Falling for the first time

      Еще вчера холодный бальный зал казался устрашающе пустым, но сейчас он выглядит невероятно завораживающим, сверкая теплыми оттенками под потолком, и создавая приятную атмосферу вместе с музыкой, под которую двигаются молодые люди.       Рэйн ждала уже около двух часов, попивая рутбир из чашки, и иногда посматривая на подруг в центре зала, которые танцевали с ребятами из когтеврана. Хоть у кого-то этот вечер проходит как надо.       Но сейчас девушка лишь нервно сжимает свое платье, надеясь, что Чан не решил пропустить Святочный бал. Он не из тех, кто сердится по мелочам только потому, что не выиграл Турнир Трех Волшебников. Или, может быть, кто-то другой пригласил его?       Хрипящий крик разрывает барабанные перепонки, и Чонин пихает ее локтем сзади. — Жареный сыр-крик? — спрашивает он с полным ртом глютена и углеводов, и тарелкой бутерброда с буквально кричащим ломтиком сыра посередине. — Нет, мой аппетит испорчен, — ответила Рэйн, слегка отодвигая его и громко вздыхая.       Парень из когтеврана лишь издает тревожный звук, что-то похожее на «о-о-о», и проглатывает большой кусок так быстро, как только может, прежде чем спросить. — Где Чан? — Не знаю. И мне плевать, — если ей действительно было плевать, она думала бы о чем-то ещё помимо Чана последние сто двадцать минут. — Рэйн, ты выглядишь встревоженной, — Чонин поджимает губы, хмурясь. — Нет, — сразу отвечает она, изо всех сил стараясь не показаться резкой.       Нет, она не откажется от своей маски безразличия так просто. Девушка не оставит эго Чана и Чонина без боя, признав, что она действительно хочет танцевать с ним! — Хорошо, позволь мне… — Не надо. Что, если он уже пригласил кого-то еще? — Рэйн на мгновение вздрогнула от того, как грустно она это сказала. — Я имею в виду, посмотри на него, это Бан Чан. Я почти уверена, что эти девчонки из Шармбатона засматривались на него с самого начала Турнира. — Ты вообще себя сейчас слышишь? — Чонин недоверчиво хмыкнул. — Кто-нибудь из вас, ребята, мог бы пригласить меня. Или я должна была заплатить Джисону за то, чтобы он был моим партнером на вечер? Я просто… я не знаю, что я говорю.       Чонину явно надоело это слушать, учитывая как ръяно он убрал на стол тарелку с едой, чтобы сделать ее первый и последний Рождественский бал, возможно, незабываемым. — Честно? Я могу солгать и сказать, что танцевал бы с тобой, если бы ты не была так полна гордости. Но правда в том, что никто из нас не пригласил тебя, потому что мы все знаем, как сильно Чан хочет этого. Проснись, черт возьми! Он планировал это уже очень давно. Я пойду поищу его, подожди здесь, — парень указал на нее пальцем, прежде чем убежать, оставив ее сердцебиение неловко останавливаться, будто заевшая пластинка.       В бальном зале стало значительно холоднее. — Мисс Рэйн?       О, идеальное время. Как еще лучше показать, что вы «полный неудачник на балу»? Ах да, это «поговорить со своим профессором за пять минут до первого танца, пока ваши друзья развлекаются». — Да, директриса МакГонагалл?       Профессор осматрелась, понимая, что девушка совсем одна. — Вы с мистером Бан готовы? — Готова? — внезапно она почувствовала себя не в своей тарелке. — По традиции три чемпиона начинают первый танец! — Ой. ......       Только небесные тела наверху могут знать, насколько Рэйн грустно. Но сегодня ее встречает небо без звезд.       Подперев голову руками и сжав губы в прямую линию, девушка перевела взгляд с бесконечного полотна тьмы на толкотню и суету студентов, покидающих Большой зал, чтобы вернуться в общежития. Рэйн определенно не хочется знать, что они собираются делать на афтерпати.       Рюджин показывала ей статью на этой странной машине, называемой «ноутбук», о том, что чем больше она вздыхает, тем быстрее стареет. Если Чан продолжит делать с ней подобные вещи, Рэйн будет старой и морщинистой к тому времени, как он придет сюда.       Если он вообще появится.       В тот момент, когда девушка отвела взгляд от переполненных главных ворот, широкая фигура начала пробираться сквозь своих товарищей по квиддичу, неряшливых парочек и уставших профессоров. Он мчался по пустым коридорам, чтобы добраться до винтовой лестницы, пропуская три ступеньки за раз, рискуя упасть лицом вниз, чтобы добраться до Рэйн.       Остановившись на последнем шаге, Чан увидел, как она свернулась калачиком у перил балкона, и почувствовал, как вина захлестнула его сердце волной. Девушка подтянула ноги к груди, сонные глаза смотрели в пространство впереди, а волосы беспорядочно падали на лицо. Как будто Рэйн прошла через глубины четвертого измерения, борясь с темными сущностями в конце пути.       Она прекрасна.       И количество тепла, которое возникло в его грудной клетке, было просто астрономически большим.       Её взгляд твердый, даже с легким хмурым выражением лица, помятым платьем и взлохмаченными волосами, Рэйн все равно сияет. И Чан думает, что если прямо сейчас начнется метеоритный дождь, она все равно сможет его затмить. — Ты пришел, — заметила девушка.       На этот раз Чан потерял дар речи. — Д-да, — ему удалось сглотнуть. Да? Какого хрена, Чан? Это все, что ты хочешь сказать? — Прости, Рэйн. Йеджи случайно приняла одно из зелий Минхо за свое лекарство от аллергии, так что я должен был позаботиться об этом, прежде чем прийти, — он неловко почесал предплечье, опустив голову от чувства вины. — Я не думал, что это займет так много времени… — О, — а вот и укол ревности. — Давай вернемся. Я хочу проверить ее, прежде чем лечь спать. — Сейчас она в порядке, спит как убитая. Черён тоже там, на всякий случай, — Чан почувствовал себя озадаченным, когда попытался уговорить ее на что угодно, кроме варианта «вернуться». — И…? — Рэйн наклонила голову вбок. — Боюсь, ты мне что-то должна? — медленная улыбка начала растягиваться на его лице, углубляя ямочки на щеках, которые она обожала больше всего. — Наверное, танец, — он сделал задумчивое лицо, прежде чем шагнуть к девушке. — Даже не знаю, — Рэйн поднялась с места, отряхивая свое платье. — Традиция есть традиция, Рэйн.       Чан наконец находит в кармане своей мантии волшебную палочку, быстро вырисовывая что-то в воздухе, и сопровождая все тихим бормотанием. Яркий свет запульсировал на кончике палочки, прежде чем устремиться вверх, распадаясь на миллион огоньков, создавая звездную ночь. Он повторил то же самое действие еще раз, чтобы создать другое заклинание, и музыка проникла в воздух без усилий. — Всего один танец, — и взгляд Рэйн наконец вернулся на парня, который уже протянул ей руку.       Чан выглядит невероятно притягательным. Черная классическая рубашка, мантия, серебряные аксессуары на пальцах и в ушах, а также взлохмаченные волосы. Он выглядит так великолепно, что Рэйн почти задыхается.       Очарованное его уравновешенностью и грацией, ее тело реагирует без согласия разума. Рэйн замирает, когда неосознанно кладет свою руку поверх его, и от прикосновения по позвоночнику проходит электрический разряд. Простой ответ стал слишком сложным для ее мозга.       У нее перехватывает дыхание, когда Чан хватает ее за талию и прижимает к себе. — Да, и ты оставишь меня в покое, — саркастически улыбается она, чтобы успокоить нервы. — Послушай, это не моя вина, что Кубок Огня выбрал меня для участия в Турнире, — тихо усмехается Чан, и его глаза превращаются в полумесяцы, пока он качает девушку под мягкую мелодию.       Огоньки продолжают невесомо парить вокруг, отражая золотые искорки в его глазах. Он лучший в худшем смысле — он вреден для ее сердца.       Но вскоре Рэйн снова хмурится, когда понимает, что он только что напомнил, почему они вообще здесь. Девушка уже была расстроена тем, что слизерин обыграл их в финальном матче по квиддичу перед праздником. А теперь Чан, не теряя времени, проскользнул между линией комичного юмора и ее мучением, напоминая, что это просто традиция.       На самом деле все не так уж и плохо, если подумать дважды. Рэйн танцует с Бан Чаном, капитаном команды слизерина по квиддичу, учеником с идеальной успеваемостью и поведением в течение шести лет подряд, а теперь одним из чемпионов Турнира Трех Волшебников.       Музыка пронизывает атмосферу и снимает гравитацию. Девушка не может сосчитать, сколько раз она наступала ему на ноги из-за нервозности, потому что она слишком труслива, чтобы смотреть ему в глаза. Но он единственное, на чем Рэйн сейчас может сосредоточиться. — Кроме того, тебе не кажется, что это хорошая возможность избавиться от напряжения между нами? — Чан честно спрашивает, и это заставляет ее оживиться. — Что?       Огни мерцают с каждым шагом, когда Чан мягко кружит девушку, ее платье красиво вздымается, а каблуки стучат по холодному паркету. После этого он быстро притягивает Рэйн обратно в свои объятия, и она выдыхает с облегчением, как будто им суждено было быть рядом все это время. — Не притворяйся, у тебя это ужасно получается. Я знаю, что единственная причина, по которой ты избегаешь меня с первого года, это глупая ссора наших семей. — В любом случае, мои родители не хотели бы, чтобы я разговаривала с тобой. И посмотри, что мы делаем. Если они узнают, это будет катастрофой, — глаза Рэйн снова опущены в пол. — Ну, они не могут просто волшебным образом появиться сейчас, не так ли? — Чан наклоняется немного ближе, чтобы встретиться с ней взглядом.       И она нарушает его секундой позже, потому что Рэйн невероятно труслива для гриффиндорки. — Мы посещаем магическую школу. Все возможно. — Они вообще сказали тебе, в чем была настоящая проблема? — фыркает он с легким раздражением. — Я не думаю, что они даже вспомнят. — Тогда ты перестанешь шарахаться от меня каждый раз, когда я говорю «привет» по дороге на урок? Ты когда-нибудь думала о моих чувствах? О том, что мы могли быть друзьями? Или чем-то большим, — последние слова Чан произнес слишком тихо, но она все равно услышала. — Я… — Мы не наши родители, Рэйн.       Ее сердце заметалось в грудной клетке от его слов. Это не те полноценные, слезливые и глупые признания, которые девушка читала слишком много раз, но это заставляет ее сердце трепетать и пробуждает клише-бабочек в желудке. Это не сравнится со Святочным балом — это даже лучше. Потому что кажется, что они — единственные, кто существуют в этом мире. Некому судить, нет виноватых, нет сплетен, распространяющихся со скоростью лесного пожара.       Идеально. Почти. — Мы… это не… этого не может быть. Этого не должно было случиться. Это невозможно, Чан.       Безмолвно он останавливается, кладет обе ее руки себе на плечи и обнимает. Звук их сердцебиения настолько синхронизирован, что просто полностью заглушает музыку. Время застыло на месте, оставив их висеть на краю вместе с ним, цепляясь за этот единственный момент, тонкий, как красная нить судьбы. Рэйн ждет, что он что-то сделает, что-то скажет.       В этот момент Чан улыбается и притягивает девушку к себе за затылок, упираясь своим лбом в ее. — Мы посещаем магическую школу. Все возможно.