фрагмент 4.

      Новиград впечатлял своими масштабами. Толстые башни с конусообразными крышами из черепицы возвышались над деревянными и каменными домиками и уходили вдаль наверх. Город был окружен каменной крепостью, в некоторых местах обросшей вьющимися растениями и мхом. Родившуюся в большом городе Миранду было не удивить высотками и небоскребами, но от увиденного у девушки непроизвольно открылся рот. Перед ней был сказочный город – такой, какой виделся ей перед глазами, когда она читала сказки или смотрел фэнтези. Высокие башни, благородные рыцари, породистые кони, статные девушки и весёлые трубадуры… Затаив дыхание, девушка слушала, как Лютик красочно рассказывал, сколько лет назад был основан город, кто на него нападал и в какие таверны им лучше не заходить, потому что там у барда плохая репутация. Последовав совету, Миранда надела обратно толстовку и теперь чувствовала капли пота, скатывающиеся по позвоночнику и впитывающиеся в резинку штанов. Лицо тоже не просыхало и оставалось красным. К городским воротам вел мощный деревянный мост, перекрывающий болотистый тинистый ров. По двум сторонам от открытых деревянных ворот стояли стражники, обсуждавшие недавний обед и планы сыграть в карты после смены. Через городские ворота в любое дневное время проходило огромное множество людей - разных возрастов и профессий, но Миранда не могла не привлечь внимание стражников своим внешним видом - странная одежда, закутанные грязными тканями ноги и фиолетовые синяки на шее. - Сто-о-о-я-я-ять, - уже заученным тоном проговорил стражник, преграждая путь. – Цель визита? - Здравствуйте, молодые люди! – пролюбезничал Лютик. – Мы – дети искусства, просветители, несем в массы только любовь, мораль и немного грусти, - куда же без неё. А если коротко, господа любезные, мы с милой дамой барды! Приехали на городской фестиваль Белой ночи. - А с бардессой-то что? Выглядит странно, - проигнорировал речь музыканта второй мужчина. - Недавно с ней случилась беда. Мы хотим обратиться к местному лекарю, Мару Эбихретту, слыхали о таком? А то как же петь с поврежденным горлом, верно же? Послушайте, господа, пропустите нас скорее. Мы, правда, спешим. Дело срочное! То ли стражники вошли в озвученное в подробностях положение, то ли просто устали от болтовни Лютика, но возражать не стали и ушли с дороги. Взгляды прохожих неустанно обращались к темноволосой девушке на истощенном коне. Смутившись, Миранда неуверенно коснулась бардовского плеча, от чего мужчина поднял вопросительный взгляд морских глаз. Она жестом показала, что хотела бы слезть с коня. По растерянному виду Миры Лютик понял, что она не хотела привлекать так много внимания своим внешним видом. - Положи руки мне на плечи, я тебя спущу. Бард аккуратно, будто боялся, что в его руках хрусталь стана разлетится на осколки, подхватил Миру за талию и опустил её на землю. - Первым делом нам нужно зайти к портнихе, потому что это не дело ходить, как бездомная! – произнес Лютик, оглядывая девушку с ног до головы, при этом цитируя слово в слово речь её мамы о стиле одежды дочки.       Запах Новиграда показался девушке странным, сумбурным и достаточно неприятным. Проходя некоторые здания, Миранда и вовсе закрывала нос из-за того, что в ноздрях начинало немного печь.       Хотя сам город был достаточно чистым и опрятным – Лютик объяснил, что это только тут так, потому что столица, - запахи разного характера смешивались в какофонию. Из каменной с облезшей в некоторых местах штукатуркой таверны долетали не только веселые крики, но и запахи чего-то жареного, вяленого и спиртного. Из конюшни, располагавшейся недалеко, тянуло навозом. Из мастерских и кузниц попахивало чем-то жженым, металлическим и сырым. - Ты явно не была в Тимерии, вот там дышать без слез и кашля порой невозможно! – прокомментировал Лютик. Миранда устала от дороги, от боли во всём теле, от жары, вони и простого дискомфорта. Но вида старалась не подавать. - Вот, мы пришли! – воскликнул Лютик и указал на деревянную хижину с вывеской, на которой бардовым переливались недавно выкрашенные слова «ОДЕЖДА ТКАНИ». – Тут работает моя приятельница Алиса, она стала заведовать магазином, потому что мать пожилая совсем.       В помещении было прохладно, но воздух был сухим. За квадратным, покрытым лаком столиком сидела русоволосая девушка и сшивала рукав с телом кафтана. Когда колокольчик на двери оповестил хозяйку о гостях, на молодых людей уставились два холодных, кошачьих ярко зеленых глаза. - Алиса, сколько лет, сколько зим! – широко улыбнулся бард, разводя руки в стороны, но не для того, чтобы заключить в объятия, а чтобы потянуться после долгого пути. - Кажется, у меня была табличка «несносным бардам вход запрещен», неужели местные ее снесли? – на шутку Лютик лишь усмехнулся, комментировать не стал. Тонкие губы бледноволосой девушки расплылись в улыбке. – А со спутницей твоей мы не знакомы. Добро пожаловать в Новиград, барышня. Видать, не местная.       Голос её был спокойным и монотонным. Портниха произносила каждое слово так, будто нанизывала его на тонкую длинную иглу.       Миранда скромно улыбнулась и сделала что-то типа реверанса. Но тут же пожалела, потому что из-за боли в ногах и элементарной неуверенности движение получилось нелепым и незаконченным. Лютик отвел взгляд и улыбнулся, поймав себя на мысли, что Мира забавная. Алиса же проследила за каждой эмоцией, проскользнувшей на лице гостьи, и снова криво усмехнулась, впрочем, проигнорировав действие Миранды. - Это Мира. Мы познакомились в дороге. Она подверглась нападению… Надо бы её переодеть в чистое и удобное. Дальше мы пойдем к Мару, потому что она совсем не может говорить из-за травмы горла, - запротоколировал Лютик. - Что же ты хочешь, чтобы я ей предложила? – голос хозяйки и до этого звучал не особо дружелюбно, а теперь в нем была нотка издевки. – Невысокая, несуразная, непонятно кто и чем занимается. Нарядное или практичное? С вышивкой или без? - Алиса! Что же ты так вскипятилась… - Сначала проводишь со мной закаты, встречаешь рассветы, песенки мурчишь на ухо, а потом исчезаешь на столько лет. Наслышана я о твоих героических похождениях… а ко мне ни разу так тебя дорога и не привела. А теперь заявляешься с девицей побитой, говоришь наряд подобрать. Сам ей и подбирай платье, тебе же его потом снимать! – в голосе леденела сталь, лицо оставалось каменным. Только легкое сведение бровей давало понять о гневе девушки.       Поняв, что наговорила лишнего, Алиса опустила глаза в пол и сложила руки на груди. Подождав где-то минуту ответа Лютика, который он так и не озвучил, она скомандовала Миранде «За мной» и быстро, но бесшумно, перебирая ногами, унеслась в соседнюю комнату.       Глаз у Алисы был профессиональным. Она сразу поняла, какой размер одежды подойдет Миранде, без лишних замеров, даже при том, что гостья была в свободной одежде. - Тебе нужно платье? Мира отрицательно покачала головой. Конечно, она хотела красивое, украшенное вышивкой платье, но понимала, что долго в нем она не проходит. - Могу предложить походный вариант. Бандитки выбирают его. Не дождавшись ответа, Алиса достала из сундука несколько пар штанов, несколько рубашек, несколько пар сапог разного размера. Миранда поняла, что права на выбор одежды у нее не будет – придется надевать то, что дадут, и еще отвесить низкий поклон.       Неприязнь к гостье у хозяйки будто начала постепенно проходить. Швырнув вещи в Миранду и попав каблуком сапога в коленную чашечку девушки, она тут же подбежала и извинилась. Чуть позже портниха даже помогла натянуть темно-коричневые тряпичные штаны, подпоясать их и застегнуть пуговицы на белой свободной рубашке из льна, заправленной в штаны. Внимательно наблюдая за тем, как Миранда аккуратно надевает весенние короткие сапожки с декоративным ремешком на тонкие укороченные гольфы, она проговорила уже привычным спокойным тоном: - Я тогда не хотела никого слушать, когда мне говорили, что чертовым трубадурам и творческим личностям верить не стоит, что все они пустословы и мужланы, которые пользуются девушками. Я тогда всем говорила, что замуж за него выйду. Я тебе по-женски скажу, что он был моим первым во всех отношениях, и я ведь… только ему верила. А теперь уже никому не верю.       Мира медленно подняла глаза на Алису, неуверенно протянула ладонь и взяла портниху за тонкое запястье, покрытое тканью бардового платья. Тогда-то и разглядела она её по-настоящему. Высокая, стройная светловолосая девушка с тонкими чертами лица и овальным лицом. Глубоко посаженные глаза светились зеленью и, действительно, смотрели как-то таинственно, по-кошачьи. Но плохой Алиса не была. Обиженной, боязливой и неуверенной – вот такой её увидела Мира. - Я тебе это говорю в качестве предупреждения, - Алиса, смутившись, отняла свою руку и отошла в сторону. – Делай, как считаешь нужным. Но от барда ты можешь только красивые речи послушать и обещания, дитя понести, которое расти будет в бедности и безотцовщине. Меня судьба упасла от такого. Не связала с ним. И тебя, надеюсь, упасёт. – помолчала немного. - Глаза у тебя добрые, барышня. Но наивные слишком. Мой тебе совет – в этом городе ни с кем не сцепляйся своими глазёнками. Используют, протравят душеньку твою, ничего не оставят… Даже если бы Миранда в этот миг обрела вновь дар речи, из неё не вылезло бы ни слова, - сказать было совсем нечего. - Лютик, иди сюда, платить будешь ты! – крикнула Алиса и сама же пошла по направлению к выходу из комнаты. – С барышни денег не стану брать. Ты мне хоть монетами за всё заплатишь, - последнее она сказала тихо, почти про себя.

***

- Обобрала, почти всё наработанное забрала, - причитал Лютик, когда они вышли из хижины. - Но справедливости ради, выглядишь ты замечательно, милсдарыня!       Миранда никак не отреагировала – ни взглядом, ни жестом. Она всё думала об Алисе. У самой Миры был неприятный опыт с парнями, мягко говоря, но до чего несчастно звучала портниха, до чего одинока она была… - Я понимаю… - Лютик не мог не заметить смены настроения у спутницы. – Понимаю, что ты теперь считаешь меня кобелем полным. Переубеждать не стану, - разное было. Ветреным я был, Мира, рвался к свободе, не хотел сковывать себя длительными отношениями. Ответственности боялся, наверное.       Мужчина почесал затылок, украдкой глядя на Миранду, которая слушала внимательно. Несмотря на сказанное Алисой, Мире всё равно хотелось услышать мнение обвиняемого. - Нам было тогда по шестнадцать лет, Мира… Я не оправдываюсь, ни в коем случае. Алиса была моей самой первой Музой, но я не хотел на месте стоять. Я желал путешествовать, вдохновлять людей со всего Континента своей музыкой. А она уже тогда говорила про семью, хозяйство и детей. Испугался я, не был готов. Сбежал я, да… сбежал. Жалел долго, рвался к ней вернуться. А потом со временем прошло. Но было это почти двадцать лет назад… Что же я могу сделать с ошибками прошлого, когда что-то менять уже поздно? Я уже совсем другой, и она другая, - наши дороги разошлись тогда и больше нам не по пути. Я виноват перед ней, что из-за меня у нее нет доверия к миру. Но меня тоже обижали и ранили, понимаешь? Но я принимал эту обиду, эту боль, - я вынес урок из неё. И научился жить дальше. Но, отнюдь, не вижу своей вины в том, что Алиса не научилась тому же, а выбрала жизнь, полную самобичевания и прокрастинации...       Миранда повернула голову к мужчине. Столько раз она велась на виноватые глазки, на извинения, которые, оказывалось, и цента не стоили…       Но так хотелось, чтобы чувства и слова барда были искренни. Как бы было всё славно, если бы она доверилась словам, а они оказались чистой правдой. Без скрытых смыслов и тайн. Да и справедливости ради, слова Лютика отзывались в её сердце, - она была согласна с ним. Жизнь каждого полна «не теми» людьми, обидами, злыми поступками... но ведь если не закапываться в этой грязи, а рыть путь наверх, вопреки всему жизнь покажется достойной. - Ничего страшного, если тебе кажется, что я лукавлю, - опустил глаза бард. – Ты видишь меня впервые, а уже стала свидетельницей такой неприятной встречи. Непонятно, кто врет, а кто нет. Но я хочу, чтобы…       Беглую и нескончаемую речь барда перебил громовой возглас: - Лютик, собственной персоной!       Трубадур поднял глаза, которые, чтобы не сбиться с мысли, старался строго держать на сапогах, покрытых новиградской грязью. Лицо его немного оживилось, но не сильно. - Какие люди! – воскликнул мужчина, натягивая улыбку. Поднимая свои глаза, Миранда никак не ожидала увидеть этого человека. Но вот он стоял перед ней со своими холодными карими глазами, с острым подбородком и лисьей улыбкой. Живой, ничуть не покалеченный. Перед ней стоял Макс, которого она не так давно признала мёртвым, а вернее – убитым.