.  Я закатила глаза.   — Ой, вот только не начинай! Все со мной в порядке. Ты ведь сам понял, что нормально я себя чувствую. Я сказала так, чтобы сегодня ночью, когда ребята уйдут на задание, я смогла спокойно уйти.   — Только не говори мне, что ты призналась Локвуду в любви, а он отверг тебя? Или ты застала его вместе с Киппсом в тесном кабинете целующимися? Других причин твоему идиотстком поведению я не вижу, дорогуша.  Медленно вздохнув, я ответила :  — Отчасти с угадыванием причин ты прав. Это из-за Локвуда, — Череп самодовольно хмыкнул, но я лишь отмахнулась. — Но «из-за Локвуда» не в романтическом плане. Сейчас я слишком устала, чтобы говорить об этом, но я расскажу тебе позже.  Я видела, как скривилась его рожица, но сказать Череп ничего не успел, ведь дверь распахнулась и на пороге появилась Холли с горячими сендвичами в одной руке и травами в другой.  Увидев меня, лежащую на полу, девушка подпрыгнула и взвизгнула, но каким-то чудом сумела не разбросать мой завтрак по всей комнате.   — Люси! Ты с ума сошла? Что ты делаешь на полу?! Теперь ясно, почему ты простыла!  Я примерительно подняла руки верх и начала медленно подниматься под ругань Холли о том, что полы, между прочим, ледяные, как призрачные объятия.  Добравшись до кровати, я завалилась на нее и подобрала тяжелое одеяло.  Завернулась, словно в кокон.  Холли присела на краешек кровати, стараясь не касаться меня и не нарушать мой покой. Она сочувственно посмотрела на меня из-под опущенных ресниц.  Громко вздохнув, девушка молча поставила завтрак на тумбочку и дотронулась ладонью лба.   — Не люблю идти на задания без тебя. Бывает скучно, — тихо произнесла Манро.  Ее признание вызвало во мне кучу чувст и растопило мое сердце, начавшее покрываться корочкой льда из-за предательства.  Как же я брошу ее? Всех?  Меня убил Локвуд, но, может, ребята и не знали, а я так безжалостно оставлю их.  Немного тряхнув головой, я запретила себе думать об этом в таком ключе. Я должна была сбежать, чтобы сохранить жизнь, и я сделаю это.  Холли продолжила намного веселее и игривее :    — Ох, а Локвуд-то как не любит идти на задания без тебя, — протянула она.  Сердце болезненно сжалось. Раньше Холли часто подкалывала меня такими язвительными фразочками, но сейчас такое высказывание вызывало другие эмоции.  Раньше я всегда смущалась. Но не так, как пишут в книгах. Там к лицу героинь приливает мягкий, свежий румянец, они мило (и немного раздражающе) опускают ресницы и глядят в пол.  Уверена, что Холли смущается именно так.  Я всегда завидовала этим принцессам со страниц, потому что я сама краснела совсем не так. Мое лицо не приобретало легкий румянец, придающий образу особый шарм, мое лицо становилось пунцовым, ужасно горячим и недовольным. Я краснела вся, даже шея становилось алой, да и вообще в моменты смущения я бываю похожа на огромный помидор.  На каждый намек, любое упоминания Локвуда и меня из уст этой кокетки-Холли, мое тело реагировало именно так, выдавая меня с головой.  Но сейчас я просто притупила взгляд, упершись им в пол. Наверняка, краска не прилила, а наоборот отлила от моего лица, делая его похожим на лист бумаги.  То есть, уже начиная с завтрашнего дня до последнего своего вдоха я больше никогда не услышу подколов от Холли насчет объектов своего обожания? Пройдет время, пока я смогу начать новую жизнь, пока я смогу забыть своих ребят и своего возлюбленного. Но я буду бороться, клянусь, буду.  И сейчас я тоже борюсь, борюсь, ведь мне стоит огромных усилий надуться и уткнуться лицом в подушку, имитируя смущение.  Надеюсь, Холли не улучит меня во вранье, но так, когда она не видит моего лица, у меня хотя бы есть какой-то крохотный шанс, ведь врать я никогда не умела.   — Перестань, — недовольно бурчу я.  Слышу, как девушка озорно хихикает, и про себя выдыхаю с облегчением. Удалось?  — Ладно, ладно!  Миниатюрная ладонь опускается поверх одеяла на мою спину, поглаживая и поддерживая.   — Я спущусь, тебе нужен покой. Если понадоблюсь, зови, хорошо?   — Конечно.  Холли медленно встала и аккуратно, стараясь не мешать моему покою, вышла, прикрыв за собой дверь.   — М-да, — протянул Череп. Мне не хотелось смотреть на его зеленое, мутное изображение, но вопреки этому я все же села на кровати и взглянула на призрак-банку.   — Ты, конечно, в край сошла с ума.   — Как не сойти, когда постоянно слышу твой голос?  Взяв поднос с едой, я принялась жевать, несмотря на то, что меня подташнивало после вчерашнего.  Череп же скривился :     — Да, да, можешь язвить сколько хочешь , все равно у тебя плохо получается. Я ведь знаю, что без меня тебя бы сейчас тут не было! Сколько раз я тебе помогал? Сколько? И что в благодарность? Собралась бежать, а мне даже не говорит куда и зачем! Бысстыжая мерзавка!  Я с трудом поднялась на ноги и подошла к Черепу и закрыла клапан на его банке. Он гримасничал, показывал мне рожицы и явно был недоволен тем, что я закрыла его.  Если честно, я сама понимала и была недовольна своей излишней грубостью.  Я не должна была делать этого, знаю, ведь я прекрасно осознавала, как Череп на самом деле боится одиночества, и мы с ним договорились, что закрывать клапан его банки, когда мне пожелается, я не могу, но мне ведь надо было его заткнуть! Тем более, я не была уверена, что он мне поверит и не начнет жужжать под ухом.  В голове и без него гудел рой пчел, не желавший останавливаться ни на секунду.  Вернувшись в свою кровать, я принялась думать.  Мне надо уйти сегодня, но куда?  Небольшие сбережения, которых хватит на первое время, у меня были, да и охотники почти во всех уголках империи имеют спрос.    Ночных путешественников мало, почти все они на ночь разбивают палатки, защищенные со всех сторон серебром и железом, а если повезет, то остаются в гостиницах.  Мне же нельзя рисковать и оставаться в городе. Вдруг, Локвуду ну вот необходимо найти и убить меня? Тогда Локвуд со своими связями, знакомствами и природным обонянием вычислит меня, и снова убьет. Я поежилась.  Такой вариант меня не устраивает!  Погибать из-за какого-то парня, возомнившего себе Богом, еще чего! Кто он вообще такой, чтобы решать, жить мне или нет?  «Вот именно! Никто!» — подумала я и подивилась тому, каким бесхребетным существом оказалась.  Вот вроде как, злюсь на Локвуда, очень злюсь, почти ненавижу, говорю, что он — никто, и что он ничего не значит, а сама знаю, что не смогу поднять на него свое оружие.  Да и будем честны, даже если во мне нашлась бы такая смелость, я бы не смогла противостоять атаке Локвуда, он слишком хорош в своем деле для меня.  Но даже этот факт не отменял того, что меня начинало мутить от самой же себя, от своей слабость и болезненной привязанности к Локвуду.  Перевернувшись на другой бок, я постаралась думать только о главном.  Домой возвращаться я не хотела, да и домом это место давно уже нельзя было назвать. Только не после того, как я обрела настоящий дом здесь.  Тогда что?  Можно взять лошадь, но вот только я уезжаю из города и дальше, вернуть бедную кобылку хозяевам не будет видеться возможным.  Украсть?  Ну нет, это слишком для меня. Наверное.  Я уже крала раньше, но то было другое. Тогда похищенные мною вещи, преимущественно у воров и старьевщиков, также были украдены и имели ценность для дела. Но красть у честных людей я не собиралась. Тем более, что Проблема и так разорила многих людей.  Купить лошадь?  Если бы они не стоили подобно одной мраморной статуе в человеческий рост, то я бы подумала над этим. Да, у меня имелись сбережения, но потом мне ведь тоже надо будет на что-то жить.  Остается либо найти подразделение Ночной Стражи, которые часто ведут людей из города в город, и пойти с ними, либо пойти своим ходом, и я склонялась к первому варианту.  На своих двух я далеко не уйду, тем более если встречу Гостей по дороге.  Раньше, до Проблемы, ученые и изобретатели только начинали изготавливать макеты и чертежи для железных дорог. Говорят, что один даже сконструировал поезд.  Работа над дорогами должна была вот-вот начаться, произвести революционное открытие, но потом пришли призраки.  Империя, бывшая влиятельнейшей державой во всем мире, откатилась в своем развитии назад.  Люди впали в панику.  Призраки, способные убивать лишь своим прикосновением, ворвались в наш мир, словно незванные гости, распространяя хаос и поселяя ужас в сердцах народа.  До того момента, как Мариса Фиттис и Том Роттвел разгадали их секрет. Относительное спокойствие людей установилось далеко не сразу, нет. Однако, со временем все смирились, продолжили жить, оглядываясь на темные улочки.  Всему правительству пришлось как можно быстрее обустроить жизнь для народа, ведь бунт, поднявшийся сразу после появления Проблемы, повторять никому не хотелось.  Техника развивалась именно в этом направлении, сузив область исследований лишь до призраков.  Стали устанавливаться призрак-лампы, отпугивающие Гостей, поля ограждали металлическими воротами, начали подготовку детей, нет, солдатов, для борьбы против главной опасности для человечества.  Мариса Фиттис и Том Роттвел первыми открыли свои парапсихологические заведения. Гильдии охотников, агентства, союз, объединение рыцарей — все названия подходили.  Как нас только не называли.  Охотники, рыцари, мстящие, надежда нации.  Мне больше всего нравились простые «агенты». Без пафоса и высокомерия, это звучало сносно, куда лучше остальных вариантов.  Хотя люди на улицах старались не называть нас по имени, ведь верили, что так могут накликать беду на себя и свой дом. Наши рапиры, крепленные к поясу, говорили сами за себя.  Народ вообще боялся много чего, ведь если по наши души пришли призраки, то что еще может скрываться за порогом в темноте ночи? Только юнцы способны видеть, а значит и истреблять, Гостей с Той Стороны, взрослые же вынуждены во всем полагаться на нас. Мы защищаем их от того, чего они сами не способны даже увидеть.  Должно быть, чувствовать себя настолько бессильным ужасно. Я боюсь представить, что буду делать, когда мой дар начнет иссякать с возрастом, как и у других детей. Едва ли есть кто-то, кто в свои двадцать до сих пор владеет Даром.  Я поежилась. Без способности Слышать и Осязать призраков я не ощущала себя. Это были частички моей души, без них я перестала бы функционировать.   От одной мысли, что когда-то я могу перестать уметь чувствоть призраков, слышать зов их умерших душ, разговаривать с Черепом становиться плохо.  Я поглядела на своего мертвого друга. Он строил забавные, для тех, кто привык к нему, рожицы детям с соседней улицы.  Шумно вздохнув, я повернулась на другой бок и провалилась в сон.  *** Тяжелый рюкзак давил на плечо, тянул назад, назад к друзьям, назад к дому. Когда я уходила, не оглядывалась, боясь, что расплачусь.  Сейчас, мне надо быть осторожной и аккуратной.  Я сидела верхом на коне рядом с другими всадниками. Город остался позади, как и вся моя жизнь, но я пообещала себе не плакать, хотя бы не здесь и не сейчас.  Отряд, выбиравшийся из города ночью, явно был собран из сумасшедших, но зато мне дали поехать почти бесплатно. Рыцарь Ночи в походе среди сгущающейся темноты и призраков, затаившихся среди лесных зарослей, был очень кстати, и проводнику повезло, что я не начала просить денег. Некоторые агенты позволяли себе подобную наглость, а из-за моей скромности, вызванной растерянностью и непониманием происходящее, проводник, да и весь отряд, возился со мной и был готов упасть мне в ноги.  О чем только думал этот человек, пускаясь в путешествие в такое время суток, не наняв хотя бы Ночную Стражу?  Позже, когда я отвлекала себя тем, что разглядывала людей из отряда, я поняла. Тощие, плохо одетые и уставшие, они едва могли позволить себе путешевствие. Некоторые из них был очевидно бедные, некоторые имели наколки и измученный вид ( я тактично не стала лезть с вопросами к разбойникам о том, как они вообще сюда попали ), третьи казались гонимыми беженцами.  В который раз я испытала облегчение. Как хорошо, что я додумалась спрятать свои хорошие, начисленные доспехи и другое свое доброе далеко в мешок, а на себя напялила старые обноски. Среди этих людей я тоже походила на одну из них. Такая же потрепанная, потерянная и измученная.  Мы добрались до постоялого двора прежде чем на нас успели напасть. Я думала, что не смогу заснуть, но только моя голова коснулась подушки, как я провалилась в сон, беспорядочный и неясный.  А все остальное происходило словно в густом тумане, потому что всю дорогу моя голова гудела от напряжения.  Мы долго ехали, даже не знаю куда, я не интересовалась. Возможно, я смогла бы убежать от Проблемы и Призраков.  Но немного поразмыслив, я поняла, что не хочу этого.  Гости и мой дар были частью моей жизни, частью меня самой, без них я — никто.  На четвертый день наша маленькая группа остановилась в деревне. И лошади, и всадники лишились сил, и было принято решение осесть на день здесь.  Мы двигались на Запад. Не знаю, куда хотели добраться остальные мои спутники, но я решила про себя, что остановилюсь в ближайшем порту. Оттуда я смогу выбрать себе новое направление и сбежать от своей Смерти.  Вы спросите, не слишком ли далеко?  Но я не могла быть уверена в мотивах Локвуда. Какие причины подтолкнули его на мое убийство? Была ли это месть за что-то или за этим стоит что-то еще? Насколько далеко он готов зайти? Последует за мной в попытках поймать и снова убить?  Слишком много вопросов, а ответов у меня не было вовсе.  Я не хотела забивать себе голову, я хотела лишь окунуться в то прекрасное и сладостное оцепенение, когда ты продолжаешь двигаться и жить вообще на автомате, не следя за телом. Когда ты не думаешь ни о чем, когда проваливаешься в небытие и как будто перестаешь быть полноценным мыслящим человеком.  Мне почти удалось добиться этого. Полного контроля над разумом, точнее полного контроля над клеткой, которой я прикрыла мысли, чтобы не вылезали из моей головы.  Вечерело, когда я сидела на большом обвалившимся дереве и наблюдала за полетом листьев на ветру. Моя голова была пуста.  Именно тогда я услышала их. Они подошли внезапно, но не застигнули меня врасплох. Словно я знала, что произойдет что-то такое, словно ожидала.  Почти десяток юношей в доспехах и кольчугах. На их грудях рисовался вставший на дыбы конь с рогом.  Эмблема Фиттис.  Только когда после своих охотников вышла Пенелопа Фиттис, я очнулась.  Вскочив на ноги, попятилась.  Пенелопа умудрялась даже посреди леса выглядеть изящно. В сумерках ее серебряные глаза приобрели еще более светлый оттенок и, казалось, сияли.  Оружия у меня с собой не было, да и если было бы, я не смогла бы противостоять здоровым мужчинам.   — Что вам надо от меня?  Мой голос прозвучал на удивление спокойным, лишенным эмоций, неживым.  Фиттис мне улыбнулась.   —  С самой нашей первой встречи я поняла, что ты не так проста и глупа, какой кажешься. Как и всегда, я оказалось права.  Юноши надвигались, образуя вокруг меня круг, словно танцуя хоровод.   — Я все равно не понимаю вас.  Пенелопа тихо засмеялась.   — Я приказала Локвуду убить тебя, — прямо произнесла она, чем вызвала у меня удивление.  Она? Зачем ей это? И зачем ей говорить это мне?  В глубине души я знала к чему все ведет, но лишь отмахнулась от этих мыслей.     — И знаешь, милая Люси, он сделал бы это, если ты думаешь, что парень потерял от тебя голову, — она снова рассмеялась. — Нет, он вонзил бы в тебя свой меч.  О, спасибо, я припоминаю что-то такое.   — Ты оказалась сообразительной, но не настолько, не надо льстить себе, чтобы обыграть меня. Решила убежать от меня? Поиграть со мной?  Пенелопа надвигалась ко мне, приближалась все ближе и ближе.   — А теперь, из-за твоего побега мне пришлось сделать кое-что. Кое-что плохое.  Пухлые губы сложились в мрачную ухмылку.  Почему-то мое сердце дрогнуло, будто предчувствуя что последует за этим.  Пенелопа склонилась и прошептала :    — Локвуд мертв.  Крик вырвался из моей груди, прямо из сердца.   — Нет! Ты лжешь! ЛЖЕШЬ!  Я набросилась на нее, но рыцари схватили меня раньше, чем я смогла добраться до Пенелопы. Словно дикая кошка, я вырывалась, извивалась и кусалась, отбиваясь от цепких рук, но мужчины удержали меня на месте.  Я увидела, как Пенелопа Фиттис смеется.   — А ведь это ты виновата в его смерти. Сидела бы в своем агентстве, и Локвуд был бы жив.  Я зарычала, скалясь.   — Зачем тебе это?! Ради чего?!  Пенелопа подошла ко мне и склонилась, чтобы смотреть мне в лицо.   — Думаю, что это уже не имеет значение. По крайней мере, не для тебя.  Я почувствовала сталь, проткнувшую меня. Как странно, сейчас ощущение отличаются от первого раза.  Фиттис попала точно в сердце.  Почему я заметила это? Локвуд промахнулся и задел легкое, из-за чего я теряла сознание дольше.  Пенелопа же пробила сердце, я почти чувствовала как оно замедляет свой ход.  Серые глаза-ледышки презрительно сверкнули перед тем, как мир перед глазами начал плыть, а после и вовсе исчезнул.