Солнце взойдёт

Шёл человек, шёл себе по полю. Левую ногу догонял правой. За такой большой-огромной любовью. За такой великой-вечною славой. Ежовы рукавицы «Любовь»

— Прости, что опоздал! На работе задержали, – он неловко пытается оправдаться перед леди и вспоминает про букет роз, купленный несколько минут назад у какого-то оборванца, что страшно обрадовался, сплавив цветы, и убежал, звякая монетами в кармане, – Это тебе, к слову. — А говорил, что не знаешь ничего, – девушка с напускной сдержанностью принимает подарок. Украдкой бросает взгляд на молодого человека и негромко хихикнула. — Лотти, ну, что ты смеëшься?       А зрелище, и правда, забавное. Зак, лохматый, раскрасневшийся, то ли от бега, то ли от смущения, как всегда, немного суетливый, но неспособный сдержать улыбку при виде возлюбленной. — Скажи, ты хоть отдыхаешь? – Шарлотта игнорирует вопрос, поправляет Заку сбившийся форменный плащ и отряхивает пылинки. — Я... У меня завтра выходной, – Зак стушевался. Ему совестно. Шарлотта всегда выглядит подобающе, а он бежит на встречу прямо с работы, прямо в форме, отнюдь не идеально новой на вид. — Вот и славно, – Шарлотта прижимается к возлюбленному, и тот заключает её в объятия, – Ты так много трудишься, но продолжаешь ловить косые взгляды. — Всё равно, Лотти, это важно для общества, даже если я простой констебль. Да и нужно время, чтобы привыкнуть к новому порядку, верно? — Пока они привыкнут, мы успеем состариться и умереть, – Шарлотта вздыхает. — Господин Джеймс опять высказывал недовольство? — Отец всегда готов его высказать, лишь только вспомнит про Скотленд-Ярд. Мама от тебя без ума, но он постоянно оперирует тем, что ты полицейский. — А нам нельзя доверять, да? – Зак привык к подобным высказываниям в свою сторону и только смеялся. — Ничего весëлого в этом нет! Ты как никто иной заслуживаешь уважения, – Шарлотта подняла голову и взглянула прямо в глаза возлюбленному, – Тебе правда это нравится? — Ещё бы! Ведь я могу делать что-то действительно нужное! Даже не думай сомневаться! — Я не сомневаюсь, просто хочу, чтоб ты был счастлив. — И я правда счастлив! Нас с Лестрейдом недавно перевели в отдел расследований, и в первый же день нас отправили на дело, представляешь? А инспектор – человек, крайне незаурядный! Он говорит, что у меня большой потенциал, но иногда кажется, что он преувеличивает, - воодушевлённо затараторил Зак.       Шарлотта вздохнула. — Знаешь, что, Зак, не покупай мне больше цветов. — Это ещё почему? – он опешил от такого заявления — А потому, – заявила девушка, всё же любовно прижимая к груди букет, – Ты тратишь на эти подарки все деньги, а потом живёшь, как последний попрошайка. — Не так всё и плохо, да и бедность, как говорится, не порок. — Зато нищета – порок и ещё какой! – она несильно стукнула Зака, – Ты себя в неё загоняешь, а я ведь рада, когда ты просто рядом, – Шарлотта провела пальцами по щеке возлюбленного. — Ты преувеличиваешь.       Конечно, она была права, и сам он прекрасно это понимал. Но не мог же он не радовать любимого человека, в конце концов! Он всей душой любил Шарлотту и ещё сильнее был благодарен ей. Благодарен просто за то, что она однажды заговорила с ним. Заговорила, и больше они не отводили глаз друг от друга.       Лондон не был для Зака родным городом. Будучи сыном богатого и крайне консервативного владельца фабрики в Бирмингеме, который, впрочем, воспитанием детей не сильно занимался, он провёл детство в компании задиристого старшего брата и младшей сестры, под контролем деспотичной матери. Так, он, став подростком, перестал посещать службы в церкви вместе с семьёй, а ещё через несколько лет окончательно разругался с родными и, взяв все свои накопленные сбережения, под покровом ночи сбежал в столицу в поисках свободы и новой, возможно, лучшей жизни.       К тому моменту он уже мечтал помогать другим людям в роли проводника справедливости и старался как можно сильнее выделиться среди других ярдовских новобранцев. Там он познакомился с Лестрейдом. Сам Зак поначалу относился с недоверием ко всем другим людям, а Джордж как-то сумел пробраться через эту искусственно нарощенную корку льда. И дальше эти двое продолжали идти рука об руку: вместе окончили подготовку к работе в полиции, вместе заступили на службу констеблями, выходили на патрули и помогали более старшим служащим (проще говоря, выполняли работу мальчиков на побегушках), и также вместе изъявили желание о переводе в отдел уголовных расследований, и оба ждали, надеясь, что станут работать под началом одного инспектора.       И всё было замечательно, в компании друга он ощущал себя как никогда счастливым и довольным жизнью, но оставаясь в одиночестве, возвращаясь в свою коморку, он ясно понимал, что чего-то ему не достаёт. Он не понимал, что именно с ним не так, но ощущал, будто его медленно затягивает в трясину. Изо дня в день он задерживался на штабе Скотленд-Ярда допоздна, чтобы как можно дольше не возвращаться в свою каморку, где снова погрязнет в тяжёлых мыслях.       И тогда встреча с Шарлоттой будто открыла его жизни второе дыхание, они начали осторожную переписку, стали назначать тайные встречи и с каждым разом становились всё ближе, и поняли, что влюблены. Зак мечтал о каждой новой встрече с ней и, кажется, буквально сиял от счастья в предвкушении нового свидания. Он надеялся, постепенно двигаясь вверх по службе, встать более прочно на ноги и задышать свободнее, всё-таки зарплата полицейского служащего низшего ранга не сделает из тебя горожанина средней руки.       Он мечтал однажды сделать предложение Шарлотте, жениться на ней, возможно, обзавестись собственной семьёй, но пока всё это упиралось в финансовое положение. Последнее, правда, при любой возможности критиковалось отцом Шарлотты (после того, как она познакомила Зака со своими родителями, чтобы однажды объявление о женитьбе не стало для кого-то из них шоком), как и положение в обществе – мистер Джеймс Боллмар считал, что полицейские недостойны доверия, зато мать Шарлотты, в точности да наоборот, считала Зака крайне благонадёжным молодым человеком.       Говоря проще, не считая некоторые детали его нынешней жизни, Зак был вполне доволен тем, как всё идёт и продолжал двигаться вперёд. И пускай, он делил одну квартиру с тремя соседями, пускай надеяться мог только на себя, он был молод, влюблëн и полон энтузиазма.