Том 1

Сложно нам, сибирским жителям, понять, как зимою жить в плюсовую температуру, а летом купаться в воде, больше похожую на парное молоко. И вот живут ведь люди на юге нашей необъятной! В жару работают, а не купаться ходят, под кондиционерами сидят, может, оттого даже простужаются, вечерами возвращаются в душной маршрутке домой. А сколько туристов, пробок? И так круглый год! Но отчего-то и там люди живут, а кто-то даже переезжает поближе к пальмам и южным ветрам. У каждого, конечно, свои причины. Семья Елисея Ивановича, например, даже не помнит, какой их рыжий предок и когда оказался в южных краях. Но его цвет волос они проносили через десятилетия, ярким островком были среди чернявых местных жителей. Елисей Иванович педант, конечно. Пусть гарантом чистоты в его доме и была прекрасная клининг-служба, он эту чистоту поддерживал. Мужчина всегда одевался в строгие костюмы и ходил в блестящих, очень дорогих туфлях. Конечно, ведь его статус обязывал. Вот именно, что обязывал. Сейчас Елисей Иванович был свободным человеком, не обременённый ни долгами, ни работой, ни чем-то ещё. Даже жены в его тридцать с лишним он не имел. Хотя, краткосрочных, тех самых курортных романов, у него было достаточно. Но один он запомнил на всю свою долгую жизнь, как бы ни пытался избавиться от навязчивых воспоминаний... Это было лет десять назад. Тогда Елисей Иванович был просто Елисейкой - добрым соседским парнишкой. Рыжик жил в том же городе, но в относительно новеньком муравейнике, в квартире своей почившей бабушки. Не сказала бы, что это была какая-то особо богатая или бедная квартира. Возможно, её облик портил только вечный беспорядок, который теперь некому было убирать. На стенах по всему дому были прибиты ещё дедушкиными руками его детские каракули, юношеские картины. Новые Елисей не вешал. Они все лежали где-то между стеной и его столом. Но вот один он поставил на видное место. Как красиво на масляные краски падал свет! А вот его рабочий стол был в тени. Там лежали всякие чертежи, домашки, старая мыльница, которые он ещё с конца сессии не нашёл сил убрать. Но, в оправдание нашего рыжика: он исправно мыл полы. Даже раз в неделю! В тот день на улице сияло солнце. О, да, ужасно припекало и Елисей в очередной раз проклинал лето: — Опять... Опять жара... Господи ты Боже мой, я сейчас помру... Юноша только недавно купил себе вентилятор. И что же, угадайте, с ним сталось? Конечно же, он сломался на первый день. А потому что на таких вещах экономить нельзя! И вот лежит Елисейка, от жары помирает, да ещё и от голода: сил нет никаких даже на то, чтобы подняться. Но мальчик наш силу воли имеет! Вот он и собрал силы в кулак (минут десять настраивался) и встал, да только в глазах потемнело и он чуть не упал. — Э-ээх... Елисей схватил сковороду и мужественно приготовил себе невкусную яичницу. Он, расстроенно поджимая тонкие губы, думал: "Туго без бабушки. Может, по ее книжке что приготовить?" Юноша тут же подпрыгнул и зашёл в свою спаленку, где стоял старый "сервант" или "шифонер", как его бабушка называла. Долго искать не пришлось. Елисей взял в руки ма-аленькую книжонку и прикоснулся к драгоценным для него, старым страницам. —Мда... Моя бабушка, видимо, была мишленовским поваром. Я вообще ничего из этого приготовить не смогу! - провозгласил после пары минут пролистывания книги Елисей. Но тут на глаза попался рецепт печенья. У парнишки загорелись глаза. Знаете же то самое чувство, когда вкус, от одного только названия, появляется на языке? Сколько тут же появляется добрых воспоминаний. — Вот. Вот это я приготовлю. Елисей с интзиазмом, но с осторожностью стал собирать ингридиенты. Он аккуратно подбирал продукты, раньше которые жаба душила использовать. А сейчас он решил: почему бы и нет? Ну и полетели в печенья шоколадки, мармеладки, специи. Довольный загрузил всё в духовку, ну, будильник поставил, да прилёг. Конечно же, проснулся он не от будильника, а от орущей пожарной сигнализации. Подскочил Елисей и как завопит! А из распахнувшейся духовки дым валит! Чёрный такой, едкий. Юноша прыгнул к духовке, закрыв нос рукой, да, выключая её, с трудом захлопывая, чтобы огонь потушить. Потушил. Юнец раскрыл все окна и увидел всех соседей, вываливших на улицу. Рыжик в отчаянии схватился за голову и, мельком глянув на Богородицу, глядевшую на него из Красного угла, казалось, с укором, стыдливо побежал вниз. Под окнами тревожно переговаривались соседи. Подкатить успели даже пожарники, которые побежали осматривать дом. А тут уже ладошки вспотели. Елисей в ужасе глядел на испуганных людей, но, набравшись смелости, сказал: — Соседи! Все внезапно посмотрели на него. Елисей сглотнул и продолжил. — Я печенье сжёг... Простите, пожалуйста, простите... Всё хорошо. Извините... Ну, вот такой из меня поварёнок... В толпе стояла тётя Женя, дядя Игорь, другие старики. Они смеялись, другие же соседи, более молодые, равнодушно пожимали плечами или просто спокойно расходились. — Елисейка, ну что ж ты, горе ты луковое! - смеялась тётя Женя, поправляя свой сарафан. — Тёть Женя, ну помогите, а. Никак не могу готовить что-то кроме яичницы! - взмолился Елисей. — Ой, пробовали уж. Иди, иди уже. Тётя Женя, по возрасту примерно такая же, как почившая бабушка Елисея, быстро скрылась в подъезде. Да, было дело.. Он и её дом чуть не сжёг в попытках готовить... Но тут к нему подошла незнакомка. Елисей сначала услышал аромат диких ягод и мягкой мяты. Юноша обернулся и несколько секунд пялился оторопело на девушку. Она была совсем немного ниже его, с короткими, вьющимися каштановыми волосами, кажется, стрижка эта пикси называется. Глаза... Глаза её были орехового цвета, будто бы ароматный фундук в центре и мягкая трава на закате, по краям. На ней был простой халатик тёмного цвета, ложившийся на её миниатюрную фигурку просто прелестно. Девушка улыбнулась, а Елисей, как последний дурак, так и застыл, слушая сердцебиение в ушах. — Молодой человек, вам помочь с готовкой? — Э-э... М-мне? Девушка залилась бархатистым смехом. Она неловко поправила халат и сказала с яркой улыбкой: — Вроде, никого здесь больше нет, кроме нас с вами. Елисей растерянно кивнул и тут же затороторил, пытаясь свою речь сделать более красивой: — А я вас не видел раньше... Вы... Вы переехали к нам? Надолго? — Вот это я совсем не знаю. Мы с мужем очень часто переезжаем. Елисей пытался не выдать своего мгновенного изменения чувств. Да, как же он не заметил сразу. Кольцо. Золотое кольцо на безымянном правом пальце, это выглядело, как приговор. Он тут же, даже не вникая в суть мыслей, думал: "И на что я расчитывал? Конечно, любая красавица будет занята. И, конечно же, не мной... Кажется, нужно перестать видеть в каждой из них потенциальную жену". В тот же миг юноша добродушно улыбнулся, хотя тоска в его глазах скользила еле заметной тенью. — Меня зовут Елисей, я в 19-ой живу. — Я Вера. Мы теперь с вами через стенку, значит, живём. — Ого! Когда же вы успели заехать? — Да вот, буквально... Подъездная дверь открылась и вернулись и пожарные. Пришлось Елисею нелепыми и неловкими словами всё им объяснять, но, хотя бы штраф платить не заставили, и то слава Богу. Грузные, широкоплечие пожарники посмеялись над зелёным пареньком, да свинтили. Вера всё это время смотрела на юношу с ехидной улыбкой, а он ещё больше сгорал со стыда. Но, к счастью, пытка эта не длилась слишком долго и Елисей, мучительно поморщившись, безмолвно открыл перед Верой подъездную дверь. Девушка зашла и тут же, как хлопнула тяжёлая железная дверь, между ними повисла гробовая тишина. Только в шахте лифта что-то скрежетало, а больше и ничего. Это решила исправить Вера, заговорив первой: — Я же не договорила! Мы переехали с неделю назад. — Ого... Ясно. Я последнюю неделю, как раз таки, не выходил даже из дома. — И я, - засмеялась Вера. — Вы не работаете? Вера как-то не то недовольно, не то грустно ответила: — Я домохозяйка, - девушка внезапно добавила, - недавно второй курс закончила. Елисей крайне удивился. Такая молодая, а уже замужем! Он даже старше её был. Но, не подавая виду, кивнул. В его семье не знали такого слова "домохозяйка". Все женщины на равне с мужчинами работали, учились. В этот момент открылись двери лифта и соседи поехали на свой этаж. Елисей галантно открывал перед девушкой двери, а она мило ему улыбалась. Но как только Елисей открыл дверь в свою квартиру, тут же пожалел. Он вспомнил о своём вселенском бардаке и его пробила дрожь. — Э-э... Вера, вот, там ванна, пожалуйста, проходите... А сам юноша метнулся в свою комнату и быстро распихал по углам всё, что могло бы его скомпрометировать. Быстро же у него вышло! Потому что Вера, нарочито долго выходя из ванной комнаты, очень удивилась, увидев перед собою будто бы другое помещение. Елисей расплылся в довольной улыбке. — У вас очень милая квартирка. Вера подошла к дверному проёму, где был проход в небольшую спаленку. Девушка провела рукой по занавеске-дождику, кристаллики которого раздробляли свет из окна на прекрасных радужных зайчиков. Она нежно улыбнулась, слегка понизив голос, будто бы говорила сама с собой. — У меня такая занавеска в детстве была. Помню, как наша кошка за солнечными зайчиками гонялась. Елисей подошёл сзади, широко улыбаясь. Вера развернулась и с удивлением заглянула в его ярко голубые глаза, больше напоминающие два василька. Юноша смущённо отвернулся, почёсывая затылок. Вера не сводила взгляд, пытаясь показать, что это она нарочно. Для правдоподобности она завела разговор: — Так что же вы так усердно готовили? — Печенья по рецепту моей бабушки. Уснул, вот они и сгорели... — Ого, удивительно. Елисей вопросительно наклонил голову. — Неожиданный выбор, - пояснила Вера. - мало кто решается учиться готовить с печенья. — Это самое простое, что было в её книжке... И то, на что у меня были продукты. Вера понимающе кивнула. — Давайте тогда я помогу вам с печеньем, а вечером можете посмотреть, как я буду готовить мужу рагу? — Было бы очень мило с вашей стороны. Вера задумчиво огляделась, стуча по подбородку пальцами. — Так, а у вас остались... Она внезапно прервалась, глядя на картину на стене. Девушка пару раз поморгала и развернулась к Елисею. Он с неким смущением и испугом смотрел на неё. — В-вы не подумайте... — Мы с вами встречались? — Нет, понимаете... — Откуда тогда у вас рисунок с моим лицом? Вера слегка попятилась, это очень испугало Елисея, но он попытался успокоить свой тон голоса. — Это какое-то странное совпадение. Вера, я нарисовал этот портрет два года назад. Знаете ли, у меня на курсах... Ну, художественных, было задание нарисовать мечту. Вот я и нарисовал, что пришло в голову. Вера недоверчиво нахмурилась. С полотна на неё смотрела девушка, как две капли воды похожая на неё. Она задумчиво смотрела куда-то в сторону, невзначай поправляя бретель шёлковой сорочки. У дивана с восточным орнаментом, на котором она лежала, стоял небольшой столик, а на нём - тарелка с живописным гранатом, который так и хотелось отведать. — Если хотите, я могу его убрать, - внезапно предложил Елисей, нервно потирая руки. Вера внезапно ухмыльнулась, приподнимая бровь. — У вас хорошо получилось. Зачем же прятать такую красоту! Елисей тихонько выдохнул. Конечно, ничего преступного он не делал, но отчего-то очень боялся этой её реакции. Было неясно, искренне ли она сейчас ответила или тут же после того, как выйдет из дома пойдёт заявлять в полицию... — А вы художник? - перевела резко тему Вера. — Архитектор. Но мне очень нравится живопись и скульптура. Мечтаю создать свою, чисто свою выставку. А вы по образованию?.. Вера отвела взгляд в сторону и нехотя, прикрываясь улыбкой, ответила: — Юрист. Да, совсем не оригинально. Так! Мы что-то засиделись. Давайте готовить. Елисей послушно достал все ингридиенты и книгу с рецептами. Вера сняла обручальное кольцо и, аккуратно положив его в сумку, тщательно вымыла руки. Пока они готовили, успели поговорить про кино, про искусство, даже про цены в магазинах. Конечно, беседа не помогла чувствовать себя, безрукого Елисея, более талантливым или хотя бы уверенным, но за лёгкой, текучей беседой с Верой, было хотя бы немножко повеселее. Единственное, что заставило Елисея почувствовать режущую будто ножом по сердцу тоску, так это воспоминания, навеянные Верой. — У вашей бабушки такой замечательный подчерк. Я когда читаю записи своей, так глаз сломаешь. Видимо, это была её шифровка, ха-ха! — Она и меня заставляла так писать. Вот, до сих пор подчерк, как у аристократа. Елисей дал Вере посмотреть свои конспекты. Учитывая, что в любом ВУЗе быстро диктуют, такая красота подчерка была просто удивительна. — Теперь о бабушке напоминает ещё и это, - грустно, сам не осознавая, что это говорит, добавил Елисей. Вера положила ему на плечо ладонь. — Знаете... - Вера, будто бы хранившая в своей душе многотонную долю горечи, продолжала говорить не холодным, строгим тоном, а успокаивающим, нежным. - когда люди уходят, воспоминания живут вместо них. Когда вы вспоминаете о ком-то, этот человек оживает, вы будто бы снова можете увидеть его. Это может быть очень больно, но лучше вспоминать и со временем спокойно отпустить, чем забыть и пожалеть. Проще говоря... Не бегите от воспоминаний. Елисей вытаращил на Веру глаза и даже ничего не мог сказать, потому что в горле комом стояли слёзы, которые он не мог показать. Да, всё было именно так. Когда Елисей только переезжал в квартиру бабушки, ему пришлось разгребать вещи деда. Он умер гораздо раньше бабушки, когда Елисей был ещё не таким большим, поэтому юноша почти ничего не помнил о своём родственнике, да как-то и не пытался вспомнить. Оказалось, дедушка насобирал огромное количество марок из разных стран мира, оказывается, откладывал Елисею на его первый велосипед. А Елисей этого не помнил. Совсем ничего не помнил. Стыд за то, что этого человека он почти не помнит только по своей вине, не отпускал его на протяжении всех этих лет. Вера улыбнулась. — Давайте помянем вашу бабушку добрым словом, пока будем есть печенья. Открывайте духовку. Елисей заторможенно отреагировал, и, хотел было раскрыть духовку, как вдруг Вера остановила его руку. — Осторожнее, там пар горячий. Елисей смущённо кивнул и, тут же отскакивая от духовки, открыл её. Запах детства сразил его тут же и наповал. Юноша разулыбался и, довольный, порывался достать противень. Но Вера его остановила, вручая в руки зубочистку. — Стойте. Давайте хотя бы проверим, пропеклись ли они. — И что, мне такие идеально ровные печеньки протыкать?! — Вкусного требует жертв, - с широкой улыбкой сказала Вера. Зубочистка вышла сухая. Довольная девушка кивнула и, выключив духовку, полюбовалась на их творение. — Поздравляю. Вы умеете готовить печенье! Елисей покосился на половину печений, которые лепил он: какие-то кривые, косые, в отличие от идеально ровных печенек Веры. Он вздохнул. Вскоре они уже ели печенье со сгущёнкой и чаем. Даже кривые печенья были вкусные! Веру искренне удивило, что даже несмотря на приторность, юноша пьёт чай с тремя ложками сахара. А его удивляло, как она пьёт чай таким горьким. — Может, возьмёте с собой немного печенья? — О, нет, не стоит. — Хм... Как бы мне вас отблагодарить?.. — О, ничем не стоит, поверьте, ха-ха! — Может, провести вам экскурсию по городу? — Это можно сделать и не в качестве благодарности, - мило улыбаясь, предложила Вера. Она постукивала пальцами по подбородку, глядя на Елисея с еле заметным интересом. А вот его интерес... О, он был крайне сильно заметен. — А... Ваш муж не будет против?... Вера помрачнела, хотя пыталась не показывать это, скрывая за слегка заметным смешком. — А кто ему расскажет? Ладно, не переживайте. Он сказал мне познакомиться с соседями. Я всего лишь выполняю его просьбу. Елисей понял, что это наглая ложь. Но отчего-то ему захотелось в эти сети залезть. — Тогда, почему бы нам не... В дверь гулко и сильно постучали. Вера прикусила губу, и спросила якобы удивлённо: — Вы кого-то ждёте? — Нет... Елисей быстренько открыл дверь. На него сверху-вниз посмотрел высокий, широкоплечий мужчина в военной форме. Он был на голову выше Елисея, с грозным лицом. Мужчина был русый, с тёмно-карими глазами, в который сверкали молнии. Неожиданно доброжелательным тоном он сказал: — Здравствуйте. Я Игорь, ваш сосед из 20-ой квартиры. К вам не заходил случаем моя жена Вера? Елисей оглянулся, в ужасе не зная, что и делать. Но тут выскользнула Вера, широко улыбаясь. — Игорёша, привет! Он посмотрел на неё нежно, мягко спрашивая: — Почему ты не дома? — Знакомлюсь с соседями. Елисей, вот. Прекрасный молодой человек. — Приятно познакомиться... — Взаимно, - коротко ответил Игорь. - Вам не сильно докучала моя Вера? — Нет, нет, что вы... Она замечательный человек! И мы с ней замечательно выпили чай. — Понятно. Спасибо вам. Игорь взял Веру под локоть и потянул домой. Вера на секунду отвернулась к Елисею, чтобы подмигнуть ему на прощание. Честно говоря, не вязались их образы вместе. Нежная и утончённая Вера, которая была больше похожа на прикосновение бриза и страшный, грузный Игорь, напоминавший непробиваемую скалу. Насколько Елисей понял, смотреть, как Вера готовит ужин, он теперь не мог. Как-то тревожно было ему за новую соседку. Он переживал за неё не как за женщину, как за человека. Вот что сейчас этот Игорь делает с ней, узнав, что она была у молоденького соседа? Стены, конечно, картонные у них, но причинить боль можно и без криков. Переживал Елисей, переживал, да спать пошёл, пусть и с трудом. Вера на следующий день тяжело проснулась. Она мало спала в ту ночь, тем более рано пришлось вставать, будить мужа и готовить ему завтрак. Конечно, Вера проспала от усталости, Игорь чуть не опоздал. И её эту усталость не устранил даже двухчасовой сон до обеда. Еле доковыляв до двери, Вера открыла. На пороге стоял её очаровательный сосед. О, знали бы вы, как встрепенулось её сердце, когда она увидела рыжие волосы. Так приятен ей был такой цвет. Её первая и самая-самая подруга была рыжей, её собачка была с рыжими боками. Девушка просто не могла налюбоваться его кудрями, его стройной фигурой. Вроде, в этом не было ничего очаровательного, но Веру притягало что-то иное. Поведение, что ли, а может, харизма. Неясно. Но его трепетная натура трогала какие-то струны её когда-то полной жизни души. — О? Елисей? Здравствуйте?... — Здравствуйте, Вера. Вот тут, вам, за вчерашнее. Елисей с широкой улыбкой выудил из-ха спины большую, плоскую коробку, которую внезапно распахнул. Вера обомлела от знакомого запаха. Это был пирог с малиной! Такой, как в её детстве, на разных праздниках приносила мама. — Ух ты... Это мне? — Нет, просто показываю. Это мне, - захохотал Елисей. Вера улыбнулась и безмолвно запустила соседа в квартиру. — Проходите, выпьем чаю с лимоном. — А... Игорь не будет против? Вера ухмыльнулась и, взяв через порог пирог, сказала: — Это не что-то противозаконное. Но заходите на свой страх и риск. Вера залилась ярким смехом и, конечно же, Елисей последовал за девушкой. Юноша захлопнул за собой дверь. Что-то его смутило. Ах да... Дверная ручка немного болталась. Наверное, так уже было от прошлых постояльцев-кутил. Частенько же они шумели, даже до драк доходило. Вера быстренько организовала чай на покрытый белой скатёркой круглый стол, да разрезала пирог. Квартира была чистой, очень красивой. Она была минималистично обставленна. На полках и стеллажах не было видно и пылинки, а пахло в доме прекрасным освежителем для воздуха, навевавший аромат кокоса и лёгкого морского бриза. Девушка с довольным лицом уплетала подарок, искренне наслаждаясь. — Елисей, а вы мой портрет когда написали? — Года два назад. — Ух ты, и как, есть прогресс за два года? — Э-эм... Ну, после смерти бабушки у меня кризис. Не могу ничего ни нарисовать, ни слепить. Вера расстроенно хмыкнула. Елисей поспешно заулыбался, затараторив: — Ну, это ничего... Любой кризис сменяется взлётом. — Хм... Вы предлагали погулять. Может, и вдохновение прийдёт? Елисей растянул губы в ещё более широкой и лучезарной улыбке, что без промедлений согласился и тут же понял, какой ему нужно избрать маршрут. Вера всего лишь спокойно согласилась. Кажется, с ним она совсем не боялась идти куда-то. Так, спустя полчаса, они и пошли на прогулку. Вера надела, на взгляд Елисея, очень красивое платье едва ли не в пол. Оно красиво ложилось по её фигуре, складками обрамляя бёда и острые плечи. У него были длинные рукава, но ткань невесомая, отчего было не жарко. Елисей постарался одеться красиво, но вышло сносно. Шорты терракотовые, да лёгкая "гавайская" рубашка. Короче, рядом с ней он считал себя крайне низким по рангу. Но находиться с этой девушкой было невыносимо радостно. Он был готов прыгать от счастья, когда водил её по скудным достопримечательностям города, когда рассказывал городские байки, её глаза так очаровательно выражали удивление, а губы разглаживались в нежной улыбке. Вера ходила, сцепив руки в замок за своей спиной, будто какой-то критик или ревизор, осматривающий город задумчивым взглядом. Или то был взгляд уставший. Потому что после, казалось бы, недолгой прогулки, Вера сильно устала. Они остановились на пляже, кишевшем туристами. Елисей, предусмотрительно взявший плед, расстелил его на жгучем песке поближе к воде. Так, Вера, вытянув ноги с мозолями от босоножек, позволила волнам мерно их охлаждать своей мягенькой пеной. — Вы на все прогулки плед берёте? — Ах-ха-ха, нет конечно, эта остановка была в моём плане. Зато пластыри у меня всегда с собой. Вам нужны? Вера кивнула, слегка поморщившись. Солёная вода разъедала окровавленные краешки мозолей, но таким образом дезинфицировала их. Елисей протянул девушке несколько штук. Вера улыбнулась. — С динозавриками? — Ещё с комонавтами. Помню, пластыри популярны были. Тогда и купил. Думал, красиво, хаха! Вас ведь это не смутит? Вера безмолвно взяла пластыри и заклеила ими мозоли. Она счастливо улыбнулась. — Спасибо, вы меня спасли. — Неужели у вас нет других босоножек? Эти такие красивые, но ведь вам больно... Вера криво улыбнулась и, кажется, со слишком доброй интонацией сказала: — Вы, знаете... Такие вопросы задавать неприлично. Елисей покраснел от стыда и принялся извиняться. Вера спокойно встала, показывая, что она не намерена это выслушивать. — Что у вас дальше по плану? — Э-эм... - Елисей задумчиво свернул покрывало себе в рюкзак и тут же вспомнил, - может, пообедаем? Сейчас ужасная жара, на улице очень тяжело. Вера согласилась, смахивая с лица пот. Какими-то "козьими тропками" Елисей вёл её через живописные дворы, которые были светлыми, полными жаркого солнца и пышущей цветом сирени. Всё в этом городе напоминало о жизни, о её самых прекрасных моментах. И о том, что ещё не всё из них прожиты. Удивительно, как в крепости низеньких домов Вера почувствовала себя молодой, не скованной ничем. Девушка давно не испытывала такого. Она... Она расплывалась в улыбке, она снова могла вдохнуть полной грудью и почувствовать себя - собой. — Вера? С вами всё хорошо? Елисей удивлённо глядел на соседку, искренне не понимающий, в чём дело. Девушка заторможенно отреагировала и смущённо засмеялась. — Настолько хорошо, что я, кажется, уснула на ногах. Спасибо вам, что вытащили... Вера посмотрела на экран телефона. К сожалению, время, злой недруг, бежало слишком быстро. — Вам уже пора? — Ах... Да. Время так быстро пролетело. — И правда. Не зря Грибоедов писал "Влюблённые часов не замечают". Вера ухмыльнулась. — А вы влюблены? Юноша покраснел, но тут же выдумал ответ: — Конечно же... Я ведь о любви к жизни, Ха-ха... Вера кивнула. Её явно устроила такая неловкая отговорка. Только вот она не была искренней. Никакой любви к жизни не было ни у Елисея, ни тем более у Веры. Но, хотели они того, или нет, жизнь эта продолжала двигаться вперёд без их на то согласия. К вечеру Елисей услышал что-то странное. Будто бы что-то тяжёлое упало. Он не стал придавать значения, а зря. На следующий день Вера открыла ему, стоя в медицинской маске. Кажется, она ухмыльнулась. — Ну? — Здравствуйте... А чего вы в маске? — Имидж сменила, - едко ответила Вера, - я сегодня никуда не выйду. Вера хотела было закрыть перед его носом дверь, но юноша проскочил к ней. Девушка возмущённо воскликнула что-то, но не успела, потому что Елисей сорвал с неё этот бедный кусок ткани на лице. Вера закрыла лицо руками, но Елисей сумел увидеть её покрасневшую щёку и разбитую губу. — Вы что себе позволяете?! - вскрикнула Вера, толкая Елисея. - я сейчас полицию вызову! — Это я вызову полицию. Вера поёжилась, помотала головой. Ей уже было всё равно, увидит он её синяки, или нет, поэтому она медленно опустила руки. — Не надо... Не рискуйте так. Пожалуйста. — Я должен смотреть, как вас лишают последнего достоинства? — Да. Потому что вы не должны страдать из-за штрафа в пятьсот рублей! Елисей опустил руки. — Как... Штрафа? Вера сжала губы в тонкую полоску и, что не было свойственно её образу, созданному для Елисея, тихо, заламывая пальцы на руках, сказала: — Бороться не имеет смысла. Я уже... Пыталась. Елисей удивлённо похлопал глазами. Кажется, всё то, что он знал о Вере, было ничтожной песчинкой на верхушке айсберга. Юноша почувствовал, как боль в районе сердца пронзает насквозь грудь. Отчего-то так было всякий раз, когда он чувствовал что-то настолько рвущее его душу. Елисей только положил ей руку на плечо, как Вера отшатнулась. — Извините... - смутившись, сказал он. — Вы извините. Я не хочу нагружать вас ещё и этим. Потому что здесь я ненадолго. Елисей испуганно вытаращил на неё глаза и немного повысил голос. — Не смейте ничего с собой сделать! Вера удивилась и спокойно сказала: — Сейчас я имела ввиду то, что, скорее всего, муж снова будет переведён в другой город. А я... За ним. — Всё равно, - выдыхал Елисей, - всё равно не нужно... Вера улыбнулась, но тут же судорожно стёрла с губы кровь. Елисей протянул ей салфетку из своего кармашка. — Я могу вас выслушать? Вера приподняла брови, но почти сразу кивнула. Они сели рядом друг с другом, на небольшой диван в гостиной. Елисей с трудом мог поверить, что перед ним, избитая и психологически, и физически, сейчас сидит его новая знакомая, милая Вера. Но то было чистой правдой. Хотя бы глаза его не обманывали. — Это случилось заведомо странно. Как же я раньше этого не заметила... - начала Вера, погружаясь в чёрную пучину воспоминаний. - мне было семнадцать, а Игорю уже двадцать четыре. Они познакомились просто. Игорь заболтал её в автобусе, выклянчил номер и стал писать, звонить, звать на свидания. Вера, которая никогда ещё не была в отношениях, была только счастлива такому вниманию. — Кажется, совсем скоро я начала зависеть от него. Когда позвонит, когда позовёт гулять ещё раз... От этого зависело моё настроение, - добавила Вера, едва сдерживая слёзы. Игорь, что интересно, не настаивал на близости. Он говорил, что всё будет после свадьбы. Удивительно, не так ли? — ...Это меня и очаровало. Я боялась мужчин, и я доверилась первому встречному, стоило ему пустить эту красивую пыль в глаза. Вера сжала ткань дивана, зажимурившись. Она прикусила щеку и через несколько мгновений продолжила. — Мы поженились год назад, когда мне стукнуло восемнадцать. Елисей удивлённо посмотрел на неё. Она не выглядела, как девушка, только закончившая школу. Она была похожа на женщину, разменявшую уже третий десяток лет. — Я бросила колледж. Я бросила семью. И мы стали разъезжать по разным городам. И уже тут меня никто не мог защитить. О чём это я... В принципе. Никто не может меня защитить. Потому что ради него я поссорилась со всеми, а эти все были мои самые близкие люди, они говорил, что с Игорем лучше не водиться... Вера зарыдала, наконец-то выпуская наружу всё то, что хранила в душе долгий, слишком долгий год. — Вчера, - Вера заикалась от слёз, но её несло рассказывать всё больше и больше, - вчера он избил меня за то, что на моих ногах мозоли! Сначала он сказал, что это противно, а потом... Он догадался, что я ходила куда-то... И, конечно же, он думает, что я делала это с мужчиной. Вера схватила себя за волосы и едва их не повырывала. Елисей осторожно взял её за руки, ослабляя её железную хватку и прошептал: — Не делай себе ещё больнее. Вера слегка дёрнулась и положила руки себе на колени. Ещё около получаса пролжолжалась её истерика. Она качалась из стороны в сторону и рассказывала абсолютно всё, что терзало её, да так долго, что, даже не повышая голос, она в один момент охрипла. Елисей принёс ей воды и через минут десять кроме всхлипов больше он от неё ничего не услышал. — А теперь давайте пойдём ко мне и я напою вас чаем. Вера безмолвно согласилась, не в силах отказать. Да и желания отказывать не было. Елисей налил уже успевшую завариться ромашку. Удивительно, как это он так предвидел, что она пригодится. Он дал Вере даже ещё не просочившиеся успокаивающие патчи, подаренные в шутку его подругой, включил звуки моря на его телефоне, подключившись к колонке. Вера сидела на его диване в горе подушек, будто уставшая султанша, попивала горьковатый чай, снимала отёк с лица патчами, пока Елисей сидел рядом. Она чувствовала, как по телу волнами проходится спокойствие, как сердце сбавляет бешенный ритм. Девушка, кажется, даже задремала. А Елисей всё сидел рядом. — Как вы? - спросил он через минут пятнадцать, вытаскивая её из оков Морфея. — А? Да, лучше. — Давайте сходим освежиться? Буквально на час. Искупаемся на одном немноголюдном пляже, полежим на солнышке. Фруктов поедим. Вера, недолго думая, согласилась. Перспектива расслабиться ей нравилась больше, чем сидеть в четырёх стенах, которые душили её. Уже совсем скоро они, будто дети, бежали на маршрутку. Пока Вера собиралась, Елисей успел купить арбуз, его любимую ягоду. Вера не была против. Дорога в душной маршрутке была недолгой, пусть и муторной, но сглаженной разговором о море. Вера всегда мечтала побывать на море, как в детстве. Лишь однажды они с родителями были в Геленджике, где провели насыщенную яркими эмоциями неделю. Такого тёплого моря она не видела больше нигде, и вот, когда сейчас подворачивается такая возможность вновь вспомнить детство, было бы глупо её упустить. Но вот муж-то не разрешал. Только с ним, на выходных. А на выходных он часто ездил с мужиками на шашлыки или в гараж к кому-нибудь из его компании, после чего приходилось откачивать его дома и приводить в нормальное состояние до понедельника. Сейчас всё это будто бы и не было так важно. Девушка вновь стояла перед песчаным пляжем, где было, на удивление, всего лишь пять покрывал на песке. А вспоминая популярные пляжи, дрожь по телу берёт... В дали от людей Елисей расстелил своё покрывало. Вера неохотно и с большим стеснением разделась. У неё была не самая атлетичная фигура, поэтому она носила закрытый купальник. Но он не скрыл её слегка лишь полные ноги, которые она считала некрасивыми. Елисею тоже было чего стесняться. Он был худой, точно не качок. Но вот ей не сказать о её красоте, он не мог: — Ух ты, Вера, у вас очень красивый купальник. Очень идёт вам. Девушка втянула ещё сильнее живот и смущённо кивнула. — Может, уже пойдём в воду? Елисей вместо ответа просто побежал и прыгнул в ближайшую волну. Обжигая ноги об раскалённый песок, Вера сделала то же самое, пускай и плавала не так уверенно. Ощущения захлестнули с головой, доставляя некую эйфорию. Вода тёплая, мягкая, она обволакивает всё тело. У Веры создалось ощущение того, что она в невесомости. Чувство полного расслабления накрыло с головой, как и вода. Елисей испуганно встрепенулся, но тут же Вера вынырнула, откашливаясь. — Вера, всё хорошо? Вера, расплываясь в улыбке, продолжала кашлять и кивать. Дело в том, что рядом недавно проплывал катер, создавший волну. От солёной воды, которой Вера случайно нахлебалась, ей резало горло и глаза, но чувство бесконечного счастья не оставляло ни на минуту. — Как вам водичка? Вера поболтала ногами, которые в прозрачной воде были прекрасно видны. Она облизнула губы и с громким смехом сказала: — Солёная, по ГОСТу! Елисей улыбнулся. Он прыгнул в волну и прокрутился вокруг своей оси под водой. Вера довольно похлопала в ладоши. А юноша, будто звезда, причесал пальцами мокрые кудри. Он посмотрел открытым, искренне спокойным взглядом на Веру. Девушка смутилась, но взгляда не отвела. — Давно вы не были на море, да? — Ты. Можно на ты? Елисей удивлённо приподнял брови, немного напрягся и с трудом выговорил: — Почему? Зачем? — Ну... Учитывая, сколько всего я тебе сегодня наговорила, грех выкать. Елисей прочёл в её глазах иносказательное: "я подумала, что мы стали ближе". Он кивнул. — Хорошо. Так...? — Ах, да, очень давно. Когда я ещё ребёнком была. А ты же вырос здесь? — Всё детство нырял и делал всякие выкрутасы. Хочешь покажу? Хочешь? Вера, зная, что отказаться ей просто нельзя, согласилась. Быстро взобравшись на берег, он побежал к его возвышению чуть дальше, где был обрыв. Елисей помахал Вере и, кажется, улыбнувшись, прыгнул, сделав сальто. Вера медленно подплыла к месту, где яркими брызгами пропал юноша и... Не нашла его. Вера стала оглядываться и звать Елисея, внезапно испытав сильный страх. — Елисей?! Ты где? Сзади послышался всплеск и тут же Вера была окроплена тысячами капельками воды. — Я туточки! Живой и невредимый юноша, запыхавшись, бултыхался прямо за спиной девушки. Вера обернулась, шумно вдохнув. Она и его водой окатила, со злостью сказав: — Не веди себя, как ребёнок! Я испугалась!! Елисей нахмурился. — Я имею право вести себя, как ребёнок. Я же такой не каждый день! Ребёнок должен быть в каждом из нас. А ты своего куда дела, а? Вера сильно сомкнула челюсти, а потом откинула голову, видимо, пытаясь не заплакать. Елисей внезапно покраснел, свёл брови. — Слушай... Я погорячился... — На правду не обижаются, - прервала его Вера. - Только, обижаются, когда этой правдой можно убить. Вера с негодованием в глазах поплыла к берегу. Елисей изо всех сил поплыл за ней и схватил за плечо. — Вера, прости меня! Я... Он развернул девушку к себе и сразу осёкся. Слёзы вновь стекали по её лицу хрустальной гирляндой. Но то не были рыдания. Девушка потерянно, отчаянно понизив голос до шёпота, сказала: — Да что вам всем от меня надо? Я... Я уже не знаю, что мне ещё нужно поменять в себе, чтобы всем вам нравится. — Вера, я понимаю тебя. Для меня это больная тема, вот я и вспылил... Но я не  должен был, да... Елисей осторожно приобнял девушку одной рукой, а она, совсем не сопротивляясь, слегка прижалась к нему. — Всё хорошо... Ты должна меняться только в угоду себе... Давай выйдем, поедим, - наклонясь к её уху, прошептал Елисей. Просто молчаливо отстранившись, Вера проследовала на берег. Елисей достал уже нарезанный арбуз, который оказался очень спелым и сладким. — Что ж, - после нескольких кусочков начала Вера, - я тоже должна попросить прощения. Я не хотела тебя обидеть. — Вот и поквитались. Всё хорошо, - улыбнувшись, сказал Елисей. - тебе арбуз-то нравится? — За, конечно же. Прекрасный арбуз. Они посидели ещё немного и пошли домой. В общем, как и обещал Елисей, управились за час-полтора. Возвращаться в квартиру юноши было как-то особенно приятно. Для Веры это место стало уже едва ли не самым спокойным местом в её жизни. Хотя, вспоминая родную квартиру... Сердце резануло, будто ножом. Жалко, что больше туда она никогда не вернётся и там её никто уже не ждёт. Так, проходили дни, недели. Частенько Елисей и Вера вылазили походить на улице, часто чаёвничали и становились всё ближе друг другу. Ни романтически, ни дружески, чисто человечески стали роднее, что ли. Но было сложно игнорировать неловкие знаки внимания в виде комплиментов или аккуратных глупых шуток... Тогда Вера ему и рассказала, как рассорилась со всей семьёй, как её мать умерла от инфаркта, а сестра обвинила Веру в этом, как больше никогда они зареклись не видеться и как же тяжело было этот груз на плечах Вере нести. Но сейчас был Елисей. Она могла рассказать всё ему, а он - ей, и не бояться никакого осуждения. Елисей в итоге смог рассказать Вере о том, как же его мучал творческий кризис. Это была дождливая среда. Как всегда, за кружкой душистой ромашки, Вера сказала: — Значит, и вдохновения у тебя нет? — Угу... — Слушай, может, ты хотя бы попробуешь меня изобразить? Ну, хоть как-то. Смотри, и втянешься потом, а? Когда умерла бабушка, Елисей не мог создать ничего более наполненного душой и его желанием творить. Особенно пострадала скульптура. Руки совсем не слушались... Но сейчас он внезапно встрепенулся. Типаж его мечты, лицо, которое должно сиять в веках — всё это прямо перед ним! Конечно же творец не упустил бы такой шанс. Елисей вскочил. — А можно?! — Ха-ха! Ну конечно! — Тогда, вот, садись сюда... Ага. Юноша посадил девушку на диван, а себе поставил табурет напротив, а между ними - журнальный столик. Он достал откуда-то несколько пачек покупной застывающей на воздухе глины. Руки немного тряслись, когда он открывал эти пачки. Снова творить! Снова создавать! — Давай помогу? Быстрее будет. Вера отодвинула его руки от глины и, взяв себе половину, усердно стала её разминать. — Ух... Тяжело. Елисей поднял на девушку глаза. Её дыхание немного сбилось, а руки покраснели. — Ой! Сейчас... Юноша налил в стаканчик немного горячей воды и налил её в руки девушки. — Вот, так будет легче. И правда, процесс пошёл гораздо быстрее. Через минут пять у Елисея уже было достаточно глины, чтобы начать работу. Пока тот делал каркас будущего бюста, внезапно Вер спросила: — Елисей... — А? — А тебе не нужно трогать моё лицо? — ...Что?! — Ну, ты же скульптор. Тебе же, наверное, нужно знать, как у меня и что. Елисей засмеялся, видимо, понимая всю абсурдность этого с профессиональной точки зрения, в шутку спросил: — А ты хочешь? — Может быть и да. Вера слегка ухмыльнулась. Елисей вытаращил глаза, невинно моргая пышными рыжими ресницами. И почему у мужчин они такие... — Ты шутишь? — Похоже на то? - внезапно серьёзным голосом спросила Вера. Елисей задержал дыхание. Так вот к чему она клонит. "Мне стоило догадаться..." - думал Елисей, чувствуя, как его сердцебиение ускоряется, - "сначала это обращение на "ты", потом странные предложения... Муж? А муж её объелся груш. Да. Да, тогда, мои догадки верны... Неужели я правда ей нравлюсь? Я не верю..." Юноша протёр руки влажной салфеткой и, перешагнув журнальный столик, слегка зацепился за основание скульптуры из проволоки, отчего завалился на Веру, поставив руки по бокам от неё, на спинке дивана и нависая прямо над ней. Девушка испуганно моргнула, но ничего говорить не стала, стараясь успокоиться. Елисей слегка прикусил губу, стараясь не выдавать причину такого смущающего действия, как свою неуклюжесть. Он сделал вид, будто так и планировал. Медленно перевёл взгляд на её лицо, проводя кончиками пальцев по щеке, острому подбородку. — Всё ясно. — А-а?... - вздрогнула от неожиданности Вера. — Красавица, вот что ясно. Непринуждённо возвращаясь на табуретку, Елисей продолжил своё дело. Пусть, эти касания не нужны были ему, как скульптору, но как человеку... Ох, как нужны были. Он пытался скрыть своё собственное смущение, продолжая работу на автомате. Когда солнце уже начало заглядывать в квартиру на закатной стороне, Вера засобиралась домой. Пусть, за это небольшое время удалось сделать немногое, ведь молодые люди много разговаривали и смеялись, но это было неплохим началом для будущей работы. На следующий день почти с самого утра Вера была у двери Елисея. Заспанный юноша удивлённо открыл дверь в растянутой футболке, которая спускалась до бёдер, запачканной каплями, видимо, соевого соуса. Елисей тут же встрепенулся, увидев Веру на пороге. — Господи! Вера, ты как-то р-ран-но. Девушка широко улыбнулась, оглядывая его с ног до головы. Елисей покраснел, прикрывая лицо руками. — Проходи, я пока переоденусь... — Можешь и так, - шутливо подмигивая, предложила Вера. Она прошла в квартиру, захлопнув дверь. - Ты уже завтракал? — Я только встал! — Приготовить тебе омлет? Елисей удивлённо согласился, пусть ему и было неловко, он решил, что раз Вера предложила, грех отказаться. Пока Елисей переоделся и привёл себя в порядок, его завтрак был готов. Он увидел у себя в тарелке омлет с укропом, помидорами, огурцами, который выглядел сытнее всего, что он когда-либо сам себе готовил. На другой тарелке был поджаренный импровизированный сэндвич с сыром, помидором и сосиской внутри. — Ты накрошила сюда пол моего холодильника? — Оказывается, у тебя достаточно еды. Главное правильно с ней обращаться. Приятно аппетита! Вера довольно смотрела на то, как он рассматривает еду. Но Елисей пошёл к старенькому гарнитуру и, наливая ещё одну кружку чая, достал из шкафа печенье. Вера, улыбаясь, наблюдала. — Я тогда тебя тоже порадую кулинарными изысками. Юноша достал из холодильника масло и, намазав им печеньки, подал Вере. — Спасибо! — Тебе-то какое спасибо! Елисей растаял от вкуса омлета. Он закатил глаза и, кажется, будто замурчал. Вера довольно уплетала печенья. — Чего же ты так рано пришла? — Тебя увидеть поскорее! Тут же Вера рассмеялась и сказала уже правду. Ну, или другую её часть: — Мне хочется, чтобы ты успел сделать скульптуру поскорее. Вера встала из-за стола, пока Елисей ещё ел. Она оглядела полки на его столе и кое-что в этом беспорядочном хламе её заинтересовало. — О, мыльница. Рабочая? — Да. Я люблю на неё фотографировать. Только она разряжена. Удивительно, но Вера включила фотоаппарат, просматривая снимки. Она притихла и Елисей внезапно подскочил. — В-вера, это... Девушка надавила на его плечо и Елисей бухнулся обратно на стул. — Ешь, - с серьёзным голосом сказала Вера. Девушка листала самые свежие снимки. Пару из них - новая скульптура, ещё несколько - обрыв над морем, где они с Елисем купались, а ещё несколько - её плечо, с которого сползала белоснежная пляжная туника. На заднем плане торопливо проезжали машины. Видимо, Елисей тайком сфотографировал то, как она задремала в маршрутке. На другом снимке был её профиль: слегка приоткрытые губы, мокрые волосы, ниспадающие на плечи... Елисей готов был умереть от стыда. Он тут же проскрипел: — Извини, этому не должно быть отговорок. Мне стыдно... Я всё удалю, клянусь! — Хорошие снимки. Сразу видно художника, - улыбнулась Вера, горделиво рассматривая своё плечо. - Но лучше бы тебе было спросить разрешения. Я бы была только за. Елисей замолчал. Он закрыл лицо руками, а Вера утешила его: — Спокойно. Я понимаю тебя. — Что? — Кушай, кушай. Никого не слушай. По-хозяйски Вера навела на юношу камеру. — Будем квиты. Она сделала пару снимков Елисея, сделала импровизированное селфи. — Может, ещё вместе сфотографируемся? - внезапно предложил юноша, съев последний кусок омлета. — Хорошая идея! Вера поманила юношу к занавеске возле спальни. Елисей послушно встал рядом. Девушка встала на носочки и, закинув на соседа руку, притянула ближе. Их щёки почти что касались! Но, кажется, Веру это не смущало. Она широко улыбнулась и сделала несколько фотографий. — Ну, как вышло? - спросил Елисей, нагибаясь к фотоаппарату. — Очень здорово. Классные фотографии! — Тебе скинуть? Елисей тут же осёкся. Вера покачала головой. — Спасибо, не надо. Храни их ты. Понял? Храни! Елисей улыбнулся. Он терпеливо посмотрел на Веру. — Что, так и будем обниматься? Девушка тут же отошла, пряча глаза. — Эмм... Давай к скульптуре? — Телек включить? У меня на диске есть несколько фильмов. — О, давай я включу какой-нибудь, а ты угадаешь? — Ха, а давай. Пока Елисей возился с рабочим местом, Вера уже успела выбрать и включить фильм. Елисей, такое чувство, каким-то невообразимым чутьём обладал, потому что сразу угадал фильм: — Это что, Титаник? — Нечестно! Ты как так быстро угадал? — Да я его часто смотрю. Вера вытаращила на него глаза. — Эх, ну, знаешь, когда поплакать охота... — Ты плачешь? — А кто не плачет? База же у людей. — Прости, что-то я... — Ох уж этот патриархат. Вера расхохоталась, Елисей улыбнулся. Девушка с упоением и весёлыми комментариями смотрела любимый трогательный фильм. — Давай я хотя бы тебя чем-нибудь покормлю? Печенькой, вот. Вера подскочила и, взяв несколько печенек, протянула одну ему. Елисей смущённо ел с её рук. — Спасибо... Работа шла своим ходом. К концу фильма, как и всегда, Вера и Елисей заливались слезами. Юноша даже остановился на несколько минут, чтобы посмотреть душераздирающую концовку. — Это невозможно... Ах, давай лучше маску посмотрим... — Щас, схожу умоюсь, - шмыгая, говорил Елисей. — Я с тобой! Они толпились в маленькой ванной, наперебой умывая лица. И, довольные, пошли дальше заниматься скульптурой. Под "Маску" удалось хорошенько развеселиться. Елисей быстро начал работать, а Вера, довольная, едва не уснула. — А что, сегодня моё лицо трогать не надо? - внезапно с улыбкой спросила Вера. Елисей усмехнулся. Он посмотрел на неё чуть-чуть исподлобья. — Меня интересуют твои запросы. — Что же в них такого? Это... Для работы, - хитро улыбнулась Вера, слегка подаваясь вперёд. Елисей слегка сглотнул. Он чувствовал, как её дыхание касается его губ легче ветра, как горячо оно и прерывисто. — Ты такой милый, когда смущаешься, - улыбаясь, сказала Вера. Она позволила себе несколько секунд поворошить его медные кудри. Елисей покачал головой с широченной улыбкой. Он очень сильно был смущён, был крайне стеснителен. А Вере, видимо, больше было нечего терять... Они провели замечательный день вместе. Мило подшучивали друг над другом, весело переглядывались, и уже оба понимали, что они далеко не просто соседи и точно не просто хорошие знакомые. — Давай провожу тебя. — Ой, да я... Елисей безмолвно встал с табурета и побежал мыть руки. Он быстро вернулся и протянул Вере руку. — Что это за номер? Елисей чуть наклонился, изображая из себя светского Льва. Вера улыбнулась и приняла его руку. Он открывал перед девушкой двери, даже в её квартиру. — Ну, - Вера тоскливо смотрела на него, тяжело вздыхая в дверном проёме, - пока? — До завтра, - с нотой грусти сказал Елисей, вновь осматривая её лицо. Вера закрыла за собой дверь. На следующий день всё повторилось. Вроде, было весело, но не так, как вчера. Девушка была напряжена. Сегодня должна была быть годовщина их с мужем свадьбы. Опять на столе стоял бы алкоголь, опять готовить, как на десятерых, опять бы пришлось делить с этим человеком постель. По коже шли противные мурашки, но Вера стала готовить. Муторно, не вкладывая в это ни капли любви. Хорошо, что Вера пришла пораньше. Потому что раньше вернулся и Игорь. Девушка подошла ко входной двери, расплываясь в якобы нежной улыбке. — Игорь, привет! — Привет. Игорь отдал жене свои вещи, она развешала их. Только вот муж пошёл не в ванну сразу, а к шкафу в спальне. — Куда-то собираешься? - растерянно спросила Вера. — С мужиками на рыбалку, пятница же. — А годовщина? Я столько наварила... — Ой, отпразднуем в Ижевске. Руки внезапно напряглись. Девушка медленно моргнула. — Что? — Через плечо! Чемоданы за выходные собери, у нас поезд в воскресенье вечером. Вера кивнула. Пусть на лице ничего не отразилось, в душе будто бы поделали огромную чёрную дыру, которая засосала её душу в какой-то ад. Девушка, как в тумане, помогала собирать мужу вещи, проводила его, сняла всю еду с плиты и остановилась. Снова переезд. Переезд? Вера метнулась к шкафу и, мигом переодевшись, начала тарабанить в дверь Елисею. Юноша ошарашенно смотрел на соседку в длинном белом платье с воздушными рукавами. На лице девушки были несколько неловко нарисованные смоки, прямо как такие, которые она рисовала несколько лет назад. Рука, конечно, уже теряла навык, но хотелось хотя бы раз вновь сделать старый добрый макияж. На фоне таких глаз не накрашенные губы выглядели очень бледно, но, дело в том, что девушка просто больше не имела никакой помады у себя в косметичке. Она зашла в квартиру Елисея без разрешения, как только дверь отворилась и резко спросила: — Ты как к клубам относишься? Елисей настороженно ответил: — Да прикольные вроде... — Как насчёт сходить прямо сейчас? — Что-то слу... — Ты идёшь или нет?! Елисей пару секунд поморгал и сказал: — Подожди минут пять, только приоденусь. Кажется, для Веры было слишком подозрительно вот так заявляться к нему посреди ночи, но сейчас ей было всё равно. Девушка, видно,  решила взять всё от жизни, что только могла, в один день. — Ну, как тебе? Достойно? - спросил через некоторое время переодевшийся юноша. Вера оглядела Елисея с довольной улыбкой. На нём был большой пиджак, видимо, дедовской, но выдаваемый за оверсайз, широкие брюки и простая белая рубашка с коротким рукавом. Девушка похлопала в ладоши. — Замечательно! Пойдём скорее! — Вера, можно спросить, с чего мы вдруг...? — Быстрее!! Я хочу веселиться всю ночь! Елисей не стал допытываться, потому что, кажется, понял, что это бесполезно. А может и понял саму причину спешки. — Тогда в Оазис поедем. Хорошее местечко. Вера схватила юношу под руку и с бойкой улыбкой сказала: — Побежали скорее, там уже такси подъехало. Елисей испуганно встрепенулся и парочка стремительно поторопилась успеть на бесплатное ожидание, даже несмотря на неудобную обувь Веры. Через некоторое время ребят ослепили софиты и блеск освещения в клубе. Там было не так жарко, как думала Вера. А Елисей мягко улыбнулся, оглядывая толпу людей. Воспоминания о школьных годах, когда он ходил сюда вместе с пацанами были пусть и самыми распутными, но и самыми радостными в его жизни. Тогда не было никакой ответственности, никакого страшного будущего. А что сейчас? Вот кем он станет, когда выпустится? Архитектором? Это ещё вероятно. А вот его настоящая мечта о работе скульптором была крайне маловероятно осуществима. Вера с горящими глазами потянула Елисея к барной стойке. Из-за громкой музыки приходилось почти кричать. — Давай выпьем? Елисей усмехнулся, но, кивнул. Единственное, что они выпили в ту ночь - это коктейля. То ли лагуна, то ли что-то другое, но синяя бурда оказалась довольно таки вкусной и расслабляющей. — Как же я давно не пила! — Да я тоже... — Дрянь это редкостная, конечно, но раз в пятилетку можно. Вера встала из-за стойки. Она поправила свой макияж, глядя на своё изображение на фронталке. Елисей улыбнулся. — Ты такая красивая... Девушка потянула юношу за руку, на танцпол. Они не остановились на его крае: Вера затащила соседа прямо в самый эпицентр танцев и отрыва. Как же Вера танцевала, прыгала, подпевала. Ноги её стёрлись едва ли не в кровь, но она всё равно продолжала танцевать, полностью отдаваясь музыке. Елисей грустнел с каждой минутой всё сильнее. Её широкая улыбка, её рваные движения выдавали в ней всё. И Елисея пугало больше всего то, как он к ней привязался за столь короткий срок. Они виделись пять дней в неделю, и пять дней в неделю проводили за задушевными беседами. Елисей внезапно не выдержал всех эмоций, накопившихся в его душе за это время, что заговорил с Верой: — Вера... Девушка устало дышала, больше не способная прыгать и кричать. Может, она даже сорвала голос, потому что ответила с хрипотцой: — Чего? Очень популярный трек не просто гремел, а орал. Толпа скандировала слова, как заворожённая. Но для Елисея это отошло на второй план. — Вера, ты уезжаешь? Девушка пустым взглядом посмотрела на Елисея. Она ссутулилась, прищурила глаза. Елисей без лишних слов притянул девушку к себе и заключил её в крепкие объятия. Сейчас она казалась хрупкой, совсем сломанной от тяжёлой жизни. Вера уткнулась в его шею, пытаясь скрыть рыдания. Но от Елисея это не скрылось. Он слегка отодвинул её и, заглядывая в лицо, принялся осторожно вытирать её слёзинки, одну за другой. — Не плачь, я с тобой. Сейчас всё хорошо. Вера вглядывалась в его доброе лицо, освещаемое яркими вспышками разных цветов. Девушка вновь залюбовалась его веснушками, красиво украшавшим нос и щёки, его грустными глазами. Вера позволила себе кое-что страшное. Девушка коснулась лёгким движением скулы Елисея. Тогда, кажется, земля намеревалась уйти из-под его ног. Юноша удивлённо смотрел на Веру, которая, внезапно, зажмурилась и, притягивая его к себе, поцеловала. Елисей чувствовал, как в ушах шумит кровь, а кончики пальцев горят. Он неловко обнял её, неловко пытался поддерживать её сдержанный поцелуй, но, кажется, Вере больше нравилось, что у неё есть контроль над ситуацией. Кажется, Елисею было это совсем не важно. Вера уже спустя несколько секунд слегка отстранилась. Елисей прижал её к себе крепче. — Я не хочу тебя бросать, - признавалась с болью на душе Вера, сжимая его пиджак на спине. — Давай сбежим? Хотя бы на одну ночь. — Давай, - прошептала Вера, обнимая его в ответ. Они вышли из клуба, держась за руки. Елисей привёл девушку в какой-то жутко дорогой (для него) отель неподалёку. Ему пришлось выложить почти всё, что у него было в кошельке. Осталось там тысячи три, не больше. Но это было сейчас, кажется, просто необходимо. Найти номер было просто. Елисей и Вера шли по коридору с высокими светлыми потолками, с полом, устланным ярко-красным ковром. Всё здесь выражало если не богатство и роскошь, то цевильность. Елисей робко взял Веру за руку. Она без тени сомнения переплелела их пальцы, прижимаясь ближе. — Сейчас у меня денег нет, - прошептала Вера, - прости, отдать не смогу. Но я наскребу и... — Всё нормально, - Елисей погладил костяшки её пальцев, улыбаясь. - это малое, что я бы хотел для тебя сделать. Они как раз подошли к номеру, который открывался электронной картой. Для обоих это было что-то необыкновенное. Сам номер оказался необыкновенно красивый. Ребята, разувшись, оглядели номер. Елисей нахмурился. — Пойдём, заменим номер. — Почему? — Да тут кровать одна, а я две просил. Странная эта администраторша. Вера улыбнулась, и от этой улыбки у Елисея внутри всё застыло. Он медленно сглотнул. — Может, не надо второй кровати? Юноша приосанился и, старательно отводя взгляд, пробурчал: — Может и не надо... Я это, чай пойду вскипячу. Вера улыбнулась, закрывая дверь на защёлку. Она взяла с кровати полотенце и, видимо, пошла в душ. Елисей чуть в обморок не упал, стоило девушке скрыться из его поля зрения. Сердце невыносимо быстро стучало, руки тряслись. — Ну и какой из меня мужик-то, а? Так, надо собраться, - прошептал Елисей, хлопая себя по щекам. Он ловко поставил чайник и сел на диванчик, поджав под себя ноги. Вдох-выдох совсем не помогал успокоиться. Только, как по щелчку, Елисей вскочил, когда чайник пропищал: можно было наливать чай. Юноша мигом положил пакетики, и сел обратно на диван. Не сумев вынести такую пытку, он включил телевизор. Мало помогло... Потому что в следующую минуту он услышал, как открылась дверь из ванны. Оборачиваться было страшно. — С лёгким паром, - пробурчал Елисей, кусая щеку. — Спасибо. Вера, кажется, улыбалась за его спиной. Он чувствовал, как девушка буравит его насмешливым взглядом. А потом в него прилетело полотенце. — Я на кровати ложусь. Ты спи на диване. — Он маленький! - обиженно напомнил Елисей. — Дурачок, он же раздвигается. Елисей засмеялся, закрывая лицо руками. — А я-то уже думал... Ха-ха! — Тебе же некомфортно. Я не буду на тебя давить. Вера потрепала Елисея по волосам, а тот внезапно взял её за руку и медленно развернулся. — Мне комфортнее будет на кровати. Вера улыбнулась. На её шее, ключицах, всё ещё были капли воды, красивым ожерельем протягивающиеся вниз. — Тогда я тебя жду, - целуя юношу в лоб, сказала девушка, тут же бухаясь в мягкие подушки на кровати. Проснувшись на следующее утро, Елисей с трудом вспомнил, как он оказался здесь. Но, так же быстро, как он увидел рядом посапывающую Веру, он вспомнил всё в мельчайших подробностях, отчего мгновенно покраснел и помотал головой. Вера придвинулась к нему поближе и закинула на парня ногу. — Давай ещё немного полежим, а? Елисей погладил девушку по голове, целуя её лоб. Она широко улыбнулась. — Мне с тобой так хорошо-о! Елисей едва смог сдержать тяжёлый вздох. Сердце разрывалось от того, что это мгновение счастья совсем скоро прервётся. Он зажмурился, чтобы не пустить слезу и тут же, ровным голосом сказал: — А мне-то с тобой как, даже представить не можешь. Юноша всё гладил её волосы, ушко и всеми силами пытался не уснуть. Он хотел каждой секундой наслаждаться, как в последний раз. А Вера мирно сопела. Через пару часов, когда они окончательно встали, Вера столкнулась с такой же тоской. — Елисей... Она взяла его за руку, а юноша тревожно прислушался. — Я уеду с Игорем, разведусь и вернусь к тебе. — Нет! Вера удивлённо посмотрела на внезапно разозлившегося Елисея. — Ты не будешь в безопасности одна. Ты думаешь, он даст тебе так спокойно развод? — Другого выбора нет. Иначе ты будешь в опасности. А так, он не догадается, к кому я ушла и... — Нет, Вера. Я могу за себя постоять. А ты - нет. Девушка свернулась клубочком на кровати и больно прикусила губу. Елисей наклонился над ней и положил руку на плечо. — Всё будет хорошо. Напиши записку, подай заявление, а я буду дома, чтобы он ничего не понял. Вера тяжело вздохнула. Она кинулась на него с объятиями. — Не хочу оставаться одна. — Всё будет хорошо. Это же совсем ненадолго. Ну! Ну, не грусти, солнышко. Елисей поцеловал Веру, прижимая её к себе, как последний раз, потому что на самом деле сам был совсем не уверен в том, что эта авантюра удастся. Этот день Елисей вспоминает одновременно и с ужасом, и с любовью. Прощание выдалось сладким. Вера, босая, закрывая дверь, поцеловала его. Мог ли он представить себе такое счастье? Пока возвращался домой, улыбка освещала его лицо, кажется, он сам светился. Елисей засунул записку от Веры в дверь, а её ключи положил под входной коврик. Юноша зашёл себе спокойно домой, как вдруг почти тут же услышал стук в дверь. Чувствуя, как олени подгибаются, он быстро накинул домашнюю одежду и открыл. На пороге стоял Игорь. Сказать, что Елисей испугался - это ничего не сказать. Игорь должен был вернуться завтра... Но именно поэтому Елисей приехал раньше: чтобы, если что-то пошло не так, быть вовремя. — Здравствуйте? — Привет, шкет. — Извините? Игорь прошёл в квартиру, толкая Елисея. Кровь в жилах застыла. — Пожалуйста, покиньте мою квартиру... — Веру куда дел, тварь? — Жену вашу? Я-то откуда знаю, где она? Игорь с холодом осмотрел его, а потом резко схватил за ворот футболки. — Ни тебя, ни Веры ночью не было. И час назад тебя тоже здесь не было. Куда делась Вера? А?! Елисей понял, что сейчас, скорее всего, ничего хорошего не произойдёт. Потому что они попались. — Я был в гостях до ут... Со всей силы Игорь швырнул Елисея об стену, да это было так сильно, что дыхание юноши даже сбилось. Игорь кинул Елисею в лицо записку. — Думаешь ты тут один такой умный?! Игорь пнул соседа в живот. Елисей скривился, чувствуя, будто бы прямо сейчас он потеряет сознание. — Где Вера? Елисей молчал. Он молчал и ближайшие минут десять, пока не потерял сознание. Юноша очнулся в больнице. Всё болело так, что, казалось, его переехал КАМАЗ. Елисей хотел подскочить с койки, но тело скрутило: оно просто не слушалось. — Сестра! Сестра! - завопил он на всё отделение хриплым голосом. Сосед по палате недовльно поднял голову и тут же скривился в жалостливом выражении. Медсестра прибежала к пациенту. — Где Вера?! - спросил Елисей с дикими глазами. — Простите? — Где Вера?! — Вы сейчас в больнице, никакой Веры я не знаю. — А что случилось? — Сейчас вы в безопасности... Вас избили и вы вызвали скорую помощь. Мы оказали вам помощь, но с такими травмами нужно ещё полечиться. Ещё с четверть часа медсестра умоляла Елисея не предпринимать поспешных решений и остаться в больнице... ... Елисей Иванович до сих пор вспоминает те мучительные дни в больнице. Благо, сейчас он уже чувствует себя намного лучше. Только вот, вывихнутое запястье ещё даёт о себе знать, когда постоянно болит на погоду. Елисей Иванович был озабочен сейчас кое-чем другим. Наконец-то исполнялась его мечта: выставка скульптур. Его. Собственных. Скульптур! Ну и ещё картин. Теперь Елисей Иванович мог себе это позволить. Да и безбедное существование как минимум до пенсии он мог себе позволить благодаря своей архитектурной компании, которую ему удалось выгодно продать. На выставке собралось очень много зрителей, ценителей искусства, простых зевак и журналистов. Его окружили десятки людей, предвкушая открытие самого ценного экспоната выставки. Елисей Иванович начал свою речь, говоря не по бумажке, а от чистого сердца: — Сегодня, в этот торжественный день, я хочу обратиться к своей юности. Конечно, её уже не вернуть, не вернуть молодость, не вернуть мгновение. Но можно всегда её вспомнить и снова обрести крылья. Выставка "Юность" объявляется открытой! Елисей Иванович с трепетом смахнул со скульптуры, доделанной по памяти, бархатистый красный занавес. Это, конечно же, была скульптура Веры. Елисей Иванович на мгновение задержал на знакомом лице взгляд и тут же на него посыпались вопросы журналистов, на которые он, за долгие годы, уже научился правильно отвечать. Спустя несколько минут профессионального "допроса", от него отстали, но не все. Только Елисей Иванович выдохнул, так к нему подошла какая-то женщина. Она была в простеньком сером платье с воздушными рукавами, длинными золотистыми волосами и в кругленьких очках. Елисей Иванович сразу понял, пусть и на мгновение засомневался. — Здравствуйте, Елисей Иванович, - тихим, робким голосом, даже будто бы вопросительно, сказала "незнакомка". — Теперь мы на "вы", Вера? Вера тяжело вдохнула, едва не срываясь на рыдания. Елисей улыбнулся. Он протянул к ней руки. Душу разрывало на мелкие части и он никак не мог поверить, что это правда. Она никак не могла поверить в своё счастье: найти его... Вера бросилась в его объятия, прижимаясь изо всех своих последних сил. Её горячее дыхание, как тогда, в клубе, обжигало нежную кожу на шее. Елисей сомкнул руки на женской талии, чувствуя, как вся его душа переворачивается, выворачивается наизнанку и одновременно с этим расцветает. Вера заплакала. — Я так боялась за тебя, Елисей... Так боялась... — Я вспоминал тебя каждый день, Вера, каждый день. Их снимали. Елисей закрыл Веру своей спиной и, тихо отстраняясь, увёл её из зала на второй этаж, где располагалось что-то вроде приватного бара, где он и его друзья планировали вечером выпить. Кажется, планы поменялись. Давние знакомые сели на подоконник: чтобы было теплее, Елисей постелил свой пиджак. Вера заливалась слезами. Её лицо и без того выглядело очень усталым. Как тогда, Елисей вытер её слёзы. В каждом женском движении скользила Вера. Именно та Вера, которой никогда не хватало в других женщинах. — Волосы покрасила... - улыбнулся Елисей, проводя по ним рукой. — Елисей... Что тогда случилось?! Мужчина спокойным тоном, без особых эмоций рассказал, чтобы не пугать Веру. — ...Меня больше интересует, что случилось с тобой. Я искал тебя и в полиции, и по соседям ходил, и в социальных сетях... Вера, я думал, что ты мертва. Женщина посмеялась. Она грустно улыбнулась и сказала: — Как хорошо, что этого не случилось. Хотя могло... Он нашёл меня в отеле и запер дома. Я слышала, как приходила полиция. Он... Дал им взятку. А потом мы уехали в Ижевск. — Он с тобой ничего не сделал? — Сделал, - серо ответила Вера. - он меня чуть не убил. Но решил, что будет лучше избить меня в Ижевске. Там он... Женщина тяжело вздохнула, чувствуя, как дёргается глаз. — Ты можешь не говорить. Давай сейчас поедем ко мне, там ты можешь поспать, отдохнуть и... — Нет. Я должна рассказать. Ты должен знать всё. Елисей тяжело вздохнул и продолжал слушать. Собравшись с силами, Вера продолжила: — Он вывез меня в лес и чуть не убил. Просто пригрозил, чтобы я больше не уходила. И я не уходила, очень долго, я планировала, как убью его. Ведь больше так жить... Вера скомкала платье под своими пальцами. Елисей приобнял её, успокаивающее поглаживая по плечу. — Помаленьку я подсыпала ему кое-что... Можно, я не буду говорить, что это было? Елисей кивнул. — В общем... Дозы увеличивались, а его состояние ухудшалось. Я готова была дать ему несколько последних доз, когда, внезапно, моё собственное состояние не ухудшилось в сто крат. Он сказал мне что-то снова обыкновенно ужасное, вроде, ударил... Я даже не помню этого. Когда он сел играть в компьютер, я заперлась в ванне и вскрылась. Девушка приподняла рукава и открыла вид на ужасные шрамы. — Знаешь, у меня есть неплохой косметолог в знакомых. Всё решим, - спокойным голосом сказал Елисей, взяв её за руку. Женщина вздохнула. — Потом меня заперли в психушке, как оказалось, у меня была депрессия. Я всё рассказала там о нём и, на удивление, моя психиатор помогла мне расторгнуть брак. Поговорила с ним, навешала ему лапши на уши про моё тяжёлое состояние и он, о чудо, согласился на развод. Елисей радостно выдохнул. — Когда из психушки я вышла, то вернулась домой, помирилась с сестрой и ещё года три жила в своём родом городе. Конечно, вылечиться полностью мне не удалось, состояние со временем ухудшалось и психиатор посоветовала поехать на море. И вот, мы с сестрой здесь... Елисей поцеловал руку Веры. Она легко улыбнулась. — Верочка, ты самый сильный человек, которого я когда-либо видел. Я горжусь тобой и искренне хочу сделать твою жизнь в сотню раз лучше. — Ха-ха... Я очень сильно изменилась, Елисей. Я всё ещё на таблетках и, скорее всего, с них уже не слезу. На моей душе тяжелейший грех... Хах, оказалось, что отказываться от Бога из-за какого-то придурка - плохая идея... Так что, пожалуйста, найди себе кого-нибудь получше. — Не-а. Вера, - он понизил голос, - я ждал тебя столько лет, потому что по-настоящему полюбил. А тот, кто любит по-настоящему, должен принять даже самые сильные изменения в любимом человеке. Потому что в этом и есть смысл. Любить в любом состоянии, и в горе, и в радости. — Да. Да, я так же люблю тебя, - Вера прикусила губу, - время с тобой было самым лучшим в моей жизни. Ты исполнишь мою самую большую мечту, если снова сделаешь мою жизнь лучше, как тогда. — Сделаю. Елисей просто обнял Веру. Без подтекста, без требований. Просто обнял. Сколько лет, подумать только, прошло. Сколько страданий в них было, сколько боли. И сейчас они увенчались этим тёплым объятием. — Мне стало так страшно, когда я узнала, что твою квартиру сожгли... - тихо сказала Вера, тяжело вздыхая. — Я переехал. Не переживай. Теперь у меня есть свой дом, в одном хорошеньком местечке. Поехали? Вера, как всегда, промолчав, кивнула. Теперь Елисей мог её защитить. Уже в своей голове он продумал целый план того, как в будущем настрадается Игорь за все свои согрешения. Теперь у бедного студента появились деньги. И за них он купит своё счастье и безопасность. Елисей посмотрел на изменившееся женское лицо, которое было даже чересчур похудевшим. Но в этом, пусть и очень изменившимся облике, скрывалась его Вера. Та Вера, которую он любил всю жизнь. Та Вера, которая теперь восхищалась его широким плечам, удивлялась, когда же он успел разбогатеть и накачаться и при этом остаться тем же Елисеем, который так мило с нею обращался. Когда люди любят, они не становятся хуже. Когда люди любят по-настоящему, не зависимо, не одержимо, а любят просто, по-человечески, их душа спасается от страшного мира на тропе жизни, окружающего злом и опасностью. Но пройти её стоит от её начала и до конца, с настоящей любовью или без неё и несмотря на то, что она может привести как на вершину, так и на дно. Это стоит сделать хотя бы потому что в любой момент есть надежда на лучший исход.