Часть 1

ОТПУСТИТЕ МЕНЯ В НЕБО! Автор: Артур Атакулов, тел +7 9015191704, e-mail: 9791704@gmail.com Отдать швартовые! Белоснежный многопалубный корабль у пирса готовится к отходу. Его с берегом еще связывает трап, по которому суетливо поднимаются на борт последние запоздавшие пассажиры. Вдруг на пирс, как стая голубей, выпорхнула целая толпа нарядных девушек и юношей. Заметив стоящую на корме молодую женщину в малиновом манто с белоснежной меховой оторочкой, они стали неистово кричать и хлопать!  Аэро Кардайн, восходящая оперная звезда (девушка в малиновом была именно она), поняв, что скрыться бесполезно, широко улыбнулась и помахала им обеими руками. Это привело к еще большему восторгу провожающих. Морякам, уже готовившимся убирать трап, принесли целую корзину цветов и подарков.  Трап убран. Остались только эти нити — швартовые канаты, которые связывали корабль с этой удивительной страной. Аэро всегда представляла себе ее именно такой. Одновременно и снежной, и невероятно уютной. Даже ее низко свисающие облака, кажется, озарены каким-то волшебным светом. А ярко окрашенные, двух-трехэтажные домики на набережной жмутся друг другу, совсем как стадо барашков на склоне горы. Так и просится на ум картина, как в этих домиках сказочные гномы занимаются своими делами, пьют чай-кофе за крошечными столиками.  Аэро с удовольствием подставляла лицо колючему морскому ветру, вдыхала его солоноватый запах, слушала постоянный шум волн, смешанный с пронзительными криками чаек.   — Мисс, куда это? — моряки поставили корзины у ног женщины средних лет, о чем-то озабоченно расспрашивающей помощника капитана. — Спасибо, мальчики! Поставьте у дверей нашей каюты, я сама занесу внутрь, — улыбнулась она морякам. Глядя на ее дородную фигуру с пышным бюстом, гладко причесанные волосы под кокетливой шляпкой с крошечной вуалью, ни за что не подумаешь, что она когда-то была мужчиной. А между тем это была Грейс Свирски, администратор, пресс-секретарь и помощница Аэро. — Спасибо, сэр! Вы меня успокоили насчет нашей безопасности. С нас контрамарки для вас и вашей супруги на ближайший наш концерт! — проворковала Грейс своим низким голосом, отходя от помощника капитана.  Помощник улыбнулся и любезно склонил голову. Мисс Грейс плавно, как бригантина, направилась в сторону Аэро, которая все еще отрешенно наблюдала за волнами, вьющимися за кормой. Берег постепенно отдалялся, на нем уже нельзя было разглядеть барашков-домиков. Лишь только чайки пока еще следовали за кораблем, пытаясь разглядеть в бурлящих волнах за ним каких-нибудь рыбешек. — Аэро, милая! Ты уже довольно долго стоишь на палубе. Это совсем не полезно для твоих голосовых связок, — сказала Грейс, нависая над хрупкой девушкой. Она, как заботливая нянька, плотнее укутала меховой воротник ее манто. — Пойдем в каюту, девочка. Я велела стюарду приготовить для тебя горячее молоко. — Ты иди, я скоро, — ответила Аэро, все еще не отрываясь от берега. Его теперь заволокло туманом, даже самой линии горизонта не стало. Но море все не отпускало ее. Хоть оно совсем не было похоже на то море, на берегу которого она родилась.  ДЕТСТВО АЭРО Подводный риф буквально кишел всякой живностью. Бело-оранжевые рыбки-клоуны деловито копошились в качающихся в такт волнам щупальцах актиний, как в своем подводном саду. Змееголовая зеленая мурена выглядывала из каменной норы, ритмично раскрывая зубастую пасть. Бесчисленные стайки пестрых рыбок весело сновали между разноцветными кораллами в поисках корма.  Вдруг сверху стала спускаться продолговатая фигурка — человек. Возможно, это было частое явление, поэтому никого из подводных жителей оно не потревожило.  Это была девочка лет пяти-шести. На ней не было ни дыхательной трубки, ни маски. Всего лишь только легкое платьице и ярко-желтые ласты. Опустившись на дно, она, быстро ориентировавшись, стала собирать чуть заметные наросты на камнях — устриц. Она ловко вырезала их из камня небольшим ножом и складывала в сетчатую сумку, висящую у нее на поясе. Когда она почувствовала, что пора всплывать, ее поясная сумка была наполнена более чем наполовину. — Маура! Маура опять собрала больше всех! — как только она приплыла к берегу, темнокожие чумазые детишки тут же окружили ее. Несмотря на ее почти коричневый загар под круглогодичным тропическим солнцем, девочка все же отличалась от своих друзей серо-зелеными глазами и волнистыми каштановыми волосами. Она весело сверкала белоснежными зубами и принимала восторги и поздравления ребятни.  Дети шумной гурьбой направились в пальмовую рощу, растущую вдоль берега. Там они, быстро разведя костер, уселись вокруг и принялись пировать. Кем-то пойманные рыбы тут же были выпотрошены и повешены над костром. Устрицы девочки были также поровну поделены между всеми ребятами.  Было хорошо, просто замечательно вот так сидеть на сыпучем, мягком песке и уплетать податливую мякоть устриц! А совсем рядом синие-синие океанские волны, увенчанные белой каймой, с шумом прибывали на песчаный пляж.  — Смотрите! Киты! — воскликнул кто-то из ребят. Вдалеке от берега то тут, то там стали показываться черные спинные плавники и раздвоенные громадные хвосты исполинских морских млекопитающих. Иногда даже забивал в небо невысокий китовый фонтан. Это кит освобождал дыхательные пути, чтобы снова набрать воздуха. В этот момент один из китов приблизился к лагуне, около которой сидела ребятня. Продолговатое туловище кита было отчетливо видно на небольшой глубине недалеко от берега. Вот он всплыл. Над водой показалась его широкая морда. Тут дети заметили рядом с ним небольшую фигурку посветлее. Китенок! Когда китиха замерла, чуть повернувшись на бок, китенок приник к ней. Немного спустя в воде вокруг них стало распространяться белое облачко. — Он сосет маму совсем как теленок корову! — заметила девочка. Она единственная не утерпела, нарушила молчание. — Я когда-нибудь научусь оставаться под водой столько же, сколько эти горбачи, — сказала зеленоглазая, наблюдая, как другие киты горизонтально погружаются в пучину, показывая свои раздвоенные, белые с изнанки громадные хвосты. — Ха-ха! Человек никогда не сможет нырять как кит! Мне мой папа сказал, — возразил ей один из мальчиков. — Почему? — спросила девочка. — Они дышат воздухом — я дышу воздухом. Они всплывают, чтобы набрать воздуха, — я тоже всплываю. Почему не смогу? Я ведь дольше всех могу держаться под водой! — Этого я не знаю, — сказал озадаченный мальчуган. — Это ты спроси своего папу. Как бы им ни было хорошо здесь, пора было возвращаться домой. Океан потемнел, а солнце неуклонно приближалось к краю неба. Всем известно: как только солнце скроется, тут же наступает темная-темная южная ночь. И хотя никого из ребят не напугаешь этой темнотой, поскольку все они могли ходить здесь хоть с закрытыми глазами, получить очередной нагоняй от родителей никому не хотелось.  — Доброй ночи, Маура! Не забудь завтра принести книжку с картинками! — на прощание дети махали Аэро, направляющейся в противоположную сторону. Детишки так коверкали ее имя на свой туземный лад. Девочка шла сквозь чащу джунглей в сопровождении своего пса, весело шагающего впереди. Здесь стояла приятная прохлада, казалось, травы и цветы сейчас, перед наступлением ночи, пахли особенно остро. Остановившись, Аэро с удовольствием приникла к цветущей ванильной орхидее, растущей на корявом стволе дерева. Какой божественный запах... Прямо как первые звуки прелюдии фа-минор Баха. Так, напевая вполголоса, она подошла к дому, стоящему в стороне от других деревенских домов. Он и своими формами отличался от простых деревенских хижин. Это был добротный двухэтажный деревянный дом с огороженным двором. Ограждение было необходимостью, чтобы защитить домашние посевы мамы Аэро от вездесущих деревенских свиней, всюду рыскающих и копающих все, что попадется на пути.   На первом этаже дома располагалась кухня, где сейчас хлопотала мать девочки — Шарлотт, столовая-гостиная, прачечная и другие хозяйственные помещения. На втором были устроены три спальные комнаты: родителей, ребенка, и еще одна — гостевая. У каждой спальни был выход на просторную террасу с навесом от дождя. Здесь располагались уютные гамаки, кресла и приземистый кофейный столик. — Аэро, мой руки, сейчас будем ужинать, — сказала мать, выглянув из кухни. У нее были такие же волнистые каштановые волосы, как у дочери. — Мама, я не хочу! — крикнула девочка, собираясь подняться на второй этаж в свою комнату. — Что? Опять устроила пикник со своими друзьями? — возмутилась Шарлотт. — Айван, когда ты поговоришь с ней?! Хватит ей целыми днями носиться на пляже и есть там что попало! Как бездомная дикарка! Для кого я готовила ужин? — Аэро, что вы там ели сегодня? — нарочито строго спросил мужчина с длинными, рано поседевшими волосами, собранными в пучок. — Рыбу жарили на костре. Папа! Я сегодня больше всех собрала устриц! А потом к нам подплыла китиха с кро-о-шечным китенком, он сосал молоко у мамы прямо как теленочек! — протараторила Аэро, присев на ступеньке. — Нет, так больше не пойдет, — к столу подошла мама с подносом на руках. — Надо прекратить это твое шатание целыми днями на пляже. Айван, скажи ты ей. Девочка перевела взгляд от папы к маме и наоборот. Что же еще нового они могут ей сказать? — Аэро, сегодня мы получили посылку с нашими заказами. С завтрашнего дня ты будешь учиться, — сказал Айван, доставая из синей коробки книги, тетради, ручки и прочие вещи для учебы. — Это все мне?.. — девочка зачарованно смотрела на школьные принадлежности, словно они были сокровищами из пещеры Али-Бабы.  — Конечно тебе, дочка! — отец так широко улыбнулся, что его глаза превратились в узенькие щелки. — Ура!!! Я теперь сама смогу читать книжки с картинками! — закричала Аэро и стала скакать по гостиной! Собака, подражая ей, также начала прыгать и лаять в унисон. Родители посмотрели друг на друга: они были довольны своим сюрпризом.  Когда первые восторги стихли и Аэро свалилась в кресло, Айван направился к стоящему в углу проигрывателю и достал пластинку. — Папа, пожалуйста, прелюдию фа-минор Баха! Она у меня всю дорогу звучала в голове, — попросила Аэро. Мгновение спустя весь дом и окрестности заполонили божественные звуки хоральной прелюдии Баха. СКЛАДЫВАЕМ БУКВЫ! Рыжий, в черных разводах, будто тигр, пес потянулся. Он зевнул, широко раскрыв пасть, и уставился на кровать хозяйки. Аэро спала, как всегда, словно морская звезда, раскинув загорелые руки и ноги по постели. Пес сначала осторожно лизнул ладонь своей хозяйки. Тишина. После он, встав на задние лапы, потянулся к ее лицу и стал неистово тыкаться острой мордашкой, полизывать лицо девочки. — Фу! Тайгер! Я встаю-встаю, вот хулиган! — Аэро беззлобно рассмеялась и обняла за шею своего любимца. Тайгер радостно гавкнул, обрадовавшись, что ему таки удалось разбудить хозяйку. — Тихо, родители спят, — погрозила Аэро собаке, быстро натягивая на себя одежду.  Мгновения спустя веселая парочка направилась к океану по тропинке, еще покрытой утренней росой. Тайгер, на спину которого она водрузила пляжное полотенце, весело трусил впереди хозяйки.  Было раннее утро. Солнце только недавно взошло. Высоко в кронах деревьев дивно окрашенные тропические птички щебетали свои утренние напевы. Вдали от берега, на водном горизонте несколько рыбачьих лодчонок давно, еще затемно заняли свои места в надежде на хороший улов. Аэро, родившейся здесь пять лет назад, этот тропический остров, затерянный в великих просторах Тихого океана, казался всем миром. Она и не могла представить, что где-то есть другие земли, другие люди и животные. Будто весь мир состоит из этого райского островка, утопающего в буйной зелени и бесконечного синего горизонта, окружающего этот клочок суши со всех сторон. Ее родители в молодости были хиппи. Их каким-то чудом занесло сюда, как природа заносит семена диковинных растений и деревьев на этот богом забытый островок, где никогда не бывает смены сезонов. Аэро росла сама по себе, как растет вся эта пышная тропическая растительность. Играла с детьми туземцев и, в отличие от родителей, бойко говорила на местном языке. Скинув одежду, девочка с ходу бросилась в воду. Блаженство! Прохладная соленая вода будто проникала в каждую клеточку ее тела, преображая и заполняя восторгом и радостью! Чуть отплыв от берега, Аэро откинулась на спину и уставилась на утреннее, еще ярко-синее небо. Приглядевшись, высоко-высоко в небе она разглядела едва заметную птицу, будто застывшую в воздухе. Папа Айван говорил, что это орел, что в поисках добычи он может надолго зависать в воздухе без взмаха крыльев.  Она теперь почти взрослая, может плавать и нырять в воду лучше всех деревенских мальчишек. Но боже, что бы только она ни отдала, лишь бы хоть немного побыть на месте этого орла! Почему, почему же люди не могут летать, если не как орлы, то хотя бы как эти крикливые чайки над головой? Возможно, когда-нибудь, когда она научится читать книжки, она найдет способ, как летать.  Мысли о предстоящей учебе вынудили Аэро заспешить обратно к берегу. Папа с мамой, должно быть, уже проснулись.  — С добрым утром, Тайгер! — крикнула Аэро, стряхивая на пса, караулящего на берегу одежду и полотенце хозяйки, капельки воды со своих волос. Тайгер тут же выскочил с готовностью бежать обратно домой, где, по всей вероятности, их должен был ждать вкусный завтрак.  *** — Опять бегала плавать? Ты ведь и так целыми днями торчишь на берегу с ребятами, охота же тебе еще утром туда таскаться, — проворчала мама, видя, как дочь развешивает мокрое полотенце на ветке дерева авокадо. — Шарлотт, оставь ребенка в покое. Лучше бы сама научилась плавать. И ходили бы вы с ней на пару, — спокойно заметил папа, вырезая какую-то фигурку из дерева. — А почему сам не ходишь с ней? Ты-то умеешь плавать, — возразила Шарлотта, накрывая завтрак на стол. — Да я бы с удовольствием! Только уж очень рано эти пташки выскакивают! — рассмеялся Айван. — Пап, сколько раз мы с Тайгером пытались тебя будить? Ты только переворачиваешься на другой бок и храпишь! — тоже рассмеялась Аэро. — Это правда, мои девочки! Утренний сон, он особенно сладок, — согласился отец. — Аэро, я тебе обещаю, мы с тобой по вечерам будем ходить купаться. — Правда?! Начиная с сегодняшнего дня? — Аэро не верилось. — Можно и с сегодняшнего вечера, — согласился Айван. За завтраком Аэро посматривала то на папу, то на маму, то на вчерашнюю синюю коробку со школьными принадлежностями. Почему они ведут себя как обычно? Сегодня же важный, очень важный день — они будут учиться... Но девочка так и не стала ничего спрашивать, уткнувшись в тарелку. Осталось совсем немного подождать. В углу кухни Тайгер также молча расправлялся со своим завтраком. Впрочем, нет, поглощая кашу с кусочками мяса, пес забавно причмокивал и похрюкивал от удовольствия. После завтрака Аэро, как всегда, помогла матери убрать со стола. Вот вся посуда перемыта и убрана. Родители погрузились в свои повседневные дела. Шарлотта, надев выходное платье и туфли, засобиралась за продуктами. Она по четвергам ходила за ними на небольшой рынок рядом с причалом. Айван, снова взявшись за свою деревянную поделку, будто совсем забыл о вчерашнем разговоре с дочерью. Аэро, которая каждый божий день после завтрака устремлялась на берег, на встречу со своими друзьями, сейчас, затаив дыхание, все еще ходила по дому. То сидела у себя в спальне, то спускалась во двор, придумав себе какие-то неотложные дела. Она нарочно старалась не смотреть в угол столовой, где стояла волшебная коробка, наполненная чудесными школьными вещами и книгами, по которым она когда-нибудь научится читать.  Странная девочка — почему-то сама ни за то не стала бы напоминать папе о вчерашнем разговоре. Возможно, она так и ходила бы в ожидании весь день по дому, как призрак, пока отец сам не вспомнит и не позовет ее, если бы не Тайгер. Он, будто почувствовав состояние своей хозяйки, пробегая мимо, невзначай опрокинул эту волшебную коробку. Она с треском упала, рассыпав все свое драгоценное нутро по деревянному полу.  — Аэро, прости, родная, я совсем забыл, что мы сегодня с тобой будем учиться, — Айван виновато поднял глаза на дочь. Они, быстро собрав все предметы, перенесли коробку на обеденный стол.  — Давай смотреть, что нам прислали с Большой Земли, — папа стал разбирать содержимое ящика. — Это букварь, по нему мы с тобой будем учиться читать. А это учебник по математике, мы будем учиться считать. И, конечно, учебник по правописанию. — А это? — девочка показала на красивую коробочку, наполненную разноцветными карандашами. — Это мы с тобой будем заниматься рисованием. Вот у нас для этого есть даже альбом, — он поднял увесистую большую папку с нарисованными на обложке веселыми картинками. — Правда, мы будем рисовать?.. — у девочки перехватило дыхание от предстоящего занятия. — Как, кого будем рисовать? — Кого хочешь. Хочешь, твоего Тайгера, хочешь, каких-нибудь птичек и зверей.  — Как здорово... — выдохнула Аэро. — А можно, я нарисую рыбок, которых вчера видела в воде? — Конечно, можно и рыбок. Но давай для начала будем учить буквы, — Айван раскрыл букварь. На первой странице красовалась буква «А» с изображениями тех предметов и зверей, которые начинались с этой буквы: арбуз, ананас и почему-то не страшная, а очень забавная и смешная акула! ЭТОТ БЕСКОНЕЧНЫЙ-БЕСКОНЕЧНЫЙ МИР! В безлунную ночь океан был похож на расплавленный асфальт. Иссиня-черные волны в привычном ритме ряд за рядом прибывали на пляж. Лишь только встретившись с землей, распластавшись по песчаному берегу, волны вспыхивали дивным голубоватым светом, будто внутри них зажигалось множество крошечных огоньков.  Свет от этих волн, а также от мириадов звезд, щедро рассыпанных по бархатному куполу неба, освещал две лежащие на берегу фигуры: Аэро и ее папу. Айван, как и обещал дочери, теперь частенько ходил с ней купаться по вечерам после ужина. Их маму Шарлотт так и не удалось вовлечь в это занятие, у нее всегда находились достаточно неотложных дел по хозяйству. — Папа, а что это за звезда так ярко светит? — Аэро показала на ярко-синюю звезду. — О, это Сириус. Он — шестая по яркости звезда на нашем небе. Ярче только Солнце, Луна, Венера, Юпитер и Марс. — Пап, а почему только летом к нам приходят светящиеся волны? — Они не приходят. То есть, дочка, это не сами по себе светящиеся волны откуда-то приходят. Это в них светятся микроскопические существа: всякие рачки, личинки кораллов и прочие, очень крошечные существа. Вот они и выделяют свет. — Па-а-ап, ты так много знаешь! А почему ты мне раньше всего этого не рассказывал? — Аэро, раньше ты была совсем маленькая, ты бы все равно ничего не поняла. Вот скоро ты сама можешь все эти знания узнать самостоятельно из книг. — Где? — тут же спросила Аэро, которой все так не терпелось. — Мы с твоей матерью заказали еще много интересных книжек для тебя, в том числе и детскую энциклопедию.  — Правда?!— у девочки перехватило дыхание от предстоящего счастья. *** Все было не так страшно, как грозилась мама Шарлотт. Теперь Аэро с отцом каждое утро после завтрака садились и до самого обеда прилежно занимались учебой. Пытливая, любознательная от природы девочка на лету схватывала знания. А через месяц уже сама стала читать книжки. Правда, в правописании и математике успехи были не так блестящи, но со временем они тоже появились.  А природоведение! Теперь перед Аэро открылся целый мир! Ей больше не надо было так часто задавать вопросы взрослым о том, например, куда девается Солнце, после того как уходит за океан. А почему оно восходит утром с другой стороны острова? А почему Солнце и Луна не светят одновременно? Надо сказать, она и раньше не так часто задавала такие вопросы, предпочитая додумывать самой или полагаться на мнения своих друзей, узнавших от своих предков, будто Океан каждый вечер проглатывает Солнце и утром выпускает его в небо. Практически во всем, несмотря на возраст, она была удивительно самостоятельной. Когда она приходила домой после пляжа, а родителей не оказывалось дома, она могла сама приготовить что-нибудь наскоро, покормить себя и Тайгера и лечь спать.  — Пап, я сегодня перечитала все надписи на наших пластинках! Я теперь знаю, арию Нормы написал Беллини. — Да, ее написал великий Винченцо Беллини. Он за свою короткую жизнь создал одиннадцать прекрасных опер. И в том числе нашу самую любимую арию «Каста Дива» из оперы «Норма». Когда ты еще немного подрастешь, я тебе расскажу много интересных историй на эту тему, — пообещал Айван дочери. — А почему не сейчас, я же теперь умею читать, — возразила Аэро. — Сейчас не поймешь. Потом, когда-нибудь, — настоял на своем отец.  — Я еще умею петь, — все еще не сдавалась дочь. — Знаешь, что, спой-ка сейчас нашу арию «Каста Дива», — предложил Айван. — Лежа не получится, пап, я встану, — сказала Аэро. Она встала, расставив ноги, набрала полную грудь и запела.  На набережной, как в огромном концертном зале, зазвучала музыка! Великая Музыка! Она текла сама по себе, она жила своей собственной жизнью. А Аэро — она должна была стать лишь частью, проводником этого божественного явления. Она должна была сопровождать эту Музыку. Девочка забыла обо всем на свете, она пела. Айван слушал дочь, закрыв глаза. Несмотря на приверженность движению хиппи, он был большим поклонником классической музыки. Обладая хорошим голосом и слухом, Айван никогда, даже в самом детстве не мечтал сам стать знаменитым. Но теперь его дочь, рожденная далеко, очень далеко от Большого Мира жестоких людей, возможно, обладает редким даром петь, петь по-настоящему. С каждым днем Айван все четче понимал: ему вряд ли удастся уберечь ее от мира. Когда-нибудь, возможно, в ближайшем будущем придется оставить эту уютно обустроенную жизнь на острове и возвращаться обратно на Большую Землю, откуда они так благополучно сбежали десять лет назад. Как бы ему ни хотелось отдавать на растерзание этому миру свое дитя, он не имел права лишить ее возможного великого будущего.  В таком нежном возрасте она еще не понимает, что такое карьера музыканта, певицы. Но он знал: на берегу ли, дома ли, когда оставалась одна, Аэро всегда пела. Причем пела по всем правилам, правильно беря и вытягивая каждую ноту. Но все же ребенок остается ребенком. Если сейчас спросить ее, кем она хочет стать, когда вырастет, она не колеблясь ответит, что хочет жить на пляже, носиться с чернокожими детками по всему острову. Она пока не осознает, что Музыка уже вселилась в нее, она живет и растет вместе с ней. Да, возможно, Жизнь уготовила для его дитя прекрасное будущее, Великое Будущее... — Пойдем, Аэро, а то наша мама опять будет волноваться, — сказал Айван, собирая полотенца. А Музыка все еще звучала в ней, она будто освещала им всю обратную дорогу по темной тропинке в джунглях. ЧЕЛОВЕК ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ОКЕАН «…И как только переменился ветер, Мэри Поппинс улетела в небо на своем зонтике». Десятилетняя Аэро захлопнула книгу и, откинувшись на спину, уставилась на белоснежные облака, лениво проплывающие по синему небу, как караван диковинных зверей. Черные как уголь фрегаты, караулящие прилетающих с рыбой олушей, особенно четко виднелись на их белом фоне.  Ее зовут Мэри. И она умеет летать. А в жизни бывает такое? Сколько бы она ни прочитала книг, нигде она еще не нашла, как можно научиться летать, словно птицы. Так, наверное, происходит только в сказках?.. Неожиданно девочку сковало внезапное чувство страха, будто на нее надвигалось какое-то невидимое чудовище. Это предчувствие беды, неминуемой, неумолимой беды... Аэро поспешно посмотрела на Тайгера. Словно почувствовав ее тревогу, пес выскочил и вопросительно посмотрел на хозяйку. Нужно идти. Девочка еще не могла предположить, что именно могло произойти, но она знала, что что-то произошло. Нужно идти, а лучше бежать поскорее!  — Тайгер, вперед! — скомандовала Аэро, поспешно собирая вещи на песке.  Обратная дорога на этот раз длилась будто бесконечно. Аэро недоуменно приостановилась, возможно, она заблудилась? Но ведь этого не может быть! Она по этой дороге от пляжа до дома может пройти даже в безлунную, беззвездную ночь! Она не может ошибиться. Девочка перевела дыхание, лишь когда впереди между деревьями показалась терракотовая черепичная крыша ее дома. На террасе были какие-то посторонние люди. Вот соседка тетя Ирэн со своим мужем с двух сторон поддерживают Шарлотт, мать Аэро.  — На, Шарлотт, выпей, я накапала успокоительное, — тетя Ирэн подала ей стакан с подноса.  Аэро остановилась перед ними как вкопанная, глядя во все глаза. Она не могла взять в толк, что же так сильно подействовало на ее всегда уравновешенную мать так, что та даже не может стоять на ногах. И где, в конце концов, папа?  Когда она повернулась, чтобы разыскать отца, и все выяснить, Шарлотт наконец заметила ее. — Аэро, не надо! — прохрипела она ей вслед. — Аэро, дочка! Иди сюда, — Ирэн перехватила девочку за локоть и привела к матери. — Что? Где папа? Я хочу к папе, — упрямо произнесла Аэро, стараясь не обращать внимания на хватку, с которой взяла ее тетя Ирэн, не рассчитав силы.  — Тебе нельзя сейчас туда. Там врач, — прошептала Ирэн в ухо девочке.  — Оставьте, мне больно, — поморщилась девочка, вырываясь от нее.  И мигом она направилась туда, где папа всегда проводил послеобеденный сон. Он-то сейчас все ей объяснит, все встанет на свои места.  Странно, но и в его комнате находились посторонние. Врач в белом халате за столом писал что-то. И еще несколько мужчин, соседей, стояли и сидели вокруг. Аэро, пробираясь между ними, приблизилась к кровати Айвана. Ей непременно надо было выяснить, почему папа лежит, закрывшись с головой, когда вокруг ходит так много людей.  Девочка осторожно подняла край белой простыни, где должна была лежать голова папы.  Айван будто спал. Спокойно сомкнутые веки, уголки губ чуть приподняты, когда он хочет сказать что-то смешное. Только лицо, цвет лица у него был необыкновенно бледным, Аэро таким его никогда не видела.  Девочка еще не успела толком понять, что же произошло с папой, как тут же подоспела Ирэн. Она, быстро схватив ее за руку, вывела девочку из комнаты. — Что с папой? Я хотела у него спросить, почему он лежит, — недоуменно спросила Аэро. — Шарлотт, давай я объясню ей, — Ирэн села на корточки, становясь с Аэро одного роста. — Аэро, дочка, твой папа... Он… У него произошла внезапная остановка сердца во сне...  Ирэн заплакала, обняв девочку за плечи. Все еще ничего не понимая, Аэро снова посмотрела на мать. Шарлотт не плакала, как тетя Ирэн, она будто окаменела.  — Как это? Мы что, сегодня вечером не пойдем с ним на пляж изучать звезды? Он мне обещал сегодня рассказать легенду о Большой Медведице, — спросила Аэро. Эти слова вызвали еще больше рыданий тети Ирэн, и, наконец, по щекам Шарлотт потекли слезы.  *** Айвана похоронили по местному обычаю на следующий день на рассвете. Аэро, которую разбудили спозаранку, стояла между матерью и тетей Ирэн и молча наблюдала, как мужчины подняли и погрузили в лодку обернутое в белый саван тело отца.  — Все живые существа, и человек тоже, вышли из моря. Это прекрасно, что после смерти его предадут Океану, — в памяти Аэро внезапно всплыли слова отца, сказанные им недавно, когда они лежали на берегу после вечернего купания. Тогда они обсуждали недавнюю смерть одного островитянина от укуса ядовитой медузы.  Сейчас, наблюдая, как все дальше отплывает лодка с телом отца, Аэро все еще была в недоумении. Ее детский ум пока еще не мог осознать эту потерю. Она не могла вообразить, как теперь они с матерью могут жить одни, без папы. Хотя отец для нее был всем — другом, утешителем, источником всех знаний, который мог ответить на любые ее вопросы, она пока еще не чувствовала острую, горькую потерю. Потому что папа был еще слишком жив в ее памяти. Может быть, будет, как в одной сказке, которую она недавно прочитала: он еще вернется из моря, совершенно такой же, какой был, а может, даже став еще лучше?.. А может, он их ждет дома? Когда они вернутся, он сейчас же выскочит из комнаты со смехом: а-а, не ожидали?! Аэро непременно это нужно было проверить! Она, незаметно отделившись от толпы взрослых, сломя голову побежала в сторону дома. Скорее, скорее! Папа Айван, может быть, заждался ее!  Девочка в сопровождении верного Тайгера влетела в дом! Прямиком направившись в комнату папы, она увидела лишь разбросанные всюду вещи, оставшиеся после ухода людей. Вот кресло-качалка папы — оно пусто, на кровати его тоже нет. Все больше распаляясь, девочка судорожно стала открывать шкафы, заходить во все комнаты и закоулки в доме.  Дом был пуст. Абсолютно пуст. Папы нет. ПРОЩАНИЕ С РАЕМ После смерти мужа и так не очень общительная Шарлотт совсем замкнулась в себе. Почти перестала выходить из дома, даже за покупками частенько посылала вместо себя Аэро. Шарлотт теперь или целыми днями копалась в огороде, ухаживая за цветами и овощами, или лежала в спальне, уставившись в потолок. Аэро, конечно, льстила ее новая обязанность: никто из ее друзей-ровесников сам не ходил на рынок делать покупки так, как она. Поскольку от природы она обладала живым, любознательным умом, то очень быстро научилась отличать хорошие продукты от некачественных и весьма бойко, на местном языке торговалась с продавцами. Предприимчивая девочка даже своего Тайгера привлекла в это дело. Она, соорудив на спине собаки нечто вроде седла, часть своей поклажи водружала туда и гордо возвращалась домой под удивленные взгляды окружающих.  На острове постоянно жило небольшое количество белых людей, с которыми раньше семья Аэро более-менее поддерживала связи. Но теперь, со смертью мужа, когда Шарлотт совсем перестала выходить в люди, к ним частенько приходила единственная ее подруга — Ирэн. — Нет! Ты не можешь вот так жить дальше, — Аэро услышала голос тети Ирэн из спальни матери. — Нужно что-то делать! — Что? — вяло отозвалась Шарлотт. — То, что хочешь больше всего. — Больше всего? Я хочу вернуться домой, — вздохнула Шарлотт. — Мне без Айвана стало тесно на этом острове. — Да? — удивилась Ирэн. — Я всегда думала, что тебе хорошо здесь жить. — Это ему было хорошо. А мне... — подавленно произнесла Шарлотт. — У нас сбережений совсем мало. Одна только дорога... — А дом? — возразила Ирэн. — Дом? — слегка оживилась Шарлотт. — Разве его можно продать? — А почему нет? У вас прекрасный дом, за него можно выручить очень даже неплохие деньги, — ответила Ирэн. —Да где же найдешь покупателя, мы же на острове, — Шарлотт снова вздохнула. — Я займусь этим. Слышала, к Смитам недавно приехал племянник, который очень даже не прочь осесть здесь, разыскивает подобный дом. Думаю, в ближайшее время я найду новых хозяев для вашего коттеджа, хоть мне будет очень горько расставаться с вами, — сказала Ирэн. Услышав это, Аэро потеряла покой. Конечно, она уже сейчас понимала: мама не станет спрашивать ее согласия на переезд. Ей придется следовать вместе с ней в какой-то неведомый мир, на Большую Землю, как говорил папа. Она хоть и привлекала Аэро, но ей не хотелось, до одури не хотелось расстаться с островом, со своими друзьями.  Она теперь все чаще пропадала на берегу. Практически все время, когда она была не занята мамиными поручениями, Аэро и собирала что-нибудь поесть, звала Тайгера и бродила по острову или лежала на берегу, наблюдая за беспокойным движением бесконечных океанских волн, с которыми ее, возможно, очень скоро разлучат. В такие моменты у нее в голове беспрерывно звучала какая-нибудь из любимых арий. Она пела. Пела, будто хотела этим возвратить те счастливые дни, когда они с папой вместе проводили время, а он просил ее петь снова и снова. Но папа ушел в Океан. Теперь она одна. Тетя Ирэн оказалась права: вскоре нашлись новые хозяева на дом. Они даже согласились купить его со всей обстановкой, мебелью и всеми предметами, находящимися в доме. Только вот Тайгер... Аэро ни за что не хотела расстаться со своим другом. Но это было немыслимо — путешествовать через океан с собакой! Шарлотт даже слушать не хотела об этом. Аэро теперь подумывала, кому из своих друзей лучше пристроить пса. К счастью, Тайгеру удалось очаровать Джонатана, нового хозяина дома. Молодой человек оказался совсем не против оставить и этого смышленого пса себе.  Тем временем неумолимо приближался день отъезда. Шарлотт и Аэро молча начали упаковывать вещи, которых могли взять собой.  — Что ты делаешь? — Шарлотт застала дочь бережно складывающей пластинки в коробку. — Ты ведь не хочешь сказать, что возьмешь все это собой? Аэро подняла голову и упрямо уставилась на мать. Она ничего не говорила. Но и без слов было понятно: девочка, которая оставляет здесь самое близкое существо — Тайгера, на этот раз не намерена уступать матери — она возьмет собой проигрыватель и пластинки. Возьмет! После смерти отца мать и дочь почти что перестали разговаривать. В доме если и произносились какие-то слова, то относились они к сугубо житейским, хозяйственным делам. Окопавшейся в своем горе от потери мужа Шарлотт и в голову не приходило, что, возможно, ее дочери было так же тяжело пережить уход отца. Шарлотт по-прежнему считала своей главной обязанностью то, чтобы ее дочь была сыта, одета, обута. Больше ничего. А Аэро — она и не требовала ничего. В их семейном тандеме Шарлотт всегда была слабым звеном, уступая им во всем. Аэро, с тех пор как научилась ходить и говорить, была больше привязана к отцу. Ей и в голову не приходило, что есть другие семьи, где дети были близки к обоим родителям, или, например, мамы могут быть самыми близкими подругами своих дочерей. Не знала, поэтому и не думала винить свою маму в том, что она практически не занималась воспитанием дочери. Аэро, как ящерка, попавшая на плавучей щепке на необитаемый остров, жила, приспосабливалась, не задумываясь о другой жизни. Только вот множество арий из классических опер, которые она впитала с самого рождения, сформировали ее, были главной составляющей ее души. Поэтому оставить эти пластинки здесь означало для девочки оставить свою душу незнакомым людям. Этого она не могла допустить.  Настал день отъезда. Прибыло рейсовое судно, которое должно было доставить их в порт Кейп, откуда они будут пересаживаться на океанский корабль, идущий до родины матери — Большой Земли. На пристани на этот раз было весьма оживленно! Потому как вся чумазая детвора — друзья Аэро пришли провожать ее. Они непрестанно галдели, прыгая, мешаясь под ногами взрослых.  Вот судно сильно качнулось и плавно стало отходить от пирса. Все дети, пробравшись вперед, стали еще больше шуметь, махая своей подруге. Аэро, стараясь не заплакать, стояла на корме, вцепившись в надраенные до блеска латунные перила.  Вдруг между ног провожающих проскользнула и бросилась в воду какая-то бурая фигурка. Тайгер?.. Тайгер! Вот мошенник, вырвался-таки из каморки, куда его заперли, чтобы как раз избежать этой сцены. Верный Тайгер, проплыв добрую сотню метров, все же решил вернуться назад. Да, в благоразумии не откажешь этому псу! До Аэро еще долетал неистовый лай ее друга, теперь вернувшегося на пирс. Она сжимала перила, подавляя горе — потерю с самым ей близким, после отца, существом на свете. Пожалуй, для нее это было сильнее, чем потеря отца, она понимала, что сейчас навсегда потеряла Тайгера. Что, возможно, никогда у нее не будет существа, так преданно, так бескорыстно любящего ее.  Вдруг, заполонив все пространство — бесконечный океан и такое же бесконечное небо, зазвучала Музыка — ария Нормы во всей своей безысходности! Нет, это великая Музыка не придавливала Аэро. Наоборот, она возносила ее ввысь, делала сильной, способной пережить любые невзгоды и потери. ШКОЛА Мел глухо стучал о графитную доску, выводя под пухлыми ручками мисс Симоны решение математического уравнения. Аэро, оторвавшись от тетради, посмотрела за окно. Там ноябрьский беспощадный ветер гонял по небу плотные, скучно-серые тучи. Ничего похожего на белоснежные облака и ярко-синее, высокое-превысокое небо Океании.  Аэро уже третий месяц училась в школе. Пожалуй, самое тяжелое время — первые дни учебы — уже позади. Вот это было испытание! Когда мисс Симона привела ее и представила классу, все с удивлением уставились на нее. Она действительно отличалась от всех детей своей бронзового оттенка кожей и гордой осанкой, выработанной плаванием. К ней тут же прицепилось прозвище Дикарка. И, как водится в жестокой детской среде, тут же ее принялись изводить ее насмешками и оскорблениями. Но это продлилось недолго. В один из дней, во время большой перемены, к Аэро, стоящей, как всегда, в стороне, подскочил Питер, самый противный задира в классе. У мальчишек была одна такая забава — дернуть за косу какую-нибудь ни о чем не подозревающую девочку и протащить бедняжку несколько метров, заставляя вопить. На свою беду Питер на этот раз решил схватить за косу Аэро.  Ее реакция была мгновенной! Питер тут же оказался распластанным на земле. Девочка своими тонкими пальчиками мертвой хваткой вцепилась ему в горло. Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы не подоспевший учитель литературы, мистер Грант. Он еле отцепил, как взбесившуюся кошку, Аэро от почти потерявшего сознание, посиневшего Питера.  С этого замечательного дня ребята прекратили называть Аэро Дикаркой, по крайней мере, в лицо. Но ей от этого не стало лучше — теперь ее стали бояться. На переменах она все так же гуляла одна. А училась она хорошо, неожиданно хорошо. Она мигом схватывала самую суть предмета, а остальное додумать, допонять было ей несложно. Начав учиться с опозданием на две недели, она очень быстро догнала одноклассников, самостоятельно изучив все пропущенные уроки. Сказались навыки, привитые ей еще папой на острове. Впрочем, не обошлось без неожиданностей. Это произошло на уроке музыки. Тучный, неповоротливый мистер Уоттс неожиданно вызвал к доске задумавшуюся о своем Тайгере Аэро и приказал повторить то, что он только что объяснял. Разумеется, Аэро ничего не могла ответить. — Вам должно быть стыдно, — сказал учитель, глядя поверх своих круглых очков.  Аэро невозмутимо стояла перед всем классом.  — Мне нужно поставить вам хоть какую-нибудь оценку за это полугодие. Что вы можете? Спойте-ка нам сейчас то, что мы изучали на прошлом уроке, — мистер Уоттс сел за пианино, с трудом уместив свой зад на маленьком круглом стульчике. — Я... Я не хочу петь ее, — тихо, но решительно заявила Аэро. Весь класс, затаив дыхание, ждал. Что же скажет на это учитель?  — Что? — слегка опешил мистер Уоттс. — Как это не хочешь? А что ты хочешь? — Можно, я спою «Аве Марию» Шуберта? — спросила Аэро, потупившись. — «Аве Марию»?.. Да ты что, девочка? — не верилось учителю. — Разве ты можешь? Наступила тишина. Всем был интересно заявление Аэро, у которой никто не мог подозревать таких способностей. — Хорошо, давай попробуем. Я аккомпанирую, насколько это будет возможно, — наконец решился мистер Уоттс. Началось. Аэро запела. Она перестала замечать разинувших рты одноклассников. Была только музыка. Лишь только она теперь связывала Аэро с ее Раем. Когда стихли последние аккорды, девочка пришла в себя. Глубоко вздохнув, она опустила глаза. Она только сейчас заметила, как на ее пение у двери класса собрались все учителя, у которых не было сейчас уроков. Все они слушали, приоткрыв дверь и рты. Только лишь Питер, кажется, был разочарован. Но после этого жизнь Аэро в школе не особо изменилась. Все так и относились к ней, как к инопланетянке. Да, мистер Уоттс порекомендовал ее на место главной певчей в школьном и церковном хоре. Для этого, чтобы получить разрешение, в школу была приглашена Шарлотт. Но поскольку ей в тот день нездоровилось, вместо нее в школу пришла бабушка Аэро — миссис Уна.  По возвращении на родину Шарлотт с дочерью поселилась в доме матери. Она решила не разбазаривать остаток денег, вырученных от продажи домика на острове. Тем более что этих денег все равно бы не хватило на покупку мало-мальски пригодного жилья в этой стране.  Но в доме бабушки было тесновато. Там с ней жил ее сын, брат Шарлотт, Томас со своим семейством — женой Магдой и тремя маленькими детьми. Шарлотт с дочерью определили в маленькую комнатку на первом этаже, крошечное окно которой выходило на глухую стену соседнего дома.  — Я чуть со стыда не сгорела, когда преподобный сказал, что Аэро не знает ни одной молитвы! Даже самой простой, «Отче наш» — возмущалась бабушка. — Как же так? У вас что, на острове не было никаких церквей? — Нет. Никаких, — смиренно ответила Шарлотт, не поднимая голову от блюда, куда она лущила горох.  — Ну хорошо, ты ведь сама могла бы учить ребенка самым простым молитвам? — все еще возмущалась миссис Уна. — Вы ведь учили ее там читать, писать, могли бы научить и молитвам! — Мама, на мне там был весь дом, да еще огород и цветы, — возразила Шарлотт. — Ее учил Айван. А он, как ты знаешь, не очень верил в Бога. — Да, я так и знала, что твое замужество с этим хиппи до добра не доведет. Я ведь предупреждала тебя тогда! — миссис Уна опять завела свою старую песню.  Шарлотт ничего не ответила. Лишь только горошины с глухим стуком падали в широкое эмалированное блюдо. Она привыкла всегда быть ведомой. Сначала у своей матери, а потом у мужа. Единственный раз не послушалась родственников — когда вышла замуж за отца Аэро. И этого миссис Уна до сих пор ей простить не может. Для них Аэро такая же частичка ее покойного мужа, которую нужно облагородить, привести под стандарты их семьи. — Как бы то ни было, сейчас нам надо исправить ваши оплошности, — наконец решила бабушка. — Я теперь сама буду учить твою дочь молитвам.  — Хорошо, мам, — безропотно согласилась Шарлотт. — Боже, она же у вас еще даже не крещеная! Сначала нам надо ее покрестить, как я могла такое упустить! — спохватилась с ужасом бабушка.  После всех религиозных обрядов, когда они с бабушкой выучили самые важные молитвы, Аэро по воскресеньям начала петь в церковном хоре. Там ее голос звучал, отражаясь от стен, он звучал просто потрясающе! Это было хорошо, но все же не так здорово, как когда она пела одна под шум океанских волн.  НОВОЕ ЗАМУЖЕСТВО ШАРЛОТТ Услышал ли Бог молитвы миссис Уны или просто так удачно расположились звезды, в один из дней Шарлотт улыбнулось счастье. К ней посватался некий мистер Хармс, живущий в соседней большой деревне. Он уже несколько лет как был вдовцом, воспитывал двух дочерей, ровесниц Аэро, и сына, тремя годами старше.  Аэро почти не сомневалась, тут не обошлось без хлопот ее энергичной бабушки. А для Шарлотт, уже несколько лет жившей в доме матери, в крохотной комнатенке со своей 13-летней дочерью, это было как нельзя кстати. Кроме того, что будущий муж был еще привлекательный, видный мужчина, он имел свой дом, хозяйство и постоянную работу.  Разумеется, согласия Аэро никто не спрашивал. Когда все сложилось и стороны обо всем договорились, девочку просто поставили перед фактом — мама скоро выходит замуж за мистера Хармса. Ей теперь предстояло переехать с матерью в дом ее нового мужа. По правде говоря, ей было совсем не жаль покидать дом бабушки и уж конечно не жалко оставить школу, где у нее так и не появились близкие друзья.  Шарлот, возвращаясь к себе на родину, словно обрела второе дыхание. Как бы вернулась во времена молодости, перед своим первым замужеством. Она стала весела, даже будто помолодела!  Можно было ожидать, что за время совместного проживания в тесной комнатке, мать и дочь сблизятся, станут настоящими друзьями. Но этого не произошло. Они так и жили, как два автономных существа. Только лишь папа Айван в душе Аэро превратился в самые приятные воспоминания. Она хоть и тосковала по нему, но уже не страдала по поводу его раннего ухода. Задолго до своей кончины Айван, симпатизирующий буддийскому учению реинкарнации, рассказал дочери, что, когда люди умирают, они снова рождаются. Только в каком-нибудь другом обличии, например, бабочкой, райской птичкой, ну или просто другим человеком. Поэтому Аэро решила, что папа вовсе не умер, а перешел в другую реальность. Возможно, через какое-то время он вернется в этот мир. Вскоре после помолвки состоялось скромное венчание в местной церкви и застолье в доме миссис Уны. И Аэро с матерью переехали в дом ее нового мужа. Аэро теперь жила в одной спальне с дочерьми Хармса. Аннет была ровесницей Аэро, насмешница и хохотунья. Она крайне плохо училась, за что частенько ей попадало от отца. А Эрнестина, которая была на четыре года моложе сестры, во всем пыталась подражать ей. Безусловно, девочки только обрадовались появлению нового члена семьи. Их старший брат Генри был замкнутым и немногословным. Он уже работал механиком в гараже, редко появлялся в доме и еще реже что-нибудь говорил. — Давай будем называть друг друга сестрами! — тут же предложила Аннет, взяв Аэро за руку, когда та едва впервые переступила порог дома. — Да! Мы теперь будем три сестры! — тут же подоспела Эрнестина и обняла их. Аэро в ответ искренне улыбнулась. Она впервые почувствовала, как хорошо иметь настоящих друзей, когда несколько лет назад носилась со своими чернокожими друзьями по своему острову. Только это было так давно, что кажется, вовсе и не было никогда. — Я слышала, ты в вашей церкви пела главным голосом? — спросила Аннет. — А не страшно вот так, перед всеми? Вдруг голос сорвется или дашь петуха? Я бы, наверное, сошла с ума от волнения! — Я тоже! — подхватила Эрнестина. — Не знаю. У меня никогда такого не бывает, — Аэро пожала плечами.  — Как же тебя выбрали петь на таком месте? Ты сама напросилась? — Нет, ни за что! Наш учитель музыки мистер Уоттс порекомендовал. — Здесь, в нашей церкви, наверное, у тебя не получится. У нас главная певчая мисс Глория, — грустно заключила Аннет. Ей страсть как захотелось, чтобы ее новая сестра блистала в их церкви, чтобы она могла похвастаться всем.  — Давно? — спросила Аэро. — Да уж, о-очень давно. Кажется, она еще видела мамонтов! — рассмеялась Аннет. — И очень хорошо! Я вовсе не собираюсь напрашиваться, — спокойно ответила Аэро.  Это было правдой. Ей нравилось, как звучал ее голос в стенах собора. Но это было не главное. Главное, что она пела, неважно где. И еще важнее, чтобы музыка была в ее жизни, звучала в ней.  Теперь, в новой школе, у Аэро все сложилось куда лучше, чем в прежней. По крайней мере, Дикаркой ее никто не обзывал. Аннет сама представила Аэро всем подругам, с гордостью объявив, что у нее теперь есть новая сестра. Все девчонки в классе были вполне дружелюбны. Но Аэро, теперь внешне не отличаясь от других (ее тропический загар давно сошел), внутренне оставалась все той же прежней — свободным, диким островным цветком. Частенько она или просто сидела, погрузившись в новую книжку, или просто уходила бродить одна. А ушлая Аннет все же извлекла пользу из совместной учебы с Аэро — она теперь вчистую списывала все уроки у Аэро, у которой никогда не было проблем с домашними заданиями.  Вскоре после свадьбы Шарлотт начала работать вместе с новым мужем. Мистер Хармс был управляющим парком в усадьбе богача Ротта, не самого бедного человека в стране. Настолько известного, что ни одно событие, происходящее в его семье, не обходили вниманием светские хроники. Впрочем, на них работала вся семья Хармса: его отец, дед и так далее. Они так и шли две семьи рядом, поколения за поколениями. Старший сын Хармса Генри также работал при усадьбе, в автопарке. И само собой подразумевалось, что девочки, когда подрастут, также будут работать там же. Шарлотт не обсуждала и не гнушалась своей работы, тем более что платили за нее неплохие деньги. Она теперь была главной среди нескольких работниц, отвечающих за наведение порядка в усадьбе — уборку, стирку, сервировку стола и прочее. А Аэро — она, как всегда, была предоставлена самой себе.  РАБОТА В УСАДЬБЕ Так и повелось в доме Хармсов: пока все взрослые пропадали на работе, девочки, приходя после школы, вели домашнее хозяйство.  — Боже, Аэро! Как ты чистишь картошку? — воскликнула Аннет, впервые видя, как та орудует ножом. — Во-первых, нож нужно держать в правой руке. — Не получится — я левша, — смущенно улыбнулась девочка. — Левша? — озадачилась Аннет. — Ну ладно, это ничего. Но разве ты никогда не чистила картошку? — Нет. Мы там, на острове, ели батат, он чистится немного по-другому, — пожала плечами Аэро. — И потом, мама меня редко когда допускала к кухне, сама все делала.  — Да? — удивилась Аннет. — А наша матушка, да успокоит Господь ее душу, едва только мы стали ходить, тут же приспособила нас к кухонным делам, да, Эрнестина? — Да, — как эхо подтвердила та слова сестры.  — Потом, когда она заболела и не вставала с постели, мы уже не вылезали из кухни, — вздохнула Аннет, вспомнив тяжелые времена. — Сами все делали. Аэро бросила сочувствующе-виноватый взгляд на девочек. Ей собственное детство теперь казалось таким раем! Беззаботное плавание в прибрежных волнах, чтение интересных книжек в тени пальмовой рощи. И папа Айван, рассказывающий о всяких чудесах на белом свете, под лучами звезд и луны... Впрочем, вместе долго возиться на кухне и по хозяйству им всем не удалось.  — У нашей работницы Лурдес заболел ребенок, теперь я сама там не справлюсь, — как-то за ужином сказала Шарлотт. — Мне нужна помощница хотя бы на полдня. — Что ж, возьми с собой кого-нибудь из этих, — махнул мистер Хармс в сторону девочек. — У нас дома теперь три девицы. — Мама, давай я пойду, а то дома от меня все равно не так много пользы. Я не умею чистить картошку, — Аэро подмигнула Аннет. — Это не оправдание, ты обязана и должна уметь вести домашнее хозяйство, вот посмотри на своих сестер — какие они умелицы! Что же ты будешь делать, когда у тебя появится собственный дом? — неожиданно возмутилась Шарлотт. — Вот что, возьмем их обеих. И в саду требуется еще пара рук, — решил мистер Хармс. — А Эрнестина и одна справится с домашними делами. Да, дочка? Эрнестина хотя и кивнула с готовностью папе, но теперь разрывалась и от желания тоже примкнуть к старшим девочкам, и от гордости одной вести домашнее хозяйство, как взрослая. *** Если бы Аэро была любительницей светской хроники, она бы тут же узнала этот дом из-за постоянно мелькающих снимков в газетах и журналах. А пока она шла с матерью в свой первый рабочий день, ей показалось, что поместье было величиной с ее остров. Она впервые увидела так безупречно выстриженные газоны, что издалека они были похоже на сукно бильярдного стола. — Боже, в кого же ты у меня пошла такая! — всплеснула руками Шарлотт. — Ширококостная! Да на тебя форма Лурдес даже через голову не влезет! Аэро молча пожала плечами. Действительно, за последний год она стремительно прибавила в росте. По настоянию матери, она свои волосы теперь заплетала в косу, как Аннет и Эрнестина. — Делать нечего, — вздохнула Шарлотт. — Придется Аннет одевать в эту форму. — А я? — спросила Аэро, складывая на место чужую одежду, которую жуть как не хотелось натягивать на себя. — А ты пойдешь к папе помогать по саду, — распорядилась Шарлотт. — И не смотри на меня так! Он заменяет тебе отца, ты должна называть его папой! Наступило долгое молчание. Аэро, как всегда, не собиралась уступать матери, тем более в таком вопросе. — Мой папа ушел в океан, — наконец четко произнесла Аэро и не думая опускать глаза. Шарлотт горько вздохнула. Ее дочь по-прежнему ей не принадлежит, это нужно признать.  — Иди, зови Аннет ко мне, — устало махнула она. К счастью, садовых комбинезонов было много и разных размеров. Аэро с удовольствием облачилась в темно-синюю униформу с множеством кармашков и убрала косу под форменную шапочку. Да и работать в саду было гораздо приятнее, чем орудовать дома тряпкой и щеткой. А белоручка Аннет тоже была довольна своей формой! В первые дни она в ней так и не отходила от зеркала. Мистер Хармс поручил Аэро работать с Филиппом и Кларой, пожилыми садовыми работниками. Она вместе с ними то разрыхляла почву в розарии, то собирала граблями опавшую листву по бесконечным аллеям парка. А в свободное время Аэро забиралась поглубже в сад и читала книжку, заранее захваченную из библиотеки. Она так и не рассталась с привычкой читать, привитой ей еще отцом. Ее так и не увлекли интересы других девочек в школе и дома, такие как наряды, вышивание или, на худой конец, сплетни обо всем и обо всех на свете. Аннет и Эрнестина, сперва удивившиеся такой неординарной привязанности новой сестры, потом привыкли и не докучали, когда та углублялась в очередную книгу.  Попав в обширную школьную библиотеку, Аэро теперь читала все подряд: подростковые приключенческие романы, фантастические истории о будущем, публицистику, мемуары и биографии знаменитых людей. *** С того дня девочки после школы так и стали ходить три дня в неделю в усадьбу на работу. Это было необременительно, уроки они успевали делать вечером после работы. К тому же теперь за это им перечислялось жалование. У них появились карманные деньги на покупку всяких разных девчачьих вещей. — А мне? — возмущалась Эрнестина. — Я тут целыми днями занимаюсь по хозяйству и мне ничего?! — Эрни, ну на что тебе деньги? — поинтересовалась Аннет. — Мы же с Аэро все равно тебе покупаем то же самое, что и себе. Это было правдой. Девочки, не обсуждая, никогда не забывали младшую сестру, будь это конфеты, красивые ленточки или другие девичьи безделушки. — А завтра мы с тобой пойдем в кинотеатр! — заговорщицки шепнула ей Аэро. — Да-а?.. — расширила глаза Эрнестина. — А что за фильм? — «Тайный цветок любви». Только тс-с, никому ни слова, — предупредила ее сестра. БУДНИ УСАДЬБЫ Все усиливающийся ветер вовсе не мешал. Аэро, набрав воздуха, пела свою любимую арию. Она сейчас как бы чувствовала себя Марией Каллас. Она так загорелась историей жизни этой великой женщины, что в библиотеке недавно разыскала книгу о ней и прочитала залпом.  Теперь все стало по своим местам. Все те песни — арии, которые она разучивала чуть ли не с самого рождения, отныне обрели плоть и историю. Аэро пока еще не задумывалась, что ее ожидает в будущем. Но одно она знала доподлинно: она по-настоящему бывает счастлива, когда поет, теперь уже изображая собой Марию Каллас — богиню оперы. Но на этот раз Аэро не удалось допеть до конца «Каста Диву». Когда она сделала паузу, чтобы набрать в легкие больше воздуха, у нее за спиной будто кто-то пискнул. Обернувшись с граблями в руке, она увидела плотную старушку невысокого роста в одежде кухонного работника. Аэро, потупившись, снова приступила к уборке листьев. — Бог ты мой, святые угодники! Кто же ты такая будешь, чудесное дитя? — спросила женщина, приблизившись к Аэро. — Я Аэро, — ответила она, не поднимая головы от упавших листьев, как же много их наметал ветер! — Чья же ты будешь, девочка моя? Откуда появилась такая? — не отставала старушка. — Да остановись же, тебе говорю! Видишь, мести сейчас все равно бесполезно! Ветер все равно сыпет! — женщина взяла Аэро за руку. — Я дочь Шарлотт, жены мистера... — ответила Аэро, вся пунцовая, будто ее застали за воровством. — Хармса?! — подхватила женщина. — Вот так новость! А я и знать не знала, что в этом саду поселилась такая сладкоголосая птичка! — А я Клотильда — главная повариха на кухне, будем знакомы, — представилась та. — А теперь, дочка, помоги мне отнести эту корзину с овощами на кухню, — тут же распорядилась она. Так Аэро познакомилась со своего рода легендарной личностью на усадьбе — с самой Клотильдой, которая единолично главенствовала на кухне. Что касается кухонных дел, говорят, она единственная, кто мог перечить самой мадам Ротт и настоять на своем. Также она была грозой нерадивых работников, недобросовестных поставщиков провизии. Если что-то шло не так, ее возмущению не было предела. Зная это, все из кожи вон лезли, чтобы ей угодить.  — На, это тебе, — когда они с корзиной вошли на кухню, она завернула для Аэро несколько пирожных, предназначенных для хозяйского стола. — И приходи ко мне после работы, когда будешь свободна. Я хочу с тобой получше познакомиться, поняла? — наказала ей на прощание. Таким образом Аэро попала под покровительство Клотильды. Впрочем, при всем своем взрывном, непростом характере, старуха была достаточно деликатна: она не стала всем подряд трезвонить о певческих способностях падчерицы Хармса.  *** В свободное время, изучая это огромное поместье, Аэро набрела на скотный двор. Здесь был курятник (хозяйка усадьбы не признавала фабричных яиц, поэтому выращивали своих кур отменных пород). И еще была конюшня с чистокровными лошадьми — предметом гордости главы дома. Они даже участвовали в скачках, на них ездили члены семьи, иногда со своими гостями.  При конюшне была специальная разминочная площадка, куда регулярно выводили лоснящихся, сверкающих лошадей. Конечно, здесь было гораздо интереснее, чем в саду. Аэро завороженно смотрела, как по кругу бегает вороная кобыла с ослепительно-белыми лодыжками. — Ее зовут Конни. Четыре года, дочь Монро и Фелисии, — Аэро, обернувшись, увидела рядом собой черноволосого подростка, своего ровесника. — Я уже в третий раз вижу тебя здесь. Нравятся лошади? Аэро кивнула. Она думала, что все тут заняты своим делом, и никому нет дела до того как какая-то девица пялится на коней. — Меня зовут Алекс, мой папа работает здесь конюхом, я ему помогаю. — А я Аэро, — представилась девушка. — Я знаю, — улыбнулся мальчик, показав ровные белые зубы. — Откуда? — удивилась Аэро. — Я ведь хожу в ту же школу, где вы учитесь с Аннет, только я классом старше буду, — пояснил мальчик. — Ты катаешься на ней? — Аэро кивнула в сторону все еще кружащейся лошади. — Конечно! — с гордостью ответил Алекс. — Хочешь, тебя тоже научу? — А это... — Аэро хотела спросить: «Это не опасно?», но вместо этого спросила: — Это возможно? — Отчего же нет? Приходи в субботу утром, когда никого не будет, будем учиться. — Хорошо, приду, — Аэро благодарно улыбнулась новому приятелю. ЛЕТО ОТКРЫТИЙ Несмотря на утреннюю прохладу и окропленные росой травы, день обещал быть жарким. Только недавно взошедшее солнце уже нещадно грело затылки идущих по тропинке Аэро и Алекса. Как и договаривались накануне, они с раннего утра решили улизнуть к реке. Аэро, узнав о том, что Алекс не умеет плавать, предложила ему помочь научиться, на что Алекс с радостью согласился. Для Аэро это было хоть в какой-то мере возвратом долга за то, что он научил ее кататься на лошади. Аэро теперь ездила верхом почти на любой лошади в конюшне. Да еще как ездила, летала, как птица! А дома об этом, кроме Аннет, никто не догадывался. Хотя Аэро понимала: она ничего плохого не делала, учась в свободное время верховой езде, но все же пока решила открыться только Аннет.  На реке в этот ранний час не было ни души. С поверхности воды, не успевшей остыть за короткую летнюю ночь, поднимался легкий туман. Аэро заранее выбрала место с пологим песчаным спуском, где река текла медленно.  — Главное — доверься воде, тогда она сама будет держать тебя на плаву, — напутствовала Аэро Алекса, уже одетого в купальный костюм.  — Да, сначала будет холодно, — подбодрила она, заметив, как вздрогнул мальчик, касаясь воды. — Потерпи, потом перестанешь чувствовать холод. — А ты? Ты не войдешь в воду? — спросил Алекс, по пояс погружаясь в зеленоватую воду. — Я потом, сейчас я буду направлять тебя на берегу, — ответила Аэро. Но долго наблюдать на суше ей не удалось. Видя, как течение неумолимо уносит Алекса на середину реки, она, скинув одежду, под которой у нее был закрытый купальный костюм, бросилась в воду.  — Держись горизонтально, не старайся достать дна ногами! Работай руками и ногами одновременно, как мы тренировались на берегу! — Аэро, вытащив его из власти течения, направила к берегу. — А теперь давай сам! Пошел! Лишенный поддержки наставницы, Алекс, сильно барахтаясь, к своему удивлению, поплыл! Когда ноги коснулись земли, его радости не было предела! — Я научился?! — он то ли спрашивал, то ли радовался, обернувшись к Аэро. — Это называется плавать брассом или по-лягушачьи. Самый простой способ держаться на воде, — пояснила Аэро, вспоминая, как папа Айван учил ее саму когда-то с этого самого стиля. — Научишься, и другие стили понемногу будем осваивать. Дальше будет легче, главное — ты научился держаться на воде. — Здорово! — обрадовался мальчик, скача на одной ноге, чтобы вытряхнуть капли воды из уха. — А ты? Покажешь сейчас мастер-класс? — Да, раз уж влезла в воду, поплаваю теперь! — крикнула Аэро, отдаляясь от берега! Вода в реке была хоть и чистая, но ей было далеко до прозрачности океана из детства Аэро. Уж прошло пять лет с тех пор, как они с матерью прибыли в эту страну, где зачастую, особенно в осенне-зимнее время, неделями с тоской ожидаешь солнца, лишь только ветер гоняет снега по впавшим в спячку полям. Иногда, когда сестры оставались одни, Аэро рассказывала Аннет и Эрнестине о своем острове, как она плавала, собирала устриц и наблюдала за китами, а они слушали, разинув рты. В такие моменты Аэро и самой казалось, что это выдумка, что такие райские острова бывают только в сказках для самых маленьких и доверчивых детей… Но ведь это было! Было! Почувствовав, как вода стала слегка покалывать кожу, Аэро опомнилась. Ба, она почти что доплыла до противоположного берега! Пора возвращаться.  — Отвернись! И не смотри, пока я сама не скажу, — повелела она уже обсушившемуся и одетому Алексу. Он в знак повиновения поднял вверх правую руку и отвернулся. Это было ее обязательное условие, оговоренное заранее. Пятнадцатилетняя Аэро, разумеется, знала правила поведения девочек с мальчиками. То, что она тайком отправилась с Алексом купаться на реку, было на грани дозволенного. Об этом знала только Аннет. Но, по большому счету, в ее маленькой натуре уже сложилась личность, которая не признавала ханжеских условностей. Возможно, это было естественным следствием воспитания, где она с малых лет носилась с другими полуголыми мальчиками и девочками по побережью.  Но природа брала свое: Аэро взрослела. У нее уже наметилась грудь, движения стали плавными, фигура стала терять детскую угловатость, как у всех девочек ее возраста. Но ее гордо посаженная голова и непосредственная походка все же отличали Аэро от других девочек, свидетельствовали о ее независимой, гордой натуре.  Когда Алекс, отвернувшись, уселся на песок, Аэро взяла свою одежду и направилась в сторону растущих рядом зарослей кустарника. По пути у нее вдруг возникло ощущение что кто-то за ней наблюдает. Посмотрев вверх, она увидела хорошо одетого юношу, неотрывно смотрящего на нее. Бог знает, как долго он стоял там!  Их взгляды встретились. Восхищение, в его глазах было восхищение! А растерянность застигнутой врасплох Аэро тут же сменилось гневом! Она хоть и была облачена в целомудренный закрытый купальник, вдруг испытала стыд. Яростно бросив взгляд в сторону этого бесцеремонного зеваки, она тут же скрылась в кустах. Впрочем, юноша быстро исчез. — Все, я пошла, пока дома не спохватились. Аннет не сможет надолго меня прикрыть, — сказала одетая Аэро Алексу. — Ты еще останешься здесь? — Нет, я с тобой, — сказал Алекс.  — Не смотри на меня так! — неожиданно вспыхнула Аэро. — Как? — Алекс неловко изобразил удивление. — Так, как сейчас! Иначе я больше не приду ни в конюшню, ни сюда, — заявила все еще рассерженная только что произошедшим Аэро. — Извини. Ах да, о конюшне, чуть не забыл! У нас уволился один из конюхов, которые выгуливают лошадей. Я сказал папе о тебе, ты же можешь иногда приходить выгуливать Кони и Тару, они к тебе давно привыкли. Он сказал, что можно, если разрешат твои родители. — Правда? — Аэро тут же забыла о своем раздражении. ТО ЛИ АМАЗОНКА, ТО ЛИ СИРЕНА! Уломать родителей на работу наездницы не составляло большого труда. Мистер Хармс, поинтересовавшись, что это за работа, предоставил право решать Шарлотт. А она, когда узнала, что ее дочь давно и успешно катается на хозяйских лошадях, пришла в ужас. — Это опасно? Это ведь может быть опасно, — Шарлотт все еще колебалась накануне. — Мам, это не опаснее, чем когда переходишь через дорогу! — Ты ведь можешь упасть с этой лошади и свернуть себе шею! — Точно так же можно на дороге споткнуться и упасть под машину, — парировала Аэро матери. — Перестань! Ты же знаешь, как это меня нервирует, — взмолилась Шарлотт.  — Мама... — Аэро обняла мать за плечи. — Я уже давно катаюсь на них. Они меня знают и очень хорошо слушаются. Честное слово! — Обещай, что будешь очень-очень осторожна! — Шарлотт наконец сдалась. — Мама, хочешь, приходи завтра и сама посмотри, как я катаюсь, — предложила Аэро. — Завтра? Не могу, завтра нужно приготовить дом к приему гостей, — Шарлотт покачала головой. — Я могу! Я завтра после обеда приду и посмотрю, дочка, — неожиданно заявила Клотильда, услышавшая краем уха их разговор. — Вот и славно! Тетя Клотильда, я буду завтра там с четырех до шести часов, — крикнула Аэро, выбегая из дома.  — Шарлотт, что-то мне подсказывает, твою дочь ожидает блестящее будущее. В первый раз, когда я услышала, как она поет в саду, я онемела, просто онемела от восторга! — сказала Клотильда. — Да, это у нее от отца. Как только я забеременела, Айван выписал с Большой Земли проигрыватель и пластинки. Он тогда крутил все дни напролет музыку. Говорил, ребенок должен слушать великую музыку с самого начала, — грустно усмехнулась Шарлотт. — Пока мы там жили, у нас она не умолкала. — Только у меня все равно нет денег, чтобы обеспечить ей обучение музыке, — вздохнула Шарлотт. — Этому, возможно, провидение еще поможет. Но ты хотя бы не мешай девочке, — заметила Клотильда. *** Застоявшаяся Конни заржала и стала нетерпеливо крутиться в своем боксе, как только Аэро открыла дверь конюшни.  — Ах ты, моя хорошая! Соскучилась! — Аэро прижала к себе горячо дышащую голову своей любимицы. — На, это тебе, — она вытащила из кармана вымытую морковь, захваченную из дома. — Ты не поверишь, она начала ржать и бить копытами по стенке еще минут 15 назад, видимо, как только ты вышла из дома, — к ней подошел Алекс.  — Привет! А что это у тебя в руках? — Форма. Твоя форма, — Алекс протянул ей сверток. — Она новая, я сам выбрал, твой размер. — А... это обязательно? Нельзя в своей? — не нашлась Аэро. Ей показалось, это уж слишком, рядиться в какую-то специальную форму. — В твоем садовом комбинезоне? — рассмеялся Алекс. — Нет, нельзя. Ты же теперь наездница, им полагается своя одежда. Иди, переодевайся. Да, в мешковатом комбинезоне она чувствовала себя гораздо уютнее, чем в этой форме. Алекс действительно не ошибся с размером. Постояв перед зеркалом, она вздохнула и вышла к Алексу. — Только не смейся! Я сейчас чувствую себя клоуном на ярмарке, — рассмеялась она, вся пунцовая! — Да ладно, на клоуна ты походила скорее в своем комбинезоне, — успокоил ее Алекс, восхищенно глядя на нее.  А восхищаться было чем. Высокие сапоги и узкие бриджи подчеркивали удивительную красоту ее длинных ног, а тонкая ткань пиджака уже никак не могла скрыть наметившиеся высокие девичьи груди, чудесные изгибы тела.   Лишь спустя несколько дней Аэро привыкла к новой форме и перестала чувствовать себя неловко. Она теперь регулярно выгуливала Конни и Тару, гнедую кобылу. Как лошади привязались к ней, так и она очень быстро привыкла к верховой езде. Также она привыкла к тому что во время выгула лошадей какие-то люди около площадки постоянно глазеют, как великолепные, тонконогие красавицы ходят по обширному прогулочно-тренировочному кругу. — Я никак не разберу, кто вы? Сирена или амазонка? — неожиданно рядом с Аэро возник молодой человек, когда она, завершив прогулку, вела Конни под уздцы обратно в конюшню. — Что? — не поняла Аэро, чуть приостановившись. — Я видел вас впервые, когда вы плавали в реке, как сирена. Но сейчас вижу, вы не менее прекрасно скачете на Конни, — просто сказал он, протягивая ладони к лошади.  К удивлению Аэро, Конни совсем не отшатнулась, как она обычно делала с чужаками, а наоборот, доверчиво потянулась к протянутой ладони незнакомца. Приглядевшись, она узнала того юношу, что бесстыдно пялился на нее, когда она учила Алекса плаванию. В ней мгновенно вспыхнуло возмущение: кто он такой, что о себе возомнил?!  — Пойдем Конни, тебе нужно остыть, — быстро проговорила Аэро, кое—как погасив свой гнев. Она решила ничего не отвечать этому нахалу. Да и что ответишь: спасибо, что тайком наблюдали за мной, когда я была в купальнике?! Ведя Конни в бокс, Аэро увидела, как этот молодой человек разговаривал с отцом Алекса, посматривая в ее сторону. — Что тебе сказал мистер Ферди? — спросил ее Алекс, у входа в бокс. — Кто? Этот нахал? — спросила Аэро, начиная снимать с лошади седло и узду. — Какое он имеет право трогать Конни? — Нахал? Так он же ее хозяин! Ты что, разве не знала? — присвистнул Алекс. — Он — сын хозяина, Фердинанд Третий! — Оно и видно, что не первый! — буркнула Аэро, наконец отпуская лошадь в свой загон.  Потом задумалась. Что ему было нужно? Хорошо, что она не успела ему сказать что-нибудь дерзкое. А то лишилась бы этой своей чудной работы, общения с Конни и Тарой. *** — Шарлотт, ты бы видела, как летала твоя Аэро на этой черной лошади! Если бы я не знала, что она твоя дочь, могла бы держать пари с кем угодно, что эта какая-то городская барышня развлекается! — сказала Клотильда, энергично взбивая венчиком яйца для бисквита. — И как красиво на ней сидит эта жокейская форма! Уж прошло более года, а неугомонная Клотильда все еще рассказывала, как она ходила смотреть на то, как Аэро выгуливает лошадей еще в прошлом году, в конце лета.  — Лора, вымой артишоки как следует, а не как в прошлый раз! Я сама проверю, — тут же она не забывала отчитывать работниц кухни и контролировать все процессы под ее началом. — Да. Для меня самой это загадка, Клотильда. Как это она так быстро выучилась ездить на них? Я ближе десяти шагов не могу подойти к лошадям, так и пробирает страх! — ответила Шарлотт, отхлебывая из чашки крепко заваренный чай. Она спустилась на кухню, чтобы слегка передохнуть перед послеобеденными делами. И ее тут же вовлекла в разговор главная повариха, почему-то души не чаявшая в ее дочери настолько, что временами Шарлотт даже ревновала Аэро к ней.  — Будь у меня такая способная дочь, я бы сделала все возможное, чтобы она добилась всего, выбралась из этой жизни, — вздохнула толстуха. У Клотильды не было детей. Ее муж умер еще десять лет назад, она жила одна. Хоть у нее были какие-то родственники, но жили они далеко и почти не поддерживали связи с ней. Они лишь изредка встречались на чьих-то похоронах, когда кто-то из старших покидал этот мир. Вот и все. ПРОВОДЫ ЗИМЫ Середина февраля. Хоть календарная зима все еще продолжалась, но уже не было сильных холодов. Земля местами избавилась от снежного покрова, стала черно-белой, как шкура далматинца. Но пока еще никакие зеленые поросли не радуют глаз, вокруг только оголенные деревья, мятая прошлогодняя трава. Но скоро, не пройдет и двух-трех недель, на грузных, разбухших от влаги ветвях деревьев вырастут почки. Вместо желтой, как промокшая пакля, травы будут живо пробиваться новые, свежие, ярко-зеленые ростки.  В доме, как и во всем городке, сейчас готовились к празднику — проводам зимы. Жители доставали из сундуков бережно хранимые, проложенные лавандовыми веточками от моли, национальные костюмы, гладили, вывешивали проветривать. Готовили, пекли кушанья, которые готовили только в эту пору.  — В этом году не будем тратиться на новые наряды. Я надену мамино платье, оно мне теперь впору, — решила бережливая Аннет. – Эрни, ты можешь надеть мое платье. — Оно мне еще велико, папа купит мне другое! — запротестовала та. — Ничего. Мы слегка подхватим по бокам и завернем подол, будет как раз, — настояла на своем старшая сестра.  — Вот Аэро же купили новое! — не сдавалась младшая. — Да. Но у нее ведь не было никакого платья к празднику, — резонно заметила Аннет.  Обширный городской парк, постепенно переходящий в лесной массив, полностью преобразился в честь праздника. Именно здесь каждый год проходило веселье. В глазах рябило от ярких костюмов весело хохочущих девушек. Казалось, что здесь на исходе зимы распустились фантастические дивные цветы!  Чего только тут не было! Прямо на свежем воздухе раскрасневшиеся повара пекли, варили, жарили в кипящем масле разнообразные кушанья. Продавались народные сувениры, украшения, разные безделушки, изготовленные умельцами долгими зимними вечерами. В отдельных рядах предлагали одежду и обувь для взрослых и детей.  — Аэро, ты только посмотри на эти туфельки! — воскликнула Аннет. — Давай померим! Аэро, весь день прогуливающейся с Аннет, Эрнестиной и еще несколькими подругами, все это было в новинку и жутко интересно! В том городе, где она раньше жила с матерью, этот праздник не признавали, считая его языческим, даже бесовским. В этот день полагалось только ходить в церковь всей семьей. Поэтому это был самый большой праздник в ее жизни. — Нет, мне они велики, как жаль, — расстроилась Аннет. — На, попробуй ты, — она протянула Аэро чудесные замшевые туфельки необыкновенного вида. — А я? Я же еще не померила! — как всегда, встряла Эрнестина. — Если уж мне они велики, тебе тем более не подойдут! — отрезала сестра. — Барышня, как будто по вам они сшиты! У меня к ним есть замечательная накидка, попробуйте! — продавец, мужчина средних лет, протянул ей чудесную, вышитую накидку.  Расторопная Аннет живо набросила ее на Аэро и распустила ей волосы, которые каштановыми волнами побежали по ее плечам и спине. Бирюзового цвета обруч завершал этот наряд, особо подчеркивая зелень ее глаз. Только-только просыпающаяся красота без единого намека на декоративную косметику, она была просто потрясающа! — Боже, Аэро! Ты превратилась в сказочную принцессу! — воскликнули подружки хором. Аннет повернула ее и подвела к узкому зеркалу.  Аэро, всегда считавшая себя обыкновенной, вдруг увидела, что в зеркале перед ней как будто открылась новая дверь. Дверь в какую-то неведомую страну, где все может сложиться, как в сказке. Пристальнее вглядевшись, она внезапно увидела в зеркале Фердинанда Третьего, того молодого человека, хозяина Конни. Она медленно прикрыла глаза, надеясь прогнать это видение. Но он не исчез. Она обернулась, уже не слыша восторгов своих подруг и продавца. Он в самом деле стоял совсем недалеко и смотрел на нее. Он смотрел. Он смотрел как в тот раз. Аэро стало не по себе. Потупившись, она постаралась выскользнуть из этих нарядов, которые делали ее какой-то чужой. Это не ее. — Мадемуазель, я сделаю вам скидку в половину стоимости! Только вам! Возьмите, не прогадаете! — не унимался продавец. — Все равно их больше никто не сможет носить так, как вы! — Аэро, давай возьмем! Ведь дают в два раза дешевле! — в нее чуть не вцепилась Аннет.  — Нет-нет, не стоит. Мне все равно их носить некуда. Пойдемте поскорее, — заторопилась Аэро.  Фердинанд Третий все еще продолжал на нее смотреть. К счастью, из-за обилия проходящих мимо людей, никто из подружек Аэро его не заметил.  СКАЧКИ Среди прочих мероприятий к завершению праздника были назначены скачки на ипподроме, расположенном тут же, по соседству с парком.   Девочки вместе со всеми пошли смотреть на скачки. Аэро это было тем более интересно — обе ее лошади участвовали в забеге. Об этом ей сказал Алекс, который намеревался выступить с Тарой.  Аэро с сестрами, запасавшись орешками и другими сладостями, заранее заняли места с лучшим обзором. Люди вокруг них шумно галдели в ожидании начала, обсуждая, кто на какую лошадь сделал ставку. Вот лошади выстроились в шеренгу. Разгоряченные, они, будто чувствуя, что предстоит борьба за титул самой быстроногой, в нетерпении перебирали копытами. — Вот Алекс, на Таре! — Аэро крикнула Аннет. — Где? — Аннет подалась вперед.  — Да вот же, на гнедой лошади, третий слева! — ответила Аэро и помахала Алексу. — Мне они все кажутся одинаковыми, — ответила Аннет, которая толком даже не разбиралась в лошадиных мастях. — Он узнал! Он нас узнал! — воскликнула Эрнестина, маша ему платочком. Алекс, в самом деле узнал девочек и поднял руку в знак приветствия. — А давайте кричать: «Алекс победитель, Алекс победитель!» — предложила Эрни. — Нет-нет, это будет его нервировать, — остановила ее Аэро. — Ему надо сосредоточиться. Аэро в этом беспрерывно кружащемся круговороте лошадей пыталась разглядеть еще и Конни. Ведь Алекс говорил, что будут участвовать обе лошади. Наконец она увидела ее. Конни была великолепна! Она так и блестела и искрилась лоснящейся шерстью под внезапно появившимися солнечными лучами. Только вдоволь насладившись ее видом, она обратила внимание на ездока. Нет, она не смогла его ни узнать, ни вспомнить. Она лишь рассмотрела, что тот был молодым человеком в жокейской шляпе, надвинутой по самые глаза. — Ладно, кем бы он ни был, лишь бы хорошо обращался с моей Конни, — наконец решила Аэро. Грянул выстрел из стартового пистолета судьи. Лошади, поначалу выстроившиеся в ряд, тут же бросились врассыпную, вперед! Вся толпа издала восторженный крик, как единый организм! Началось. Лошади тут же удалились от зрителей и, все уменьшаясь, исчезли вдалеке между деревьями. По правилам участники должны были сделать три круга, при этом круги включали в себя часть парка, которая была недоступна обзору зрителей.  Прошло совсем немного времени, как снова раздался топот копыт, и тут же появился первый участник скачек, всадник на белом коне. Его отчаянно пытались догнать следующие за ним наездники.  — Это известная лошадь Белль из соседней деревни, это даже я знаю! — сказала Аннет Аэро. — Наверное, и в этом году она победит. Аэро, озабоченно вглядывалась, пока не разглядела Тару в гуще скачущих. А Конни вовсе не было.  — Вот она! — вздохнула Аэро. Когда вся толпа уже давно проскочила, показалась Конни. Ее под уздцы вел все тот же незнакомый всадник. Аэро встревожило то, что Конни слегка хромала на переднюю ногу. Ее всадник также неважно выглядел, его одежда была изрядно испачкана землей. Он отвел лошадь в сторону и выбыл из круга.  Там что-то случилось. Аэро нужно было это выяснить. Она, оставив девочек, выскользнула в сторону, куда направился незнакомый жокей с Конни.  Ветеринарный врач осматривал лошадь, ощупывая переднюю левую ногу лошади.  — Ничего страшного, могло быть хуже. Это всего лишь растяжение сухожилия. Несколько дней покоя, и все будет в порядке, — распорядился он, уходя. Конни тихо заржала и тут же потянулась к приближающейся Аэро. Аэро двумя ладонями обхватила морду лошади и стала гладить. Бедняжечка... — О, прекрасная амазонка! — молодой человек снял свою кепи в знак приветствия. — Это... вы? — Аэро только теперь узнала в нем того самого Фердинанда Третьего. — Да, это мы. Конни неожиданно споткнулась на кочке. И вот теперь мы выбыли, — улыбнулся он грустно. — А я не знала, что вы тоже участвуете, — сказала Аэро, все еще не отрываясь от лошади. — Я сам не знал, — тут же с готовностью рассмеялся молодой человек. — Решил в последнюю минуту. Хотел завоевать приз для одной прекрасной амазонки. Но увы... Аэро потупилась и сделала вид, что не обращает внимания на его слова.  — Вы не могли бы немного побыть с Конни, я сейчас, — он, передав Аэро узду, куда-то поспешно исчез. Аэро с умилением стала разглаживать пышную гриву своей любимицы, которая льнула к ее ладоням в поисках моркови. — Но у нас с Конни для вас все же кое-что есть, — сказал молодой человек, протягивая какой-то сверток. — Это что? — Аэро поспешно отступила назад. — Накидка и туфли, которые вы примеряли, — улыбнулся Фердинанд. — Мы с Конни хотим преподнести их вам за вашу отменную работу. — Я не могу... — Аэро поспешно убрала руки за спину. — Почему? — удивился Фердинанд. — Потому что... — она не смогла сходу придумать вескую причину для отказа. — Не могу. — Нет, так не пойдет. Они же вам нравятся? Нравятся, нравятся, я видел, — молодой человек не отступал.  — Это неправильно. Так нельзя, — Аэро все еще пыталась найти отговорку. — Аэро... Видите, я даже знаю, как вас зовут, — улыбнулся Фердинанд, подходя еще ближе. — Вы неуловимы, как солнечный свет, проворны, как дикий соболь. Когда я вас видел в этом наряде... Вы просто ослепительны, — он запнулся. — Словом, если не возьмете, я попрошу главного конюха провести это как премию вам за отличную работу! Лучше возьмите! — молодой человек все настойчивее протягивал сверток. Глядя, как он, слегка хромая, удалялся с кобылой, Аэро подумала: когда споткнулась Конни, он ведь мог запросто лишиться жизни, свернув себе шею... ЛЮБОВЬ — Аэро, ты так-таки купила! И туфли, и накидку! — воскликнула Аннет, снова расправляя накидку и любуясь вышитыми узорами. — И правильно сделала! А то грех было упустить их за полцены! Аэро промолчала. Хоть не придется всем объяснять, откуда это все у нее. Пускай думают, что она сама это купила. Фердинанду скоро в последние несколько дней он так и не отходил от конюшни. Аэро, узнав об этом, притворялась то больной, то очень занятой учебой. Она не ходила туда.  В семнадцать лет мир кажется полным чудес и волшебства. Так и хочется верить, что вот-вот появится прекрасный принц и увезет тебя в волшебную страну. Особенно весной эти сказочные истории так будоражат юные сердца... Стоит только захотеть, завтра или послезавтра в твоей жизни случится чудо. Оно тут, совсем рядом, прямо за углом! А между тем надо было думать о окончании школы. Скоро, совсем скоро Аэро и Аннет должны были получить дипломы о среднем образовании. А Эрнестине оставалось учиться еще четыре года.  Аэро, по обыкновению училась на отлично по всем предметам. В отличие от Аннет, чередовавшей троечки с четверочками, и то не без помощи Аэро. Что они будут делать, когда совсем-совсем освободятся от школьных занятий, об этом не принято было говорить в семье. Возможно, само собой подразумевалось, что они пойдут работать в усадьбу. Пока... пока жизнь не покажет. Под этим многоточием имелось в виду что когда-нибудь, через какое-то время они выйдут замуж и обзаведутся своими семьями.  — Уф, хватит! Пропади она пропадом, эта физика! — взвыла Аннет, отодвигая от себя книгу. — Аннет, тебе осталось выучить последние пять билетов, — возразила ей Аэро, перебирая чечевицу. Аннет сегодня собиралась приготовить на ужин свою знаменитую чечевичную похлебку по рецепту покойной матери. – Давай я помогу тебе. — Помоги мне лучше на экзамене, мы с тобой вместе зайдем и сядем рядышком, — предложила та в свою очередь. — Пойдем лучше на рынок за продуктами, а то у меня ноги затекли от сидения за столом! На улице весна была в самом разгаре. Деревья облачились в зеленые наряды, цвели яблони. Пьянящий воздух сулил скорое наступление благодатного лета. — Аэро, сестричка! Я просто поверить не могу, что скоро мы будем свободными, как птицы! — воскликнула Аннет, положив голову ей на плечо. — Угу, — подтвердила Аэро.  На рынке сегодня было народу больше обычного. Будто вдруг всем сразу захотелось накупить свежей зелени и прочих продуктов. Остановившись у галантерейной лавки по требованию Аннет, разглядевшей какую-то брошь, Аэро вдруг почувствовала, что за ней наблюдают. Незаметно оглянувшись, вдалеке она увидела... Да, это был он, Фердинанд Третий. Заметив, что его раскрыли, он поспешно отвернулся. Интересно, как долго он наблюдал за ними? Не сказать, что подаренная им накидка и туфли нисколечко не растрогали Аэро. Уложив накидку в сундук лежать до следующего праздника, она носила только подаренные замшевые туфли. И сейчас она была в них. И каждый раз, когда она их надевала... Нет, она отгоняла от себя, не допускала мысли, что у них может быть что-то общее. Это было слишком сказочно, слишком неправдоподобно. Вот и сейчас Аэро решила не придавать значения его внезапному появлению. Возможно, он оказался здесь случайно. Хозяева усадьбы, они ведь сами не ходят на рынок, для этого у них есть целый штат прислуги.  — Здравствуйте, девушки! Могу предложить вам подвести вас до дома? — раздался голос, когда Аэро и Аннет, наполнив свои корзины, выходили за ворота рынка. Фердинанд стоял рядом с новеньким, ярко-желтым, сверкающим автомобилем.  — Добрый день, мсье, — ничего не подозревающая Аннет растерянно посмотрела на сестру. — Мы, право... — Спасибо, не стоит. Мы должны еще... — Аэро посмотрела на Аннет, ожидая подсказки. Но та, ничего не понимая, только хлопала глазами. — Купить ревеня для зеленого пирога. — Ревеня? Мы же его купили! — выпучила глаза эта непонятливая корова Аннет. — Давайте, давайте ваши корзины! — Фердинанд протянул руки к ним. От него пахло каким-то удивительным запахом. Хоть его руки и были слишком белыми и ухоженными, он прекрасно справился с поклажей девушек. Ловко разместив корзины в задней части, молодой человек открыл дверь авто перед девушками. Им осталось только молча забраться на заднее сидение. Аэро игнорировала вопросительные взгляды Аннет. Она просто не знала, как на них отвечать. — Мсье Фердинанд, мы живем на улице Винто, это за Кипарисовой аллеей, — Аннет решила подсказать дорогу. — Я знаю, где это. Дом номер 18, с зеленой калиткой, — ответил молодой человек, медленно трогаясь с места.  Аннет еще раз многозначительно посмотрела на Аэро и порывисто стиснула ее локоть. Аэро лишь ответила ей измученным взглядом и пожала плечами: мол, чего от меня хочешь, я сама удивлена не меньше твоего. Всю дорогу, пока ехали, Фердинанд, пытаясь разговорить своих пассажирок, задавал какие-то нелепые вопросы. Но, получая от них ответы типа «да» или «нет», бросил эту затею. — Спасибо, мсье! — сказала Аннет, принимая корзину из рук молодого человека, когда они уже приехали.  — Спасибо вам, что составили мне компанию, — ответил тот, закрывая крышку багажника. — Аэро, вы можете задержаться ненадолго? Аэро посмотрела на Аннет и потом вопросительно на него. Это что, еще не все?.. — Да не удивляйтесь вы так! Я хотел с вами поговорить насчет Конни! — вдруг улыбнулся Фердинанд, обезоружив Аэро. — Что с Конни? — спросила она, когда Аннет, взяв обе корзины, направилась в дом. — С ней все в порядке. Ветеринар сказал, что с понедельника вы можете продолжать выгул в обычном режиме, — сказал молодой человек, пристально вглядываясь в ее глаза. — Я о другом. Возможно, я скоро уеду. А мы так и не успели познакомиться поближе... — Мистер Фер... Фердинанд... — начала было Аэро. — Зовите меня просто Ферди, — предложил он. — Нет. Это невозможно. Я вам еще тогда говорила, — сказала Аэро. — Но почему? — Потому что нельзя... Я знаю, кто вы, ваша семья, — Аэро все больше терялась. — И вы тоже знаете, кто я такая. И поэтому я говорю вам нет, — Аэро наконец твердо посмотрела ему в глаза. — Я знаю: вы неуловимая сирена, прекрасная амазонка. А что касается моей семьи, положения... Это все неважно. Мы ведь живем в двадцатом веке, это все не важно. — Прощайте. Всего хорошего, — сказала Аэро, направляясь в дом. АМАЗОНКА-СПАСИТЕЛЬНИЦА — Не смотри на меня так! Для меня это так же неожиданно, — буркнула Аэро в ответ на молчаливый восторженный взгляд Аннет.  — Просто я не могу понять, как же там оказался этот Фердинанд Третий! — Возможно, он там действительно был по своим делам, и вот решил подвезти дочерей своих работников, — пожала плечами Аэро.  — Нет, не-ет! Я думаю, дело не в этом, сестричка! — Аннет обняла ее за плечи. Аэро вопросительно посмотрела на нее. Она еще никому не рассказывала о том, что это была далеко не первая попытка молодого богача сблизиться с ней.  — Я во время работы сколько раз встречала его там, в особняке. Но тогда он едва отвечал на мое приветствие. Думаю, он меня не отличал от швабры! А сейчас!.. — Что сейчас? — Аэро вяло спросила. — Не хитри, Аэро! Ты же сама все видишь! Какими глазами он смотрел на тебя!  — Не выдумывай, тебе показалось, — снова отмахнулась от нее Аэро. — А кто знает, сестричка! Может еще раз повторится история Золушки, но теперь в нашем доме, — мечтательно произнесла Аннет. — Аннет, есть еще очень много историй, не с таким удачным концом, — возразила ей Аэро. — Каких еще историй? — Книг надо больше читать. Например, истории Джульетты, мадам Бовари, леди Макбет. И еще очень много историй в реальной жизни, которых никто не описал. — О чем это вы спорите? — в кухню вошла Эрнестина. — Ни о чем, тебе рано еще знать, — отрезала Аннет.   *** — Я так и думал, что ты сегодня придешь к ней. Вот и почистил ее всю! — Алекс с гордостью показал на Конни, которая, как лакированная, блестела на солнце своей вороной красотой.  Конни заржала и, как всегда, потянулась к ней своими бархатными губами. — Да, милая, я здесь, — нежно проговорила Аэро, доставая из кармана заранее запасенное лакомство — Мы теперь снова можем с тобой заниматься. Да, Алекс? — Да, конечно, — ответил молодой человек, поспешно меняя выражение глаз. — Я не представляю, что бы я делала без этих занятий, Алекс! Если бы ты не познакомил меня с Конни и Тарой... — воскликнула Аэро, взлетая на Кони. Если бы она догадалась обернуться, она бы увидела, какими глазами он снова смотрел на нее. Поначалу Аэро поехала рысцой, проверяя, насколько лошадь восстановилась после травмы. Но все было в порядке.  Ее мысли снова сами потянулись к вчерашней встрече с Ферди. Ей, еще вчерашней девочке, были новы и непривычны подобные знаки внимания от молодых людей. Некоторые ровесники, просто прохожие, смотрели на нее уже другими взглядами, не такими, как раньше. Даже вот Алекс. Он думает, что она не замечает. А Аэро видела и замечала все, как и какими глазами он смотрит. А ведь они вот уже почти два года как работают вместе, пора бы привыкнуть к ней и относиться, ну, скажем, как к сестре или другу. Так ведь нет, он иногда смотрит на нее так, будто впервые видит. Хорошо хоть и не пристает, как этот Ферди сегодня. Алекс — человек! Как бы ни пыталась Аэро не думать об этом, ее мысли снова и снова возвращались к длинным и тонким пальцам и пристальному взгляду карих глаз Фердинанда Третьего. Услышав топот копыт, она обернулась. Нет, это что, материализация мыслей?.. Ее догонял на гнедой кобыле Таре он... Этого еще не хватало!  — Я вот решил тоже немного прокатиться на Таре! Привет, давно не виделись! — он приподнял жокейскую кепи. Аэро бросила на него взгляд, но ничего не ответила. Дерзить не имело смысла, ей остается только молча сносить выходки молодого хозяина.  — Вам бы лучше экипироваться как следует. В этой одежде вам сложно будет удержаться в седле, Тара иногда бывает опасной, — лишь заметила она. Безопасность — прежде всего. — Нет-нет-нет! Нет мне дела до какой-то дурацкой экипировки! Я рядом с самой прекрасной амазонкой, какая только может быть на этом свете! — порывисто произнес Фердинанд, пытаясь взять за уздцы лошадь Аэро. Нет, это становилось уже невыносимым! Аэро резко дернула поводья и дала команду Конни ускорить бег. Давно соскучившаяся по быстрой езде, Конни тут же бросилась галопом. Они были уже в глухой части парка, которая незаметно переходит в пригородный лес. Тропа была такая узкая, что по ней мог проехать лишь один ездок. Аэро своим просыпающимся женским чутьем понимала: случись что в этом глухом месте, никто не придет на помощь, никто даже не услышит ее крики. Нет, ей не хотелось быть в роли несчастной жертвы, никак не хотелось.  Странно, за ней никто не гнался. Никаких звуков всадника. Аэро остановила Конни. Что бы это значило? Ненадолго же хватило его пыла! Вслушиваясь в тишину, Аэро решила повернуть обратно.  Еще издали она увидела лежащее поперек тропинки тело. Фердинанд Третий лежал боком, скрюченный в неестественной позе. Жокейская кепи висела на ветке дерева. А Тара! Ее не было нигде!  Аэро бросилась к нему и тут же проверила пульс. Слабый, но есть. Она повернула его так, чтобы ему было легче дышать. Взяла обеими ладонями его голову и положила на куртку, которую сняла с себя. Боже, какие у него шелковистые волосы... И лицо, чистое, белое. Аэро взяла его руку, чтобы еще раз проверить пульс. Эти белые пальцы... Аэро, начавшая видеть в мужчинах что-то запретное, от чего нужно было держаться как можно дальше, странно было так близко сидеть с этим... существом с такими длинными пальцами и удивительно нежной кожей. Однако нужно было что-то предпринять. Хоть его дыхание стало более глубоким, а цвет лица порозовел, надо было что-то делать. В этот момент раздался топот лошадиных копыт. Это, наверное, Тара возвращается, подумала Аэро, готовившись перехватить эту несносную бестию. Тара, она всегда была непредсказуемой! Временами без всяких причин она норовила скинуть всадника, и поэтому с ней всегда надо было держаться начеку. Раздвинулись кусты... Алекс! Это он теперь приехал на Таре.  — Алекс! Скорее! Что будем делать? — Он жив? — первым делом спросил тот. — Да, дышит. Но не приходит в себя. Видимо, потерял сознание, когда Тара скинула его. — Я так и понял, что произошло что-то подобное, когда она пришла одна в конюшню, — сказал Алекс, приближаясь к Ферди. — Что, попробуем перенести его в усадьбу? — А если он что-то сломал себе? Мы же не можем погрузить его на лошадь. Может, лучше вызвать врача или носилки? — прошептала Аэро, снова поправляя съехавшую с куртки голову Фердинанда.  — Тоже верно. Тогда я сейчас поскачу обратно и приведу врача с носилками! — решил Алекс. В этот момент Фердинанд неожиданно открыл глаза. Они недоуменно смотрели, будто не понимая, что происходит.  — Мсье, как вы себя чувствуете? — тут же перед ним присел на корточки Алекс. — Ничего у вас не болит? — Что? Где? Как это я? — все еще недоумевал он. — У вас точно нигде не болит? — все еще осведомлялся Алекс. — Эта Тара вас сбросила и вернулась одна в конюшню. Вы же знали о ее вредном характере, да еще в такой одежде... — Только слабость. Мне показалось, будто меня во сне гладили ангелы, — Фердинанд увидел Аэро, стоящую за спиной Алекса. — Это вы? — Я... я поправила... Повернула вас на спину и подложила куртку под голову, — сказала Аэро, слегка краснея. — Вы... амазонка-спасительница, — проговорил Фердинанд, снова закрывая глаза. — Я пойду все же приведу врача. А ты побудь с ним, — распорядился Алекс. Уходя, он вскользь посмотрел на Аэро, потом на Фердинанда Третьего. И ушел. СЛЕЗЫ МОРЯ ДЛЯ СЛАДКОГОЛОСОЙ СИРЕНЫ К счастью, у Ферди не оказалось переломов. И, как водится в таких случаях, на следующий же день в светской хронике появилась истеричная заметка о том, что наследник поместья Фердинанд Третий пережил ужасную беду, чудом избежав смерти. Быстро пробежав ее глазами, Аэро с облегчением вздохнула: о ней там не было ни слова — он не проболтался репортеру. Теперь ей нужно было жить дальше. Жить, зная, какие у него шелковистые волосы, прохладные длинные пальцы, жить дальше. Это произошло — она влюбилась. Теперь все ее мысли, весь ее горизонт занимал он, только он. И то, что он хозяйский сын, что они на разных полюсах жизни, все это стало ей неважно. Даже то что у них, может, не будет никакого общего будущего, как-то не доходило до ее сознания. Важно было лишь то, что он есть. Впрочем, никто об этом не догадывался. Она, как загадочная река, в глубине которой бушевали бурные течения, на поверхности оставалась спокойной, как всегда. Даже Аннет ничего от нее так и не добилась и решила, что ему в самом деле было нужно поговорить с Аэро о лошади. *** Услышав цокот копыт, Аэро, подтягивающая подпругу Конни, насторожилась. Тара. Только она издает такие звуки из-за своих особых подков. Когда она подняла голову, у нее застучало сердце! Он! Он... Не уехал. Чтобы не выдать себя, она поспешно опустила голову, делая вид, что все еще занята подпругой. — Здравствуйте, Аэро! — Ферди, кажется, полностью пришел в себя. — Добрый день, — ответила Аэро, мельком глянув на его одежду.  — Да-да, я сегодня одет по всей форме! — рассмеялся он, соскакивая с Тары и приближаясь к Аэро.  Она, будто почувствовав опасность, тут же поспешила забраться на Конни. — Куда же вы? — опешил Фердинанд. — Нам нужно с Конни, пока еще не стемнело, пройти сегодняшнюю норму прогулки, — ответила Аэро, давая лошади команду идти вперед.  — Тогда и мы с Тарой с вами. Прогуляемся еще раз, — решил молодой человек, снова взбираясь на лошадь. — Что, на Таре? Это ведь опасно для вас! — вдруг испугалась Аэро, выдавая тем самым себя.   — Вы беспокоитесь за меня? — удивился Фердинанд. Что, оказывается, он небезразличен этой дикой кошке, которая не дает ни единого шанса приблизиться к себе? Аэро ничего не ответила. Она была и зла на себя, и в неописуемом ужасе, как она могла допустить такое! — Не беспокойтесь, Аэро. Мы теперь с Тарой подружились, как никогда! — с чувством сказал он, любовно перебирая лошадиную гриву. — Я сегодня скормил этой обжоре целую кучу отборной моркови! Аэро промолчала, ей больше нечего было сказать. Она направила Конни в сторону обычного прогулочного маршрута. Фердинанд последовал за ней.  Когда два всадника отдалились в сторону парка, Алекс, чинивший сломанную петлю ворот, долго и задумчиво смотрел им вслед. *** Зеленый кузнечик, забравшись на лист подорожника, тут же деловито стал осматриваться, в поисках еще более сочной травы. Вдруг он показал ярко-красные кружевные крылья и улетел прочь. Солнце, хоть и приближалось к западному горизонту, еще и не думало садиться — дни становятся длиннее. — У тебя глаза цвета морской волны, такой цвет волн я видел в Адриатическом море, — сказал Фердинанд, жадно всматриваясь в ее глаза. — Когда-нибудь мы с тобой поедем в Италию, и я тебе покажу настоящее море. Это произошло. Они теперь лежали в траве, на пригорке. Конни и Тара паслись рядом. Это произошло. С того момента, когда они решили отпустить лошадей пастись, все было как в тумане. Она была не вольна распоряжаться собой. Когда Фердинанд подошел к ней, она знала, что уже никак не может противостоять этой власти. Ей безумно, нестерпимо сильно еще раз захотелось коснуться его шелковистых волос. Даже сейчас, когда все кончилось, у нее не было чувства вины. Нет-нет, только не это! Она всем своим существом понимала: в ее жизни произошла перемена. В сущности, ее жизнь теперь стала другой, совсем другой. Отныне ничто и никогда не будет как раньше. Никогда.  — Что ты задумалась, моя дикая прекрасная амазонка? — Фердинанд снова прижал ее к себе. — Ты когда-нибудь была на море? — Да. Я родилась у океана. — Ба! Вот это да! Где же? — молодой человек привстал от удивления. — В Океании. На небольшом острове в Тихом океане.  — Я ведь всегда это подозревал — ты совсем не похожа на здешних девушек. Так почему же вы переехали сюда? — Мы там жили, пока... пока мой папа не ушел. — Ушел? Родители расстались? — не понял Фердинанд. — Нет, у него во сне остановилось сердце, и его похоронили в океане, — Аэро стало безумно грустно при мысли об отце. Она встала и начала собираться. — Аэро! Постой, куда же ты так спешишь, — взмолился Фердинанд, пытаясь снова усадить ее рядом с собой. — Нет, уже поздно. Нам с Аннет надо готовиться к экзаменам, — Аэро была непреклонна. Она подошла к Конни и стала надевать на нее уздечку.  Фердинанд, обняв ее сзади за плечи, протянул бархатную коробочку.  — Что это? — спросила Аэро, пытаясь обернуться. — Открой и посмотри, — ответил Фердинанд, сияя от предвкушения. — Нет. Не стоит, — нерешительно произнесла Аэро. — Тебе ведь хочется узнать, что там, открой же! — настаивал Фердинанд. Аэро, наконец взяв в руки коробочку, осторожно открыла красную крышку. Это был золотой браслет, инкрустированный жемчугами с нежным розоватым отливом.    — Нет... это не мое. Я не могу! — Аэро протянула коробку обратно. — Можешь. Ты знаешь, как их называют? Слезы моря, — сказал Ферди, делая шаг назад.  — Слезы моря? — недоумевала Аэро.  — Да, Слезы моря для прекрасной сирены. Я всегда знал, что в тебе есть что-то от русалки. Я еще полгода назад выбрал этот браслет для тебя. Еще задолго до того, как ты меня спасла в лесу. КРЕПОСТЬ НЕПРОБИВАЕМА Миссис Ротт, надев изящные очки, просматривала глянцевый журнал с очередной заметкой о ее семействе, когда со стороны кухни с шумом и одышкой вошла Клотильда. — Мадам, осетрина никуда не годная, ну совсем негодная! — воскликнула она с ходу. — Я ведь давно говорила вам, что не нужно иметь дело с этим прохвостом поставщиком! — Она что, несвежая? — спросила миссис Ротт. — Ну не то чтобы несвежая, она просто рассыпается на волокна! Рассыпается! Видать замораживали и размораживали сотни раз! Из чего же я теперь буду делать канапе?! Ума не приложу! — Из чего... Фердинанд, постой! Мне нужно с тобой поговорить! — миссис Ротт окликнула сына, пытавшегося незаметно проскользнуть к себе наверх. — Да, мама, — молодой человек подошел и слегка поцеловал ее в щеку. — Ты опять был в конюшне? С этой... девочкой? — миссис Ротт слегка отстранилась, чтобы по выражению лица угадать ответ сына. — Клотильда, идите на кухню. Я скоро сама туда подойду. Старуха, насторожившись, посмотрела на мать с сыном и вышла озадаченная. Она знала, что в конюшне работала всего одна девушка, Аэро... Значит, сейчас речь пойдет о ней, об этой чудо-девочке! — Фердинанд Третий, я жду твоего ответа, — твердо сказала миссис Ротт.  Фердинанд отрешенно смотрел в окно.  — И что с того, если я и был там? — повернув голову, он твердо посмотрел матери в глаза. Он не собирается отступать!  — Ты совсем недавно чуть было не свернул себе шею, свалившись с бешеной лошади. А теперь эта девочка! Что у тебя с ней? — У меня... все серьезно. — Ах, перестань! Не морочь голову бедной девушке! — отмахнулась миссис Ротт. — Сынок, это пóшло. — Что, пошло? — Заводить интрижки с прислугой! Ты представляешь, что будет, если об этом прознают газеты? — Мама, это не интрижка. Я люблю ее! — Ты то же самое говорил на первом курсе, когда влюбился в свою однокурсницу, помнишь? — напомнила сыну миссис Ротт не без злорадства.  — Это была ошибка, — возразил Фердинанд. — И это ошибка. Но теперь более глупая, более жестокая. Потому что она выставит всю нашу семью на посмешище перед всем миром. Ты этого хочешь? — миссис Ротт почему-то была уверена, что весь мир так и ждет, когда кто-нибудь из ее семейства совершит промах, чтобы вдоволь насмеяться. — Иди к себе и приведи себя в порядок. Сегодня вечером Гардинеры наконец приведут свою дочь. Говорят, Элизабет просто красавица. А я пойду на кухню, нужно придумать, что подать вечером вместо осетрины, — сказала миссис Ротт, откладывая журнал. Клотильда, стоящая за дверью, тут же скользнула прочь в сторону кухни. *** Через три дня в усадьбе намечалось провести грандиозное ежегодное событие. Каждый год в этот день семейство Ротт отмечали день рождения прапрапрадеда мистера Ротта. Того самого, который заложил основу их империи. Злые языки утверждали, что ему удалось скопить состояние благодаря сомнительным финансовым махинациям. Но за давностью лет уже никто не помнил подробностей этого дела. А посему у Роттов было принято этот день праздновать, приглашая всю знать страны.  — Аэро, ты не представляешь, сколько будет там знаменитых людей страны! Говорят, приедет даже сама примадонна Рената Тибальди! — тараторила Аннет, собираясь на работу. В связи с этими хлопотами она и Шарлот все эти дни пропадали в усадьбе, готовя дом к приему гостей.  — Она что, будет петь? — заинтересовалась Аэро. Девушка давно хотела услышать живьем голос своего кумира, чей голос слушала еще в детстве с пластинок папы. — А как же! Для нее приготовили сцену и разную акустическую аппаратуру привезли! *** — Скажи, а тебе бы не хотелось уехать отсюда далеко-далеко, где тебя никто не знает? — спросил Фердинанд. — Мне до смерти осточертело что все твердят «родина, родина! ты должен жить здесь, продолжить дело предков!» Надоело! Они лежали на копне сена. Ровное, чистое поле просматривалось до самого горизонта — до начала леса, откуда они приехали. Кони и Тара рядом пощипывали уже отрастающую свежую траву.  — Ну что ты опять молчишь? — сказал Фердинанд, снова приникая к ней губами. — Я не знаю, что сказать. Здесь я себя чувствую, как в гостях, моя родина затерялась далеко, очень далеко. — А давай убежим отсюда, завтра же! — воскликнул Фердинанд. — Как это? Куда же? — удивилась Аэро и посмотрела на него. Нет, не похоже, что он шутит. — Ну, хотя бы на твой остров! И будем жить, посвящать свои жизни друг другу! Мы ведь могли бы быть там счастливы! — Я не знаю... — Что ты не знаешь?  — Я еще не знаю, что такое счастье. И потом, у вас… у тебя еще целый год обучения в университете. А у меня выпускные экзамены, — Аэро покачала головой. *** Казалось, это был не человеческий голос, а будто сама жизнь пела. Он переливался, пробираясь в самые сокровенные уголки человеческой души. А добравшись, он поднимал оттуда самые нежные ростки божественных чувств, которые только могут существовать на этом свете.  Тебальди была великолепна, просто великолепна. Аэро даже представить себе не могла, как ее может потрясти это пение живьем... Она все время просидела у стены, не шелохнувшись, рядом с Эрнестиной. К счастью, Эрнестина, которая не очень понимала классическую музыку, не донимала ее вопросами.  В эти полчаса, что продлилось пение Тебальди, Аэро будто побывала на небесах, в гостях у Всевышнего. Как бы ей хотелось остаться там и никогда не спускаться к обычной земной жизни… — Аэро, смотри! Это же сын хозяина, Фердинанд, который недавно тебя с Аннет привез с рынка, — Эрнестина слегка толкнула Аэро локтем, когда после завершения пения они должны были незаметно улизнуть, пока их никто не заметил. - Он там с какой-то красивой девушкой. — Что? Кто? — Аэро все еще не могла прийти в себя. — Да вот же! — Эрни еще раз показала в сторону первого ряда.  Аэро увидела. Ферди, который еще пару дней назад предлагал ей бежать на край земли, улыбаясь, что-то рассказывал на ухо высокой черноволосой девушке в черном платье и тиаре. — Пойдем же! Теперь нам надо помочь Аннет за то, что она устроила нас тут послушать, — Эрнестина потянула Аэро в сторону дома. Хоть Аэро и старалась остаться незаметной в своем простом платье, проходя мимо Ферди, она поймала его взгляд. Хотя это было всего несколько мгновений, она успела увидеть улыбающееся счастливое лицо молодого человека. Это было другое лицо, это был другой человек. Она никогда не видела его таким. ОТПУСТИТЕ МЕНЯ В НЕБО! — Элизабет, детка, твоя мама говорила, что ты отменная наездница. Это так? — Да, миссис Ротт, я с пятилетнего возраста, как научилась на пони, так и езжу, — улыбнулась Элизабет, та самая высокая темноволосая девушка, что была на концерте.  — Тогда, может, вы с Фердинандом после обеда проведаете нашу конюшню? У нас есть там замечательные лошадки, можете даже прогуляться верхом. — О, да я с удовольствием, — еще раз улыбнулась Элизабет и посмотрела на Фердинанда. — Мама, мне нужно сегодня быть в городе, по вопросу поставки… — пытался возразить Фердинанд. — Ничего, я позабочусь об этом, пошлю управляющего, — миссис Ротт была непреклонна. Все шло по плану миссис Ротт. Она знала своего ребенка, как свои пять пальцев. Ей нужно было во что бы ни стало выбить из него эту дурь — увлечение дочкой прислуги, этой дикой кошкой! Миссис Ротт недавно тайком разглядела Аэро, когда та приходила к матери. Безусловно, она интересная девочка, не лишенная шарма. Будь она высокого сословия, миссис Ротт могла бы рассмотреть ее в качестве супруги для сына, они были бы гармоничной парой. Но... падчерица ее садовника! Что может быть пошлее, ужаснее на свете! Весь мир будет измываться над ее семьей! А враги, враги-то ее как обрадуются! Нет, этому не бывать! *** Аэро сошла с Конни. Прижавшись лицом к трепетной морде лошади с влажными глазами, она закрыла глаза. Они стояли на вершине высокого склона, целиком заросшего кустарником и травой по пояс. Внизу расстилалось такое же безбрежное зеленое поле. Аэро сегодня, после того как вручили дипломы об окончании школы, не дожидаясь подруг, отправилась в конюшню. Быстро переодевшись, она оседлала Конни и тут же выехала прочь. Так было надо. Ей это было крайне необходимо. Уехать подальше, дальше, дальше, пока не станет немного полегче.  — Да, милая. Ты поешь, смотри, какая сочная трава вокруг, — Аэро, сняв уздечку, пустила Конни пастись.  Божественная ария Нормы внезапно прозвучала в ушах Аэро. Она знает, что ей делать!   Аэро пела. Она забыла себя, все свои невзгоды. Она будто вся растворилась в этой стихии. Нет! Ее больше нет, и нет этой невыносимой боли, что ее терзает вот уже несколько дней. Есть только эта музыка, которая гремит, бушует, охватывая в свой круговорот все сущее во Вселенной! Все выше, выше. Как бы хотелось ей сейчас взлететь, раствориться в этой пронзительной синеве… У Аэро перед глазами протекли счастливые, беззаботные дни детства, палящее, но ласковое солнце, бесконечный звездный купол неба с мириадами мерцающих звезд... И океан, бесконечный океан, приносящий к берегу свои светящиеся неумолимым, магическим светом, беспокойные волны... Она пела долго. Спела все арии, которые знала наизусть. До тех пор, пока не опустошила себя до последней капли. Аэро открыла глаза от влажного прикосновения бархатных, будто из черной замши, губ Конни. Лошадь смотрела на нее бездонными черными глазами. Она смотрела, и было в этих глазах беспрекословное сочувствие, сопереживание состоянию своей наездницы. Она будто чувствовала горе Аэро и хотела разделить его. Аэро протянула руку и нежно погладила Конни. Ей не с кем, совсем не с кем поделиться своей бедой. Если бы был жив папа... Кажется, теперь никто кроме нее не вспоминает о нем, даже мама. — Сейчас пойдем домой, моя хорошая, — Аэро поднялась и стала собирать лошадь. Сегодня вечером, в честь получения Аннет и Аэро дипломов об образовании, у них дома было намечено маленькое семейное торжество, надо помочь девочкам. Нужно побыстрее отвести Конни в конюшню и пойти домой.  Когда Аэро приблизилась к конюшне, двое наездников шли ей навстречу. Она мгновенно узнала гнедую Тару! Фердинанд. Рядом с ним на такой же гнедой лошади, в вишневой амазонке и в кокетливой крошечной шляпке сидела девушка. Еще немного приблизившись, Аэро узнала в ней недавнюю черноволосую спутницу Фердинанда на концерте. Свернуть с дороги было поздно, они тоже ее заметили. Нужно ехать вперед, только вперед! Аэро, будто превратившись в каменную глыбу, ехала на Конни без малейшего выражения на лице. Фердинанд, оживленно о чем-то рассказывающий своей спутнице, заметно покраснев, запнулся. Это невозможно было не заметить. Но его спутница, быстро переведя взгляд с него на встречную наездницу, сделала вид, будто ничего не заметила. Миссис Ротт была права: у Фердинанда с этой малолетней красоткой явно что-то есть...   — Давай я сам ее расседлаю и заведу в стойло, — когда Аэро спустилась с лошади, рядом с ней возник Алекс. — И поздравляю тебя с получением диплома! Ты ведь получила его? — Да, — Аэро хотела, как раньше, беззаботно улыбнуться. Но, видимо, в ее глазах было что-то, что выдавало сейчас ее состояние. — Брось. Он тебя не стоит, — неожиданно сказал Алекс, когда Аэро повернулась, чтобы уходить. — Ты самая лучшая. Аэро быстро обернулась. Алекс, милый Алекс, неужели у нее на лице все так и написано. Нужно взять себя в руки — у них дома сегодня торжество.                                          БЕГСТВО Всего лишь сто восемьдесят пять. Аэро еще раз перебрала купюры разных достоинств. Она отложила их из тех, что давали ей за ее работу на конюшне. Этого мало! Разве что хватит доехать до города Пикко, а может, еще на пару дней... Она уже две недели жила в страхе, как в тисках палача. У нее почти месяц как прекратился месячный цикл. Возможно, будь на ее месте более простая девица, не придала бы значения этому явлению, пока не стало бы слишком поздно. Но Аэро, она ведь читала много книг, в том числе на эту тему. Она знала, что означает задержка цикла.  Сейчас у нее не так много времени. Она должна убраться из этого города, пока не стало слишком поздно. Она не может навлечь позор на свою семью. Тогда ни Аннет, ни Эрнестина не смогут рассчитывать на замужество, их никто не возьмет. Она должна уехать! Хоть бы для этого пришлось уйти пешком! Услышав шум открывающейся наружной двери, Аэро закрыла свой саквояж, куда были уложены все ее вещи, быстро задвинула под кровать.  — Уф, наконец я дома! — в дом вошла Аннет и с ходу плюхнулась в кресло. — Ты что так рано делаешь дома? В конюшню не ходила? — Так. Решила прибраться, навести порядок, — ответила Аэро, взяв утюг в руки.  — Сегодня там было та-ак много гостей! Мы с ног сбились, подавая им блюда. Ты бы видела всех этих дам! На них столько драгоценностей понавешано, что я удивляюсь, как они умудряются ходить!  — А что, дома, кроме тебя, никого нет? Где Эрни? — спросила Аннет, стаскивая с себя платье, чтобы переодеться в домашнее.  — Пошла за продуктами, — ответила Аэро, аккуратно складывая глаженое платье. — Ах, да! Чуть не забыла, старуха Клотильда велела тебе зайти к ней сегодня, — сказала Аннет, выходя из комнаты. — Чего это она от тебя хочет? Аэро пожала плечами. Хотя все уже в доме привыкли, что Клотильда время от времени присылала ей через Аннет или Шарлот пирожные или еще чего вкусненького. А иногда она просто звала Аэро к себе посидеть, поговорить. И в такие моменты нередко по ее просьбе Аэро пела вполголоса.  *** От кофейника на столе исходил изумительный аромат. Клотильда вынула из духового шкафа противень сладких булочек и, отломив несколько, также принесла к столу, расположенному в углу кухни, где она обычно обедала. — Я думала, что ты сегодня не придешь навестить свою старушку Клотильду! — сказала старуха, пододвигая блюдо с булочками к Аэро. — Чем ты занималась, была на конюшне? — Нет. Я собиралась, — запнулась Аэро. — Приводила в порядок свои вещи. Клотильда разлила кофе по чашкам, одну подвинула к Аэро и сама плюхнулась на стул. — Боже, как я устала! С этим гостями всегда так много хлопот, — сказала она. — Пробуй булочки, они с настоящей корицей, привезенной специально по заказу хозяйки. — Я уезжаю, в Пикко — неожиданно сказала Аэро и поежилась. Она впервые вслух произнесла эту фразу. Казалось, Клотильда нисколько не была озадачена ее словами. Она шумно высморкалась в платок и сделала глоток из чашки.  — Пей, пей кофе, пока не остыл, — сказала она как ни в чем не бывало. — Шарлотт знает? Аэро молча покачала головой. Она знала: расскажи она матери о своих планах уехать, ничего бы из этого не вышло. Она, конечно, сама не смогла бы противостоять решению дочери, но могла подключить к этому делу тяжелую артиллерию — бабушку! Вот та взялась бы за Аэро по всем правилам! Сказала бы, что такой молодой девушке не место в большом городе, где на каждом шагу разврат, жестокость, растление и грязь. Что она должна тихо работать и дожидаться того момента, когда кто-нибудь к ней посватается и она по всем правилам построит свою жизнь. Нет-нет, она все решила! — Выше голову, девочка! — вдруг заявила старуха. — Я всегда знала, что твое место ни здесь, ни в конюшне! Возможно, судьба приготовила для тебя совсем другую жизнь. — Она, — сказала она, понизив голос и показав вверх. — Все равно не отступит. Я слышала, как она отчитывала его за... за конюшню. А он, как бы ни был влюблен, не пойдет против ее воли. Уж я его знаю с самого детства: он никогда не нарушает ее запретов. — Я хотела, — Аэро вынула из кармана завернутую в бумагу бархатную коробочку с золотым браслетом. — Когда я уеду, передайте ему вот это. — Что это? — старуха открыла коробку. Она несколько мгновений смотрела на золотой круг, испещренный жемчужными шарами. После, ничего не спрашивая, она завернула коробочку в чистую салфетку и убрала себе в карман.  — В Пикко у тебя есть кто? — спросила Клотильда, снова делая глоток. — У кого можешь остановиться на время.  Аэро молча покачала головой. Нет у нее никого. — А деньги? — Есть немного. — Сколько? — Сто восемьдесят пять вроде, — тихо проговорила Аэро, отламывая кусочек густо пахнущей корицей булочки. — Подожди меня здесь, я скоро, — Клотильда быстро направилась к двери. — Уберу эту штуку подальше. Ты пей, пей кофе, пока не остыл. Это было правильным решением — Аэро ни за что не хотела вернуть браслет ни через Шарлот, ни через Аннет. О том, чтобы оставить его себе, об этом не может быть и речи. — Вот, это адрес моей племянницы, Жанны. Она давно живет в городе, может быть первое время будет полезна для тебя. Я тут написала ее адрес и записку для нее — прошу, чтобы она тебе помогла.  Аэро уставилась на Клотильду, она знала, что эта властная старуха ее почему-то любит, но такого даже от нее не ожидала. Аэро за свою короткую жизнь привыкла никогда ни от кого не ожидать никакой помощи. А тут... — Вот здесь - две тысячи фунтов. Думаю, на первое время они тоже могут быть тебе полезны, — Клотильда протянула ей расшитый бисером плотный кошелек. — Не возражай! Вернешь, когда сможешь. На что мне деньги, а так они могут пригодиться тебе. Аэро быстро обняла старуху и уткнулась лицом в ее плечо.  — Ничего, все образуется, — Клотильда гладила ее по плечам. — Только никогда не жалей себя и не смей вешать нос! Я верю — тебе все по силам! — А о Шарлотт не беспокойся, — обещала она на прощание. — Я ей потом все расскажу и успокою. *** Когда Аэро направилась на станцию, только-только начало светать. Она уже прилично отошла от дома, когда позади нее раздался быстрый топот копыт. Конни? Да, это Конни! Неужели Фердинанд, почувствовав, что она покидает дом, решил... Или Клотильда раньше времени вернула ему браслет? Да, эта была Конни. Но всадник был другой: когда лошадь приблизилась, из тумана возникла стройная фигура Алекса. — Садись. А то можешь опоздать на первый поезд, — сказал Алекс, протягивая ей руку.  Аэро вскочила, уселась на круп лошади и обняла Алекса сзади. Когда они прибыли на станцию, у них было еще целых двадцать минут до отхода поезда. Аэро прильнула к голове лошади. Конни, также чувствуя неладное, шумно вздыхала и перебирала копытами. — Милая, возможно, мы с тобой больше не увидимся, — прошептала Аэро Конни. — Спасибо тебе, Алекс! — Аэро искренне обняла и поцеловала юношу в щеку, по-братски. А он ничего не сказал. Только смотрел, и в этом его взгляде было все. Все. Алекс – человек! И, быстро повернувшись, Аэро вошла в свой вагон. ТОЧКА НЕВОЗВРАТА — На, скорее возьми своего Бо-Бо и покажи ему во-от тех овечек! — молодая женщина всунула в руки капризничающего светловолосого карапуза около двух лет игрушку, забавного плюшевого лисенка. За окном проплывали, как в замедленном кино, зеленые пастбища, усеянные коротконогими мериносами. Серые, низкие облака, кажется, почти касались высоких зеленых холмов. В этом однообразии изредка попадались одиноко растущие деревья и кустарники.  Аэро снова безуспешно пыталась отогнать от себя мысли о доме. Что там происходит сейчас, когда все проснулись и обнаружили ее пропажу. Возможно, что до полудня ее не хватятся, думая, что она с раннего утра пошла в конюшню. Но если мать или Аннет заметят пропажу ее вещей в гардеробе... Аэро поморщилась и попыталась поставить заграждение этим мыслям, как те ограды, что защищают овечек от железнодорожных путей. — На! — Аэро посмотрела вниз и увидела мальчугана, деловито протягивающего ей свою лисичку. Аэро невольно улыбнулась и взяла из рук ребенка игрушку. — И что мне с ней делать? — спросила Аэро, наклоняясь. Тут малыш начал лепетать на своем птичьем языке, глядя на нее голубыми глазами.  — Малыш, я уже взрослая, я не играю в игрушки. На, возьми своего друга, — Аэро протянула ребенку игрушку обратно, с улыбкой обменявшись взглядами с его мамой. — Он же твой друг, правда? А друзей не отдают, никому не отдают. Можно сбежать из дома, уехать из города, но куда сбежишь от себя, от своих мыслей?.. Аэро еще не знала, не решила, хочет ли она этого ребенка, если... Если окажется, что она все-таки беременна. Нет, сначала нужно приехать в Пикко, обустроиться, определить дальнейшую жизнь. А ребенок, нет, ни о нем, ни о его отце она сейчас думать не будет. Пусть жизнь подскажет. По крайней мере, благодаря Клотильде у нее есть деньги на первое время. Боже, что бы она делала, если бы не тетя Клотильда? Она бы все равно уехала из этого дома, об этом не может быть и речи! Но ее выживание в чужом городе стало бы гораздо сложнее. Гораздо. *** Как и предполагала Аэро, дома ее не хватились, думая, что та с утра пошла в конюшню к своим лошадям.  — Как? Как она могла так скрытно! Как она могла уехать, не предупредив меня? — воскликнула Шарлотт, когда к ней вернулась способность говорить. — А ты бы ее отпустила, если бы она сказала? — спросила старуха. — Конечно, нет! Она же еще ребенок! Как она может жить одна в таком большом городе! — Вот ты сама и ответила на свой вопрос, — спокойно заметила Клотильда, просматривая список предстоящих покупок. — Но у нее же нет денег, как же она будет жить в чужом городе без них! — Шарлотт, не беспокойся, она далеко не глупая. Скажу тебе больше, твоя дочь живучая, как кошка! Это я сразу смекнула, — и, видя, что это никак не успокаивает Шарлотт, добавила: — Я дала ей две тысячи фунтов. Думаю, ей хватит на первое время, пока не обустроится. — Ты? Две тысячи? — вскинулась Шарлотт. — Да у нас же есть деньги! Я сберегла то, что осталось от продажи нашего дома на острове. Думала, ей на приданое. Я верну твои деньги. — Не надо! Сама Аэро вернет, когда придет время. А ты отправь их тоже ей, не помешают, — посоветовала Клотильда.  *** На следующий день после отъезда Аэро Клотильда решила исполнить ее просьбу.  — Мсье Фердинанд! Мне надо вам кое-что сказать, — старуха решительными шагами приблизилась к столу, где Фердинанд, по обыкновению просыпающийся позже всех, сидел за поздним завтраком. — Хотите еще кофе? — после легкого кивка Фердинанда, Клотильда наполнила его чашку. Несмотря на свой решительный характер, сейчас она была слегка растерянной. — Меня просили передать вам вот это! — она наконец вынула из кармана передника сверток. Развернув бумагу, Клотильда поставила рядом с его чашкой бархатную коробочку. — Что? — Фердинанд с трудом оторвался от своих мыслей, о предстоящем сегодня разговоре с Элизабет. Она должна, она должна взять сегодня его сторону... — Что это? — Думаю, вы сами знаете что, откройте! — сказала Клотильда, засовывая руки в карманы передника.  — Что?! Где? Где она сама? — вскочив, молодой человек опрокинул только что наполненную чашку с кофе. Темно-коричневое пятно расползлось по белоснежной, ручной работы скатерти, приняв формы невиданного чудовища. Но ни он, ни старуха не обратили на это внимания.  — Говорите же, где она? Почему вернула это? — воскликнул Фердинанд, нависая над старухой. — Она уехала, еще вчера, — Клотильда нисколько не стушевалась. — Садитесь лучше, успокойтесь. — Куда, куда она уехала? Я поеду за ней! Я хотел сегодня поговорить с Элизабет о ней, она могла бы быть на нашей стороне, поддержать нас с Аэро, — Фердинанд рухнул на стул и взял себя руками за голову. — А вы не думаете, что она все знает и давно уже на стороне миссис Ротт? А ваша матушка — думаете, она так просто отступит и согласится? — спросила Клотильда. — Аэро умная девочка, правильно поступила. Все равно у вас ничего не получилось бы, вы бы измучили ее до смерти.  — Она… Она больше ничего не просила передать? – Фердинанд посмотрел на нее с надеждой. — Нет, только эту коробочку, — ответила старуха, собираясь уходить. *** Городской вокзал, куда прибыл поезд Аэро, гудел как улей. Ей постоянно приходилось то уворачиваться от крикливых носильщиков, толкающих впереди себя нагруженные разнокалиберными чемоданами тележки, то посторониться от идущего навстречу плотного потока озабоченных людей, спешащих по своим делам. Аэро беспокойно потрогала место на груди, куда она по совету Клотильды запрятала плоский кошель с деньгами, оставив лишь небольшую сумму на дорожные расходы.  Выйдя из здания вокзала на улицу, девушка вздохнула с облегчением. И одновременно ахнула! Перед ней простирался огромный, просто исполинский город. Каменные дома выстраивались ряд за рядом, теряясь вдалеке в сизой мгле. И никаких тебе зеленых трав и деревьев. О том, что на улице разгар лета, свидетельствовала лишь легкая одежда снующих вокруг людей. Аэро слегка поежилась, отныне ей придется жить, возможно, выживать, в этом городе. Расспросив у стоящей на остановке миловидной старушки, куда ей идти, она пошла вперед, смешалась с толпой. *** — Как здорово что ты приехала до моего ухода! Если бы опоздала на десять минут, пришлось бы тебе ждать меня под дверью до вечера! — воскликнула Жанна. Она наскоро прочитала послание Клотильды и помогла Аэро занести вещи в квартиру. — Не пришлось! Я бы непременно впустил ее и напоил чаем! — за спиной Аэро раздался слегка манерный, но достаточно низкий голос. Она обернулась. Мужчина. Это, несомненно, был мужчина. Но об этом свидетельствовали лишь этот самый его низкий голос, широковатые для женщин плечи и слегка сизый после бритья цвет его щек. Но во всем остальном... — Аэро, познакомься с моим соседом по квартире, Грегори — радужная пташка! — весело представила его Жанна. — И не удивляйся, в этом городе он такой не единственный! — Грейс! Дома и на сцене меня можно звать просто Грейс! — ответил субъект, нисколько не обижаясь на слова Жанны. Было понятно, что они живут довольно дружно.  — Аэро? Какое чудесное имя! Кто тебя наградил таким прелестным именем? Ты приехала в Пикко делать карьеру модели? Или актрисы? Жанна Д`Арк, посмотри, как она чудесно сложена! Чем она хочет заниматься? — Грегори обращался то к Аэро, то к Жанне. — Грегори-Грейс, мы встретились только две минуты назад, дай человеку отдохнуть с дороги! — Жанна спровадила его и повела Аэро в свою комнату.  Это была довольно просторное помещение с двумя окнами и высоким потолком. Она была обустроена без всяких излишеств, какие зачастую бывают в комнатах молодых девушек: всякие там пупсики, рюшечки...   — Будешь спать вот на этой кушетке, подходит? Она довольно вместительная.  — Вполне, — Аэро с готовностью кивнула.  — Вот и располагайся, можешь разбирать вещи. Ванная в конце коридора справа, — сказала Жанна, дочитывая письмо Клотильды. — Как там моя тетушка? По-прежнему всеми вокруг командует и воспитывает? — со смехом спросила Жанна, когда Аэро, умывшись, снова вошла в комнату. — Да, — с улыбкой ответила Аэро. — Говорят, ее побаивается даже сама миссис Ротт. — Я это знаю! — расхохоталась Жанна, сидя у туалетного столика, накладывая макияж. — Мой папа говорит, что у нее с самого детства был такой характер. Когда они были детьми, их родители уходили на работу, оставляя детей одних дома. А она, поскольку была самая старшая в семье, следила за всеми младшими и домом.  — Ну вот, я теперь пошла в свой спортклуб, — девушка встала, завершив свой минимальный макияж. — А ты, Аэро, располагайся, отдохни с дороги. Вот тут у меня есть карта города, можешь поизучать его, пригодится, — она достала с полки небольшую брошюру.  — Если захочешь выйти погулять, вот, оставляю запасную связку ключей. Все, я убегаю, а то опоздаю! — Жанна, набросив на плечи накидку, выпорхнула из квартиры. Аэро замерла у окна. Оба они выходили во внутренний двор П-образного дома. Всюду, насколько хватало глаз, были окна, окна, окна... За каждым из них протекала чья-та жизнь, а может, даже целого семейства. По всему было видно, здесь селятся люди весьма скромного достатка: рабочие, служащие и пр. В самом центре двора росли несколько чахлых деревьев, небольшие газончики были обрамлены неровно обработанными кустарниками, которые должны были выполнять роль зеленых ограждений. На скамьях сидели женщины с детьми, кто-то выгуливал собак. То ли от волнения, то ли от незнакомой обстановки, Аэро вот уже несколько часов чувствовала недомогание. Возможно, холодный душ ей в этом поможет. Взяв из сумки полотенце и домашнюю одежду, она направилась в ванную комнату.  В квартире, похоже, уже никого не было. Этот удивительный мужчина-женщина со странным именем Грегори-Грейс тоже, похоже, удалился. Аэро вздохнула с облегчением. Хоть он, по всей вероятности, совсем безобидный, она еще не знала, как вести себя с этим странным существом.   В многоквартирных домах не бывает абсолютной тишины. В бетонных коробках, именуемых квартирами, сверху, снизу и по бокам постоянно раздаются какие-то шумы, кто0то кричит, а кто-то громко слушает музыку.  Когда Аэро открыла дверь в коридор, ей показалось что кто-то юркнул по коридору, будто бы пробежала какая-то неведомая зверушка. Может, показалось? Нет, когда она дошла до ванной, то почувствовала, что определенно за ней наблюдают. Оглядевшись, она заметила едва различимую щелку в двери по соседству. Оттуда невидимый кто-то подглядывал за ней. Очень странно. Контрастный душ помог Аэро немного прийти в себя. Ничего, возможно, вначале всегда бывает так, трудновато. Она это переживет, она сильная.  Высушивая каштановые локоны у зеркала, девушка заметила стоящую на полке ярко-бирюзовую пустую коробочку. Надпись на ней гласила: «Тест для определения беременности». У Аэро расширились глаза: это же то, что ей нужно! Это бы определенно поставило точку над i. Она раньше и представить себе не могла, что в мире есть такие штуки, которые помогают заранее определить беременность. Ура, только ради нее стоило приехать в этот город!  Только где их покупают? Она и в мыслях не допускала спросить об этом у Жанны. Ничего, походит по городу и выяснит сама.  Вдохновленная, обрадованная Аэро, возвращаясь из ванной, решила подойти к той двери, откуда все еще виднелась щель: за ней все еще наблюдают. — Привет! Может, познакомимся? Меня зовут Аэро, а тебя? Щель закрылась и было слышно, как легкие детские ножки отдалились от двери в глубь комнаты. ВЫЖИТЬ В КАМЕННЫХ ДЖУНГЛЯХ — А кто живет в комнате справа от нас? — спросила Аэро, мелко шинкуя лук для соуса. Они с Жанной сегодня решили приготовить ужин в честь переезда Аэро в город.  — Ах, не спрашивай, там обитает Мелисса со своим сыном Лукасом, — Жанна махнула рукой.  — Маленький ребенок? По-моему, он сегодня весь день был дома один. — А где же ему быть, если эта горе-мамаша целыми днями неизвестно где пропадает, неизвестно чем занимается! — воскликнула Жанна с возмущением. — Как это неизвестно, очень даже известно! — тут же подхватил Грегори, врываясь на кухню с кувшином для воды. Он был в дивном шелковом халате, как заморская райская птица. — Она, я думаю, занимается проституцией, пока возраст позволяет. — Ну тебя! Ты этого не можешь знать! — отмахнулась от него Жанна. — Ну а чем же? Может, она поет в церковном хоре и этим зарабатывает себе на жизнь? — парировал он. — Ой, а что за эти приготовления у вас? Намечается пир? — Вот решили немного отметить приезд Аэро в Пикко, — ответила Жанна, погружая длиннющие спагетти в кипящую воду. — Присоединяйтесь к нам! — Аэро решила пригласить этого странного, но все же чем-то привлекательного человека. — Спасибо! Я от себя поставлю бутылку бренди и коробку шоколадных конфет, — тот заторопился к себе. — Ура, у нас будет девичник! — Смотри, бутылку не разбей по дороге! — крикнула ей вслед Жанна, подмигнув Аэро.  — Жанна, может, я отнесу немного еды этому ребенку? — спросила Аэро. — Это правильно. На, возьми, — она передала ей тарелку со спагетти. — Мелисса вроде заранее готовит и оставляет ему еду. Но я не уверена, сделал ли она это сегодня. В любом случае, горячая пища лучше. — Лукас, тук-тук! Можно к тебе зайти? — спросила Аэро, постучав в дверь. Чуть погодя дверь слегка приоткрылась. Мальчуган со светло-русыми волосами и большими голубыми глазами в обрамлении густых ресниц смотрел на Аэро снизу вверх. — Я тебе принесла ужин. Ты ел когда-нибудь спагетти? Давай попробуем, я тебя научу, как эти длинные штуки накручивать на вилку, — Аэро, войдя в комнату, огляделась. — А где ты обедаешь? Мальчик молча повел Аэро к детскому столику, на котором были разложены игрушечные машинки, пластмассовые кубики, части конструктора «Лего». Малыш с удивлением смотрел, как Аэро накручивает спагетти на вилку и послушно открыл рот, чтобы попробовать эту странную еду.  — Ну как? Нравится? — спросила Аэро его. Он кивнул и впервые улыбнулся ей простодушной, доверчиво-беззащитной улыбкой ребенка. Аэро поспешно отвернулась, чтобы с трудом подавить наворачивающиеся на глаза слезы и комок в горле. В этот миг ей показалось, будто перед ней открылись бесконечные, уходящие ввысь золотые ворота божественной красоты, открывая за собой еще более потрясающий, немыслимой красоты мир.  Чтобы отогнать это видение, она оглянулась. Комната не была похожа на жилище безответственной женщины. На первый взгляд, здесь было все необходимое: кровать у стены, в другом конце комнаты детская кроватка, из которой он через год уже вырастет. А также стол, стул и прочее. Может, она не такая уж плохая мать, просто сильно занята на работе? — Хочешь теперь попробовать сам? — Аэро передала мальчику вилку и стала его учить. — А чем ты запиваешь еду? — Молоком, — мальчик впервые произнес слово в ее присутствии, показывая в сторону, стоящего в углу небольшого холодильника.  *** — Ну и чем же ты, душа моя, будешь заниматься в городе? — спросил Грегори-Грейс, разливая бренди по бокалам. — Поступишь учиться? На кого? — Нет, — ответила Аэро, принимая бокал из его пухлых рук. У него, несмотря на дородную фигуру, были удивительно небольшие ручки. — Буду работать. — А кем ты работала раньше? — Никем, она ведь только недавно окончила школу, — ответила за нее Жанна. — Но я в свободное от школы время работала наездницей, выгуливала скаковых лошадей, — вспомнила Аэро. — Вот откуда у тебя такая чудесная грация! — воскликнул Грейс. — Только, где же у нас в городе лошадей найдешь? У нас одни машины... — Знаешь, что, пойдем со мной завтра в спортклуб, я спрошу нашего администратора, возможно там найдется что-нибудь. Ну хотя бы на время, пока не найдешь что-нибудь стоящее, — предложила Жанна, присаживаясь и тоже беря в руки бокал.  — Девочки, мы сильные! Мы должны быть сильными, чтобы выжить в этом безумном мире, тем более в этом жестоком, но прекрасном и справедливом городе Пикко. Он любит смелых, любящих рисковать, отважных людей и рано или поздно вознаградит их заслуженным успехом. Так давайте выпьем за будущие успехи нашей новой девочки Аэро в этом городе! — Грегори тут же предложил тост.  У Аэро отпала необходимость искать чудо-тест для определения беременности — в эту же ночь у нее возобновился цикл месячных...  Она впервые с момента приезда подумала о Фердинанде: теперь мы квиты, нас ничто не связывает. СПОРТКЛУБ С утра шел мелкий непрекращающийся дождь. Будто небо предупреждало людей: смотрите, не расслабляйтесь, скоро, очень скоро настанет осень, и тогда я буду лить на ваши головы по несколько дней кряду, а то и неделями... Аэро, хоть и не показывала виду, волновалась, могут ли ей дать в этом спортклубе хоть какую-нибудь работу. Видя, как работала ее мать в семье Ротт, она была готова делать все: убирать, мыть, выносить мусор, все что угодно, лишь бы зацепиться, получить шанс начать самостоятельную жизнь. — Ты красишься? — спросила Жанна, когда они после быстрого завтрака начали готовиться к выходу на работу.  — Нет, еще не пробовала, — смущенно ответила Аэро. Как-то раз они с Аннет, купив первую попавшуюся помаду, попробовали покрасить губы и дурачились перед зеркалом, но это ведь не в счет. — Ничего, научишься. Это несложная наука. Я сама это не очень люблю, делаю только самое необходимое: глаза, губы и слегка накладываю тональный крем. Без этого тоже нельзя, мы ведь живем в большом городе, общаемся с богатыми клиентами.  — А где покупают все эти штуки? — Аэро показывая на разные блестящие, сверкающие баночки и тюбики на столике перед зеркалом. — Есть специальные магазины, — сказала Жанна, слегка распыляя лак на прическу. — Мы с тобой пойдем в ближайший выходной и все прикупим для тебя. Деньги-то есть у тебя на первое время? — Да, есть, мне дали, — сказала Аэро, вспоминая о доброй, сердобольной Клотильде. Чем сейчас все они там занимаются? Как мама, наверняка Клотильда ей все рассказала… Надо будет сегодня вечером написать письмо домой. — Ах да! Мы возьмем собой нашу пташку Грейс! Вот кто тебя по-настоящему научит и как накладывать макияж и где покупать не очень дорогие, но неплохие вещи! — вспомнила Жанна. — Грег... Грейс… Он чем занимается? — решила узнать Аэро. — Ох, как тебе объяснить... Грейс работает в театре, то есть в ночном клубе для геев, но это почти как театр. Он там выступает на сцене и работает конферансье. И, между прочим, неплохо шьет.  — Геев? — Аэро впервые услышала это незнакомое слово. — Ну это люди нетрадиционной половой ориентации, когда мальчик с мальчиком, девочка с девочкой, понимаешь?  Аэро кивнула головой, хотя она не совсем понимала, о чем шла речь. Несмотря на свои семнадцать лет, она была еще невинна и осведомлена в таких вопросах. — Все, теперь уходим, а то можем опоздать, — наконец сказала Жанна, взяв в руки сумочку. Аэро с удивлением разглядывала поток людей, идущих в этот час по улице. Поток, как течение реки, аккуратно уходил в подземелье, вход в метрополитен, и распределялся по разным вагонам метро. Аэро, еще никогда не видевшей такого количества людей, казалось, что кто-то непременно руководит этим движением, аккуратно распределяя его по различным направлениям, рассаживая по равному количеству в каждый вагон. — Это еще что! Вот час назад людей было в два раза больше. Я специально выбрала такой график на работе, чтобы уж не толкаться так сильно, — сказала Жанна в спину впереди стоящего мужчины, когда они с Аэро втиснулись в прибывший поезд. — Вот здесь я и работаю! — сказала Жанна, когда спустя три четверти часа они подходили к современному зданию из ослепительного стекла и металла.  — Как красиво! — воскликнула Аэро, вблизи здание было еще великолепнее, внушало еще больше восхищения. — Кем ты здесь работаешь? — Я? Тренером по теннису для детей и взрослых. У меня три детских группы и еще частные уроки даю нескольким богатым дамочкам. Тетя Клотильда разве не говорила? — Нет. Я так быстро собралась, что... — Что ты! Я ведь в свое время чуть не стала чемпионкой страны по теннису, в пятнадцать лет! Если бы не мой перелом запястья... — Жанна невольно прикусила губу. — Вот с тех работаю здесь. Аэро с уважением посмотрела на нее: наверное, это стоило многих душевных сил — вот так вот взять и отказаться от чемпионских амбиций, работать тренером в спортклубе. Между тем она выглядела еще совсем молоденькой. — Жанна, а сколько тебе... лет? — решилась спросить Аэро. — Двадцать три! И у меня еще все впереди! — ослепительно улыбнулась она, как бы давая понять: не надо меня жалеть! Тем временем девушки вошли в просторный холл со стеклянными стенами и таким же прозрачным высоким потолком. Здесь были расположены удобные мягкие кресла и диваны. Небольшой фонтанчик окружали диковинные цветы и огромные пышные пальмы в кадках.  — Тебе придется немного подождать, пока я буду заниматься со своей группой утренних мартышек. Посиди тут, полистай журналы, я пошла, — Жанна упорхнула вверх в стеклянном лифте. Аэро присела в кресло и осмотрелась вокруг. В холле постоянно шло движение, входили нарядные подтянутые женщины и стройные мускулистые мужчины со спортивными сумками. Сквозь прозрачные стены были видны непрерывно заезжающие на парковку клуба роскошные машины. Аэро, взяв первый попавшийся глянцевый журнал, принялась листать. Со всех его страниц будто кричали, заманивали, зазывали предметы роскошной, богатой жизни: блестящие шикарные автомобили, часы, стоящие баснословных денег, прекрасные девушки, предлагающие духи во флакончиках причудливых форм, и прочее. Аэро вздохнула и отложила журнал. Понятно, все жители этого исполинского города поклоняются золотому тельцу. Безусловно, ей было интересно в Пикко. Он, должно быть, огромен — его размеры она еще даже не может себе вообразить. И, возможно, в нем есть еще много чего интересного, кроме этого повального стремления к богатству и роскоши. Будем надеяться.  *** — Так-так, чем вы можете заниматься? — спросил Аэро мужчина средних лет в деловом костюме, к которому Жанна привела ее после своих занятий. — Я... могу попробовать заниматься уборкой... чего-нибудь, готовкой... — Аэро совсем растерялась, осознавая, что хоть она и была готова заниматься самой черной и тяжелой работой, но ведь на самом деле ничего не умеет делать, кроме как выгуливать лошадей. — Нет, милая. К сожалению, у нас нет для тебя ничего подходящего. Жанна, ты же знаешь, специалистов по уборке нам предоставляет клининговая компания, — довольно равнодушно произнес мужчина, обращаясь к Жанне. — Я думала, мало ли, вдруг возникла нехватка, — Жанна встала, чтобы покинуть кабинет администратора. — Жанна... Пока я ждала, у входа увидела объявление, что требуется девушка по обучению плаванию, — Аэро вполголоса шепнула подруге. — Да! Это точно, требуется девушка в женскую группу по плаванию. Притом очень срочно, — ответил за нее администратор. — А что, вы умеете плавать, можете обучать других? — Да. Я умею плавать брассом, кролем, баттерфляй. А также занималась подводным плаванием, — Аэро начала перечислять. — И вы умеете обучать этому других? — спросил администратор, заинтересованно снимая очки с переносицы. — Да, учила своих друзей, когда они просили, — ответила Аэро, вспомнив о своем немногословном друге Алексе. — Да чего же вы молчали! С этого надо было начинать! — воскликнул мужчина. — Жанна, сейчас же отведи свою протеже к главному тренеру. Он ее проэкзаменует. Если она подходит, сегодня же будем оформлять. Идите, идите быстрее! ЗАКРУТИЛОСЬ-ЗАВЕРТЕЛОСЬ! «Мама, здравствуй... Тетя Клотильда ведь тебе все рассказала, правда? Надеюсь, ты уже успокоилась и все у вас идет своим чередом. Как там Аннет и Эрни? Что ты им сказала по поводу моего отъезда? Мама, я бы все равно оттуда уехала. Не мое там все, не по мне! Меня там ничего не удерживало. Это сложно объяснить... Вот если бы мой папа был жив, он бы меня понял. У меня все хорошо. Мы с Жанной теперь работаем в одном спортклубе: она — тренером по теннису, а я — по плаванию. Меня сначала взяли на испытательный срок, но теперь я полноправный тренер с соответствующей оплатой. Живем вместе в комнате Жанны, я вношу половину стоимости аренды.  Если все пойдет хорошо, возможно, в скором будущем я смогу вернуть долг тете Клотильде, не волнуйся. Твоя дочь Аэро». — Ты уже готова, девочка моя! — когда Аэро уже запечатала конверт и выводила на нем домашний адрес, у нее в дверях раздался громогласный голос «пташки Грейс». — Боже, тетя Грейс! Это ты?! — Аэро потеряла дар речи, увидев перед собой высокую женщину в воздушном платье из шифона и туфлях на высоченных каблуках. — Какая же ты стала!  — Что, нравится? Я сама все это сшила! — Грейс покрутилась на каблуках перед зеркалом. — Могу и тебе сшить, хочешь? — Мне... Пожалуй, мне не пойдут такие вещи... — засомневалась Аэро.  Голову Грейс прикрывал такой же воздушный платок-шарф, в тон ее платью, а большие солнцезащитные очки окончательно скрыли за этим образом мужчину — Грегори. Но несмотря на безупречное попадание в стиль, она выглядела, пожалуй, вызывающе, слишком вызывающе. Такая особа, несмотря на всеядные вкусы жителей этого огромного города, все же привлекла бы всеобщее внимание на улице, как, скажем, форель-альбинос в аквариуме с обычными своими сородичами. — Ты права, ты и так хорошенькая! Зачем портить красоту! — Грейс легко согласилась к облегчению Аэро. — Но! Вот сегодня мы накупим всю нужную, но только самую необходимую в твоем возрасте косметику и одежду, и я все равно сделаю из тебя городскую штучку! Пошли уже, собирайся! Аэро поспешно встала и, взяв сумочку, положила в нее письмо матери. Жанна сегодня не смогла составить им компанию, поскольку ей пришлось заменить на работе внезапно заболевшую коллегу. Когда Аэро закрывала комнату на ключ, из ванной, пошатываясь, нетвердой походкой вышла Мелисса, невысокого роста, хрупкая блондинка. — Осторожно, не сшибай углы! — не могла не прикрикнуть ей Грейс. На что та, не глядя, показала ей средний палец. — Кажется, она опять пришла под утро. Не то пьяная, не то обколотая. Говорю, это у нее добром не кончится, загремит она в тюрьму! — озабоченно проговорила Грейс, когда они взяв друг друга под ручку, спускались по лестнице.  Аэро с тоской подумала о том маленьком существе, сидящем все дни напролет в одиночестве в пустой комнате. Что же с ним будет?.. В отличие от предыдущих нескольких дней, сегодня было замечательное солнечное утро! Сразу поднялось настроение, дышалось легко и свободно. Опасения Аэро подтвердились. На улице все шедшие навстречу люди во все глаза смотрели на эту странную парочку, в основном, конечно, на Грейс. И после некоторые поворачивали головы назад, рискуя свернуть себе шею. Аэро прыснула, прикрыв рот рукой, когда одна набожная старушка перекрестилась, увидев их.  — Ну что вы, мадам! Это обычные городские девушки вышли на прогулку! Чтобы потратить немного своих деньжат на распродажах! — нашлась тут же Грейс. — Слушай, Грейс, ты ведь... не каждый день так ходишь по улицам? — полюбопытствовала Аэро, когда они уже подходили к входу в метро. — Нет, конечно! Сегодня я ради тебя так вырядилась! Иначе, в моем обычном виде, если бы мы стали покупать тебе одежду в женских отделениях магазинов, это вызвало бы еще больше недоумений! — ответила та, выискивая пухлыми ручками свой проездной в изящной сумочке. — Но на сцене это для меня обычное дело. — Да? — спросила Аэро, она еще не знала подробностей работы своей экспрессивной соседки. — Да что ты? — махнула Грейс. — Я на сцене вот уже двадцать лет! Прошла все с самых низов: сначала, когда была молодая и сопливая, убиралась, наводила порядок в клубе, потом стала костюмершей. После научилась шить и начала сама себе потихоньку конструировать наряды. Благодарю вас, молодой человек! — она между делом улыбнулась мужчине, который придержал перед ними прозрачную дверь. — Ну так вот, с тех пор я на сцене! Знаешь, это мое место! У нас хоть большой публики не бывает, ну до двухсот человек максимум, но я знаю как завести ее, чтобы вся эта масса людей превратилась в единый организм и внимала, вслушивалась в каждое твое слово, всматривалась в каждый жест! И аплодировала, аплодировала! Ах, как я люблю аплодисменты! — Грейс театрально вскинула голову, отчего ее шарф съехал, обнажив темно-каштановый, хорошей работы парик. — Да что об этом говорить! Пойдем со мной вместе, сама все увидишь! — А меня разве пустят туда? — по мнению Аэро, этот клуб был таким местом, куда могли пустить только таких, особенного склада людей. — Ну а как же? Ты же будешь со мной! — ответила Грейс. — Только готовься, это ночной клуб, тебе придется не спать всю ночь! Ходить с Грейс по магазинам было не менее увлекательно, чем слушать ее. Первым делом она потащила Аэро в дамский салон к своей знакомой парикмахерше.  — Это необходимо, просто необходимо! — настаивала она. — Если ты приехала в Пикко и намерена победить этот город, должна играть по его правилам. — И что это значит? — промямлила Аэро, когда они вошли в вызывающе красивый салон красоты для очень богатых дамочек. Должно быть, здесь очень-очень дорогое обслуживание! — Мойра, Мойра, мы к тебе! Нам нужно из этой милой девочки сделать сногсшибательную красотку! — воскликнула Грейс, поцеловавшись с худосочной девицей в форменной одежде. — Подождите две минуты! Я сейчас закончу с клиенткой, и мы с тобой все решим! — воскликнула та, мельком взглянув на Аэро. — Сядь, успокойся. Мойра нам бесплатно сделает модную прическу, она мне многим обязана, — сказала Грейс, усаживая Аэро в роскошное кресло в холле. — А это обязательно?.. — испуганно пискнула Аэро, которая еще не знала границы экспрессии своей спутницы. — Милая! Слушай внимательно свою тетю Грейс (ты так меня недавно назвала?), ты — очень красивая девочка. У тебя красивая фигурка, осанка, грациозная посадка головы, словно ты с самих пеленок занималась бальными танцами, — сказала Грейс, взяв Аэро за подбородок. — У тебя красивое личико, очень выразительные глаза и прекрасные вьющиеся волосы.  Аэро решила стойко выслушать ее до конца. Ей, в сущности, еще мало кто говорил, насколько она хороша. — Но… — Грейс сделала многозначительную паузу. — В таком виде ты сможешь сыграть разве что пастушку в какой-нибудь пасторальной картине. А нам нужно быть хищницами в этом жестоком городе! Пастушки здесь не котируются. Вот сейчас мы сделаем тебе первым делом супермодную прическу, и потом выбрать одежду и косметику под нее будет гораздо легче.  — Ну что, согласна? Доверяешь своей тете Грейс? — она хотела удостовериться в своей правоте. Аэро кивнула. Что ей еще оставалось делать?..  *** — Какая прическа! Вот теперь ты стала настоящей городской девушкой! — Жанна поздравила Аэро, когда они, нагруженные пакетами с одеждой, обувью и косметикой вернулись вечером в квартиру. Аэро еще раз посмотрела на себя в зеркало. К ее радости Грейс со своей товаркой не оставили ее без волос полностью. Мойра, посовещавшись с Грейс по поводу овала ее лица и прочих особенностей фигуры при ней же (будто ее вовсе не было здесь!), решила лишь наполовину укоротить каштановые кудри Аэро. Но все же ей показалось, что сейчас перед зеркалом стоит совсем другая девушка, не она.  — А у тебя есть вкус! Хорошие вещи выбрала, не китчевые, но с достоинством, — похвалила Жанна, просмотрев новый гардероб. — А то я боялась, как бы Грейс не сделала из тебя свою вторую копию! АННЕТ ПРИЕХАЛА Все звуки в крытом бассейне, смешиваясь, образуют странный гул, будто погружая человека в состояние транса. Но это быстро проходит, если ты по долгу службы должен являться сюда каждый день. Аэро привыкла. Это, конечно, не времяпрепровождение на берегу океана, как в далеком детстве, и даже не купание в речке там, где она уже выросла, повзрослела, но все же… Платили здесь неплохо, где еще так заработаешь, не имея ни специального образования, ни связей! Аэро жила в Пикко уже полтора года. Можно сказать, она понемногу стала горожанкой и включилась в гонку за выживание в мегаполисе. Все, да не все. Она по-прежнему не принимала повальное поклонение богатству, принятое в этом городе. Да, она обслуживала богатых женщин. Но она держалась с ними достойно, без сюсюканья и подобострастия, что внушало к ней уважение. — Миссис Котье, у вас сегодня получается гораздо лучше, просто замечательно! Я думаю, через две недели вы у меня поплывете сами, без поддержки! — Аэро подбодрила свою клиентку, довольно тучную даму среднего возраста. — Ох, если бы! Как раз к этому времени у нас дома закончат монтаж собственного бассейна! Аэро, милая, обещайте, что приедете и проконтролируете меня пару раз в моем домашнем бассейне, — сказала миссис Котье, усиленно делая движения руками и ногами. — Обещаю, — улыбнулась Аэро. — А теперь вылезайте, на сегодня достаточно. Не будем перенапрягаться, накопление молочной кислоты в мышцах нам ни к чему. Аэро тоже направилась в раздевалку — тренерскую и стала поспешно переодеваться.  *** Отделившись от плотной толпы людей, следующих в этот вечерний час домой после работы, Аэро вышла на привокзальную Площадь. С самого своего приезда в Пикко она еще ни разу не была здесь. Тогда был разгар лета, а сейчас конец зимы, самое начало весны. Хотя на улицах нет снега вот уже несколько недель, но до первых зеленых листочков еще далеко. Справившись у табло о прибытии нужного поезда, Аэро подняла воротник и вышла на перрон. Скоро, буквально с минуту на минуту, должен прибыть поезд с Аннет. Она решила наконец приехать в Пикко, в честь наступающего дня рождения Аэро.   — Боже, Аэро! Сестричка моя! — Аннет бросилась навстречу Аэро и крепко обняла ее, когда та наконец разыскала ее на перроне. — Аннет, милая! Как я рада тебя видеть! — Аэро так же горячо обняла ее. Они хоть и переписывались, но этой встречи обе давно и нетерпеливо дожидались. — Дай-ка посмотреть на тебя! — Аннет слегка отстранилась и воскликнула. — Какая же ты стала! Ну прям как в телевизоре показывают! Да ты как будто выросла еще! — Это я на каблуках, — пыталась возразить Аэро. Но это было правдой. Жизнь в Пикко явно пошла ей на пользу. Возможно, из-за постоянных тренировок в бассейне она и в самом деле немного вытянулась. Ее формы теперь окончательно потеряли юношескую угловатость, стали аппетитно соблазнительными. Но главное — уверенность в себе, это явно прочитывалось во взгляде ее зеленых глаз, да и во всем облике. На посторонний взгляд, она была исконно городской жительницей, до кончиков наманикюренных, безупречных ногтей. Впрочем, Аннет тоже изменилась. Она хоть и не выросла, как Аэро, но теперь это была вполне себе взрослая девица на выданье. Так оно и было: ей предстояло в скором времени выйти замуж за некоего Николаса. Оттого она и выпросила у родителей эту поездку к Аэро, что после свадьбы у нее вряд ли будет такая возможность. — Все передают тебе привет! Тетя Шарлотт написала тебе письмо, дома отдам, оно у меня в чемодане. — А как там наша Эрнестина? Небось, выросла уже? — поинтересовалась Аэро. — А как же! Эта дылда выше меня вымахала! — рассмеялась Аннет. — Она ведь хотела вместе со мной приехать!  — Ну и приехали бы вместе, как-нибудь уместились бы в моей комнате, — сказала Аэро, приложив билет и делая знак Аннет, чтобы та проходила через турникет метро. — Да куда ей! А домашними делами кто будет заниматься? Ведь тетя Шарлотт и папа все по-прежнему пропадают в усадьбе, — махнула рукой Аннет. — Еле успокоилась, после того как ей пообещали, что она поедет, может быть, летом, после моей свадьбы.  — И так уже столько расходов и хлопот с этой свадьбой, — вздохнула она, махнув рукой. — Да, поздравляю тебя с предстоящей свадьбой! Кто он, ты так толком мне и не написала о нем, — поинтересовалась Аэро, когда они уже сели в вагон метро. — Он автомеханик, приятель нашего брата. Только живет и работает в соседнем городе. Мечтает открыть свою собственную автомастерскую! — с гордостью сообщила Аннет. — Боже, как же много людей тут у вас в городе! — Что ты, если бы ты была тут утром, в час пик, когда все спешат на работу! — ответила Аэро, как когда-то Жанна — ей.                        ВЕСТИ ИЗ ДОМА — Аэро, Аэро! Смотри, какую штуку я сделал для тебя! — Лукас из дверей, не раздеваясь, в куртке и шапочке бросился и уткнулся в колени Аэро. У него в руках был неумело, с разводами, карандашом покрашенный картонный цветок. Он смотрел вверх на Аэро, и от этого светозарного детского личика будто еще светлее стало на кухне, где Аэро с Аннет готовили ужин.  — Аэро, что это за чудо такое! Ты мне не говорила, — удивилась Аннет появлению ребенка. — Это же ребенок Аэро! Ты что же, не знала? — тут же встряла вездесущая Грейс, с которой Аэро чуть ранее познакомила свою сводную сестру. Надо сказать, Аннет, в отличие от Аэро, не была уж очень сильно удивлена таким знакомством. Может, причина была не только в том, что Аэро ее предупредила о своей необыкновенной соседке, а еще и потому, что Грейс вот уже полгода как начала гормонотерапию. И как следствие — она теперь все больше походила на настоящую женщину.  — А я и не знала, что ты так любишь детей, — все еще удивлялась Аннет. — Ни разу тебя не видела с детьми. Чей этот мальчик-то? — Лукас, иди, милый, разденься и умойся, — выпроводила его Грейс. — Здесь и так много людей. — Так у нас же дома их не было, все взрослые, — ответила Аэро, нарезая хлеб.  — Хорошо, что его мамаша в последний год более-менее взяла себя в руки, начала заниматься его воспитанием, — заговорщицки понизив голос, сообщила Грейс. – Вот как мальчик начал ходить в детский сад, общаться со сверстниками, будто его подменили! Он теперь и веселый, и тараторит без умолку, а раньше почти не разговаривал. Правда, Аэро? — Да, — кратко ответила та, устраивая картонный цветок Лукаса в пустую вазу на полке. — А все благодаря нам! Если бы мы не прижали эту Мелиссу к стенке и не поставили ультиматум: «Либо ты будешь заниматься с ребенком, либо мы сообщим куда надо! Его у тебя отберут, а тебя саму посадят!», то неизвестно чем бы кончилось все это! — Грейс, не мы, а ты прижала ее. Это она тебя испугалась! — прыснула Аэро. — Она, твоя сестра, как приехала, начала с ним заниматься. Кормила его, ночевала с ним, когда его мамаша пропадала по несколько дней неизвестно где. Занималась с Лукасом, покупала разные развивающие игры. Она всегда была такая? —обратилась Грейс к Аннет. — И вот что в итоге вышло: этот ребенок привязан к Аэро больше, чем к собственной матери! — Ну... я, не знаю, — растерялась Аннет, не зная, что сказать.  — Только, девочки, боюсь я, горбатого могила исправит, — махнула тетя Грейс. — Не знаю, насколько хватит этой Мелиссы. Вдруг раздавшийся дверной звонок прервал оживленную беседу девушек. — Грейс, это, наверное, Жанна. Открой, пожалуйста, — попросила Аэро соседку. Жанна вот уже полгода как перебралась в своему жениху, с которым они решили съехаться, предоставив комнату в распоряжение Аэро. — Она — племянница нашей тети Клотильды, я сегодня сказала ей, что ты привезла вести от ее тети, — сказала Аэро сестре. *** — Ну девочки, садимся! Очередной наш девичник объявляю открытым! — Грейс, как всегда, взяла на себя роль верховодительницы. — А вообще, нам надо почаще так встречаться. Жанна д`Арк, ты крайне редко стала нас навещать! — Придержи коней, ты не на сцене своего клуба, — пыталась урезонить ее Жанна. — Дай мне расспросить про мою тетушку, как она там поживает. — Вот, она написала тебе письмо и повелела этим летом поехать к ней проведать, — сказала Аннет, передавая конверт. — Прямо так и повелела? — хмыкнула Жанна, раскрывая конверт. — Да, узнаю свою тетю Клотильду. — Вот ты со своим этим, как его, Юджином и поедешь, — заметила Грейс. — Кстати, как у вас дела семейные? Собираетесь сыграть свадьбу? Имей в виду, мы с Аэро будем первыми подружками невесты, я даже придумала для этого образ. У меня будет такой воздушный-воздушный... — Ах, Грейс, придержи коней, — снова отмахнулась Жанна. — Мы ведь только недавно съехались. Нужно пожить вместе какое-то время, присмотреться друг к другу. — Ну да ладно, может, найдешь еще кого-нибудь получше! — легко согласилась Грейс.  — Аннет, тетя Клотильда мне ничего не передавала? — спросила Аэро сводную сестру, чтобы отвлечь ее. Аннет, взращенная в пуританских принципах, хоть и была наслышана о свободных нравах жителей Пикко, все же впервые столкнулась с этим лично, должно быть, ей немного не по себе. — Да, что касается коней... это тебе, — Аннет вложила в руку Аэро искусно сплетенный браслет. — Это из гривы твоей любимицы Конни. — Конни?! Как она? И кто это сплел? Как красиво, смотри, Грейс! — Аэро залюбовалась браслетом. — Что ей сделается? Она родила жеребеночка, бегает, вполне себе довольная. — И кто? Кто же это сделал? Алекс? Он-то как поживает? — догадалась Аэро. — Да, он. Незадолго до того, как... — Аннет внезапно вспыхнула и отвернулась.  За столом воцарилась неловкая тишина. Аэро сжала в ладонях браслет, не в силах произнести, задать этот страшный вопрос, ответ на который, возможно, навсегда изменит ее жизнь.  — Как... Как это произошло? — наконец выдавила из себя Аэро. — Алекс неожиданно пришел к нам домой. Он ведь никогда раньше не приходил к нам. Мы с Эрни удивились, подали кофе с пирожными. Впрочем, он пробыл недолго, толком не пил кофе, — Аннет всхлипнула, вытирая глаза.  — Поверишь, сестричка, мы ни за что не могли догадаться, что он задумал. Он был такой веселый, даже слишком. Совсем не похож на обычного себя. Все расспрашивал о тебе: что ты делаешь в городе, как живешь, чем занимаешься.  — А кто такой Алекс? — спросила было Жанна, но Грейс ее одернула, мол, не вмешивайся. — А когда стал уходить, он и вытащил его из кармана и сказал: передай это Аэро на память от Конни. Весело рассмеялся и ушел. Больше мы его не видели. А утром… — Аннет теперь разрыдалась по-настоящему. Аэро обняла сестру и стала гладить по волосам. Она, хоть и не плакала, как Аннет, не в силах была удержать слезы. У нее сейчас перед глазами стоял Алекс, провожающий ее на перроне. Молча, тихо, с достоинством. Он никогда, ни разу не намекнул ей о своих чувствах. Только тогда, на перроне, его глаза сказали все. — Говори. Расскажи теперь все, до конца, — тихо прошептала Аэро, когда Аннет немного успокоилась. — Его нашли утром, в реке. Его прибило к излучине реки, около усадьбы. Говорят, он в руках сжимал точно такой же браслет... — Утонул?! Но этого не может быть! Я же сама учила его плавать! — вскрикнула Аэро. — Нет, сестричка, он не утонул. Алекс был одет, будто собирался на вечеринку. Тут другое, — вздохнула Аннет. — Но об этом никто открыто не говорил. Чтобы можно было хоть похоронить его по-человечески. Ведь самоубийц не оплакивают по церковным канонам. Все решили, что это был несчастный случай. Аэро поднесла к глазам блестящий, оплетенный мелкими бусинками черный браслет. Это то, что ей осталось от ее друга, настоящего друга, Алекса — Человека. «Он тебя не стоит, ты лучше!» — будто наяву в ушах Аэро прозвучал голос Алекса. Знал ли он истинную причину поспешного бегства Аэро из дома? Этот вопрос, видимо, будет преследовать ее всегда, до конца дней. Боже, как сжимает в груди! Что бы ей сделать, чтобы освободиться от этой боли? Петь. Она могла бы спеть эту боль, выпеть из себя. Аэро оглянулась. Жанна и Грейс сидели молча, ковыряясь в своих тарелках. Нет, сейчас она не будет этого делать. За то, что она не смогла ответить взаимностью Алексу, пусть эта боль и дальше терзает ее сердце! Может, так она хоть немного искупит свою вину. Она видела, она все видела с самого начала. Если бы она смогла... НЕЖДАННО-НЕГАДАННО Казалось, с момента отъезда Аэро в Пикко, мысли о Фердинанде перестали ее мучить. Теперь в ее голову все реже закрадывались предательские мысли вроде: а что если он вопреки всему вдруг... Слишком много на нее навалилось с момента переезда. Теперь она должна была выжить в этом мегаполисе, самой заботиться о куске хлеба и крыше над головой. Только в редкие минуты покоя, когда она была предоставлена самой себе, ей нравилось окунуться в мечты, как в теплые, ласковые волны океана ее детства: а что, если бы он... В первые месяцы в городе она еще ловила себя на том, что иногда в метро, на улице смотрела на руки окружающих ее мужчин. Она еще помнила белые, будто вырезанные из слоновой кости узкие, но крепкие его ладони с длинными пальцами. Но вокруг были другие, совсем другие люди.  В то же время она почти не замечала знаков внимания окружающих ее мужчин. А когда кто-то из коллег или знакомых молодых людей приглашал ее поужинать, познакомиться поближе, она отвечала непременным отказом, повергая в удивление Жанну и Грейс.   Однажды обычно пунктуальная Аэро опаздывала на утреннюю смену. И все из-за того, что опять эта Мелисса пропала неизвестно куда. Накануне Аэро уложила Лукаса спать у себя. Теперь мальчик частенько спал у нее, даже если его мать была дома. А утром, поскольку Грейс после ночной работы дрыхла без задних ног, Аэро пришлось самой отводить ребенка в детский сад. Но вся проблема была в том, что садик открывался так поздно, что Аэро могла едва-едва успеть на утреннюю смену! Однако она успела, опоздав всего лишь на пять минут. Когда Аэро влетела в стеклянный холл спортклуба, она и понятия не имела, какую неожиданную встречу приготовила ей судьба. Фердинанд. Это был он. Обычно слегка прищуренные, будто сонные его глаза расширились почти вдвое, когда он, правда, с некоторым опозданием, узнал в пробегающей мимо девушке Аэро. А раскрасневшаяся от быстрой ходьбы Аэро и вовсе не заметила его, бросившись в стеклянный лифт. Фердинанд поначалу подумал, что ему просто почудилось. Но потом засомневался: что если эта изящная, впорхнувшая в холл и сбежавшая, как белая куропатка, девушка и есть его прекрасная амазонка, так внезапно исчезнувшая из его жизни? И тогда он решил остаться в фойе, чтобы выяснить это до конца. *** — Аэро, ты так здорово стала управляться с ними! — воскликнула Жанна, пришедшая к ней в конце занятий.  — Да, я многому научилась на курсах, куда меня направили в том году, — согласилась та. — Ну что же, я сейчас переоденусь и буду готова. Они договорились еще несколько дней назад, что сегодня поедут выбирать отделочные материалы для квартиры Жанны и ее крайне занятого жениха.  — Я так и сказала Юджину: поскольку ты не можешь поехать со мной, я все выберу по своему вкусу, но чтобы потом я не слышала ни слова недовольства, — сказала Жанна, когда они под руку вышли из лифта в стеклянный холл. — А он что, так-таки согласился? — спросила Аэро, легким движением откидывая волосы со лба. — А что ему еще остается? Попросил только, чтобы в спальне была отделка пастельно-зеленого или оливкового оттенка! — рассмеялась Жанна.   — Аэро! Это вы?  Аэро, услышав свое имя, не переставая смеяться, обернулась назад. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, когда она узнала, кто ее окликнул. Жанна, также почувствовавшая неладное, замолчала и с недоумением уставилась на молодого человека. — Здравствуй, Аэро! Это ты! Утром, когда ты так стремительно пронеслась по холлу, я подумал, что мне это почудилось! А это все-таки была ты! — Фердинанд хотел было взять ее за руку, но Аэро отступила на шаг назад.  — Здравствуйте, — чуть слышно произнесла она, все еще не отпуская локоть Жанны.  — Стало быть, ты здесь работаешь? Утром, когда я сопровождал свою тетушку на сеанс массажа, я и представления не имел, что могу встретить тебя здесь! — все еще горячо произнес Фердинанд.  — Жанна, моя подруга. Фердинанд-младший. Нет, то есть Третий! — Аэро, все еще не знавшая как ей поступить, решила представить их друг другу. — Очень приятно! Аэро, я подожду тебя на улице, — прозорливая Жанна, бросив мимолетный взгляд на молодого человека, направилась к выходу. — Аэро, почему ты так неожиданно исчезла? Почему? — Фердинанд на этот раз все же взял руки Аэро в свои ладони. — Почему?.. — Аэро посмотрела в его возбужденное лицо, глаза. И снова перевела взгляд на его длинные белые пальцы. Да представляет ли он, через что она прошла? Если так и не узнал, стоит ли этот человек, чтобы она об этом ему рассказала? Этого она еще не знала. Она теперь вообще не знала, как ей поступить. — Давай поедем сейчас куда-нибудь, поужинаем, поговорим, — предложил молодой человек, все еще не отпуская ее рук, будто взял ее в плен. — Я не могу, мы с подругой должны ехать, — запротестовала Аэро, наконец освободив свои руки. — О’кей, не сегодня. Давай завтра вечером. В ресторане отеля «Римцо», там довольно неплохо кормят. Договорились? — все еще не унимался Фердинанд. *** — Извини, Жанна, я не ожидала встретить его здесь, — сказала Аэро, подходя к ожидающей ее на улице подруге. — Это был... Он... — Аэро, я знаю, кто он, — ответила та, как ни в чем бывало, снова взяв ее под руку. — Я же читаю светские хроники! И еще знаю, у кого работает моя тетушка Клотильда. Видимо, почувствовав состояние Аэро, она больше ничего не стала говорить. Жанна, она такая, никогда не лезла в душу с расспросами, всегда держала дистанцию. Это черта ее характера в начале их знакомства немного озадачивала Аэро, но сейчас она за это была ей очень даже благодарна. ПОД ЛУЧАМИ ФАЛЬШИВЫХ ЗВЕЗД — Девочка, вот теперь ты выглядишь на все сто! — воскликнула Грейс, немного отойдя от Аэро, наклонила голову в цветастой косынке. — Можешь теперь посмотреть в зеркало! Находящаяся в глубоком раздумье Аэро невольно вздрогнула. В зеркале отражалась изящная молодая женщина в зеленом вечернем платье. — На плечи можешь набросить вот этот воздушный шарф. Сумочка, шпильки, и ты готова, — Грейс все еще кружилась вокруг Аэро. — И можно вызывать такси. — Такси? — переспросила Аэро, глядя на себя через плечо. — Ну разумеется! Такие шикарные женщины в метро не ездят! — изрекла Грейс. — И потом, ведь в толкотне растреплется весь мой труд — и прическа, и макияж... — Грейс, может, это слишком, — Аэро все никак не могла смириться с этим своим новым «луком». — Ну а как ты хотела? Тебя ведь пригласили в один из самых шикарных ресторанов города! — вскипела та. — Ты что, хотела пойти туда в своих рабочих кроссовках и тренировочном костюме? Грейс, в отличие от Жанны, давно была в курсе всей судьбы Аэро. Как-то так получилось, что она неожиданно для себя взяла и рассказала Грейс всю свою жизнь: о ее несостоявшейся беременности, о причине бегства в Пикко.  Это Грейс сейчас настояла на покупке весьма открытого, на взгляд Аэро, вечернего платья и туфель на шпильках к нему.  — Нет, — чуть слышно произнесла Аэро. — Что, нет? — не поняла Грейс. — Я не уверена, стоит ли мне пойти на эту... в этот ресторан, — потупилась Аэро. — Милая, присядь, — Грейс усадила Аэро рядом. — Когда-то давно я услышала такую фразу: если хочешь избавиться от чего-то, что преследует тебя всю жизнь, не убегай, а смело иди навстречу!  — Так что решать тебе — пойдешь или нет... Вызванное такси так быстро домчало Аэро до места назначения, что ей казалось, что она еще не донца обдумала линию своего поведения с Фердинандом. «Это ненадолго, это всего лишь идти навстречу тому, чтобы тебя не преследовали», — впопыхах решила девушка, выходя из машины у крыльца «Римцо», где швейцар услужливо распахнул дверь ее такси. Фердинанд Третий, сидя за столом в глубине зала, подальше от любопытных глаз, задумчиво крутил в руках уже ставший теплым бокал с минеральной водой, когда Аэро остановилась перед его столом. — Аэро?.. — отчужденное выражение в глазах Фердинанда сменилось удивлением, затем восхищением, когда он наконец узнал в подошедшей к его столу молодой красавице Аэро. — Это... это вы?! — Так мне можно садиться? — Аэро постаралась произнести слова как можно беззаботнее. — Да, конечно! — Фердинанд вскочил, чтобы пододвинуть ей стул. Но его тут же опередил бесшумно подошедший официант. — Ты пришла-таки! — сказал он, восхищенно вглядываясь в лицо Аэро. — Пришла. Вы же меня пригласили? — сказала Аэро, принимая из рук официанта меню. — Да, но я боялся, что ты опять исчезнешь из моей жизни! Скроешься снова! — Фердинанд хотел было, протянув руки, взять ее за ладони, но расстояние между ними не позволило это сделать. — Как я рад, что снова нашел тебя, Аэро! Это судьба! — Фердинанд все не унимался, как школьник, нашедший по дороге монетку. Впрочем, он не терял контроль над собой, не забывая, что они находятся в публичном месте. — Что будем заказывать? — Я не знаю, — чуть обреченно сказала Аэро. Это относилось в равной мере и к ее состоянию неопределенности.  — Тогда позволь, я сам закажу, — Фердинанд стал деловито перечислять названия блюд и напитков официанту.  Аэро отложила меню и стала оглядываться по сторонам, чтобы только не смотреть на руки из слоновой кости. На сводчатом, покрытом фресками потолке сверкали лучи многочисленных хрустальных звезд. Ей показалось, сейчас она будто похожа на Анну Каренину, замершую перед тем, как броситься на железнодорожные рельсы. Нет, у нее нет времени на раздумья, надо принимать решение! Но, разрази гром, нет, нет у нее никакого решения! — Аэро, давайте выпьем за нашу неожиданную встречу! — сказал Фердинанд, когда официант наполнил их бокалы. Она снова посмотрела на его длинные пальцы, держащие бокал с изысканным французским вином. Пальцы, эти пальцы... *** На следующее утро Аэро, всю ночь пролежавшая с открытыми глазами, тихо выскользнула из объятий спящего молодого человека и направилась в ванную. Она откинула волосы с лица и вгляделась в сверкающее зеркало в золотой раме. Сейчас ей надо смыть остатки вчерашней косметики и наложить новую.  Это произошло, это снова произошло. Возможно, причиной было выпитое за ужином вино, возможно, эти пальцы из слоновьей кости... Но скорее всего, это было состояние неопределенности Аэро.  — Аэро, любимая! Иди ко мне, — проснувшись, Фердинанд протянул к ней руки. — Ты одета? Уходишь? — сонные глаза молодого человека расширились, он рывком сел и прислонился к резному изголовью шикарной кровати, застеленной белоснежными шелковыми простынями. — Нет, я тебя не отпущу! — Мне нужно перед работой еще зайти домой и переодеться, — ответила Аэро.  — Какая еще работа? Я никуда тебя не отпущу! — Фердинанд хотел было снова завлечь Аэро в постель, но она вовремя отпрыгнула. Раздавшийся стук в дверь, к облегчению Аэро, прекратил эту возню. Официант прикатил столик на колесах — завтрак в номер.  — Я же вчера тебе все растолковал: я сегодня же поеду домой и расторгну помолвку с Элизабет. И мы будем решать вместе: будем ли мы жить в Пикко или поедем на тот райский остров, где ты родилась. — За это вас отлучат от семьи, — заметила Аэро, принимая из его рук чашку с кофе. — Плевать! Как-нибудь проживем, я ведь дипломированный юрист! Это уже детали, любимая! Кстати, почему ты опять ко мне на «вы»? Мы же так решили вчера. — Нет, — наконец произнесла Аэро, после недолгого молчания. — Это вы так решили. А мне нужно домой и на работу. — Постой, погоди же, глупенькая! Почему ты уходишь? — Фердинанд снова взял ее за руку. — Вы хотите узнать, почему? Хорошо, я скажу, — вдруг решилась Аэро и подняла глаза к нему. — Я вас не люблю. — Что?.. Как? — Фердинанд от неожиданности рухнул на стул. — Подожди, как же так? А раньше? — Раньше? Я это только сейчас поняла. А теперь мне надо уходить. Прощайте, — сказала Аэро, взяв в руки сумочку и шарф.  Закрывая за собой дверь, Аэро оглянулась на него. Он сидел спиной, больше не делал попыток ее задерживать. Наконец очутившись на улице, Аэро вдохнула полной грудью. Она почувствовала, как избавилась от огромного, гнетущего груза прошлого. Ей не было жаль его. Она также не испытывала никакого чувства отмщения. Да и раньше она не чувствовала к нему никаких сильных чувств: ни ненависти, ни привязанности, ни жалости. Хорошо, что сейчас она поняла это. Можно считать, что этот этап ее жизни уже пройден. Аэро неожиданно расплакалась. Эти неизвестно откуда взявшиеся слезы душили ее, не давая вдохнуть. Она пыталась сопротивляться, это ведь неправильно, она должна смеяться и радоваться, а это... Почему же ей так гадко на душе?   — Мисс, у вас все в порядке? — Аэро подняла глаза, услышав незнакомый голос. Перед ней стояли двое: молодой человек в спортивной одежде держал за поводок забавного английского боксера, глядящего на нее, склонив голову набок. — Вам плохо? Я могу помочь? — снова повторил он. — Нет, спасибо. Мне хорошо! — Аэро пыталась ответить как можно спокойнее. Но она все еще продолжала всхлипывать.  — Но вы плачете, — сказал молодой человек, озадаченно глядя на вход в отель и на ее вечерний наряд.  — Да. Потому что мне хорошо, — Аэро, набросив на оголенные плечи шарф, направилась к стоянке такси.  Он, наверное, меня принял за проститутку, промышляющую в отеле, усмехнулась Аэро, садясь в машину. В этот ранний час и людей, и машин в городе было не так много. Пикко только просыпался от легкого летнего сна. УДАР, СНОВА УДАР! Возможно, спустя какое-то время, я осознаю это облегчение в полной мере. А сейчас, несмотря ни на что, надо жить дальше, подумала Аэро и снова вздохнула, подходя к своему дому.   Когда она увидела у подъезда полицейскую машину с включенными огнями, у нее екнуло сердце. Что это?.. Каким-то внутренним чувством она теперь не сомневалась, что эта машина имеет к ее жизни непосредственное отношение.  Аэро, подобрав полу своего длинного платья, стремительно бросилась вверх. Преодолевая пролет за пролетом, она все ускоряла бег! Когда она увидела, что входная дверь их квартиры открыта и оттуда доносятся голоса, силы будто оставили ее, она вцепилась за перила. Сделав несколько глубоких вдохов, она вошла внутрь.  — Я вам еще раз повторяю, мы только совместно арендуем квартиру! Больше ничего! – услышав, как из кухни доносится низковатый голос Грейс, Аэро направилась туда.  — Аэро! — не успела она сделать и шага, как в прихожей к ней метнулось маленькое тельце и вцепилось в колени. Лукас! Аэро наклонилась, подняла и прижала его к себе. Малыш обнял ее за шею и замер. Она почувствовала, как сильно бьется его маленькое сердечко. — Где ты была, ты тоже уйдешь, как моя мама? — еле слышно прошептал мальчик. — Нет, малыш, я никуда не уйду, — шепнула ему Аэро на ушко и посмотрела на присутствующих. Там были двое полицейских: средних лет мужчина и полноватая, но не лишенная привлекательности, женщина-полицейский. — Аэро! У нас беда! Мелиссу забрали в полицию! — воскликнула Грейс, заметив Аэро в дверях. — Мисс… мистер... Спенс, — полицейский слегка запнулся, произнося имя Грейс по документам. — Прошу вас, подпишите ваши показания и оставьте нас с вашей соседкой. Мы ее также должны опросить. — Я подпишу. Только и Аэро вряд ли что может сообщить о ней. Мы с Мелиссой практически не общались, — сказала Грейс, подписывая бумаги. — Лукас, пойдем, посидишь у меня, пока тетя Аэро будет разговаривать с ними. — Не-е-т! — закричал мальчик, еще сильнее цепляясь за Аэро. Аэро так и села на стул с малышом. — А ребенок? — спросила женщина Аэро. — Он к вам сильно привязан? — А то как же? Кто-то же должен был о нем позаботиться, пока эта мамаша неизвестно где болталась! Вот Аэро и занималась с ним, — гаркнула Грейс, уходя. *** — Ну, говорила я, что она добром не кончит? Вот теперь убила своего любовника и век будет сидеть в тюрьме! — Грейс долго еще не унималась после ухода полицейских. — Обыскали всю ее комнату сверху донизу! Чуть было половицы не вскрыли!  — А что они искали то? — недоумевала Аэро. — А кто их знает, они разве говорят! Хорошо хоть Лукас спал у тебя, — махнула Грейс. — А у тебя, судя по тому, что явилась только сейчас, все прошло хорошо? — Как сказать... — неопределенно сказала Аэро. — Что же будет теперь с Лукасом?  — Ах, я даже не представляю! По крайней мере, я сейчас отведу его в детский сад, а там видно будет, — махнула Грейс. Но она не успела исполнить задуманное. Когда Аэро, сменив свой наряд на обычную одежду, готовилась пойти на работу, неожиданно раздался звонок в дверь. Аэро и Грейс тревожно посмотрели друг на друга. Этот ранний звонок не сулил ничего хорошего их дому. — Да чтоб им пусто было! Оставят нас в покое или нет?! — Грейс, в раздражении швырнув сумку, пошла к двери. Аэро прижала к себе уже одетого, готового пойти в детский садик Лукаса. В квартиру вошла недавняя женщина-полицейский и с ней еще одна такая же мужеподобная особа. Но она была одета не в полицейскую форму, а в синюю одежду социального работника. — Очень хорошо, что мы вас еще застали, — сказала полисвуман, становясь в дверях. — Да. Я собиралась отвести Лукаса в детский сад. Еще чем мы обязаны? — не без вызова подбоченилась Грейс. — Очень хорошо, — озадаченно произнесла полисвуман, не обращая внимания на раздражение Грейс. — Мы сейчас забираем мальчика. — Куда? В тюрьму? Он же ребенок, ему всего лишь четыре года! Он же не имеет никакого отношения к проделкам матери! — воскликнула Грейс, всплеснув руками. У Аэро потемнело в глазах, она еще крепче прижала к себе Лукаса. Этого не может быть, это недоразумение! — Да вы с ума сошли, какая тюрьма? Мы его временно забираем в приют, — сказала женщина в синей форме. — Временно? Как это, надолго? — в Аэро вновь вспыхнула надежда. — Да, пока не состоится суд. Если его мать не оправдают, то, соответственно, он останется там на постоянной основе. Или будут искать для мальчика приемную семью, — полицейская будто читала невидимую инструкцию. — Но ведь до суда он может остаться здесь, ну пожалуйста! — взмолилась Аэро, она была готова бухнуться на колени, чтобы только уговорить этих двух каменных баб. — Я не хочу, чтобы он попал в приют! Это невозможно! — Да! Мы за ним ходили и ухаживали даже при его матери, а почему же теперь не можем? —включилась тут же Грейс. — Потому, мистер Спенс, что вы не являетесь родственниками ребенка. Закон есть закон, — отрезала полисвуман. — Давайте-ка, лучше помогите нам собрать вещи и несколько любимых игрушек ребенка, у нас не так много времени. Аэро прислонилась к стене и села на пол в изнеможении, когда от нее едва оторвали непрерывно плачущего Лукаса. Его маленькое тельце сопротивлялось изо всех сил, он тянулся в сторону Аэро. А у нее уже не было сил смотреть на эти протянутые к ней крошечные ручки, она сидела, закрыв лицо руками. — Ничего, дети в таком возрасте очень быстро успокаиваются и принимают действительность как есть, — произнесла женщина в синем, с трудом выходя из квартиры с ребенком на руках.  — Послушайте меня внимательно, — до Аэро, будто сквозь сон, донесся голос полисвуман. Она подняла голову и видела ее около себя. — После суда, если его мать посадят в тюрьму и лишат родительских прав, вы имеете право подать заявление на его усыновление. — Что?! А мне... мне дадут? Его?! Навсегда?! — встрепенулась Аэро. — Сложно сказать, милая... Вы очень юны, не замужем. И еще, чтобы усыновить ребенка, нужно иметь постоянный достойный доход, — озадаченно сказала полисвуман, оглядывая квартиру. — Но не теряйте надежду, попробуйте-попробуйте! — сказала она, похлопав ее по руке, уходя.  Аэро уже не помнила, сколько времени просидела в этой непривычно пустой квартире. Сколько? Сколько еще ударов судьбы она способна выдержать? Сначала Алекс, гордый Алекс ушел, оставив лишь плетеный браслет о себе на память. Потом Фердинанд, это неожиданное открытие, что он вовсе не был нужен ей и что на самом деле она нисколько его не любила. А Лукас!.. Только потеряв это крохотное существо, она поняла, насколько он был ей дорог, насколько он лишь своим присутствием возмещал все ее потери. Как ей теперь жить! Ария Нормы, «Каста Дива», как спасательный круг, вдруг зазвучала, сотрясая стены квартиры! Аэро с недоумением посмотрела, как от первых же звуков задребезжали стекла на окнах. Будто скрываясь от этого нашествия, она поспешно отправилась в ванную и крепко заперла за собой дверь. Но Норма ворвалась и сюда! Запрыгали стаканчики с зубными щетками, многочисленные косметические тюбики также затанцевали под влиянием нереальной силы — Музыки. Аэро теперь ничего больше не осталось, кроме как влиться в эту надвигающуюся, будто ураган, стихию! Она пела. Аэро без остатка растворилась в музыке, как в детстве доверялась океанским волнам. Все ее любимые арии пришли к ней, впервые с тех пор, как она переехала в Пикко. Музыка снова пришла к ней. Теперь Аэро должна была покориться этой стихии. Она понимала: только в ней было ее спасение. Она пела, следовала за ней. Когда умолкли последние звуки, Аэро облегченно вздохнула и вышла в коридор. Первое, что она увидела, была неизвестно когда вернувшаяся из магазина Грейс. Она сидела прямо на полу и плакала. — Дитя мое! Девочка! Как? Когда ты научилась так петь! Откуда у тебя этот дар? — только и сумела она сказать, когда Аэро к ней подошла, чтобы помочь встать. ЗА КАССАНДРУ! Осенний, ненастный ветер гонял по двору ярко-желтые, багровые листья, сорванные c деревьев, растущих в середине двора. К ним присоединялись все новые и новые их собратья, словно не желая быть в стороне от этого веселого хоровода. Серое осеннее небо, казалось, опустилось еще ниже, будто хотело накрыть весь город, словно попоной — спину коня.  — Вот еще один последний стежок, и будет готово твое первое сценическое платье! — сказала Грейс, поправляя на переносице стильные очки. Она уже битый час перешивала для Аэро одно из своих платьев из серебристой парчи. — Ах, Грейс! Я волнуюсь. Не знаю, нужно ли мне это?.. — Аэро отвернулась от окна и тревожно посмотрела на соседку.  — Давай начнем сначала! — Грейс рывком к ней повернулась.  — Тебе нужны деньги? Нужны! Тебе теперь нужно как можно больше заработать, если хочешь вызволить Лукаса из приюта. Это раз, — она загнула пухлый пальчик. — Это преступление — иметь такой дар и скрыть его от людей, да что от людей, от человечества! Это два. Я уж не говорю о том, как тебе сказочно повезло, что у тебя оказалась такая тетя Грейс, которая готова охотно уступить место рядом с собой на сцене. — Лучше перестань говорить глупости и скажи, как тебе такой сценический псевдоним — Кассандра? — Спасибо, мне нравится! — Аэро в знак благодарности обняла Грейс за плечи.  С тех пор как Грейс застала Аэро за пением, она все никак не могла успокоиться и корила ее за то, что та так долго скрывала свое умение петь. Недавно она заявила, что договорилась у себя в клубе — пару раз в неделю Аэро будет петь несколько арий. И за это будут ей платить две сотни фунтов в неделю!  Аэро, чья любовь к музыке всегда была бескорыстной, было странно это слышать. Ей никогда не приходило в голову, что таким образом она может зарабатывать себе на жизнь. Но Грейс таки убедила Аэро в том, что ей, в конце концов, нечего терять. Свою работу в спортклубе она может и не бросать, поскольку петь будет ночью. За пару выступлений она получит весомую прибавку к жалованию, а почему бы и нет?   *** В ночном гей-клубе царила веселая вакханалия! Официанты едва успевали обслуживать сидящие за столами шумные компании. Длинная, как загородное шоссе, барная стойка также не пустовала, была облеплена шумной толпой посетителей. Вдруг умолкла фоновая, слишком громкая современная музыка. Завсегдатаи захлопали, предвкушая появление ведущей. Под аплодисменты, неспешно ступая, гордо подняв голову, вышла... Дива. Грейс была в блестящем золотистом платье с шлейфом, напоминающим оперение сказочной Жар-птицы. На ее высоко взбитой, причудливо закрученной прическе блестела диадема, отбрасывающая в полутемный зал веер разноцветных бликов. Она благосклонно посмотрела в зал с улыбкой Королевы, которую чествуют любящие ее подданные, и дождалась, когда затихнут аплодисменты. — Спасибо, мои любимые! Спешу вас обрадовать — у нас сегодня сенсация! Пусть вам завидуют те, кто сегодня не пришел к нам, — Королева еще раз оглядела подданных, удостоверяясь, все ли так нетерпеливо ждут эту новость. — Сегодня на нашей сцене впервые выступает новая певица! Она — моя кузина, и это ее первое выступление на публике. Поэтому я прошу вашей поддержки, не скупитесь на аплодисменты! Я приглашаю на сцену нашу новую звезду — Кассандру! Когда стихли бурные аплодисменты и зазвучала стилизованная на современный лад фонограмма арии «Каста Дива», постепенно разгорающиеся на сцене огни осветили хрупкую фигуру Аэро в сверкающем, серебристом платье. Она стояла, прикрыв глаза, дожидаясь начала. Внешне она была собрана, сосредоточена. У нее в ушах звучало еще недавнее наставление Грейс: представь, что никого в зале нет, только ты. И ты поешь для себя, как тогда, в ванной.  После первых же мгновений Аэро удалось взять себя в руки и сосредоточиться в музыке. Не зная никаких азов пения, она, как идеально настроенный инструмент, отражала то, что было изначально вложено в этой божественной арии. Аэро теперь исчезла, она до последнего атома растворилась в «Каста Диве». Когда стихли последние звуки фонограммы, Аэро чуть было в панике не сбежала со сцены. В зале поднялась буря, да что буря, ураган от аплодисментов! Все хлопали, как один, аплодировали официанты и даже бармен. — Вот, дорогие мои, какое сокровище я для вас раздобыла! Правда, она чудесная? Это у нас семейное, все мы очень артистичны, а Кассандра, она просто феерична! — заключила Грейс, когда стихли овации. — Милая, это триумф! Успех! Поверь, это только начало, — Грейс схватила Аэро за руки и крепко сжала. — Сегодня после выступления мы со всеми девочками это отметим. Аэро сидела перед гримерным столиком Грейс, будто слегка оглушенная. Это было впервые. Раньше, когда она пела в школьном, а потом церковном хоре, ей не аплодировали. Как бы то ни было, первый, самый трудный шаг был сделан. — Девочки! Давайте, поздравим нашу Кассандру с первым выступлением и пожелаем ей блестящих успехов на большой профессиональной сцене! — сказала Грейс, взяв в руки бокал с шампанским. — Мы должны помочь ей обрести первые навыки уверенности на сцене.  — Почему это мы должны? Она вообще-то женщина, а не такая, как мы! — крикнула одна из див. — Да, ты права, она девушка. Но она поет живьем, а не открывает рот под музыку, как делаешь ты и как делаем все мы. И еще потому, Магда, что все мы когда-то впервые так же начинали. Я очень хорошо помню, когда ты на первом своем выступлении растянулась на сцене, задрав юбку выше головы, Магдалина! — осадила она ее под общий хохот. — Я уверена, пройдет какое-то время, и мы будем вспоминать этот вечер. Я была свидетельницей, когда Кассандра впервые вышла на сцену. Выпьем за Кассандру! Я НЕ БУДУ ПЛАКАТЬ! Аэро протянула руку и выключила трезвонящий на всю округу будильник. За окном было еще темно. Кажется, всю ночь напролет по оконным стеклам стучали холодные капли осеннего дождя. Аэро откинула одеяло, быстрым движением встала и накинула на себя пушистый теплый халат — за ночь в комнате заметно похолодало. Нужно собираться, хоть она спала всего три часа. Вчера она выступала в клубе, приехала с Грейс на такси в четыре часа утра. Запахивая халат, она поспешно направилась в ванную.  — Ты куда в такую рань? Ты же поспала всего да ничего, — в дверях кухни возникла физиономия заспанной Грейс, когда Аэро поспешно собирала завтрак. — Хочу зайти в приют к Лукасу до своей первой смены, — ответила Аэро. — Ты-то сама чего не спишь? — Это запах твоего кофе привел меня сюда, налей мне тоже, — Грейс достала свою чашку.  — Коли уж проснулась, не хотела бы со мной вместе пойти? — предложила Аэро, наполняя чашку подруги. — Ни за что! Ноги моей никогда не будет в таких местах! — Грейс покачала головой в цветной ночной косынке.  — Отчего это? — удивилась Аэро. — Я какое-то время жила там, в своем далеком детстве. Это все равно что вернуться в прошлое. А там нет ничего хорошего. — А я не могу не пойти, мальчик будет ждать — я обещала, — сказала Аэро, запихивая в сумку игрушки, купленные накануне. — Ладно, иди, мать Тереза! Я тут сама все приберу и помою посуду, — сказала Грейс, снова наливая себе кофе.  На улице Аэро поспешно раскрыла зонт и в полумгле влилась в толпу рано спешащих на работу людей. На дворе почти конец октября. Аэро вот уже третий год как переехала в Пикко. Временами ей казалось, что она стала винтиком огромного, исполинского механизма, называемого Пикко. Дни бежали за днями, недели за неделями, и так проходили годы. Она все так же работала в спортклубе и благодаря стараниям Грейс два раза в неделю выступала в ее клубе живьем. Она уже научилась сама наносить себе сценический грим, овладела манерой вести себя на сцене.   В клубе Аэро стала весомой фигурой. Магда и прочие немногочисленные недоброжелатели больше не злословили по поводу ее выступлений. Если бы не Грейс, Аэро, оттого, что ее любовь к музыке изначально было бескорыстной, сама не стала бы искать пути к славе. Хотя, надо заметить, Аэро постепенно стала входить во вкус, ей стали нравиться аплодисменты, которые раздавались в конце ее выступления, когда ее вызывали на «бис». А Грейс, вот уж неугомонная душа, уже развила бешеную деятельность! Она была бы не Грейс, если бы все так и оставила на самотек. Она изначально знала, что место Аэро не здесь, не на сцене хоть и очень респектабельного, но все же гей-клуба, а на настоящей, большой сцене! И втайне от своих коллег, дабы не воспалить еще больше их зависть, Грейс начала искать выходы на разных музыкальных продюсеров, чтобы продвинуть Аэро на вершину музыкального Олимпа. *** Мальчик с разбегу бросился в объятия Аэро и крепко-крепко обнял ее за шею своими крохотными ручонками. Аэро на этот раз удалось вовремя взять себя в руки и не заплакать. Она лишь поглаживала его по спине и вдыхала его чистый детский запах. Ей бы сейчас взять его в охапку и уйти, больше не оставлять его в этом месте! Но тогда она навсегда потеряет возможность усыновить его, заменить ему мать.  — Лукас... Лука-а-ас, ты ведь не плачешь, правда? — спросила Аэро. Она как присела в коридоре, чтобы обнять малыша, так и не вставала. — Я хочу домой. Когда мы с тобой поедем домой? — спросил мальчик, когда они уже сидели в комнате для посетителей. — Малыш, я же тебе говорила: мы с тобой обязательно поедем домой. Только надо подождать еще какое-то время. Ты ведь сможешь подождать, ты ведь уже большой, правда? Лукас молча кивнул, все еще не отрывая глаз от Аэро. Как ей выдержать этот молчаливый упрек маленького человечка, недоумевающего: почему им нельзя вот так взять и уйти домой и жить как раньше? И почему он должен жить в этом месте? — Ну расскажи мне, как тебя кормят здесь? Ты не голоден? — Хорошо, — ответил Лукас. — Только мороженое не дают.  — Потому что уже холодно, ты можешь простудиться, — разъяснила Аэро. — У тебя здесь уже есть друзья? Как их зовут? — Маркус, Питер... и еще Кэти, — Лукас стал по очереди загибать пальчики. — А что ты мне принесла? — Ах да, совсем забыла! — спохватилась Аэро и полезла в сумку. — Я тебе купила вот: заводную машинку и Супермена. Можешь играть с друзьями. Казалось, в комнате будто забегали солнечные зайчики, когда мальчик развернул игрушки и тут же с упоением стал изучать их. — Лукас, малыш, мне надо идти на работу, — сказала Аэро, когда воспитательница вошла с намерением забрать мальчика. — Ты ведь не будешь плакать, правда? — Не буду, — твердо сказал мальчик, взяв в охапку свои новые игрушки. — Я буду тебя ждать. — Он все время спрашивает: когда придет Аэро, когда будет Аэро? — воспитательница сообщила, понизив голос, когда Лукас вышел. — И ни разу не спрашивал о матери. Ее ведь еще не посадили окончательно? — Нет, следствие затягивается, пока суда не было, — ответила Аэро, вглядываясь вслед мальчику.                       ТЕЛКА НА ВЕРЕВОЧКЕ Аэро тяжело вздохнула, когда наконец поднялась на свой этаж. Прислонив к стене один из пакетов с продуктами, она достала ключи от входной двери. Но не успела открыть ее, поскольку дверь сама открылась изнутри и на пороге показалась взбудораженная Грейс. — Ну наконец-то! Давай быстрее, у нас нет времени! — она, живо забрав часть пакетов, почти что бегом проследовала на кухню. — Я тебе на работу уже позвонила раз двести! Мне сказали, что ты уже уехала. Вот сидела и гадала: приедешь ли ты сразу домой или нет, успеем ли мы сегодня или нет?! — Я после работы зашла за продуктами, — выдохнула Аэро, поставив пакеты на стол. — Да объясни ты толком, что произошло? Куда мы не успеем? — Девочка, боги услышали мои молитвы! Сегодня вечером нас приглашает на встречу в ресторан Аль Кот — известный музыкальный продюсер! — замахала руками Грейс. — Я же написала всем мало-мальски известным продюсерам, умоляла, просила о встрече, а тут — раз, он сам позвонил в клуб и попросил перезвонить ему! Что это?! Я тебя спрашиваю, что это, если не чудо! — И ты позвонила? — ужаснулась Аэро. — А как же, тут же! Он сказал, что готов встретиться с нами сегодня вечером, в ресторане «Коломбино». Так что у тебя едва-едва хватит времени принять душ. Быстро наведем красоту и поедем! У Аэро неожиданно слезы навернулись на глаза, она резко сбросила плащ рядом на стул. После отвернулась и молча стала разбирать продукты, выкладывать их на полку холодильника. — Что ты делаешь? У нас нет времени! — запротестовала Грейс. — Я никуда не пойду, — тихо произнесла Аэро, не поворачиваясь. — Что?!! Ты с ума сошла?! Как это, не пойдешь? — от неожиданности Грейс больно стукнулась коленом о край стола. — Ай, боже мой! — Грейс, почему ты меня не спросила, хочу я этого или нет? Почему ты за меня принимаешь решение? — Аэро вспылила. — Я приехала в Пикко не для того чтобы кто-то меня тащил на веревке, словно телку! — Что? Да ты рехнулась!.. — Я для себя еще не решила, хочу ли стать певицей. А ты от моего имени назначаешь встречи. — Ах ты, боже мой! Ты же выступаешь в клубе, собираешь аплодисменты! И говоришь, что тебе это нравится! — Да. Но я еще не решила, хочу ли я заниматься этим делом всю жизнь. Я не пойду, — Аэро встала и продолжила раскладывать продукты по полкам. — Хорошо, не иди. Только ответь мне на один вопрос: почему ты такая? — медленно проговорила Грейс. — Какая? — Аэро спросила с недоумением. — Эгоистка! Ты хоть раз поинтересовалась, как мне живется в этом гомофобном мире? Хоть раз спросила меня, как мне живется в этом мужском теле? Ты как то бесплодное дерево — только принимаешь солнце и влагу, но не отдаешь ничего взамен. Это печально, — Грейс вздохнула и медленно направилась в свою комнату. Аэро задумалась, забыв закрыть дверцу холодильника... *** Это субботнее утро выдалось на редкость удачным. Хоть солнце еще не взошло, но ярко-синее небо предвещало, что сегодня будет замечательный день, каких не было вот уже несколько недель. Аэро с наслаждением вдохнула полной грудью и направилась в сторону метро. Прошло уже два дня с тех пор, как она повздорила с Грейс. Эти дни соседки не виделись. Аэро приходила с работы поздно, к тому времени Грейс уже уходила в свой клуб. А по утрам она, как водится, спала до обеда. Теперь она не выходила посидеть на минутку за завтраком с Аэро.  Серый высоченный забор по верху был увит спиралью из колючей проволоки. Проследовав вдоль него, Аэро подошла к высоким воротам, возле которых стояли двое дюжих охранников в такой же серой форме и с оружием.  Как же здесь должно быть мучительно, тоскливо! Особенно для тех, кто обречен провести несколько лет или десятилетие своей жизни за решеткой. Аэро поежилась, она будто перестала замечать уже взошедшее солнце, которое по мере своих слабеющих сил пыталось прогревать окружающий мир. Но голые ветки деревьев, похожие на коричневые кружева, и пустые газоны, казалось, уже потеряли способность радоваться своему светилу.   — А, это ты? Зачем пришла? — хрипло проговорила Мелисса, нехотя взяв трубку за стеклом. — Здравствуй, Мел, — тихо сказала Аэро. Кроме того, что она впервые была в тюрьме, сейчас Аэро была крайне ошарашена видом своей бывшей соседки. И раньше не слишком жизнерадостная Мелисса теперь имела вид совсем удручающий. Ярко-оранжевая тюремная роба болталась на ее миниатюрной фигурке. А главное — глаза, Аэро вздрогнула, в какой-то миг ей показалось, что это глаза уже мертвого человека. — Как ты тут? — промямлила Аэро, не зная с чего начать. Мелисса махнула рукой, никуда не глядя. — Мел, я пришла сказать тебе... Я хочу взять Лукаса себе, усыновить хочу, — сказала Аэро, вглядываясь через стекло, будто хотела угадать реакцию Мелиссы. Однако реакции не было, потухшие глаза женщины лишь вяло посмотрели на Аэро и снова уставились в пустоту.  — Ну что ты скажешь на это? — снова спросила Аэро. — Тебе что, нужно мое благословение? Зачем пришла? — ее губы искривились в горькой усмешке. — Нет, конечно. С момента вынесения приговора тебя лишили родительских прав. Десять лет — это очень большой срок! Лукасу не место в приюте, он ко мне уже привык. — Зачем тебе эта обуза? — Мелисса снова усмехнулась. — Что?.. — Аэро опешила. — Он с самого рождения был для меня обузой. Связывал меня по рукам и по ногам, не давал спокойно жить своей жизнью. Тебе-то это зачем? — Ну знаешь, я не хочу, чтобы его воспитывали чужие люди. Я сама хочу! — Дура ты! — равнодушно произнесла Мелисса и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. — Постой, Мел! Когда ты выйдешь на свободу, если захочешь увидеть его, имей в виду, я не буду против, — сказала Аэро. — Я отсюда не выйду — подохну здесь, —буркнула Мелисса в трубку, собираясь уходить.   *** — Ну что еще? — недовольная Грейс в длинной ночной сорочке открыла дверь своей комнаты. — Я сплю после ночной. — Я знаю. Но я хотела перед работой пригласить тебя на горячие блинчики перемирия, — Аэро стояла перед ней с тарелкой дымящихся блинчиков. — Тетя Грейс, прости меня, пожалуйста. — М-м-м, какие вкусные, — Грейс, присаживаясь к столу, откусила блин. — Я не злопамятная, но уже поздно. — Что поздно? Не поняла, — сказала Аэро, наливая ей кофе. — А то поздно — этот чертов продюсер Аль Кот сказал, что ему не нужны такие «звездочки», которые не могут прийти на встречу, но уже имеют звездные замашки! — Грейс, это не беда! Смотри, что я нашла, — Аэро придвинула ей сложенную газету. — У нас на работе кто-то оставил ее. Во время ланча я взяла чтобы просто посмотреть, прежде чем выкинуть. А там вот это! Смотри сама! — ОБЪЯВЛЕН МУЗЫКАЛЬНЫЙ КОНКУРС «СПОЙ»». ВСЕ ЖЕЛАЮЩИЕ МОГУТ ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ ПО АДРЕСУ: .... ПОСЛЕ ОТБОРА ВСЕ ЭТАПЫ КОНКУРСА БУДУТ ТРАНСЛИРОВАТЬСЯ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ, — Грейс прочитала, несколько отдалив газету от себя. — Ты хочешь участвовать в этом? — Да! Я хочу не только участвовать, но и победить! И ты мне в этом поможешь, — Аэро прильнула к ней головой. — Ты поможешь мне в этом, правда, тетя Грейс?  — И с тебя еще полная история твоей жизни. Грейс, ты ведь на самом деле не думаешь, что я такая бездушная эгоистка, правда? — Аэро льнула к ней как котенок. — Нет, не думаю. И ты прости, детка, свою сумасшедшую Грейс — вспылила я тогда. — А история твоей жизни? Я ведь все-все рассказала тебе о себе, как и почему я приехала сюда, а ты ничего... — Милая, в моем прошлом нет ничего хорошего. Все так печально, что даже не хочется вспоминать...  ТРОПИНКА, ВЕДУЩАЯ ВВЕРХ? — Дамы, вы обе будете участвовать? — деловито спросила полнотелая женщина в круглых очках. — Нет, конечно! Будет петь она — Аэро Кардайн, я ее тетя, буду болеть за нее, — тут же нашлась Грейс. — Мне ведь можно тихо-тихо посидеть в зале, послушать свою племянницу? — Нет! — отрезала женщина. — У нас не концертный зал, а первое прослушивание — отбор. Вам придется подождать свою родственницу на улице. А вы, Аэро Кардайн, проходите вон в ту дверь, ваш номер семнадцать. — Вы хотя бы можете сказать, там будет какое-нибудь музыкальное сопровождение? Моя Аэро будет петь классическую арию, нужна фонограмма, — Грейс не унималась. — Мадам, у нас серьезный конкурс национального масштаба. Наши победители будут петь в конце года на рождественском концерте, — к ним подошел модно одетый, холеный молодой человек. — Вы не беспокойтесь, если ваша племянница умеет петь, то мы обязательно это выясним, ма... мадам, — молодой человек слегка запнулся, вглядываясь в Грейс. Возможно, он угадал, кто за этим густо нанесенным макияжем и нарочито женственной одеждой.  — Грейс, не переживай, все будет хорошо, — легко сказала Аэро, умело скрывая свое волнение. Она в самом деле имела намерение победить на этом чертовом конкурсе. Потому как главному победителю полагался очень даже весомый денежный приз. Аэро, для которой деньги никогда не несли такую уж большую ценность, сейчас они были просто необходимы, чтобы вызволить Лукаса из приюта. Каждый раз ее сердце кровью обливалось, когда этот отважный маленький мужчина изо всех сил крепился, чтобы не заплакать во время прощания. Ей нужны, нужны эти чертовы деньги!  На сцене диковатого вида молодой человек с лохматыми волосами до плеч, выделывал какие-то танцевальные па. При этом он еще пытался петь песню известной модной группы. Вместо музыкального сопровождения он водрузил на стол небольшого размера устройство, из которого лилась фонограмма. Аэро беспокойно осмотрелась вокруг. В какой-то момент ей даже показалось, что она попала в театр бродячих артистов. Они были разные, эти люди, жаждущие славы, известности, денег. Она видела, как совсем еще молоденьких девочек, так и женщин за тридцать, столь неумело накрашенных, что они невольно напоминали ей травести-звезд из театра Грейс. Были и мужчины, но преимущественно молодые, до двадцати пяти лет. Возможно, после этого возраста они навсегда теряют иллюзии, что можно вот так взять и стать известным на всю страну. — Следующий — номер семнадцать! Аэро Кардайн, готовьтесь, — сказала девица за кулисами со списком в руках. Аэро собралась, глубоко вздохнула и сделала шаг к свету, на сцену. Если бы не Грейс, если бы не ее театр, возможно, ей сейчас было бы сложно взять себя в руки и показать то, на что она была способна. Она довольно быстро вошла в роль и напрочь забыла, где она поет: то ли в церковном хоре, то ли на сцене клуба. Она пела, она просто пела. — Мисс, вы имеете консерваторское образование? Опыт пения на сцене? — когда она завершила свой номер, на сцену к ней поднялся грузный седой мужчина в очках и тростью. — Нет, сэр, — слегка покраснела Аэро. — Я с детства училась петь по папиным пластинкам. — Но ведь я вижу, как вы держитесь на сцене. Вы, явно не в первый раз на ней, — возразил мужчина, вглядываясь в нее сквозь очки в золотой оправе. — Да... Я в последние полгода по приглашению своей... кузины пою в ночном клубе два раза в неделю, — сказала Аэро, слегка краснея. — Я так и думал. Дитя мое, вас в первую очередь надо учить технике безопасности, чтобы вы не надорвали свой голос. Отныне, когда будете петь в своем театре, сразу не берите верхние ноты. А лучше вообще не пойте там! По крайней мере, пока не научитесь владеть голосом! Вы меня поняли? — строго сказал он, вглядываясь в Аэро. — Слушаюсь, сэр, — Аэро не нашлась больше ничего ответить этому человеку. Она почему-то сразу почувствовала к этому пожилому джентльмену почтение и симпатию, будто он был ее близким родственником.  *** — Грейс, Грейс! Меня взяли! Я прошла первый тур! — Аэро бросилась к Грейс, сидящей во дворе на скамейке. — Милая, я в этом ни секундочки не сомневалась, — с достоинством ответила та, откладывая газету. — Если не тебя, то кого же они должны были выбрать?  — Возможно, мне придется взять отпуск на своей основной работе, — озабоченно произнесла Аэро. — Со следующего тура все этапы конкурса будут показывать по телевизору, будут постоянные репетиции и съемки. — Ничего, как-нибудь проживем без твоего спортклуба! У меня есть кое-какие сбережения, — махнула Грейс. — Боже, как же у нас теперь будет интересно! Нам с тобой срочно надо придумать достойное платье для сцены, несколько платьев! — Да, что вам угодно, молодой человек? — Грейс заметила неуверенно подходившего к ним недавнего парня — распорядителя при регистрации. — Вот видите, я была права, моя племянница прошла на второй тур! — Да, мэм. Аэро, профессор Конг просил передать вам свою визитку, — распорядитель протянул Аэро небольшой бежевый квадратик. — Он просил, чтобы вы позвонили ему. Профессор говорит, что ему с вами нужно провести несколько уроков до начала следующего тура. — Молодой человек, а этот… профессор всем дает свои визитки, он со всеми занимается? — спросила Грейс, плотнее наматывая шарф на шее Аэро. — Нет, мэм, только вашей племяннице, единственной, — сказал он, собираясь уходить. — Грейс, что мы творим?.. Что мы делаем?.. — почти в панике произнесла Аэро. Она с недоумением вглядывалась в этот квадратный клочок высококачественной плотной бумаги. СИЛЬВЕР КОНГ, профессор национальной академической консерватории, тел ... Кажется, ей дали пропуск в мир, в совершенно другой мир... КАЖЕТСЯ, МЫ ЗНАКОМЫ? Гордый альбатрос будто застыл над бушующими океанскими волнами. Будто для него не существовало никакой силы притяжения. Папа Айван говорил, что эти птицы месяцами живут в небе, возвращаясь на землю лишь для продолжения рода. Они могут спать в полете, пить соленую морскую воду и совсем не нуждаться в отдыхе на земле. Вот счастливые... Аэро, почувствовав чей-то пристальный взгляд, подняла голову от журнала, который рассматривала, пока ехала на метро. Да, молодой человек напротив так и впился в нее глазами. Что ему нужно? Еще улыбается, наглец! — Кажется, мы с вами знакомы? — молодой человек живо пересел на место рядом с ней, когда металлический голос в динамике объявил о следующей станции. — Да? Что-то не припоминаю, — Аэро пожалела, что не взяла собой темные очки. Ведь предупреждала Грейс: как только тебя начнут показывать по телевизору, сразу начнут приставать на улице!  — Да! Вы не помните? Летом, рано утром вы плакали недалеко от отеля «Римцо», на вас было чудесное зеленое платье и шарф. Я тогда был со своей собакой-боксером, разве не помните? Аэро слегка вздохнула с облегчением, он не сумасшедший фанат. Да, вспомнила, этот темноволосый голубоглазый молодой человек со своим забавным боксером тогда спрашивал ее: «Вам плохо?» — Меня зовут Патрик! А вас, таинственная незнакомка «Мне-хорошо-потому-и-плачу»? — А я — спешу! — с такими словами Аэро неожиданно выпорхнула в раскрытые двери вагона.  Выскочив на улицу, Аэро вспомнила о том злосчастном утре. Боже, ведь прошло совсем мало времени, всего несколько месяцев, а тем не менее случилось так много, столько всего изменилось! С того самого утра она так и не вернулась к мыслям о Фердинанде. Будто отрезало, будто никогда в ее жизни не было этого человека. И в то же время не будь его, его рук цвета слоновьей кости, возможно, она так и не отважилась бы переехать в Пикко, так круто изменить свою жизнь. А теперь у нее частные уроки с профессором Конгом, почти ежедневные репетиции, съемки для ток-шоу на телевидении. Кажется, расчеты телевизионных менеджеров были правильными — их ток-шоу начинает набирать популярность. Теперь, идя по улице или в метро, Аэро частенько замечала людей, уставившихся на нее, или, еще хуже, бесцеремонно показывающих на нее пальцем. Сначала ее пугало это, потом стало раздражать. Она немного успокоилась только после слов Грейс: «Дорогая, это плата за популярность, прими ее как есть и не переживай!» Теперь Грейс разве только на каждом углу не кричала о недавнем интервью профессора Конга по телевизору. Когда его спросили о том, почему он так усердно и много работает с одними участниками и совсем не обращает внимания на других, Конг ответил, что совершенно не считает нужным помогать бездарям, это пустая трата времени. «Я действительно много занимаюсь, например, с Аэро Кардайн. И, скажу вам, это талант, бриллиант, который требует совсем небольшой огранки. Она такая от природы, родилась с врожденной способностью чувствовать музыку, с уникальным голосом и слухом. Ей даже не надо поступать к нам в консерваторию. Потому что то, чему мы учим своих студентов годами (Конг поднял вверх указательный палец), в ней уже заложено от рождения». Как бы то ни было, Аэро теперь начала понимать великую роль музыки в жизни, в существовании человека. Она начала взахлеб читать литературу, которую рекомендовал профессор. И то, что она интуитивно чувствовала с детства, теперь начало обретать вполне реальные очертания в виде фундаментальных знаний.  Она начала понимать, что петь, воспроизводить то, что было изначально заложено в конкретное музыкальное произведение — это еще не самое главное призвание поющего. А если ты еще знаешь, что, вкладывая всю себя, свою душу в гениальную музыку, своим пением можешь всколыхнуть души людей, сделать их чуточку счастливыми, то не это ли самое лучшее предназначение человека? А слава, известность, деньги — все это было лишь приятным бонусом к этой деятельности, но никак не самоцелью. Профессор Конг был прав: никогда еще его труды так щедро не окупались, как в случае с Аэро. *** — Ну наконец-то! Что же так долго, ведь разберут все самые лучшие платья! Пойдем быстрее! — Грейс, с ходу взяв Аэро под руку, бодро направилась к шикарному подъезду Дома моды. — Да вот, решила по пути зайти к Лукасу, оставить новое «Лего», которое он просил купить, — оправдывалась Аэро. — Оставила бы дома, я бы сама завтра занесла ему, — сказала Грейс, вглядываясь в зеркало в просторном холле Дома моды. — Ты же говорила, что никогда не пойдешь ни в какие приюты. — Ну говорила, но ради нашего мальчика пошла бы разок, — встряхнула голову та, распушив свой великолепный рыжий парик.  К облегчению Аэро, телекомпания, которая транслировала конкурс, предоставляла все необходимые сценические платья, обувь и даже услуги визажистов и стилистов всем участникам, вышедшим в третий, последний, тур. В частности, платья для выступления на главном конкурсе, который намечался под Рождество, предоставлял известный Дом моды, куда Аэро и Грейс сейчас прибыли. — Нет, нет и нет, ей совершенно не подходит эта ваша черно-белая гамма! — запротестовала Грейс. — Вы что, не видите, это платье совсем не подходит к ее волосам и типу кожи! Лучше покажите нам вот те, золотистое и зеленое. — Вы-то сами кто будете? — вскинула на нее взгляд женщина, распоряжающаяся выдачей платьев. — Я?! Я импресарио Аэро, а также ее охранник, повар… Короче, я ее цербер, защищаю интересы моей кузины! — к ужасу Аэро, Грейс подбоченилась. К счастью, женщина не стала ввязываться в спор и принесла требуемые ею платья. — Пожалуй, вы правы, — сказала она, прикладывая платья к Аэро. — Только они на размер больше, придется подогнать под ее фигуру. — Ну, милая, это же не так сложно. Вот если бы они были малы — тогда нам с вами пришлось бы потрудиться, — миролюбиво заключила «цербер» Грейс. ПАН ИЛИ ПРОПАЛ — Мисс, это все замечательно, — сказала чиновница, разглаживая документы, принесенные Аэро, и приобщая их в папку. — Но я должна руководствоваться интересами ребенка. — А я? Я разве не в его интересах хлопочу? — вспыхнула Аэро, которая принесла все требуемые документы для усыновления. Она даже принесла из спортклуба справку о своем годовом доходе. — У меня кроме официальной зарплаты есть еще частные уроки для тех, у кого дома есть бассейн. — Да-да, это так, — кивнула женщина. — Но сейчас к нам поступила заявка от семейной пары, очень желающей усыновить ребенка, с годовым доходом тридцать тысяч. — Да, мэм, у меня доходы скромнее, — Аэро снова начала горячиться. — Но эта ваша семейная пара даже не знает Лукаса! Каково будет ребенку у них? — Не знают — узнают. Собственно, люди для этого к нам приходят и изъявляют желание усыновлять детей. Они сначала знакомятся с ребенком. Если обе стороны понравятся друг другу, то мы будем принимать решение, — казалось, чиновница была в пуленепробиваемом панцире.  — Это несправедливо! Я первая подала заявку. Лукас ждет, он даже научился считать, он складывает разноцветные палочки, отсчитывая день, когда мы поедем домой! — у Аэро на глазах неожиданно навернулись слезы. — Мисс, успокойтесь, — сказала чиновница более миролюбиво. — В любом случае это не я буду решать, а специальная комиссия. — И не думайте, что я вас не узнала. Я тоже смотрю шоу по телевизору, — почему-то крикнула она Аэро вслед, когда та выходила из кабинета. *** Казалось, целую вечность не было такого снегопада! Это был прямо-таки снежный буран. От непрерывно падающего, кружащегося снега стало ничего не видно. Вокруг только движущаяся белая стихия. Какая радость будет детям под Рождество, когда наконец стихнет этот снегопад. Возможно, и Лукас сейчас прилип к окну. Со своими друзьями наблюдает за этой же картинкой, подумала Аэро, стоя у окна в своей комнате.  — Тук-тук, ты еще не одета? — Грейс просунула голову в дверь. — Пора. Я уже вызвала такси. Одевайся потеплее, нам совсем ни к чему, если ты простудишься в день своего заключительнего сражения. — Я надеюсь, у Лукаса все в порядке. Когда я была в последний раз, мне показалось что у него лобик был горячий, — Аэро вздохнула и стала выбирать из шкафа одежду для выхода. — Ты говорила об этом надзирателям? — Грейс почему-то сотрудников приюта упорно называла надзирателями. Аэро озабоченно кивнула. Но ведь в приюте очень много детей, как могут они проследить за ее мальчиком? — Значит, все будет хорошо, они получают жалованье за свою работу, А ты, детка, сосредоточься на сегодняшнем выступлении! Сегодня самый важный день, ты должна спеть как никогда! В самом деле, Грейс было от чего волноваться. Аэро теперь входила в пятерку лучших участников, в фаворитки конкурса. Упорные занятия с профессором Конгом и другими специалистами дали свои плоды — Аэро на сцене чувствовала себя теперь совсем по-другому. Но самое важное — сейчас у нее впереди вполне реально замаячил главный приз, денежная сумма, которой хватило бы, чтобы закрыть все финансовые дыры и забрать Лукаса к себе навсегда!.. Конкурс стал настолько популярным, что, как уверяет Грейс, в тотализаторах стали принимать ставки на победителя.  *** — Нет! Не надо накладывать слишком густые тени! Она же не в цирке будет выступать, а на сцене! — Грейс, как всегда, воевала, на этот раз с гримером, жеманным юношей-визажистом, когда к ним подошла молодая помощница режиссера.  — Мисс Кардайн, вам звонили сегодня, просили передать, чтобы вы позвонили... — она посмотрела на клочок бумаги в руке. — Детский приют № 13,на улице Авлабэко, мисс Хизер. Аэро, изменившись в лице, посмотрела на Грейс в зеркале. — Спокойно, девочка! — Грейс успокаивающе подняла ладони. — Я сама сейчас позвоню и разузнаю. — Нет! Не надо, Грейс, — остановила ее Аэро. — Я сама! Я сама позвоню... Когда было покончено с макияжем, Аэро поспешно устремилась к телефону. Негнущимся пальцем судорожно набрала знакомый номер.  — Мисс, я решила нужным сообщить, — сказал голос в трубке. — Лукас... — Говорите же быстрее!!! Что же с ним случилось! — вскричала Аэро. Ее профессионально поставленный голос пронесся по всему куполообразному вестибюлю. Все замерли, не понимая, откуда исходит этот громоподобный крик. — Он... его увезли на скорой в больницу. Я не знала вашего домашнего телефона, но все мы смотрим вашу передачу, решила позвонить туда.  — Что с ним?.. — Аэро выдохнула в трубку. — Говорят, он в реанимации, есть подозрение на пневмонию, — продолжал голос. — Мисс, я решила вам это сообщить, потому что он перед тем, как потерять сознание, все время повторял ваше имя. Если хотите, могу сейчас продиктовать вам адрес больницы, куда его повезли. — Грейс, ручку! Бумагу! — Аэро стала судорожно записывать адрес. — Грейс, нам нужно срочно вызвать такси, очень срочно! — Аэро быстрыми шагами направилась в гримерную. Озадаченная Грейс последовала за ней. — Аэро, опомнись! Что ты делаешь? Последнее выступление! У тебя есть реальный, более чем реальный шанс выиграть главный приз и стать знаменитой! — Зачем?! Грейс, зачем мне этот приз, если мой мальчик в опасности?! — воскликнула Аэро, забирая сумочку, чтобы расплатиться с таксистом.  — Подожди, я с тобой. Надевай пальто, — распорядилась Грейс. — Не хватало, чтобы ты и сама заболела. — Мисс, пожалуйста, передайте распорядителям, — Грейс сочла нужным сообщить помощнице режиссера, прежде чем следовать за Аэро к выходу. — Мисс Аэро не сможет участвовать в сегодняшнем туре. — Как?! Это же заключительный рождественский концерт! — всполошилась та. — Она не могла подождать, выступить и потом поехать? — Нет, это бесполезно, — Грейс грустно покачала головой. — У нее ребенок заболел, понимаете? Это бесполезно. В КЛИНИКЕ Почему?.. Почему Господь дает такому маленькому существу столько страданий? Разве мало, что он с самого рождения был обделен любовью женщины, его родившей? А приют, чужие стены, чужие дети...  Аэро, для которой хождение в церковь изначально было таким мероприятием, которое нужно соблюдать, чтобы не расстраивать родных, особенно бабушку, сейчас отчаянно жалела, что не сможет искренне просить Бога не забирать Лукаса из этой жизни. Если бы Бог существовал, как бы истово она молилась, отдала бы все, что имела, до последней капли крови, лишь бы он исцелил этого ангела, который ничего хорошего еще не успел увидеть в своей короткой жизни. Аэро вгляделась в полутьму, освещенную разными приборами жизнеобеспечения ребенка. Там, на слабо освещенной кровати едва виднелась маленькая головка мальчика, опутанного разными проводами и трубками. Кажется, он стал еще меньше, будто высох за эти два дня. Аэро нежно прикоснулась и погладила его крохотную сухую ручку. «Боже, боже, на что только я готова, чтобы только этот малыш проснулся, поправился...» думала она. Аэро прислонила голову к стене, прикрыла глаза. Вдруг, ей показалось, будто противоположная стена палаты стала раздвигаться, постепенно исчезать, открывая вид на величественный бирюзово-алый закат на берегу океана. Широкие степенные волны с шумом прибывали к берегу друг за другом. Дул прохладный, влажный ветер, густо приправленный запахом моря и еще надеждой на то, что вся жизнь впереди и что все будет хорошо. Но это видение прошло, уступая место другому. Аэро теперь обнаружила себя на утлом плоту посреди бушующего океана. Непроглядная тьма временами освещалась лишь молниями, сопровождаемыми оглушительными грохотами грома, будто испытывающего ее уши на прочность. Она с ужасом ждала, что в следующее мгновение молния может ударить в ее плот и разнести его в щепки. Вдруг очередная волна поставила плот на дыбы, заставив Аэро повиснуть на его краю. Раз — и он перевернулся, оставив Аэро на дне, с другой стороны. И тут, к еще большему ужасу, Аэро поняла, что не умеет, совсем не умеет плавать! Она обречена. С широко раскрытыми глазами она пыталась разглядеть, что ее ожидает. Но в этой бархатной темноте ничего не было видно, только лишь смутные, слабо фосфоресцирующие сказочные фигуры медленно проплывали мимо. — Аэро! Аэро, очнись! —раздался вдруг голос. Аэро открыла глаза и увидела рядом с собой лицо Грейс. — Грейс, ты меня спасла, я чуть было не задохнулась сейчас... — Аэро глубоко вдохнула.  — Это немудрено, милая! Ты же вторые сутки без сна сидишь здесь, — с громким шепотом произнесла Грейс. — Пойдем, я тебе принесла поесть. — Я не могу. Он… — Аэро показала на кровать.  — Я позвала медсестру. Пока ты ешь, она побудет здесь. Приборы работают, все будет хорошо, — Грейс разве что волоком не потащила Аэро из палаты.  — Давай, поешь. Потом, я договорилась, в соседней палате ты немного поспишь, — деловито сказала Грейс, расставляя контейнеры с едой на столе в столовой, куда она привела Аэро. — Я не могу. Вдруг он проснется, а меня не будет рядом? — сказала Аэро, беря в руки вилку. — Воспитательница говорила, что, прежде чем потерять сознание, он все время спрашивал меня. А я, а я... пела, — кажется, у Аэро комок в горле встал. — Ну так что, что пела? Ты же знаешь, зачем, для чего ты пела, — возразила Грейс, наливая ей ромашковый чай из термоса. — Я сама побуду у него, пока ты немного отдохнешь. Иначе ты сойдешь с ума — ты этого хочешь? — Ох, Грейс, что бы я без тебя делала? — Аэро с благодарностью положила ладонь на руку Грейс. С того вечера, когда она при полном гриме примчалась со съемок в клинику, она так и не побывала дома. Это Грейс привезла из дома ее нормальную одежду и тоже почти что жила здесь, рядом с Аэро. К ее чести будет сказано, она ни разу не помянула об упущенной возможности на конкурсе, не говоря о денежном призе, который был так необходим ей сейчас. Да что говорить... На этот раз Аэро провалилась в черноту без всяких сновидений. Но сон ее был чуток: когда через четыре часа Грейс слегка коснулась ее плеча, она тут же открыла глаза.  — Что, что такое?.. — Аэро по лицу Грейс тут же пыталась угадать, что произошло. — Спокойно, только спокойно. Все хорошо, — успокоила ее Грейс. — Он очнулся. — Только не беги так сразу, — предупредила ее Грейс. — Там сейчас главный врач и другие доктора осматривают его. У них что-то вроде консилиума. Нас, может быть, еще и не пустят к нему.  Было уже почти одиннадцать утра. В широкое окно палаты проникали скудные солнечные лучи, такие редкие в это время года.  — Пойдемте, он вас спрашивал, — неизвестно откуда взявшаяся знакомая воспитательница из приюта, взяв Аэро за руку, подвела ее к кровати. В полной отрешенности она лишь переставляла ноги.  Глаза Лукаса были закрыты. Но теперь Аэро показалось что цвет его личика чуть-чуть порозовел. Исчезло то прежнее, чужое выражение, которое будто говорило: я ухожу, скоро совсем уйду... — Это вы мать ребенка? — к Аэро подошел врач. Он смотрел на нее с небольшим недоумением, будто не веря ее молодости. Аэро, затаив дыхание, чуть кивнула и смотрела на него во все глаза, будто от этого человека зависело, будет ли жить ее ребенок или нет. — Кризис миновал. Теперь за ним нужен уход, уход и еще раз уход. Скоро отключим от приборов и переведем в восстановительную палату, — мягко сказал он. — Спасибо, — чуть слышно произнесла Аэро. У нее тут же на глаза навернулись слезы. — Ну-ну, не надо. Теперь все будет хорошо, — врач положил тяжелую руку ей на плечо. — В первое время не давать никакой тяжелой пищи. Только бульон, овощные и фруктовые детские пюре. Прошло еще добрых полчаса, когда Лукас снова открыл глаза. Открыв, он тут же стал что-то искать глазами, поскольку повернуть голову он был еще не в силах.  — Лукас, милый, я здесь!.. — Аэро тут же повисла над ним.  — Аэро, — губы мальчика тут же разошлись в улыбке. Он взял своей ручкой руку Аэро и прикрыл глаза, не переставая улыбаться. Аэро, не отрываясь, вглядывалась в него. Ей показалось что сейчас она прошла через очень большое препятствие и что теперь все должно быть хорошо! Лишь бы он поправился, лишь бы выздоровел... — Аэро, — голос мальчика теперь был чуть бодрее. — А где наша собачка? — Что? — опешила Аэро. — Собачка?.. — Да. Корбут. Помнишь, мы с ним играли, катались по снегу? — видимо, за это время не только Аэро снились весьма реалистичные сны. — Лукас, деточка, собачка дома. Она тебя ждет дома. Когда поправишься, мы вместе поедем домой, и ты увидишь ее, — Грейс быстро сообразила и тут же вклинилась в разговор. — Правда? — Лукас так и не отрывал своих глаз с Аэро. — Правда, милый, — сказала Аэро, поглаживая его маленькие ручки. ОНА ЛУЧШЕ, ЧЕМ МАТЬ! В первый рабочий день после Нового года в клинике было малолюдно. На окнах и в коридоре все еще красовалась елочная мишура. Те больные, которые более-менее хорошо себя чувствовали, отпросились домой отпраздновать Рождество и Новый год. Оставались только те, кому никак нельзя было отлучаться. — И тогда Оловянный солдатик бросился в огонь, чтобы спасти свою бумажную балерину из огня в печи, — Аэро решилась немного переделать конец известной сказки Андерсена, чтобы порадовать Лукаса. — И они отправились в путешествие в далекие-далекие края. — Какие края? — тут же спросил малыш.  — Ну знаешь, есть на свете такие места, где никогда не бывает зимы, представляешь? — Аэро отложила большую красочную книгу сказок, которую она купила мальчику. — Там бесконечный синий океан со всех сторон окружает землю. — А ты откуда знаешь? — спросил Лукас. — Малыш, я там родилась, — Аэро погладила мальчика по голове. – Возможно, когда-нибудь мы с тобой поедем туда, на тот остров. — Правда? — удивился мальчик. — А когда это будет? — Я сейчас точно не могу сказать, малыш. Но это обязательно будет, —заверила она мальчика. — Аэро, посмотри, вот я нарисовал Корбута, — Лукас показал Аэро лист, где неуклюже был нарисован отдаленно напоминающий собаку зверь с необыкновенно длинным хвостом. — Ой, как интересно! Он похож на моего Тайгера, — сказала Аэро, с любовью вглядываясь в рисунок. — Тайгер? Это собака, да? У тебя тоже была собака? — Лукас тут же стал расспрашивать. — Да, была, — задумчиво сказала Аэро, предаваясь своим детским воспоминаниям. — Он каждое утро будил меня и ходил купаться со мной, караулил вещи на берегу. А потом провожал домой. — И где он сейчас? — Он там, на том острове. Остался в нашем доме, где теперь живут новые хозяева. Вдруг раздался шум в коридоре, в палату ворвалась, как всегда шумная, Грейс. — Лукас, деточка, как себя чувствуешь? Я тебе принесла сырные палочки, которые ты вчера просил. — Спасибо! — мальчик с улыбкой протянул руку к пакетику. — Ну что, ты готова? — Грейс обратилась Аэро. Она, погрустнев, кивнула в ответ. — Лукас, мы сейчас должны уйти с тетей Грейс. А вечером я снова зайду к тебе, хорошо? — сказала Аэро, целуя его в щеку.  — Хорошо, — послушно сказала мальчик. Но теперь его улыбающиеся глаза мгновенно стали тревожными. — Ты ведь не будешь плакать? — спросила Аэро. Мальчик покачал головой, всеми силами стараясь скрыть уже наворачивающиеся на глаза слезы. — Да что ты! Он же мужчина, а мужчины никогда не плачут! — прогремела Грейс, быстро выводя Аэро из палаты. На улице, несмотря на разгар первого в этом году рабочего дня, было так же малолюдно, как и в клинике. Похоже, не все еще вернулись после рождественских каникул.  — Ах, Грейс! Я так волнуюсь, — сказала Аэро, беря ее под руку. Тот небольшой снег, что выпал под Новый год, начал таять, оттого из-за ночных заморозков улицы сейчас покрывал отменнейший гололед, ну прямо как каток! — Да не бойся, не упадешь! Я тебя поддержу, — бодро сказала та. — Я не о том. Если мне на комиссии откажут в усыновлении? — горько вздохнула Аэро. — Ведь у той семейной пары больше шансов, у них годовой семейный доход тридцать тысяч! — Детка, на это я ничего не могу тебе сказать, — сказала Грейс, глядя под ноги, чтобы избежать особо опасных скользких участков. — Ну не гады, а? Не могли эти тротуары посыпать противогололедными крошками?! — Ну, а с другой стороны, ведь никакими тысячами фунтов не заменишь ту любовь, которую ты могла бы дать этому бедному ребенку, — снова заметила Грейс, когда они сидели в коридоре в ожидании решения комиссии. — Грейс, я решила, — вполголоса сказала Аэро. — Если мне не дадут Лукаса, я его украду! — Что?.. — Да, я его заберу прямо из больницы. И мы уедем из этого города. — Ты с ума сошла? — зашипела на нее Грейс. — Хороша же перспектива! Еще вчера подающая надежды певица, а сегодня уголовница, беглянка! Ты думаешь, тебя тут же не поймают? Хочешь в тюрьме составить компанию Мелиссе, его мамочке?! — Боже, Грейс, что мне тогда делать!.. — Аэро снова горько вздохнула. *** В просторном помещении за длинным столом сидели несколько человек. Все они будто по команде стали рассматривать Аэро, вошедшую по приглашению секретаря. Среди сидящих она узнала лишь ту чиновницу, что недавно принимала ее документы. — Мисс Кардайн, сколько вам полных лет? — спросил ее довольно пожилой мужчина в больших очках. — Мне?.. Мне в этом году, в августе будет двадцать, — чуть запинаясь, ответила Аэро. — Видите ли, вы очень юны, — сказала женщина с седой короткой прической. — А молодым девушкам часто хочется погулять, провести время с кавалером. — Я не такая, — голос у Аэро задрожал от обиды. — А что будет, если вы выйдете замуж, а вашему избраннику не нужен будет этот ребенок? — спросила все та же чиновница. — Интересы Лукаса для меня всегда будут важнее всего! — вдруг вспылила Аэро. — Вы думаете, я выйду замуж за человека, которому не будет нужен мой ребенок?! — Хорошо, хорошо! Подождите, пожалуйста в коридоре, мы вас позовем, — примирительно сообщил мужчина. Уходя, Аэро услышала чьи-то слова: «Телеконкурс «Спой!», она выступала по телевизору». Видя, с каким лицом она вышла, Грейс не стала ничего спрашивать, молча положила руку на ее руку. Аэро так и провела минуты ожидания в забытье, а затем ее снова позвали в дверь, за которой решалась ее судьба. — Мисс Кардайн, — снова начал председатель. — За вас свидетельствуют все воспитательницы приюта. Как вы отважно ухаживаете за ребенком в клинике, об этом тоже нам сообщили. А также мы не можем не учитывать привязанность ребенка к вам, поэтому мы решили ходатайствовать за усыновление Лукаса вами. Аэро смотрела и слушала. Ей теперь казалось, будто она оглохла от счастья! Потому что остальных слов председателя комиссии она уже не понимала... — Я так и знала, что так и будет. По-другому и быть не могло! — она очнулась от этого состояния лишь в коридоре, когда Грейс громогласно воскликнула. — Грейс, как все на свете замечательно! — когда они вышла на улицу, Аэро теперь показалось, что все на свете так прекрасно! Даже серенький зимний денек никак не портил этой радости. — Аэро, детка, я тебе сейчас скажу еще что-то, — вдруг сказала Грейс, когда они вошли в кафе выпить кофе. — Не волнуйся, у меня тоже очень-очень хорошая новость. Я ее приберегла, м-м-м, зная, как ты волновалась перед комиссией... — Да говори же, черт тебя подери! — со смехом сказала Аэро. — Даже если это будет самая плохая новость, она теперь не испортит мне настроения! — Аэро, нам сегодня звонили из известнейшей музыкальной компании! Они хотят с тобой подписать контракт на пять лет!  — Да? А как же моя работа в спортклубе? — озадачилась Аэро. — Какой еще спортклуб, дурочка! У тебя теперь будут такие гонорары, что ты и за сто лет не заработаешь ни в каком спортклубе!  — Да? — все еще недоумевала Аэро. — Да! Уж на этот раз мы постараемся не упускать эту птицу счастья! — воскликнула Грейс. — Они ждут твоего ответа насчет встречи для обсуждения условий контракта. А ЗЕМЛЯ ВСЕ-ТАКИ КРУГЛАЯ! Вопрос о том, какую собаку взять, сразу отпал, когда Аэро случайно по телевизору увидела эпизод о деятельности приютов, занимающихся брошенными домашними животными. Хотя Лукас после того, как выписался из больницы, не стал больше напоминать о собаке, это в самом деле запало в душу Аэро. Ей очень захотелось устроить жизнь мальчика так, чтобы он ни в чем не нуждался. Тем более после того, как Аэро подписала контракт с Sony, проблемы с нехваткой денег отпали. Они с Грейс переехали в большую комфортабельную квартиру в хорошем районе Пикко. А Лукаса Аэро определила в частный детский сад с очень хорошей репутацией недалеко от их дома.  — Ну хорошо, раз уж решилась взять собаку в дом, то почему не маленького щенка, а взрослую шавку из приюта? — спросила Грейс, когда узнала о намерениях Аэро. — У меня в детстве был друг — беспородный Тайгер. Более преданного существа я в жизни не встречала. Я хочу, чтобы у Лукаса было такое же счастливое детство, как у меня, — ответила Аэро. — И к тому же маленьких щенков все охотно берут, а мы еще одно живое существо из приюта сделаем счастливее. — Ну ты точно мать Тереза, я всегда это говорила! — заметила Грейс. — Впрочем, все правильно. Щенка еще надо воспитывать, а то он, пока вырастет, обгадит все дорогущие ковры в нашей новой квартире! — тут же заключила практичная Грейс. *** — Амиго всего два года. Очень дружелюбный, смышленый мальчик. Еще ни разу не было случая, чтобы он с кем-нибудь конфликтовал — полностью оправдывает свое имя, — охарактеризовала его девушка, провожающая Аэро к вольерам. Когда они наконец приехали, почти все питомцы приюта резвились на прогулочной площадке. Приглядевшись, Аэро сразу заметила небольшую рыжую собаку со стоячими ушами и хвостиком крендельком. Она, будто почувствовав ее взгляд, тут же подошла к изгороди и уставилась на нее долгим, почти человеческим взглядом, что тут же побудило Аэро решиться: именно ее она и заберет собой. — Держите, это ветеринарный паспорт нашего Амиго. Тут указаны сведения обо всех его прививках, — невысокая худощавая девица с волосами, убранными в хвост, протянула Аэро зеленую книжечку. — Мисс, вы не будете против, если мы сейчас сфотографируем вас с Амиго и с другими нашими сотрудниками? — А это зачем? — обернулась Аэро, где она на корточках уже гладила по голове Амиго. А песик так самозабвенно положил голову ей на колени и с таким удовольствием принимал ласки, что казалось, нет на свете ничего более важного. — Видите ли, мы хотим, чтобы как можно больше людей обратили внимание на животных в приютах. А когда известные артисты, певцы совершают такие добрые дела, простые люди стараются подражать им.  — Но я же еще, не такая известная... — Аэро трогательно покраснела, что еще больше расположило к ней сотрудников, уже начавших собираться для фотографирования. — Хорошо, мы согласны, если это займет не так много времени! — тут же ответила за нее Грейс.  — А что, реклама нам точно не помешает, — тут же шепотом сообщила предусмотрительная Грейс. *** — Грейс, нам тут написали адрес ветеринарной клиники в нашем районе, где мы должны зарегистрировать нашего нового мальчика. Мы могли бы сейчас по пути заехать туда. Это совсем недалеко от нашего дома, — предложила Аэро, когда они уже втроем забрались в такси. — Я согласна. А ты, Амиго? — Грейс обратилась к песику. — Аэро, ты так и будешь его называть или переименуешь? Какие же у тебя умные глаза, дружок! Ты, часом, не умеешь разговаривать? — Нет, давай предоставим это Лукасу, — ответила Аэро. — Это его собака, пусть он и решает. *** — Спасибо, нас не надо ждать. Нам теперь близко, сами пешком пройдемся, — сказала Грейс, рассчитываясь с водителем такси, когда они подъехали к ветеринарной клинике. — А Земля все-таки круглая! Я знал, что мы с вами встретимся! — молодой человек в синей форме весело, во все зубы улыбнулся Аэро. — Что? Вы?.. — Аэро с удивлением узнала в нем того молодого человека с собакой-боксером, которого потом встретила и в метро. — Молодой человек, мы здесь по делу, — Грейс тут же сочла нужным вмешаться. — Нам не до автографов. — Что, каких еще автографов? — удивился он. — Я… я подумала… — слегка растерялась Грейс. — А вы что же, телевизор не смотрите? — Грейс, это другое, — Аэро пыталась объяснить. — Нет, не смотрю, у меня на это нет времени! — снова весело ответил молодой человек. — Я Патрик, ветеринар этой клиники, а вы, мисс «Мне-хорошо» или мисс «Я-спешу»? — А я Аэро, Аэро Кардайн, — вдруг так же весело, ему в тон ответила Аэро, ошеломив Грейс. Ей в самом деле стало невероятно легко в присутствии этого молодого человека, о котором она тайно время от времени вспоминала. Возможно, она бы подумала больше, если бы не последние события, обрушившиеся не ее голову: больница, усыновление, контракт, переезд в новую квартиру. А теперь еще и постоянные репетиции с профессором Конгом перед записью ее первой пластинки. — Сэр! Патрик… как вас?.. — Грейс снова встряла. — Фоминс, к вашим услугам, — любезно ответил он, слегка склонив голову. — Да, нам нужно, чтобы вы осмотрели и поставили на учет нашего нового члена семьи, — тут же нашлась Грейс, которая теперь догадывалась, в чем дело. — Я с большим удовольствием все сделаю, если мисс Аэро даст согласие пойти со мной куда-нибудь поужинать, — рассмеялся молодой человек. — Молодой человек, вы понимаете, что… — Грейс, по обыкновению начала горячиться. — Подожди, Грейс, я согласна! — сказала Аэро, подавая поводок Амиго ему в руки.   — Ну что же, я рада, что вы договорились о встрече, — сказала Грейс, выводя Амиго на улицу, после того как Аэро вышла из кабинета Патрика со слегка пылающим лицом. — Ты в самом деле знаешь его, вы встречались раньше? — Да, немного. Но не были знакомы, — ответила Аэро, убирая в карман визитку Патрика. — Это хорошо. Знаешь что, милая, не все мужчины подлецы, негодяи и предатели, — сказала Грейс, беря Аэро под руку. — Теперь, когда все трудности позади, можно подумать и о личном счастье. *** — Собака!.. Собачка... — Лукас застыл в дверях, увидев рыжее чудо, уже осваивающееся в квартире.  — Это мне? Она моя?.. — он смотрел то на Аэро, то на Грейс. — Да, дружок, это твоя собака, навсегда! — воскликнула Грейс, которая привела Лукаса из детского садика. — Моя, моя собака! Спасибо, мама... — восторженно сказал мальчик, обнимая Аэро за колени. Аэро с полными от слез глазами посмотрела на Грейс.  РАБОТАТЬ, ЭТО РЕМЕСЛО! — Все, на сегодня достаточно. Мисс Софи, спасибо, — профессор Конг отпустил аккомпаниаторшу за роялем. Аэро перевела дух после сложных упражнений. Она не спешила, поскольку уже привыкла, что профессор, отпустив Софи, долго, скрупулезно разбирает все ошибки и достижения, дает задание на следующий раз.  Что Аэро было особо приятно, музыкальная компания взяла на себя оплату занятий с ее учителем. Хотя, как подозревала она, Конг настолько привязался к ней, что мог бы с ней заниматься и без всякой оплаты. По его поручению, в перерывах между занятиями она продолжала изучать фундаментальную, теоретическую часть своей теперешней профессии. — Мисс Аэро, хорошо, вот сегодня у вас получается гораздо лучше, — ободряюще сказал профессор, снимая очки. — Спасибо, сэр, — ответила Аэро, понимая, что это еще не конец разговора. — Я хочу, чтобы вы знали, запомнили одну вещь… — профессор задумался. — Я вся внимание, сэр, — тихо ответила Аэро. — Это нужно запомнить навсегда, даже когда меня не станет, на всю жизнь. Врожденный талант и способности человека никак не отменяют упорных ежедневных трудов. Вам, особенно вам нужно работать много, потому что природа наделила вас большими способностями, чем других. Значит, вы должны работать больше, чем другие, чтобы отработать этот ранее выданный вам аванс. Петь на цене — это не только слава, аплодисменты! Это труд, это тяжелое ремесло! Вы меня поняли? — Да, сэр. — Запомните, великие люди, известные, легендарные певцы отличались от обычных своих коллег тем, что всегда, всю жизнь трудились над своим талантом. И как только вы перестанете это делать, ваши способности постепенно начнут убывать, вы превратитесь в заурядную певичку, я такое видел не один раз. Я хочу, чтобы вы этого не забывали. — Хорошо, сэр. Спасибо, — сказала с чувством Аэро. Возможно, профессор зря беспокоился, полагая что Аэро по молодости может забрести на другие дороги. Но в нее уже начала проникать эта страсть к сцене, превращая ее в истинную служительницу музыки. Она теперь познала истинную радость от работы на сцене. — А теперь идите, отдохните. И храни вас Бог, — напутствовал ее Конг.  *** — Извините, я немного опоздала, — Аэро присела напротив Патрика. — После занятий мой преподаватель слегка прочистил мне мозг, поэтому вот...  — Ничего. Я люблю ждать, это мое самое любимое занятие, — как всегда весело ответил Патрик. — А вы, оказывается, известная, — он вдруг развернул известный журнал. Там была размещена целая статья о ней с несколькими цветными фотографиями. Она называлась «Открытие года». Аэро невольно покраснела, она явно не ожидала такого поворота. — После того как я узнал, кто вы, я даже не был уверен, что вы придете, — сказал Патрик. — А давайте перейдем на «ты», — тут же предложил он. — Не рановато ли? — усомнилась Аэро с улыбкой. Но ей было удивительно хорошо в присутствии этого человека. — Нет, отчего же? Мы же взрослые люди. И потом, если учесть нашу первую встречу у «Римцо», мы знакомы уже достаточно давно. — А теперь давайте по-честному, — сказала Аэро, нарочито серьезно, — Сейчас, после того как вы узнали, кто я, вы не откажетесь от своих слов насчет нашего сегодняшнего свидания? — Нисколько. Даже если мне придется биться в турнирах с другими поклонниками за твое сердце и руку, — в свою очередь парировал он. — Их нет, — сказала Аэро. — Хотя есть один — мой сын. — У тебя есть ребенок? — искренне удивился Патрик, — Но ты ведь еще так молода!.. — Но тем не менее он у меня есть. И я очень благодарна судьбе за Лукаса, — с гордостью сказала Аэро. — А та высокая, эффектная женщина, что была с тобой? Она твоя мать? — спросил молодой человек. — Она — моя Грейс. Она тоже моя все: импресарио, компаньонка, подруга и телохранительница! — с не меньшей гордостью ответила Аэро.  ДОМА За широким окном вагона-люкс, чуть прикрытым шелковыми занавесками, проплывали уже успевшие переоблачиться в новые наряды деревья и кустарники. Ничего удивительного, ведь был почти конец весны. Все вокруг было уже зеленое, но эта зелень еще молодая, с примесью нежно-желтого оттенка.  Аэро отложила журнал и вгляделась в проплывающие дали за окном. Ей невольно вспомнилось, как каких-то три года назад она ехала по этому пути, но только в сторону Пикко. Тогда она была почти раздавлена сумбурными мыслями о том, что будет делать, если в самом деле окажется беременной. Ей во что бы то ни стало нужно было уносить ноги подальше, чтобы отвести позор от своей пуританской семьи.  А сейчас компания перед выпуском первой ее пластинки организовала ей турне по стране, одновременно устроив рекламную кампанию в прессе и по телевидению. Аэро немалых сил стоило уговорить Грейс остаться дома хоть на этот раз, потому как кому-то нужно было заниматься с Лукасом, водить его в детский сад и приводить обратно. Да и Корбуту (так Лукас назвал собаку) также требовались регулярные прогулки.  И сейчас в рамках этого тура она держала путь в свои чуть не ставшими родными края. Несмотря на то что она провела в этой местности десять лет своей юности, что-то удерживало ее считать этот городок своей малой родиной. Конечно, она скучала и ждала с нетерпением встречи с Аннет, матерью, Эрнестиной и, конечно, Клотильдой. Оставив вещи в роскошном номере гостиницы, который был снят компанией, Аэро вызвала такси и поехала домой. Боже, здесь время как будто остановилось. Вот рынок, куда они с Аннет частенько ходили за покупками, вот мощеная булыжниками их узенькая улица. — Мама, я пришла, — Аэро тихо окликнула мать, занимающуюся чисткой овощей на небольшой летней кухоньке. Недоуменный, будто чужой взгляд на лице Шарлотт секунду спустя сменила радость. — Аэро? — она нерешительно стала приближаться к дочери. — Мам, да что с тобой, это же я! — Аэро тут же порывисто обняла опешившую было Шарлотт. — Мне сейчас показалось, что Айван вернулся, — всхлипнула Шарлот, вглядываясь в лицо дочери. — Как же ты стала похожа на своего отца... Аэро вспомнила, как она любила слушать рассказы своего папы о звездах, о разных чудесах на свете, когда они вдвоем устраивались на пляже. Возможно, она бы так же вела себя и с матерью, как котенок с мамой, если бы не сама Шарлотт. А дети, они ведь бывают очень чутки, Аэро никогда сама не навязывалась. Теперь, обнимая мать, Аэро осознала, что это едва ли не впервые, когда они с матерью вот так обнимаются, как мать с дочерью. — Аэро! Аэро приехала! — на Аэро тут же налетела вошедшая на кухню Эрнестина. — Эрни! Какая же ты стала! Взрослая! — воскликнула Аэро, вглядываясь в теперь довольно высокую девицу. — А ты! Ты така-ая стала красивая-я! — снова прильнула к ней сестра. — Тетя Шарлотт, вы только посмотрите, какая стала теперь наша Аэро! — Почему же ты не сообщила о времени приезда? Мы бы тебя встретили, — сказала Эрнестина. — Пойду позвоню Аннет, она тут же примчится со своим карапузом на весу! — О, это было бы прекрасно! Мне очень хотелось бы и с ней повидаться до отъезда, — сказала Аэро. — Как? Ты так быстро уезжаешь? — спросила Шарлотт. — Мам, завтра днем у меня репетиции в вашем Дворце музыки в городе, вечером концерт. А на следующее утро мы должны уехать уже в другой город. — Тетя Шарлотт, у нее же турне по разным городам, — пояснила Эрнестина. — У тебя всего один концерт будет в нашем городе, да? Жаль, мы, наверное, уже не успеем купить билеты.  — Эрни, билеты будут, — успокоила ее Аэро. — Я на целый ряд попросила не продавать билетов, всем хватит. Да и к тому же я не думаю, что будет так уж много желающих попасть на концерт, я ведь только начинаю... — Да ты что, народу будет полно! — уверила ее Эрнестина. — Рекламу твоего концерта постоянно печатают в нашей городской газете! — Мама, я бы еще хотела повидаться с тетей Клотильдой, — Аэро обратилась к матери. — Где она? — Где она может быть? На кухне, конечно, — ответила Шарлотт. — Как всегда, гоняет и командует всеми! — рассмеялась Эрнестина. — Я пойду, скажу и ей, чтобы она пришла к нам на ужин, да, тетя Шарлотт? — Да-да, конечно, позови, — ответила Шарлотт.  — Мам, ну что с тобой? — спросила Аэро мать, когда Эрнестина умчалась в особняк. Шарлотт в самом деле сидела как потерянная, будто не знала, что делать, как общаться с собственной дочерью. — Мама, нам с тобой нужно начать все сначала. Хочешь, я увезу тебя в город, будем жить вместе? Можешь попробовать полюбить моих детей, если со мной у тебя не получилось, — Аэро присела на корточки перед матерью и смотрела на нее снизу вверх. — Нет, не могу! Не хочу! — Шарлотт неожиданно расплакалась. — Все, кого я любила, умирали! Не хочу! Теперь, когда ты стала такая... такая, я боюсь еще больше! — Мама, мамочка! — Аэро привстала и обняла Шарлот за плечи и прижалась к ней головой. — Теперь, теперь у нас все будет хорошо. Вот увидишь. Но им не удалось подольше побыть друг с другом. Вскоре к ним влетела запыхавшаяся от быстрой ходьбы Клотильда. Она с ходу обняла и прижала к себе улыбающуюся и плачущую одновременно Аэро. — Девочка моя! Ну и долго же тебя не было! — старуха также немного расплакалась. — Дай же, дай мне на тебя посмотреть! — Мать моя, женщина! Отчего же ты такая худая, а? — по обыкновению, она тут же приступила к расспросам. — А я-то думала, раз ты стала оперной певицей, должна быть эдакой, с большим бюстом! — она описала большие полукружья перед собой. — Я ведь только начинаю! — со смехом ответила Аэро, протягивая ей сверток — настоящую пуховую шаль. — Это вам. — Какой красивый платок! — восхитилась старуха подарком. — А это тоже вам, — Аэро протянула ей небольшую блестящую карточку. — Что это? — удивилась старуха, крутя ее в руках. — Батюшки, тут написано мое имя. — Это банковская карточка, — объяснила Аэро. — Поскольку вы отказались, я ваши деньги положила в банк, на ваше имя. Там накапливаются проценты на них. — Тетя Клотильда, вы ведь придете завтра на мой концерт? — спросила Аэро, доставая из чемодана оставшиеся подарки для матери, Эрнестины и других. — А то как же? Нет такой силы, что может удержать меня, когда моя Аэро будет петь на своем настоящем концерте! — воскликнула Клотильда. Все-таки реклама — это сила! Против ожиданий Аэро, единственный большой концертный зал в городе был полон. Наблюдая из-за кулис, она отметила сидящих в одном ряду всех членов семьи: Аннет со своим мужем и ребенком, Шарлотт с мужем, Эрни, Клотильда с большим букетом цветов и даже строгая бабушка, миссис Уна, сидели в третьем ряду, всматриваясь в сцену, где перед ее выходом играла местная музыкальная группа, для «разогрева». Когда под затихающие аплодисменты раздались первые звуки, и Аэро начала петь, она почувствовала: сейчас одна из ее целей, возможно, уже достигнута... *** Перед тем как уехать, Аннет, по просьбе Аэро, повела ее к могиле Алекса. К подножию незатейливого серого камня Аэро положила огромный пылающий букет георгинов.  А о Фердинанде никто — ни Аэро, ни Клотильда — не вспомнили, будто он и не существовал вовсе.   ОТДАТЬ ШВАРТОВЫЕ! Белоснежный многопалубный корабль на пирсе готовится к отходу. Его с берегом еще связывает трап, по которому суетливо поднимаются на борт последние запоздавшие пассажиры. Вдруг на пирс, как стая голубей, выпорхнула целая толпа нарядных девушек и юношей. Заметив стоящую на корме молодую женщину в малиновом манто с белоснежной меховой оторочкой, они стали неистово кричать и хлопать!  Аэро, восходящая оперная звезда (девушка в малиновом была именно она), поняв, что скрыться бесполезно, широко улыбнулась и помахала им обеими руками. Это привело к еще большему восторгу провожающих. Морякам, уже готовившимся убирать трап, принесли целую корзину цветов и подарков.  Все, трап убран. Остались только эти нити — швартовые канаты, которые связывали корабль с этой удивительной страной. Аэро всегда представляла себе ее именно такой. Одновременно и снежной, и невероятно уютной. Даже ее низко свисающие облака, кажется, озарены каким-то волшебным светом. А ярко окрашенные, двух-трехэтажные домики на набережной жмутся друг к другу, совсем как стадо барашков на склоне горы. Так и просится на ум картина, как в этих домиках сказочные гномы занимаются своими делами, пьют чай-кофе за крошечными столиками.  Аэро с удовольствием подставила лицо колючему морскому ветру, вдохнула его солоноватый запах, послушала шум волн, смешанный с пронзительными криками чаек. Еще раз вдохнула морской воздух и пошла к себе в каюту. — Вот, тут я раздобыла распорядок дня на корабле, — Грейс показала Аэро ярко-зеленую картонку. — Ужин у нас состоится через сорок минут. И знаешь, что?.. — заговорщицки понизила она голос. — Что же? — спросила Аэро, которая небольшими глотками пила еще горячее молоко. — Мы, как почетные пассажиры, будем сидеть за одним столом с самим капитаном и его помощниками! — сообщила Грейс с довольным видом. — А, вот оно что, — довольно равнодушно отметила Аэро. — Лишь бы они не заставляли меня петь во время всего ужина. — Что ты, какое еще петь! В таких условиях? Я этого не допущу! — воскликнула Грейс. — Милая, ты будешь переодеваться к ужину? — Это необходимо? — поморщилась Аэро. — Думаю, да. Я не уверена, что среди пассажиров тайно не затесался фотограф какой-нибудь желтой газетенки. Нам ведь нужно поддерживать имидж светских львиц, сама понимаешь. — Ну, крепись, наберись терпения, девочка! Это последний месяц нашего турне, — подбодрила ее Грейс. — А потом у нас будет отпуск длиной целых полгода! — затанцевала Грейс.  — Только это и поддерживает меня, — согласилась Аэро, начиная переодеваться. — И мы поедем с нашими мужчинами, с Лукасом и Патриком, на твою настоящую родину, на твой райский остров! — Да, я вспомнила, — сказала Аэро. – Знаешь, что сказал Лукас, когда мы втроем с Патриком гуляли перед нашим отъездом? — Что? Попросил луну с неба? Я считаю, что мы его чересчур балуем, — критически заметила Грейс. — Ты не права, он хороший мальчик, — Аэро заступилась за сына. — Ну так что он сказал? — Он говорит: собака у меня теперь есть, а когда вы мне купите нового братика или сестричку? — рассмеялась Аэро. — Он думает, что они появляются так же, как и его Корбут. — И что же вы ему ответили? — Патрик ему сказал, что мы подумаем над этим. — Ну что ж, после венчания на острове у вас будет достаточно времени и подумать, и поработать над этим вопросом! — также рассмеялась Грейс.