Часть 1

Мы сидели на мостике и шлепали босыми пятками по воде. Я и Стаська. Отдыхали от переезда. Маленький старинный городишко. У нас одно ведро на двоих с недозрелой клубникой, надранной на чужом огороде. Речка чуть больше канавы. На берегу валялись наши велики. Новенький мой и старый Стаськин. - Школа в этом году будет новая, - начала разговор я. - И мы теперь будем в одном классе, - добавила Стаська. - Будешь мне помогать? Тебе то не впервой! - Легко. В пятый класс двадцатый раз. Хвостики от клубники мы кидали в воду. Стаська была у нас столько, сколько я себя помню. И всегда одинаковая. Огненно-рыжая, угловатая, с щербинкой между зубами. А ещё я знаю её секрет. На самом деле Стаська седая! Раз в месяц мама запирается с ней в комнате на пару часов, а потом Стаська выползает чуть более рыжая, чем обычно. Но как ни крась, а седые прядки то тут, то там попадаются. - Стаська, а сколько тебе лет на самом деле? - мы уже ехали домой на велосипедах. - Много будешь знать, скоро состаришься! - Стаська хохотнула, сдувая кудрявый локон с лица. - А ты много знаешь? - Столько тебе и не снилось! - Стаська не соврала, это была настоящая кудрявая энциклопедия на ножках. - Что же ты тогда не старишься? - Секрет фирмы! Когда мы прикатили домой, мама уже накрывала стол во дворе. Ледяная окрошка на первое и рассыпчатая молодая картошечка с укропом на второе. Сытые и довольные после обеда, мы помогали маме разбирать вещи. По всему дому были расставлены тюки, коробки, сумки, чемоданы. Даже непонятно, откуда у семьи из трех человек может быть столько вещей. Пока я возилась с одеждой и игрушками, Стаська замерла над раскрытым старым альбомом. На чёрно-белой фотографии Стаська держит на руках маленькую маму. - Стась, сколько ей тут? - Кажется, три, - Стася равнодушно пожала плечами. - А тебе? - А сколько мне сейчас? - Я не знаю, ты ж не говоришь. В новом паспорте я видела, что одиннадцать. Но в старом уже получалось почти пятнадцать. - Очень похоже, что мне пятнадцать? Я отрицательно покачала головой. - Вот поэтому мне снова одиннадцать. Хотя бы в паспорте. В каких-то семьях по наследству передают картины, драгоценности и черепах-долгожителей, но не в нашей. В нашей по наследству передают Стаську. Знаю, что мама успела побыть Стаськиной младшей сестрой и старшей, а сейчас успешно выполняет роль Стасиной мамы. Всегда знала. И это было для нас естественно, как и то, что об этом говорить нельзя. Стаська - наш семейный секрет. Бабушка моя тоже вместе со Стаськой выросла, а вот насчёт прабабушки не уверена, но вполне возможно. - Но почему ты не расскажешь, что мешает тебе повзрослеть? - А если я скажу тебе, что просто не хочу? Тебя это устроит? - Не устроит. Потому что я не поверю. - Поверь. - Ну если хочешь. - Могу кое-что показать. Только уже не сегодня. Я нехотя согласилась. Этой ночью никак не удавалось заснуть. За стенкой шептались мама и Стаська. А я слушала их секретный разговор. - Что нам делать, Стасенька? - мама шептала чуть слышно. - Оставляй и живём дальше. - интонации её детского голоса поменялись. Под стать седым волосам. - Я не уверена, конечно... - мамин голос дрожал. Я подкралась к двери и заглянула в замочную скважину. Мама положила руку на свой совершенно плоский живот, а Стаська стояла рядом и гладила её по собранным в хвост волосам. - Ты подумай хорошенько. У Лерки будет нормальная сестра, не то что я. - А если будет мальчик? - мамин голос заметно повеселел. - Ну ты и рассмешила! И когда у нас в последний раз мальчики рождались? То-то и оно! Будет у Лерки сестра. - И у тебя... - И у меня. Если мне, конечно, это всё не надоест. Произнеся это Стаська проскользнула в нашу спальню. Я сделала вид, что сплю. Вот оно что... У мамы будет ребёнок. Моя сестрёнка, младшая. Настоящая. Хотя Стаська как всегда несёт чушь. Она тоже настоящая. И Стаське может это всё надоесть. Да хоть бы не... Не представляю я без неё свою жизнь... А ещё она завтра покажет что-то... Что-то... Мне снилась сестрёнка. Мы гоняли на великах. Ещё где-то маячила Стаська. Я смотрела на это всё то своими, то Стаськиными глазами. - Подъём! - Стаська сидела на краю моей кровати. В руках она держала старую железную миску с клубникой и пускала зайчиков жестяными боками. На участке, который мы обживали, росла клубника. Неухоженная, от прежних хозяев. Росла достаточно активно. Ягоды были мелкие, беловатые и неправильной формы. То есть, именно такие, как мы любили. - Идём! - Стаська потянула меня в сторону кухни, - мама омлет сварганила. За столом я ждала, что мама объявит мне о сестрёнке, но она не спешила с новостями. Вот только улыбалась как дурочка всё время, пока раскладывала омлет и посыпала мелко настриженной зелёнью. Может только чуть задумчивей была, чем обычно. - Ты мне что-то показать хотела, - решила я напомнить Стаське о данном вчера обещании. Но Стаська ничего не забыла. - Как раз туда мы сейчас и поедем. Идём за великами! Мы покатили куда-то через лес. Стаська уверенно показывала дорогу. Явно не впервый раз она в этих краях. - А мама тебе не рассказывала? - иногда мне казалось, что Стаська читает мои мысли, -мы же родом отсюда. Мои предки, твои. Наши. - Нет. Ты же знаешь, мама редко говорит... Про такое... Мы приехали к местному кладбищу. Оно было очень небольшое и находилось в лесу. Ухоженные могилки чередовались с ивовым кустарником. Несмотря на то, что даты смерти на большинстве из них стояли совсем древние, могилы не выглядели заброшенными. Скамеечки, оградки аккуратно покрашены, много где лежали свежие цветы. И в целом это кладбище не казалось зловещим или печальным. На одну могилку спустилась белка, сцапала оставленную на ней конфтку и тут же скрылась в густых еловых ветвях. Я ненадолго забылась. Мне показалось что я нахожусь не на кладбище, а в сказочном, никому не ведомом лесу, и присев на одно колено, начала лакомиться алой, прямо огромной и фантастически сладкой земляникой, растущей здесь, на обочине дороги. - Лер, как не стыдно! - Стаська, в отличии от меня, ни капли не забылась. Я тут же вернулась на землю. - Извини, я никогда не видела такую... - Так это потому что на кладбище растёт. Не стоит её кушать, хоть и сладкая, как нигде больше. - Ты тут хотела мне что-то показать? - Да, идём, Лер... Оставив велики у ворот, мы пошли вглубь лесного кладбища. - Здесь! - Стаська раздвинула траву и папоротник. Эта могила не могла похвастаться такой ухоженностью, как её соседки. Однако оформили её много лет назад с любовью. Нашему взору предстали две плиты и скромный памятник. На нем фотографии молодых мужчины и женщины. Фролов Николай Николаевич и Фролова Ольга Петровна. 1910 и 1911 года рождения. Дата смерти была у них одна 25 июня 1941 года. Стаська присела, пытаясь прибрать могилу молодой пары. - Кто это? - спросила я чуть слышно. - Мама и папа. Нюрочка иногда приходит, наводит порядок, но сама понимаешь, сюда не наездишься. Нюрочкой Стаська называет мою прабабушку, которая, к слову вполне ещё бодрая женщина. - В их семье ты тоже жила? - Это мои настоящие родители. А тебе они пра-прабабушка и пра-прадедушка. А с твоей прабабушкой мы родные сёстры. Я, кстати, старшая. - Ты мне сегодня расскажешь, как ты стала такой? - Возможно и сегодня. Но точно не сейчас. - Ладно. А куда дальше тогда? - мне на самом деле не хотелось никуда. Хотелось послушать Стаськину тайну. Но она не особо спешила делиться. - На озеро. Искупаемся и домой. - Стася... Я знаю, что мама ждёт ребёночка... - Подслушала? Эх ты... - Услышала. - Ну вот. Будет у тебя сестрёнка. - Две сестрёнки. Старшая и младшая, - я злилась на Стаську, за то, что не считает себя сестрой. - А потом две младшие... - Стаська хмыкнула. Очень грустно. - Да, - твёрдо ответила я, - а потом две младшие. - Если мне это всё не надоест... А если ей действительно надоест? То что? Умрёт? Вырастет и постареет? Или просто исчезнет? Моя удивительная вечно юная сестрёнка... Так страшно терять тебя... Впервые за одиннадцать лет своей жизни я задумалась о возможной потере близкого человека и тут же отогнала эту мысль, как страшный бред. Никогда. Стаська была всегда и будет. Тоже всегда. По дороге на озеро мы сгоняли в местный магазинчик. Купив два стаканчика шоколадного пломбира, мы устроились на автобусной остановке и молча лакомились. Стаська о чём-то задумалась. Её веснушчатое лицо было серьёзным и неожиданно важным. Мне не хотелось её тревожить, поэтому я тоже погрузилась в свои размышления. Когда я впервые заподозрила, что со Стаськой что-то не так? Наверное, лет в семь. Мы тогда переехали и я пошла в первый класс, а Стаська в пятый, хотя на старом месте заканчивала уже восьмой. На этот раз она проучилась аж до девятого, пока соседи не стали говорить маме, что девочка совсем не растёт. И снова, сорвались, начали с чистого листа, оборвав все, к чему привыкали эти годы. Так ничего и не осталось, кроме нашей семьи. Есть я, мама и Стаська. А ещё бабушка и прабабушка, только с ними мы продолжаем поддерживать связь. Никого лишнего. Чтобы не узнали, не раскрыли. Озеро было небольшим, но живописным. Местами оно заросло камышом, но в одном месте был удобный спуск, как раз для купальщиков. Купаться было решено прямо в одежде, а по дороге обсохнуть, так как ни купальников, ни полотенец у нас при себе не было. Стаська разбежалась и плюхнулась в воду. Я же медленно топталась по колено, не решаясь нырнуть. Вода казалась ужасно холодной, хотя в моем случае всегда так. Преодолев себя, я легонько оттолкнулась ногой и медленно поплыла по-собачьи. Однако, сделав несколько гребков и не нащупав дна под ногами, я запаниковала. Тщетно хватаясь за воду, и пытаясь орать, я лишь усугубила своё положение. Вода попала в лёгкие, я закашлялась. Одновременно пытаясь вытолкнуть из себя воду и удержаться на воде, я потратила последние силы, и, теряя сознание, погрузилась в зелёную безысходность. Солнце больно и нестерпимо жгло глаза. Я чуть-чуть приоткрыла один. Что происходит? Я лежу на песке, а надо мной испуганная Стаськина физиономия. - Жива? Я кивнула. - Я так испугалась за тебя... - Стаська даже всхлипывала. Я села и обняла её. - Ты спасла меня. Я же чуть не утонула... - Отделалась лёгким испугом, повезло же! Не помню, как мы добрались домой, но обсохнуть по пути действительно удалось, так что мама так и не узнала, о происшествии на озере. Весь остаток дня Стаська была хмурой и неразговорчивой, впрочем и я оставалась под впечатлением случившегося. А ещё во время ужина мне показалось, что в Стаське что-то поменялось. Не придав этому значения, я отправилась спать, и на этот раз моментально заснула. Горячо. Маленький деревенский дом объят пламенем. Нечем дышать. Вокруг что-то желто-красное, отчего невозможно открыть глаза. Я пытаюсь сделать вдох, но реальность ускользает от меня. Бороться с неизбежным нет сил, да и желания тоже. Чья-то мощная рука приподнимает меня как котёнка и выбрасывает из окна. Прямо на меня летит бездыханное тело маленького ребёнка и душераздерающий крик: -Будь с ней рядом!!! Береги её! Ааааа!!! Мысль: "Умереть нельзя, сначала спасти." Горячо, больно, бежать. Бежать и спасти. Не умирать. Не сейчас. Быть с ней. Всегда. Беречь. Больница. Кто-то из персонала. Отдать. Отдать и умереть. Нельзя. Не умирать. Всегда быть рядом. Всегда. Чей-то голос: "маленькая в порядке, а старшая не жилица." Не умирать. Нельзя. Волосы на лице. Серые, а не рыжие. Наверное, в пепле. Крик медсестры: "Жива! И старшая жива!" Я проснулась. Утро. Наша со Стаськой комната залита солнышком. Что за сон.... Срочно нужно разбудить Стаську, чтобы поделиться. - Стась! Мне такое приснилось... Стась! СТАСЬ! Лежавшая до этого на боку Стаська повернулась... Это была не Стаська. На кровати лежала маленькая высохшая старуха с огненно-рыжими крашенными волосами. - Мааама...- прорыдала-проорала я. Мама влетела в нашу спальню. Увидев Стаську, она мигом всё поняла и горько заплакала. Стаська-старуха прошептала: - Не плачь, ради всего святого. - Стася, ты всё-таки уходишь? - мама почти проскулила это. - У меня не было выбора, прости. Вчера, на озере. Так вышло, что должна была погибнуть Лерка, а этого нельзя было допустить. Ты не справилась бы с потерей, погиб бы ещё и ребёнок в твоём животе, и ты могла умереть сама. Моя никчемная вечная жизнь, против ваших трёх. Думаю, отличный обмен. Стаська позволила попрощаться с ней не только нам. Бабушка и прабабушка успели приехать и даже напоследок поговорили с ней. Прабабушка, статная, высокая, очень подтянутая пожилая женщина и бабушка, круглая, маленькая и уютная, как колобок. Обе они и жизни не мыслили без Стаськи. Наша общая сестра уходит от нас. Мы пытались в это поверить. Никак. Прабабушка качала высохшую умирающую Стаську как маленького ребёнка. Стаська была в сознании. Она всё говорила: - А помнишь, Нюр, как мы с тобой из огня бежали? Ведь я клялась не умирать, клялась всегда быть рядом. Я сдержала своё слово,а Нюр? Получается, таким образом, через сон, Стаська поведала мне свою историю. Прабабушка кивнула, сквозь слезы и Стаська победно улыбалась. - А помнишь, как я палкой избила мальчишек, которые обзывали тебя толстой? - на этот раз она обратилась к бабуле. Та хоть и печально, но улыбнулась. - Я обещала быть рядом. Буду рядом... Она закрыла глаза. Прабабушка положила лёгкое как пёрышко тельце на кровать. Мы рыдали, глядя на то, чем стала наша неугомонная и вечная Стаська. Мама хотела поправить её волосы, но стоило прикоснуться к рыже-седой прядке, как от её пальца отскочила искорка и тельце Стаськи превратилось в кучку пепла. Ничего не осталось от неё, словно только сейчас она стала тем, чем должна была стать тогда, в том далёком пожаре. Мы похоронили урну с прахом Стаськи в той могиле, где покоились их с прабабушкой родители. Теперь там появилась ещё одна фотография и и надпись: "Стаська, 26.07.1930-13.06.2022". Прощаясь мама не удержалась и упрекнула её: - Всё-таки оставила, а ведь обещала. - Нет, - возразила я с чисто Стаськиной интонацией и сдувая с глаз неожиданно поседевшую прядь волос, - я всегда рядом. Всегда.