1. Фовелл

Смотря на ночное небо, первое, на что мы обращаем внимание – это бесконечное полотно звезд; Потом мы замечаем созвездия, в которые складываются эти светящиеся точки; а затем, как бы случайно бросая взгляд на белесую кривую дымку позади светящихся огоньков, мы начинаем размышлять о бескрайнем космосе, насколько он велик… Софи любила все, что связано с космосом. Больше всего ей нравились именно звезды. Ей нравилось то, как они по своей природе похожи на людей: они рождаются, живут свой век, дарят свой свет ближайшим планетам. Умирая, на их смену приходят другие, новые звезды, однако память о свете старых остается на много световых лет. Она была тем самым ребенком, который в сочинении на тему "кем я хочу стать в будущем", писала — космонавт. С возрастом, когда она начала здраво оценивать свои возможности, и понимать структуру этого мира, снизила планку до астронома. Однако, обоим вариантам суждено было остаться в статусе детской мечты. Софи тряхнула головой, скидывая с глаз непослушную челку. Отбивая пальцем ритм песни, играющей из колонок машины, она повернула руль вправо, сворачивая на более узкую и разбитую дорогу. Около ста метров назад стояли дорожные указатели с названием городов. Указатель направо перечеркнут черной краской, но название все равно можно было прочесть. «Фовелл». Дорогу до городка уже давно никто не обновлял, да и смысла не было — никому нельзя в него заезжать. В моменте Софи показалось, что с такими дорожными условиями она вообще не доедет, что кстати, было вполне возможно — на обочине дороги одиноко валялось опрокинутое вверх колесами авто годов так семидесятых. Прямо-таки раритет. По пути стали частить столбы с проводами, на горизонте показался продолговатый цилиндр каменной колокольни; по мере приближения к огражденному забором с колючей проволокой городку, можно разглядеть одинокие домики и ларьки, расположенные чуть дальше от основного поселения. Город хотел расти дальше, но ему не дали. Снизив скорость, Софи остановилась перед шлагбаумом. К машине направлялся мужчина в военной форме и Софи начала готовиться: достала из бардачка бумаги, среди которых кое-как отыскала лицензию и разрешение на въезд. Мужчина в форме проверил документы, кивну и, отойдя, подал сигнал, чтобы ее пропустили. Шлагбаум подняли, машина без труда въехала в опустевший городок. Далеко отъезжать от ограждения не было смысла — город не такой большой, да и сама Софи надеялась управиться со всеми делами быстро. Она припарковала машину недалеко от военных грузовичков, поставила её на ручник, заранее вытащила все документы и прежде чем окончательно выйти, еще раз оглядела себя во внутреннем зеркале заднего вида. Она любит ездить с открытым окном, чтобы ветер дул в лицо. Естественно, после таких поездок приходилось каждый раз поправлять прическу. Эта процедура уже дошла до автоматизма: посмотрись в зеркало, оцени обстановку на лице, поправь короткую стрижку, чтобы выглядело приемлемо, прощупай пальцами сережки-звездочки – все ли на месте, улыбнись и выйди уже наконец из машины. — здравствуйте, — ей на встречу шел один из солдат, — погодка сегодня просто ужас, вы не спаритесь? Так тепло оделись… Это был мужчина лет тридцати — не сильно старше самой девушки — светло-русые волосы видны из под военной кепки, взгляд болотно-зеленых глаз добрый и весёлый, но какой-то уставший. У него странная походка, как-будто страдает плоскостопием. Форма на нем сидит, комуфляж подходит под цвет глаз. В целом, человек приятный (ей понадобилось всего пару секунд, чтобы сделать вывод) Мужчина учтиво предложил ей помочь донести багаж до лагеря, и та согласилась. — вы и сами одеты не легче моего. — ну, что поделать, так положено, – пожал плечами солдат. — вот и мне тоже "положено" Летнее солнце беспощадно пекло, а Софи действительно была одета не по погоде: темно-синий пиджак, под которым была видна белая рубашка, широкие черные брюки на ногах и туфли — все это неприятно липло к телу, мешало дышать. Лагерь военных находился недалеко от ограждения, но не слишком близко к самому городу. Множество трейлеров и палаток расположились на сухой земле без травы. Некоторые мужчины в форме слонялись туда-сюда в поисках занятия. — наверное, трудно месяцы напролет стоять у ворот города, в который все равно никто никогда не сунется, — пробормотала Софи, оглядывая лагерь. — не так трудно, как расследовать убийства. Солдат довел Софи до покрытого в разных местах ржавчиной трейлера, открыл дверцу и, пропустив детектива вперед, занес за ней вещи. —надеюсь, вы не против такого сожительства. Я бо‌льшую часть времени дежурю у ворот, так что встречаться мы будем не так часто. Но если вас это смущает… —нет, все в порядке, я не из стеснительных. — вот и хорошо. Тогда я вас оставляю, надо возвращаться к работе,—мужчина уже было развернулся, чтобы уйти. — подождите, — остановила его Софи, — как мне к вам обращаться? Солдат повернулся к ней, немного подумал и сказал: — можно просто Люк, — он поправил кепку и, кивнув на прощание, вышел на улицу. Внутри трейлер выглядел как типичная берлога холостяка: вещи кучей лежат на стуле, ворох грязной посуды в раковине, небольшой холодильник забит чем угодно только не нормальной едой. Абсолютнейший беспорядок, и запах соответствующий. Протиснувшись между разложенным столиком и холодильником в дальнюю комнатку, Софи начала прикидывать, куда класть вещи на первое время. Поняв, что ее новый знакомый спит на нижнем этаже двухъярусной кровати, она закинула чемодан на верхний. Документы положила на подоконник и принялась наводить порядок — в такой обстановке даже вдохнуть негде, что уж говорить о разборе вещей. Она сняла с себя душный пиджак и закинула его на кровать рядом с чемоданом, закатала рукава рубашки и принялась за дело. Разложила вещи по местам: грязные — в стирку, чистые — по шкафам, нашла бесхозную тряпку (кажется, раньше это была чья-то футболка), которой протерла пыль везде, докуда могла добраться. Тряпку она промывала в ведре с водой, которую набрала из под крана (вода, кстати, тоже пахла отнюдь не розами). Этой же водой потом на скорую руку ополоснула посуду, чтобы хоть на немного убавить ее количество; после, найдя веник у двери, принялась подметать крошки от печенья, сигаретные окурки и прочие признаки веселой жизни одинокого солдата. Теперь, когда в помещении стало хоть немного легче дышать, можно возвращаться к своим прямым обязанностям.