Диалоги

Коул и Солас: (разговаривают). Вивьен: Не стоит поощрять это… существо. Коул: Солас не существо. Солас (смеётся): Хорошо сказал. Итак — Вивьен. Когда я сказала, что Солас — язва, я имела ввиду, что он — язва. Дичайшая. С обоими магами — с Вив и Дорианом — они разговаривают на профессионально-занудные магические темы (что дико интересно), и периодически подкалывают друг друга. Но если с Дорианом их обоюдные колкости дружеские и они оба having the time of their lives — то с Вивьен это соперничество. И довольно жёсткое. С переменным успехом. Вивьен: Значит, отступник? Солас: Верно, Чародейка. Я не учился в вашем Круге. Вивьен: Что ж, дорогой мой, надеюсь, вы сможете о себе позаботиться, столкнись мы с чем-нибудь вам неизвестным. Солас: В свою очередь, я постараюсь, в своей неловкой манере, поучиться у вас, как вы помогали закрывать разрывы в Убежище. Хотя нет, постойте. Память меня подвела. Вас же там не было. (аж вижу, как он выразительно на неё смотрит, потом демонстративно проходит мимо прямо к инквизитору и начинает там что-то показывать и объяснять, лишая её последней возможности ответить) «Двое лысых не поделили звание главного мага Инквизиции» © И есть с чего. С одной стороны — Верховная Чародейка Круга (от которой «любой демон Гордыни убежит, тряся головой в истеричном хохоте»), с другой — эльфийский бог, демон Гордыни гениальный отступник. Само существование которого ставит под сомнение необходимость Кругов, как таковых. Что магам нужны практические школы, а не тюрьмы. Что и делает Верховная Жрица Лелиана. (Через диалоги персонажи раскрываются просто потрясающе — в прошлые разы у меня такого опыта не было, потому что я всю дорогу каталась на лошадках (так ведь удобнее, ну). Поэтому в прошлый раз за Лавеллан я выбрала Верховной Жрицей Вивьен — просто потому что до того была Кассандра, и Вивьен объективно крутая. Стерва, без вопросов — но крутая. Бегая же в этот раз, моя эльфа вдруг поняла, что Вив не нравится её любимый лысый мудак и любимый пучеглазый дух (а Лелиана, когда говорит о жречестве, выглядит страшно) — поэтому поддерживала Кассандру. Выиграла всё равно Лелиана — «хорошо, что коллегия выбирает не так» лол.) (при другом прохождении интересы протагониста будут больше отличаться от моих — обещаю) (если я до него дойду) Солас: Я заметил, что ты используешь заклинание отмены вместе с нападением. Дориан: Отмена разрушает окружающую магию. Удары становятся сильнее. Солас: Но разве ты потом сам не тратишь уйму магии, чтобы преодолеть свою же отмену? Дориан: Нет-нет. Я немного искривляю Завесу, чтобы между заклинаниями был промежуток. Солас: Ну конечно. А не пробовал схлапывать искривление, чтобы повысить связанную энергию? Дориан: Как при щелчке кнутом? Да, однажды попробовал. Зубы были очень вкусные. Дориан раскрылся с прекрасной новой стороны. Он всё ещё сверкающий самовлюблённый аристократ, но он и fellow geek и beautiful scholar, которому, может, и нужно ещё многому учиться, но он уже невероятно умён и проницателен. После Солас-Коул-Кассандра Солас-Коул-Дориан стали моими любимцами. Но и кроме разговоров об артефактах и магии, древней магии, древней тевинтерской магии и стоического принятия того факта, что древние магистры всё своровали у арлатанских эльфов, есть и не менее интересные диалоги. Например, который я услышала в игре, но не нашла у нас на вики. Ну или надо посмотреть ещё на странице Дориана (и оно там есть, но я уже перевела): Дориан: Солас, насколько это возможно, мне жаль… По всем описаниям, эльфийский Арлатан был похож на волшебную страну, и то, что мои предки уничтожили его… Солас: Dorian… hush. И дальше он продолжает — мягко, но настойчиво Солас: Империи встают и рушатся. Арлатан был не более «невинным», чем твой Тевинтер. Так что твоя ностальгия по древним эльфам, какой бы романтизированной она ни была — бессмысленна. Если хочешь искупить грехи прошлого, освободи рабов всех рас, что сейчас населяют Тевинтер. Дориан: Я… даже не знаю, смогу ли я что-то сделать. Солас: Тогда насколько же тебе жаль? С одной стороны, Солас наставляет его здесь почти отечески, с другой — во всю кричит его мятежное сердце. И, что самое главное — по возвращении домой, Дориан и начнёт делать что-то очень близкое к этому. Пусть немного притянуто, но можно представить, как Фен’Харел завербовал себе ещё агента. В одном из ранних диалогов с Кассандрой, когда ещё нет серьёзных оснований для доверия, Солас отвечает, на удивление, искренне: Кассандра: Солас, если не возражаешь, можешь мне ответить? Во что ты веришь? Солас: В причину и следствие. В мудрость, как самоценность, в неотъемлемое право на существование для всех существ со свободной волей. Кассандра: Это не то, что я имела ввиду. Солас: Я знаю. Я верю, что эльфийские боги существовали — как и старые боги Тевинтера. Но я не считаю их богами, если только не расширять значение этого слова до абсурда. Я уважаю идею вашего Создателя, бога, которому нет необходимости доказывать свою силу. Хотел бы я, чтобы и другие боги были такими же. Кассандра: В своих путешествиях ты видел много грусти, Солас. Создатель мог бы подарить надежду. Солас: У меня есть народ, Искательница. Все величайшие триумфы и трагедии, известные этому миру, берут начало в поступках народа. То есть за четыре года игрового времени до событий Чужака, Солас нам, по сути, уже всё рассказал (как тебе такое, Том Ренье?). Надо только слушать. Что касается народа, people, elvhen — разумеется это эльфы. Кассандра умна и прозорлива, хоть и не даёт себе окончательно понять это. В диалогах она одной из первых видит, насколько легенда Соласа не идеальна. Но она верит ему. Поэтому не развивает это. Кассандра: Я всё не понимаю, Солас: как так вышло, что ты решил подойти к нам? Когда открылась Брешь, мы еле спаслись, не было времени остановиться и подумать… А тут ты. Солас: Я подошёл, чтобы посмотреть на Брешь вблизи. Я не ожидал встретить вас. Кассандра: Но ты ведь был недалеко? Солас: Да. Я пришёл, чтобы узнать о Конклаве, но не собирался приближаться. Кассандра: Хм-м. Пожалуй, нам повезло. Кассандра: Его появление было невероятно своевременным — и, как нельзя более удачно, что он остался в Инквизиции. Тебе это не показалось странным?.. и ещё милый диаложек Солас: У тебя примечательные способности, Искательница. Очень интересно смотреть, как храмовники гасят магию. Кассандра: Ты никогда раньше не видел храмовников? Солас: Только издали. Я же всё-таки отступник. Кассандра: И они ни разу за тобой не гнались? Солас: Я — осторожный отступник.

во Внутренних Землях за отступника приняли мужика с лопатой, поаккуратнее, Солас!

(Из подобно-подозревающего мне ещё очень нравятся замечания нашего бен-хазрат: #1 Железный Бык: У тебя странный стиль, Солас. Твои заклинания не такие, как у магов Круга или тевинтерцев. Солас: Это потому, что я самоучка. Я исследовал магию самостоятельно или узнавал о ней в путешествиях по Тени. Железный Бык: Видел я воинов-самоучек. Даже у хороших есть что-то странное в технике, что-то скрипящее. К тебе это не относится. В магии, наверное, всё по-другому. Солас: Или просто тебе не хватает магической подготовки, чтобы заметить ту часть моей магии, что скрипит. #2 Железный Бык: А вот тихоня эльфийский маг — другое дело. Никакой пыли в глаза, ничем себя не выдаёт. Половина врагов тебя даже заметить не успевает. Солас: Сочту это за комплимент. Железный Бык: Как знаешь.) А ещё люблю, динамику их отношений с Кассандрой — от взаимного недоверия до взаимного же уважения. И это буквально отражает дихотомию Мудрость-Гордыня, мамочки, это так круто: то, как он отвечает Кассандре и Вивьен — одна приходит к нему в поисках знаний, другая с апломбом; обе придерживаются взглядов, с которыми он не согласен, но как диаметрально-противоположно он себя с ними ведёт! Кассандра: Скажи, Солас, на что это похоже, когда храмовники «гасят магию»? Солас: Вы словно держитесь за мир вокруг. Маги черпают силу в Тени и с её помощью изменяют реальность. Кассандра: А мы загоняем эту силу обратно? И из-за этого на мир труднее воздействовать? Солас: В каком-то смысле. Вы укрепляете реальность, и она хуже поддаётся изменениям. Тени становится не за что зацепиться, и магия рассеивается. Кассанра: Никто мне ещё не говорил, что я укрепляю реальность… Очень занимательно было узнать, как наши способности ощущаются магами. Солас: Рад, что тебе интересно. Кассандра: Мне говорили, что мои силы — дар Создателя. Тебе это, наверное, кажется наивным… Солас: Твои силы сохраняют реальность мира. Чей это может быть дар, как не того, кто его создал? Кассандра: Неужели ты веришь в Создателя? Солас: Я никогда не отвергаю новые идеи. С Кассандрой Солас говорит на две минуты дольше, чем с Коулом (с Дорианом диалогов меньше всего) © много разных твитов. Именно к Соласу Кассандра приходит, когда начинает сомневаться в своей вере, доверяет ему во всём, что касается духов и магии; Солас же говорит ей You are a Seeker of Truth. Это глубокая и доверительная дружба, которая, увы, исчезнет после Чужака (попробуйте взять Кас в Дарваарад и посмотрите на её реакцию). И Солас, наверняка, будет считать, что Кассандра права в том, что ненавидит и презирает его. Ведь он сам себя презирает. Кассандра — одна из тех, кто показал ему, что мир настоящий.

Коул

Разговоры Коула и Соласа заслуживают отдельной большой статьи и ещё одной на тему трудности переводов Cole: You're different, Solas. Sharper. You're in both places. Solas: I visit the Fade regularly. Perhaps you are sensing traces of it. Коул: Ты изменился, Солас. Стал ярче. Ты теперь и там, и там. Солас: Я время от времени бываю в Тени. Ты, должно быть, чувствуешь след. Коул: Ты другой, Солас. Ясный/Чёткий/Явный. Ты и тут, и там. Солас: Я часто посещаю Тень. Ты, должно быть, чувствуешь её след. В первом случае — который дают в игре — Коул, словно сравнивает Соласа с ним же, но раньше. Хотя это один из ранних диалогов, и до этого они не встречались. В оригинале же Коул сравнивает Соласа с остальными, на что Солас опять всё сводит к Тени, делая при этом круглые глаза, мол, ну не так же явно, ты чо и переводит разговор на духов и демонов. Потому что Коул знает. Патрик Уикс, также создавший и Коула это подтверждает. Поэтому Солас с Коулом общаются обо всём. О Тени, о встреченных людях, о духах и Коуле, о Соласе (Коул, возможно, самое близкое существо для Соласа, кроме Инквизитора с высоким одобрением или романом. При этом Коул — единственный, с кем можно говорить открыто, кто не осуждает его, и Солас уважает его за это и позволяет раскрывать некоторые секреты. Потому что, как мы увидим дальше, манипулировать восприятием духа ему легко). — вплоть до спойлеров к фильмам (Знакомьтесь Джо Блэк, Догма, Шестое чувство, Город ангелов, Бойцовский клуб и ещё много чего). Приводя сопартийцев в полнейшее замешательство. Что Солас какой-то не такой, подозревают все. Кроме Блэкволла — у него своих проблем. Но только Коул открыто говорит в чём именно. Коул: Ты тихий, Солас. Солас: Когда мне нечего сказать — да. Коул: Нет, внутри. Я не слышу твоей боли так, как у остальных. Твоя песня мягче, тоньше, не тихая — но спокойная. Солас: Насколько маленькой боль одного человека кажется в сравнении с бесконечными глубинами памяти, чувств, существования. Это океан, который несёт нас всех. И те, кто научился видеть его течения, движутся сквозь жизнь, создавая меньше ряби. Коул (после паузы, удовлетворённо): В тебе всё равно есть боль. Солас: А я не говорил, что её нет. Также, с Коулом, ближе к концу игры будет один из самых интересных диалогов… вообще. Диалог доступен только при романе и при «разрыве» с Лавеллан. В зависимости от того, снял Солас валласлин или оставил, начало будет различаться: Коул повторяет за ним слова. После чего озвучивает растерянность Лавеллан, её горечь и обиду — она не понимает, что она сделала не так. Солас: Ты не сможешь избавить от этой боли, Коул. Прошу тебя, отпусти. Инквизитор может выбрать из «не надо, Коул» и «может, ты лучше сможешь объяснить, что произошло». В первом случае Коул смущённо извинится, на что Солас ответит, что виноват не Коул, а он. Во втором: Коул: Болит, боль старая, из прошлого, когда всё пело одну песню. Ты настоящая, значит, все могут быть настоящими. Это всё меняет — но оно не может. Они спят, скрытые за зеркалами, прячутся, больно, (чтобы) пробудить их… (судорожно вздыхает, растерянно) Коул: Куда всё исчезло! Солас: Извини, Коул. Эту боль ты вылечить не сможешь. Друг-писатель Анжелы считает, что целиком предложение должно звучать: «Чтобы пробудить их… Завеса должна быть снята.» Я не случайно взяла чтобы в скобки, потому что фразу можно повернуть двояко. Потому что, кто «они»? Эванурисы? Его союзники в утенере? А есть ли у одиночки союзники? To awake them — is a dangerous thing. To awake them — the Veil must be lifted. Так или иначе, после всех разговоров, ставящих сопартийцев в тупик, что, уверена, многие уже после второго раза пропускали всю эту Завесную муть мимо ушей — сейчас разговор действительно стал опасен. Настолько опасен, что Солас обрывает Коулу мысли/воспоминания/связь — прямо в моменте и на виду у всех. Коул был готов выдать секрет, подвергающий опасности самого Соласа. Так что риск быть пойманным за руку в процессе влияния на сознание какого-то духа вполне оправдан. Солас делает так ещё раз, если подойти к Коулу после титров. И это разбивает сердце. Всем троим. Но Коул забыл.

Pprrrbbthff!

Диалоги с Сэрой — это золото. Липкое, оплёванное, дурно-пахнущее золото. Он — всё, что она презирает в эльфах. Всё, чем она не хочет быть. И, тем не менее, вот он здесь, дышит с ней одним воздухом — да она ходить не хочет там, где прошёл он! в Скайхолде это затруднительно Солас также считает Сэру другой. Иной. «Дальше, чем кто-либо, от того, кем она должна быть.» Благодаря диалогам с ним и с Коулом, строится также и множество теорий вокруг Сэры. Солас прощупывает её с разных сторон, надавливает, толкает — вытягивает из неё реакцию. Говорит с ней на языке Арлатана. Спрашивает, какого цвета небо за Брешью. Дразнит и подначивает. Провоцирует. Сэра плюётся и отбрыкивается. Но она. Начинает. Чувствовать. С Сэрой есть, также, и другой вид диалогов, которые раскрывают уже самого Соласа, наподобие разговоров с Быком о подозрительном лавочнике из последней деревни. Тихий, скромный эльф-отступник внезапно (ага) демонстрирует углублённые знания шпионажа, пропаганды и политики. Солас: Я слышал о твоей организации, Сэра. Впечатлён, честно. Сэра: И где подвох? Солас: Подвоха нет. Напротив, я хочу внести свой вклад. Смотри, ты разделила инициативу поровну между всеми… В том и хитрость. Ни одно звено не выдаст твоих секретов. Теперь нужно выработать ритм. Когда враг пускается в погоню, вы исчезаете. Когда он расслабляется, вы снова начинаете его донимать. Когда он ослаблен — бьёте всерьёз. Сэра: Где ты всего этого набрался? Солас: Тебе так хочется терзать себя моими историями о прогулках по Тени? Или хочешь чему-то научиться? Сэра: Хрен его знает. Ни то, ни другое. Солас: Когда ослабляешь аристократию, Сэра, нужно задавать помощникам новые цели. Сэра: Опять за своё. Ну ладно. Что делать-то нужно? Солас: Многих твоих товарищей, которые сейчас полезны, интересует лишь беспорядок ради беспорядка. Нужно перенаправлять их туда, где они не причинят вреда. Или избавиться от них вовсе. На их место нужно найти тех, кто хочет выстроить новый порядок и готов браться за грязную работу. Сэра: Что? Зачем? Какую грязную работу? Солас: Это зависит от тебя. Ты хочешь истребить всю знать? Заработать себе титул? Или изменить всю политическую систему в корне? Сэра: Ничего! Ничего такого я не хочу! Солас: Я не понимаю тебя, Сэра. У твоей организации нет конечной цели. Сэра: Знать верещит, народ мстит. А я посередине. Солас: Но почему бы не пойти до конца? Ты видишь несправедливость, и у тебя есть целая подпольная армия, чтобы бороться с ней. Неужели не хочешь заменить её чем-то лучшим? Сэра: Взять и срезать верхушку? Ну и зачем — чтобы новые выскочили? Солас: Я… Извини. Тут ты права. Ты всё правильно делаешь. Сэра: У меня от тебя башка трещит, Солас. Солас: Не у тебя одной. Я умею.

May the Dread Wolf take you

или задорный эльфийский мат

Солас (из ниоткуда в сторону Сэры): Ar dirthan'as ir elgara, ma'sula e'var vhenan. Сэра: Pprrbbtff! Солас: Прошу прощения? Сэра: Себя прощай. Для меня, что ты фигню какую-то спорол, что я — один пень. Солас: Я подумал… Бывает, что народ умеет чувствовать ритм языка, даже не зная смысла слов. Сэра: Ой-ой? Знаешь, что еще бывает? Нормальные слова, которые что-нибудь означают. Вот такие вот, как эти. Слова. Солас (сругнувшись): Fenedhis lasa! Сэра: Pprrbbtff. Фраза, которую Солас говорит Сэре вначале, на нашей вики переводят отдельными словами и называют целиком непереводимой. Кто-то даже предполагает, что Солас флиртует с Сэрой, потому что употребляет слово vhenan. Анжела, которая на этом fenedhis съела… Мне ужасно стыдно Нет, на самом деле Продолжим. Анжела, ориентируясь на виртуальную энциклопедию эльфийского языка Тедаса, а также на то, что сам язык нелинеен, предлагает следующее: ar: я/мне dirthan: говорю/речь 'as: Анжела предлагает в данном случае из/от ir: я есть/очень/больше elgara: в данном случае, дух ma: меня/тебя sula: песнь var/e'var: наш vhenan: сердце/дом Буквально-линейно напишете сами. Зная особенности языка, Анжела предлагает: «Я обращаюсь к тебе из Тени на языке нашего дома.» Это одна из первых попыток Соласа достучаться до сути Сэры, до её духа. Но она весёлыми непотребными звуками разгоняет его надежды и, в итоге, выводит из себя. А вот дальше самое весёлое. За столько лет мы уже все знаем, что fen это волк. Fenedhis — конкретная часть волчьего тела, которую он мало кому показывает даже моей эльфе, скотина. Lasa — глагол дозволения. Так что, фраза предлагает сделать с этой частью конкретные интимные действия. Буквально: «Go fuck a wolf». Зная эльфийские предпочтения в ругательствах, wolf — Фен’Харел. И произносит это, потеряв терпение, сам Фен’Харел… … В следующий раз слушатель либо покраснеет либо побежит писать фанфики. © Но никто об этом не знает. Кроме Коула. Тевинтенцы его изменили и говорят «венедис». Всем надо кусочек волка. И, чтобы далеко не ходить, фраза, которую ему говорит Демон Кошмара в Тени: «Dirth ma, harellan. Ma banal enasalin. Mar solas ena mar din.» И её более интересный, чем на вики вариант трактовки. dirth: скажи/говори ma: мне harellan: трикстер/мятежник/предатель ma: в данном случае, ты banal: ничто enasalin: победа mar: твой solas: гордость/гордыня ena: начинает/является/возникает mar: твой din: смерть В каких-то источниках приводится «твоя гордость мертва», но тут даже я считаю это неправдой. Кошмар изысканнее и тоньше этого. К тому же, гордость Соласа уж точно никуда не делась. Анжела предлагает следующее: «Расскажи мне, Мятежник, о своей никчёмной победе. Гордыня приведёт тебя к смерти.» На что Солас отвечает: «Banal nadas.» «Ничто не предопределено.» Соласа ждут долгие взгляды от инквизитора-долийца…

This is when I appreciate learning the magic to prevent sunburn on a bald head.

вот теперь мне начинает нравиться идея использовать магию, чтобы предотвратить ожог на лысине

А вообще он — дурачок с глупыми шутками на серьёзных щах, который прочитал всю «Трудную жизнь в Верхнем городе» и расспрашивал потом о ней Варрика и мне легко представить, как в Вир Диртара, следуя за кунари, он остановился и пролистал ту ненаписанную главу. Вот КАК его можно не любить? Х)