***

Стелле в общем-то нравился Лофу Сяньчжоу: вкусная еда, красивая одежда, штуки летающие всякие, коробки доставки, оброненные робоптахами (в них всегда было полно всякой всячины, почти как в мусорных баках), новые знакомства и старые друзья. Да и пейзажи дрейфующего флота завораживали: гигантское дерево амброзии, море в Чешуйчатом ущелье... Только вот бесконечные бюрократические проволочки докучали: эти люди обожали бумажки. А вот Дом кандалов ей определенно не нравился. Как только за ней с Дань Хэном закрылась тюремная дверь, он едва заметно вздрогнул. Если бы Стелла не научилась разбираться в десятках видов его холодного-задумчивого проявления эмоций, то и не заметила бы. Но она была наблюдательна в отношении всего, что касалось Дань Хэна. Даже Март заметила и начала поддразнивать. Стелла встревоженно заглянула в его лицо, но он покачал головой, внимательно и вежливо слушая инструкции. Дурацкая бюрократия! Но видно было, как ему не по себе: все-таки прошлое Дань Фэня никак не отпускало. Огромная шестиугольная комната Комиссии десяти владык, заставленная мерцающими мониторами и книжными шкафами с бесконечными архивными делами, вгоняла Стеллу в уныние. Работающие чиновники почти не обратили на них внимания, вежливо советуя подождать сопровождающего на другие уровни Дома кандалов. Слоняться от стены к стене и доставать глупыми шутками бедных сотрудников Стелле вскоре наскучило да и мусорных баков вокруг не было, телефон ловил через раз, так что она пошла искать Дань Хэна. Может быть он расскажет ей что-нибудь интересное? Или она расскажет ему о чем-нибудь. Хотя, нет, слушать Стелле нравилось все же больше. Среди этих стен она и сама начала потихоньку сходить с ума и знакомый голос не помешал бы. И Стелла все еще испытывала небольшие угрызения совести за то, что промолчала тогда в Чешуйчатом ущелье. Может быть, скажи она тогда слова поддержки, то... Дань Хэн нашелся не сразу. Она отыскала его в самом центре шкафного лабиринта с пыльными свитками на полу. Стелла знала, что он никогда не признается, но по его побледневшему лицу и учащенному дыханию видела: он на грани панической атаки. В полутьме белки его глаз болезненно сияли, а руки стискивали копье. Дело было плохо. — Эй, — негромко окликнула его Стелла. Дань Хэн вздрогнул и попытался встать вопреки дрожащим ногам, но Стелла оказалась быстрее, будто ее тело среагировало быстрее разума. Она неловко приземлилась голыми коленями на холодный каменный пол и положила руки ему на плечи, пристально всматриваясь в лицо. — Я… — Дань Хэн попытался отшатнуться, пряча глаза. Стелла мягко, но настойчиво сжала грубую ткань его плаща, загораживая путь к отступлению. — Не нужно ничего объяснять. Просто позволь побыть здесь, рядом с тобой. Ведь я не очень хороший собеседник, — тихо сказала она нежным голосом, и тогда Дань Хэн впервые взглянул на нее. В его нефритовых глазах плескались привычная, застарелая душевная боль, вина и смирение перед ней. Он, видьядхара, яростный дракон Сяньчжоу, перерождение старейшины Пожирателя Луны выглядел измученным побитым щенком. Он не мог обременять ее своими проблемами, но как же отчаянно хотел, чтобы она осталась. Это разбило Стелле сердце. Медленно, словно боялась спугнуть дикое животное, она обхватила его за шею и притянула к своей груди. Ее сердце забилось сильно и ровно. Стелла плохо умела выражать свои чувства словами, так что хотела показать делом: ее огромного енотового сердца хватит, чтобы его защитить. Под дождем даже драконы мокнут, а у нее всегда найдется крышка прекрасного мусорного бака. Дань Хэн прильнул к ней словно неохотно, словно все еще сопротивлялся и хотел, чтобы она ушла в минуту его слабости. Но Стелла была упрямой. Одной рукой она крепко держала его за плечи, а другой мягко перебирала шелковистые черные пряди волос. Она давно думала, какие они на ощупь, и вот теперь убедилась: лучше, чем воображала. Может быть, мягче шерстки Пеппи. Она с трудом подавила нервное хихиканье. Сейчас это будет неуместно и может его спугнуть. Под ее нежными прикосновениями Дань Хэн расслабился. Одна его рука несмело обняла Стеллу за талию, но другая все еще лежала на копье, как будто он готов в любой момент броситься в глухую оборону. Тогда Стелла решила действовать настойчивее. Чешуйчатый панцирь, покрывающий его измученное сердце, не надо ломать, его надо аккуратно снять. Стелла чуть наклонилась и поцеловала его в макушку, как матери успокаивают испуганных детей. Потом в висок и неуклюже прямо в ухо. Дань Хэн, почти убаюканный нежными объятиями, вздрогнул и начал отстраняться, но Стелла оказалась чуть быстрее и предупреждающе поцеловала его в щеку. В гладкую скулу. В подбородок. В уголок глаза, под которым алела красивая полоса, выдающая в нем дракона. Дыхание Дань Хэна стало прерывистым. — Что… ты делаешь? — глухо спросил он, не в силах поднять лицо от ее груди. Его ухо порозовело. — Ничего, — отозвалась Стелла. — Просто сижу рядом. Тебе нравится? Тебе удобно? Моя грудь мягкая? Она, конечно, не такая большая, как у госпожи Химеко, но вроде ничего так. Парням же должно такое нравится? Я читала в книжках Март. Дань Хэн глухо застонал и дернул Стеллу вниз, привлекая к себе обеими руками. Она замолчала, наслаждаясь теплом его тела, тем, что от него пахло хвоей, чаем и немного книжной пылью, наслаждаясь покоем и безопасностью, которое он дарил. Она сосредоточилась на его размеренном дыхании на своем лице и шее, на его сердцебиении, на ткани его плаща, на теплых ладонях на своей спине и талии. — Дань Хэн… — позвала она спустя какое-то время. Сидеть на коленях на полу все-таки было не очень удобно. — Тебе получше? — Да, — ответил он, неохотно отстраняясь. Стелла встревоженно принялась изучать его лицо, но он действительно выглядел лучше: немного взъерошенный, но умиротворенный. Она со стоном перекатилась на пятки, разгибая затекшие колени. — Ауч, как больно… Я думала, колени болят только у таких стариков, как господин Вельт. — Ты в порядке, больно?.. — обеспокоенно забормотал он, но Стелла с улыбкой отмахнулась. Она села рядом с ним на пол, прислонилась к стеллажу и с наслаждением вытянула ноги. Без тепла тела Дань Хэна стало прохладно. — Это добровольная енотовая жертва. Дань Хэн покосился на нее, как на дурочку: — Жертва? За что? — За спасение дракона от неприятностей. Он покраснел и промолчал. — Знаешь, енот совсем не против иногда спасать дракона. Как и не против того, чтобы дракон его иногда спасал. Око за око, хвост за хвост. — Эй, пословицы не перевирай, — фыркнул Дань Хэн и потом посерьезнел. — Дракон благодарен тебе. Спасибо, — тихо добавил он. — Всегда пожалуйста, — Стелла поерзала и решила, что сегодня она всемогуща, поэтому склонила голову к его плечу. Едва слышно и горячо выдохнув, Дань Хэн устроился поудобнее и прислонился виском к ее макушке. Их руки были рядом, мизинцы соприкасались, и Стелле захотелось снова прижаться к нему, но теперь уже не с благородными намерениями. Может быть даже поцеловать его по настоящему. Она вздохнула и подумала, что оставит это на потом, когда они выберутся из Дома кандалов. Может быть, она покажет ему свои любимые киоски с едой на Сяньчжоу… Ее телефон пискнул. Через секунду завибрировал и телефон Дань Хэна. Им не надо было смотреть сообщения, чтобы понять: пришел провожатый. Дань Хэн поднялся красивым, слитным движением воина и протянул руку, чтобы помочь Стелле и ее затекшим коленям. Его ладонь была чуть влажной, твердой и горячей. Взглянув на Стеллу как-то иначе, как-то пронзительнее, Дань Хэн медленно склонился и поцеловал ее пальцы, не прерывая зрительного контакта. Очень интенсивного зрительного контакта, от которого Стелла вспыхнула. Теперь у нее началась гипервентиляция. — Хочу потом с тобой поговорить, Стелла, — хрипло сказал он, покашливая в кулак. — Так что будь осторожна и не влипай в неприятности. — Сам не влипай, — пискнула она, выдергивая пальцы. — Для беседы иногда не нужны слова, так что не надо беспокоиться, — добавил он зачем-то, и Стелла озадаченно моргнула. Повторное сообщение напомнило им о серьезности ситуации. Они решительно кивнули друг другу и вышли из лабиринта. Битва только начиналась.