Акт 1.Глава 1.

Полюби себя, родная,

Кровь не проливай.

Не беги за мной, родная,

Глазки не смыкай.

Просто жди меня, пустая.

Ну с вечность, подожди.

Оббеги пустые улы,

Забеги же в магазин.

И пойми что все дождались,

Ну а ты, и с вечность жди.

Дочь его врага была ошеломительно прекрасна.  Особенно при сиянии полной луны, со всей своей таинственностью и отчужденностью, вся такая напряженная и яростная, растрепанная, с горящими страхом глазами, с проступившей на лбу морщинкой: ее руки дрожали в нетерпении, все сильнее сжимая палочку. Множество различных заклинаний проскакивало в ее голове, но ни одна магическая комбинация не могла спасти ее от неминуемого конца.  Она застыла в устойчивой оборонительной позе, закрыв таким образом все свои слабые места. Он знал, как чувствовал сам, что она скорбит по родным, как печалится он сам. Видел, как упорным трудом и долгими мольбами она растет над собой: учится день и ночь, тратит все силы на заклинания и обжигает руки о горячие котлы. Как общается с людьми и желает одиночества, как ищет любви, но из раза в раз теряет ни только ее, но и себя.   Эридан ее уважал. Чего уж там, он всецело благоволил сильной и умелой девушке, которая не пренебрегала своим умением быть настойчивой. И смелой. И амбициозной. Эта, еще маленькая и нескладная девчушка, обещала вырасти красивой и благородной женщиной, с устойчивой жизненной позицией. А стать была у нее в крови, огнем текла по венам, заставляя сердце гореть, освещая жизнь и другим. Она умела собирать вокруг себя людей, умела руководить и поддерживать, быть хорошей дочерью, сестрой, подругой, да хоть кем угодно. Но, к сожалению, только не собой, и именно это предстояло, ему исправить, взять все в свои руки, и наконец получить достойный итог вечной войны.  Алисента была похожа на своего отца, о котором ему постоянно доводилось слышать. Те же зеленый глаза и черные кучерявые волосы, что волнами спадали с ее угловатых плеч, те же острые черты лица и достаточно пухлые розовые губы, которые сейчас побелели и покрылись сухой коркой. Под правой бровью имелась маленькая родинка, единственная на лице. Казалось, если Ал подстричь, выдать очки и нарисовать шрам, даже если просто посмотреть под другим углом, покажется Гарри Поттер. Сломленный, одинокий и растерзанный битвой Избранный, чьими действиями всегда руководила страсть. И если самого Эридана повернуть спиной, то они вновь пересекутся на поле боя, но уже как Лорд Волан-де-Морт и его заклятый враг.  Два вражеских ребенка. И одна из них—такая прекрасная дочь его врага.    Она тяжело дышала, перебирая в голове различные варианты собственных действий, желая поскорее оказаться в родной постели Слизеринских подземелий. Ну, или тут погибнуть, с боем запасть в чужую душу, как приятное воспоминание о сопротивлении. Ее родные тоже сражались до последнего.  —Рад знакомству, Поттер-младшая,—он улыбнулся, делая аккуратный шаг. И лицо его было до чертиков красивым, а ухмылка горделивой и наглой.—Давно хотел увидеть хоть одного ребенка из вашей семьи, и вот, наконец судьба улыбнулась мне. И как раз в тот самый день, когда я решился на вылазку за Буззиной палочкой. Сама судьба свела нас,—насмешливо хмыкнул,—Что же может делать маленькая студентка поздно ночью в Запретном лесу?  —Давайте решим все сейчас. Я хочу уйти отсюда живой. Скажите мне, что я могу сделать?—Ал отступила, не отрывая взгляд от противника, и стараясь сильно не провоцировать его,—Я… Я ищу нужные ингредиенты для зелья.  —Мне твоя помощь не нужна, дитя, всё, что мне нужно, я найду сам,—под его ногами зашуршала трава и луна осветила точеные черты лица, прямой нос, красивые губы и чарующие темные глаза. Он был высок, хорошо сложен, а в его руках покоилась длинная волшебная палочка.   Алисента продолжала двигаться в сторону леса, намереваясь аккуратно покинуть лужайку и пропасть, петляя дорожками меж деревьев. Умение сохранять лицо, помогало в этой ситуации не выдавать животный страх, перед сильным и величественным волшебником, чья темная мантия сейчас, легонько покачивалась на осеннем ветру. На его бледном лице сияли два черных омута, которые своим блеском напоминали камни турмалинов, максимально ценные в мире волшебства. На фоне виднелся такой родной Хогвартс, полный тайн, скрытых комнат и намерений, такой большой замок, в котором она числится как ученица уже третий год. Не стоит упоминать, что как лучшая ученица, это всего лишь небольшая формальность и уточнение. Этот дворец, по коридорам которого ходила ни одна тысяча молодых волшебников, однажды принял ее с распростертыми объятиями, а Распределяющая шляпа, не послушав, отослала на Слизерин, практически перечеркнув таким образом, всю ее будущую  жизнь.  После этого, вся их семья развалилась. Джеймс возненавидел сестру, все чаще провоцируя новые ссоры и драки, которые постоянно приводили к новым синякам и шрамам. Хотя их взаимоотношения и раньше не были слишком теплыми, по крайней мере он к ней не лез—интересы были другими. Как повелось: он всегда с друзьями и родственниками за пакостями, она же, дома с книгами у камина. Часто к ней присоединялся отец, тихонько присаживаясь в мягкое кресло, с новенькой газетой или документами. Так и сидели, пока не наступала полночь и сонная мать не гнала их в кровать, приговаривая о том, чему плохому учит отец собственного ребенка. На прощание папа робко целовал ее в лоб, закрывая за собой двери спальни, и оставлял в кромешной темноте со всеми демонами и подкроватными монстрам.  С утра прибегала Лили, запрыгивала на кровать и, радуя своей мягкой ребяческой улыбкой, звала завтракать. Самая любимая Лили, такая светлая и непорочная, неповторимая девочка. Она была полной противоположностью сестры: рыжеволосая, кареглазая и чуть полноватая, курносая, низенькая и веснушчатая. Она появилась на свет когда Алисенте едва перевалило за три года и своим единственным воспоминанием с того времени, Ал считала день, когда папа оставил их с няней, сам уехал срочно на работу, и Джеймс ударил ее машинкой по голове, потом ни капли не раскаявшись. А сама Ал сидела на полу у камина и в голос плакала, пока не вернулся отец.  Лили родилась, росла, мир менялся—менялась и их семья. Постепенно, Уизли обрастали новыми родственниками, по численности не уступая даже Блэкам, в их лучшие времена. К одиннадцатому Дню рождения, когда письмо из Хогвартса появилось на подоконнике Алисенты, их число перевалило за цифру пятнадцать, после чего сборы в Норе, стали практически невозможны.  У Ал было шесть кузин и три кузена—дети ее дядюшек. Первой внучкой семейства Уизли стала Мари-Виктуар: далекий потомок вейл, ужасно красивая и добрая девушка, для которой нет ничего важнее любви. Следующей стала Доминик: копия своего отца Билла, очень боевая и стойкая личность, а за ней и Луи: неловкий, но совершенно преданный парнишка. Дядя Чарли детьми не обзавелся и родные любили шутить, что его единственной любовью были драконы. За первым внуком родились близняшки: Молли и Люси. Из-за того, что их отец, Перси, держался от семьи обособлено, Алисента не часто видела сестер, похожих как две капли воды. Это сходство наносило огромный ущерб дяде Джорджу, и своего сына он назвал Фредом, хоть сходства с умершим родственником и было чересчур мало. Рождение еще одной внучки бабушка с дедушкой встретили удивленно, и Роксана появилась на свет совершенно схожая с матерью. Примерно в это же время родился первый сын у единственной дочери семьи Уизли—Джеймс Поттер: вечный хулиган и проказник, а через два года и сама Алисента появилась на свет, чуть опередив свою кузину Розу. Затем пошло затишье: спустя несколько лет семейство встретило Лили Поттер, а закончил череду появлений на свет Хьюго—сын Рона и Гермионы Уизли.  Семья была совершенно неуправляемой. Стоит признать, что Ал была рада оставить их на десять месяцев, ожидая от Хогвартса большей сосредоточенности и удовольствий.  Именно первого сентября, ее жизнь разделилась на до и после. Ал распределили на факультет темных волшебников, где найти друзей, все же получилось. Да, после этого с ней не разговаривала мама и брат, предпочитая вообще не замечать. И остальная родня, просто не приглашала в гости, с порога выгоняя и вслед проклиная.  Осталась только маленькая сестра и отец, с одним характером, добрые до глубины души, такие храбрые и самоотверженные гриффиндорцы. Такие, какой она никогда не будет.  —Брахиабиндо!—на ее теле сомкнулись невидимые веревки, все сильнее стягивая и перекрывая доступ к кислороду.  —Эманципаре!—сложное контрзаклятие было первым, чему она научилась по приезде в школу.  Когда путы спали, Алисента рванула в лес, выжимая из тела все возможное. Петляя сквозь деревья и кусты, она всеми силами пыталась убежать подальше, стараясь не замечать другие шаги, которые следовали за ней по пятам. Голос врага исчезал в звуках природы, а когда впереди показался свет фонарей, так и вовсе растворился, заглушенный стуком ее сердца в ушах.  Босые ноги постоянно натыкались на острые ветви и камни, что впивались в кожу, вызывая  сильнейшую боль. Она чувствовала, как кровь оставалась на земле, постепенно впитываясь. По этой кровавой дорожке ее и получалось отыскать, но времени, думать о сокрытии следов, совершенно не было.  Ал настигли прямо у выхода, когда дверь в замок была прямо напротив. Он схватил ее за ночную рубашку, потянув на себя. В этот момент, она прокляла всю свою удачливость, умение попадать в неприятности, и даже любопытство, что заставило ее выйти из спальни после комендантского часа.  —Не рыпайся, не собираюсь я тебя убивать!—выкрикнул, повалив ее наземь и мимолетно замечая ее дрожь,—Господи, заставила же ты меня побегать.  —Я ничего не знаю! Я не хочу сражаться с вами!—резво подогнув руки, Сента приподнялась, вглядываясь в непроницаемого человека. В голове мелькали самые страшные идеи, начиная от побоев, и заканчивая жутким изнасилование. Глаза забегали из стороны в сторону, заблестев маниакальным желание побега. Словно кролик перед убоем.  Смотреть, на такое испуганное лицо маленькой девочки, было чистым удовольствием, понимать, что она не знает даже истинных его возможностей, а уже желает подчиниться. Забыть как страшный сон, сбежать и забыть.  Парень наклонился к ней, встал на колени и потянулся к ступням, приподнимая ее ногу, полностью окровавленную и грязную. Светлая кожа превратилась в месиво, листья прилипли, а мелкие кочерыжки впились, однако из-за выброса адреналина она не ощущала боли.  —Меня зовут Эридан Кадм Блэк. Твои родные уничтожили все, ради чего мой отец страдал все эти годы. Они растоптали его труды, его жизнь и наследие. А вслед за ним, ушла и моя мать—Беллатриса. Как думаешь, насколько сильно, я тебя ненавижу?—он достал волшебную палочку, прикасаясь ею к раненой зоне, отчего девушка зашипела. Но дальнейшей боли не последовало. Ее враг тихонько шептал себе под нос заклинание и ранение исчезало на глазах. —Но это не значит, что я сумасшедший, желающий смерти маленькой, ни в чем неповинной, девочке,—он скупо ухмыльнулся, выгнув неестественно бровь, будто сам в свои слова не верил,—Ну ка, дочка Гарри Поттера, признавайся, где твой отец спрятал Бузинную палочку? Последний раз ее видели в Запретном лесу, так что не ври мне.  —Это… Это ложь. Отец сломал палочку, еще во времена войны при моем дяде и тете. Максимум, что вы можете найти, так это ее две части, лишенные всякой магии.  —И с чего я должен тебе верить?  —Хотите—ищите, но только ничего не выйдет. Тоже самое настигло и воскрешающий камень, который точно валяется где-то под кустом.  —Если бы Гарри Поттер оставил себе эти вещи, то стал бы Повелителем смерти.—Блэк выдохнул, приступая ко второй ноге, которая ощутимо тряслась в его руках. Было ужасно холодно, и ночная пижама не спасала ее от погоды, хоть сверху и была накинута мантия.  —Мой отец никогда не мечтал о такой славе. Он лишь хотел мести за семью.  —Месть приводит к мести. Сейчас я—тот самый Гарри Поттер.  Этот мужчина совершенно не походил на такого родного и любимого отца. У него не было невероятно теплых зеленых глаз, не было мягких рук и такого запоминающегося запаха. Он не был чутким и добрым, или возможно стойким и мягкосердечным. Эридан не был главой Аврората, не имел трех детей и любимого крестника—Тедда, не владел множеством способов избежать конфликта и так любить, точно не умел. И он не был Мальчиком-который-выжил—он был сыном монстра, чудища из детских страшилок. Парнем, что хотел уничтожить привычный ей мир.  —Вы не похожи.  —Не скажи. Наши отцы были внешне достаточно схожи: черноволосые высокие полукровки, чью чистейшую кровь испортили магглы. Теперь я, сын древнего рода Салазара Слизерина, наследник Блэков, являюсь полукровкой. Большое упущение для великих семей. К счастью, мне не занимать силы, чтобы сломить род и встать во главе.  Ее дыхание остановилось, глаза распахнулись. Алисента выдернула ногу из цепких рук, замечая насколько они горячие, что щиколотка горела и будто плавилась извнутри.  —Я хочу завоевать всю Англию, Алисента Поттер. И уже совсем скоро, ты, мне в этом поможешь,—он поднялся, глубоко втянув воздух,—Я начну с Хогвартса. Не хочу повторять ошибку отца, который начал со всей страны и пал в стенах этой школы.  —В этом лесу То…Темный лорд почти победил.  —Твоя жизнь слишком ценна, чтобы оборвать ее здесь, как однажды она прекратилась у твоего отца,—наклонился, застряв в нескольких сантиметров от ее уха, но не приближаясь —Я привяжу тебя к себе, и больше, ты не сможешь сопротивляться судьбе. Ты ведь слизеринка. Как думаешь, насколько уязвимой ты станешь, если разделить твою душу? Скажем, подойдет кольцо с изумрудом, под цвет твоих глаз. Одного раза будет мало, знаю, но для начала. Три, пять, семь? Какое количество ты выберешь?—он протянул к ней руку и она показалась огромной. Сжал шею, не отрывая взгляда от распахнутых очей. Страх пробежал по ее телу, застряв в сердце. —Или, может, наведаться к твоей маленькой сестренке? Как там ее? Лили, кажется. Должно быть, она похожа на свою бабку, раз получила такое имя.  —Я прошу вас! Что угодно… —Коль не хочешь, чтобы она, или твой брат пострадали, то будь добра, оставайся хорошей и милой девочкой,—Эридан разжал ладонь и поднялся,—Что ж, думаю мы друг друга поняли. До встречи, Алисента.  И направился вглубь леса, исчезая в кромешной тьме. 

***

Жизнь замка походила на нескончаемый круговорот ссор и драк. Как в этом круговороте умещалась еще и учеба, наполненная всем самым захватывающим и интересным, никто не знал. Конечно, друзья играли большую роль. Они вместе кушали, посещали уроки, делали домашнее задание и ходили в Хогсмид, после засыпая в одной комнате. Они вместе читали, отдыхали, праздновали победы и обсуждали поражения. Факультет Слизерин был домом—самым настоящим, теплым и крепким счастьем, утерянным. После трагической смерти матери в конце прошлого года, путь в дом, где она провела одиннадцать лет, был для нее закрыт. Брат с порога вытолкнул, скинув вещи, а сестра лишь грустно посмотрела вслед. Когда, Алисента появилась на пороге кабинете отца в Министерстве, он сразу все понял. Не задал лишних вопросов, усадил в кресло и вручил чашку ароматного кофе. Было странно видеть удивленные лица и тихий шепот вокруг от людей, которых она даже не знала.  Так она оказалась на Гриммо, в окружении портретов и воспоминаний, что пропитали стены особняка. Все что осталось—это учиться. Каждый день, не отрываясь, читать и читать, повторять заклинания и переводить тексты. К августу, она знала все о темной магии, даже то, что знать ей, было ни в коем случае нельзя. Библиотека Блэков была огромна, а среди пыльных полок скрывались самые настоящие сокровища, каких нигде больше не найти. В этом месте магия искрилась и лилась рекой, пропадая в толстых корешках.  Портреты с ней не говорили, только лишь хмыкая и тихо ругаясь. Например Вальбурга, усердно, каждый день проклинала своего сына, и ни разу, ее слова не повторялись. В другой час она вспоминала своего мужа Ориона или кузена Сигнуса, вечно причитая о слабости мужчин. Иногда, папа предпринимал попытки снять или завесить портреты, но к сожалению, те совершенно не хотели покидать дом, крича так истошно, что закладывало уши.  В такой компании и пролетело лето. Горячий воздух сменился прохладным дуновением ветра. Частенько к ней заглядывал Скорпиус, который все душой желал узнать больше, про семью своей бабушки. Еще реже, приходил Даниэль Нотт, всегда принося конфеты и пирожные. Так и собирались, у жаркого камина, обсуждая грандиозные планы на будущее. К сожалению, четвертый член их компании, не могла присоединиться к посиделками, проводя свои каникулы во Франции, но всегда посылала огромные письма с рассказами. Удивительная женщина, эта Катрин Забини, такая яркая и красивая личность, освещающая своим присутствием весь факультет.  Отец появлялся в особняке ровно в пятницу, раз в две недели, приводя с собой Тедди и Мари-Виктура, которые только здесь могли показывать свои истинные чувства, обнимаясь в коридорах и целуясь на лестницах. Им никто не запрещал, с какой-то стороны даже поощряя. Тридцать первое августа наступило неожиданно быстро, знаменуя начало нового учебного года. Папа с радостью подписал разрешение в Хогсмид, помог собрать чемоданы, и уже на перроне вручил зеленую длинную коробочку, перевязанную белой лентой, приказывая открыть ее уже в замке. Он расцеловал ее в обе щеки, и подтолкнул к поезду, не желая, чтоб она увидела его хмурость, потом помахал в окно и исчез, оставив за собой серебристый магический след.  Ее школьная жизнь началась как нельзя лучше. Новые предметы: Нумерология и Древние руны, оказались чуть ли не самым интересным из всего, что было за два учебных года, глотком свежести в обыденности обучения.  Разбирать цифры, составлять из них числа, понимать скрытый магический смысл стал частью жизни, объясняя большую часть ранее неизведанного. К примеру, удалось разобрать дату рождения Скорпиуса Малфоя, что посещал курс вместе с ней—он появился на свет десятого июня и был достаточно энергичным, самодостаточным и уверенным в своих силах. Его основной целью было найти себя и свою судьбу. В минусе, такие люди были упрямы, азартны и импульсивны. В принципе, таким и был лучший друг.  Они познакомились еще в поезде, когда он был высокомерным мальчишкой, а она тихой и скромной девчушкой. Не узнать в нем наследника Малфоев было невозможно: те же белые уложенные волосы и холодные серые глаза, обладателем которых был и Драко Малфой—отец мальчика, которого Ал видела пару раз в кабинете отца, в редкие случаи, если мама не могла за ней присмотреть. Скорпиус был копией своего родителя, и казалось, даже вел себя так же, пародируя папу. Так и подружились. Он, гонимый за репутацию сына Темного Лорда, и она, никому не известная дочь Избранного.  На первом уроке зельеварения Ал познакомилась с Катрин, низенькой блондинкой, чьи белые кудри весело подпрыгивали при движениях, а в свете свечей кожа сверкала золотом. В ее теле скользила стать и величественность, присущая только благородным детям—то с каким изяществом она измельчала змеиные зубы или мешала палочкой зелье, будто она находилась не на уроке, а на Рождественском балу—настолько девушка умела владеть своим телом. Однако внешняя оболочка не сравнилась с душой Забини. Она оказалась самой доброй и чуткой, из всех, кого Ал только знала, всегда приходила на помощь и поддерживала в трудную минуту.  В их первый год было очень мало первокурсников, поэтому все работали по отдельности, лишь изредка переговариваясь с друзьями. В итоге, лучшим в классе оказалось зелье именно Алисенты, которая с первого абзаца учебника, полюбила этот предмет. Мама часто заставляла ее готовить дома пироги и различные блюда. Конечно, такая ежедневная нагрузка ей не особо нравилась, поэтому зелья, похожие на кулинарию, не обещали тогда стать, ее любимым предметом. Профессор Гораций Слизнорт, декан Слизерина, сердечно подарил их факультету двадцать балов, пообещав Поттер успешное будущее в этой дисциплине. От этого урока, у нее и сейчас остаются, только счастливые воспоминания.  В этот же день у них была трансфигурация, которую вела Гермиона Уизли, декан Гриффиндора. Учитель зашла в класс со звонком, взмахнув длинной мантией и окинув класс взглядом. Они начали с конспекта, внимательно прослушав всю лекцию, а после преступили к практике превращения спички.  Ал, умеющая делать это даже без палочки, решила не показываться первой, не желая выделяться из общей массы и приковывать к себе лишнее внимание. Так, у Розы получилось изменить спичку минут через двадцать после начала, за что ее факультет получил десять баллов.  Роза Грейнджер-Уизли приходилась Алисенте кузиной, с которой они провели все детство вместе. В том числе, и развивались тоже вместе, читая книги за дедушкиным сараем на старой лавке, и иногда отлавливая бабочек летом в Норе. Казалось, что эти две, максимально похожие характером девочки, не расстанутся никогда, все так же продолжая общаться и веселиться вместе. Они любили летать на метлах, или бегать к речке, обожали гулять по Косой Алее или пропадать в магазинчике дяди Джорджа.  Их дружба пошатнулась на первом курсе, окончательно сломавшись летом перед третьим годом, когда Джинни Уизли покинула этот мир, сраженная болезнью.  Ал пустили на похороны, вытерпели на поминках, а потом выдали ей пачку денег и открыли двери, ни говоря ни слова, скрыто подразумевая, что именно она виновата в смерти матери, скосив ее поступлением на Слизерин, ненавидимый людьми после войны.  Сам факультет не изменился со временем Темного Лорда, оставаясь все таким же закрытым для других и сплоченным в вопросах внешних угроз. Все слизеринцы были семьей, оберегая и помогая друг другу, они никогда за спиной не осуждали, всегда защищали от старших и раздавали советы. Да, были и те, кто не мог смириться с новыми устоями. Потерянные дети умершего короля: те, кто видели на своем факультете полукровок и жаждали расплаты.  Была у них традиция: собираться раз в месяц и всем факультетом разговаривать по душам, выслушивая проблемы первогодок. Особенно в этом участвовали старосты—Эйвери Аделин и Яксли Маркус, которые по тихому встречали и уже готовились к свадьбе. Они стали примером тех самых возвышенных отношений, что описывались в сказках о принцах и принцессах. И Ал мечтал о такой же любви.  Маркус очень часто влезал в неприятности, всегда водя за собой и агрессивного первогодку Даниэля Нотта. Вдвоем, они создавали проблемы гриффиндорцам и никогда не попадались, заслужив уважение у всего факультета. Прознав, что Поттер-младшая имеет успехи в учебе, Нотт попросил ее об дополнительной лекции, по теме, которую он пропустил, застряв в больничном крыле. Он не отличался хорошим здоровьем и постоянно пропускал уроки, сильно отставая по программе. Когда он успевал еще и проказничать, Ал не понимала.  Так и подружились все четверо, получив гордое звание: „Слизеринского квартета”, чему были не рады Львы, а особенно компания Розы. Ребята всегда ходили вместе, учились и отдыхали, и проказничали, тоже вместе. То вода внезапно разольется под ногами Рима Джордана, то в котле Элизы Долгопупс появится неизвестный ингредиент, то Джеймс Поттер упадет прямо перед учительским столом.  Даниэль, выступающий основным провокатором в их компании, делал так, что если бы они попались, все обвинение легли бы на него, и он считал, что таким образом сумел отдалить друзей от неприятностей, не зная, что они всегда будут его защищать.  Напряженные отношения Гриффиндора и Слизерина окончательно достигли своей наивысшей точки в середине октября, отчего страдали и даже самые миролюбивые представители факультетов. Так, спустя неделю после встречи с сыном Темного Лорда, Алисента попала в драку, спровоцированную гриффиндорцем, другом ее старшего брата. Он наступал на нее, махая палочкой и посылая легкие проклятия, снять которые было легче всего. Она аккуратно избегала развязки драки, не желая подрывать свою репутацию.  В тот момент, когда мальчишка отбросил палочку и полетел на нее с кулаками, появилась директор Макгонагалл, сопровождаемая Слизнортом. Отвлекшись на учителей, Ал пропустила удар по лицу, плюхнувшись на пол и зажав, горящую огнем, щеку. Парня от нее оттащили с диким воплем, о несправедливости мира и гнусности всех слизеринцев, на ходу снимая с его факультета пятьдесят баллов. Испуганный Гораций, попытался помочь, накидывая свою мантию ей на плечи и помогая подняться. Руки и ноги налились усталостью, делая шаги сквозь толпу невозможно медленными. Хотелось спрятаться в комнате и разреветься от обиды. Она стала козлом отпущения, нарвавшись на шальной кулак.  —Поттер, девочка моя, все в норме? Голова не болит?—голос Слизнорта отличался отцовской теплотой, как и его зеленая мантия, предающая ощущение защищенности,—Ничего, отведу тебя в Больничное крыло, там тебе быстро помогут. Ты только не расстраивайся, он свое получит, это я тебе обещаю. Месяц отработок, не иначе.  —Спасибо, профессор, но не стоит. Все мы можем ошибиться,—она легонько улыбнулась, отстраняясь.  —Но, мистер Скотт напал на вас! Нам стоит подготовить ему достойное наказание, дабы такое больше не повторилось.  —Профессор, попрошу вас, все равно быть помягче, не хочу, чтоб потом я вышла виноватой.  —Я понимаю вас, мисс Поттер, сделаю всё возможное,—Слизнорт открыл дверь, пропуская ее внутрь первой, где уже маячила  медсестра и Катрин, что расхаживала туда и обратно, покусывая ноготь указательного пальца. Завидев подругу, она подлетела к ней, испуганно поворачивая ее голову из стороны в сторону, как бы разыскивая другие повреждения.  —Со мной всё нормально, профессор, спасибо вам,—она сняла плащ, возвращая его хозяину и прошла вглубь, присаживаясь на кровать, где уже стояла санитарка, держа поднос с перекисью и пластырями.  Слизнорт, окинув их серьезным взглядом, покинул Крыло, точно намереваясь поговорить с директором о дискриминации слизеринцев.  —Собери наших, Кэт. Мы больше не позволим гриффиндорцам нас унижать. 

***