Новый день операции

Помощники, а именно те, кто помогал Орочимару во время его экспериментов, исполняли различные задачи: подавали инструменты, лекарства, сдерживали пациента в койке и обеспечивали другие маловажные, но крайне необходимые меры, чтобы змеиный лорд не отвлекался на мелочи. Эта группа помощников следовала коридору к особо важному кабинету, предназначенному для одиночных экспериментов Орочимару, ключ-карта к которому была только у двух человек: самого лорда и его правой руки Кабуто. Якуши редко появлялся на чужих глазах, но сейчас он вел трех человек в кабинет, чтобы помочь общему хозяину. Это было странно, но никто не знал, какие новые планы подготовил Орочимару, зачем понадобилась такая большая группа людей. Все они думали, что защищены от хозяина и его жутких экспериментов, ведь были помощниками, которые всегда находились рядом, пока он убивал раз за разом. Это укоренившееся заблуждение исходило от одного выжившего, который шёл перед группой, смотря на мир через призму очков. Вся группа из четырех человек вошла в лабораторию, где Орочимару убирал место после очередного трупа, аккуратно завернутого в белую ткань. Он не утруждал себя особым сокрытием трупа, ведь скоро санитары вынесут весь биомусор за пределы кабинета. Не долго думая, Санин указал на самого старшего из помощников, чтобы тот лег на кушетку. Сказать, что мужчина испугался, это не сказать ничего. Он начал оправдываться и просить о пощаде, но всем было известно, что Орочимару не щадил и не любил людей старше тридцати лет. Остальные двое, словно по приказу, схватили мужчину и, несмотря на дрожащие от страха руки, уложили его на чистую стерильную кушетку. Не мудрено, ведь этот мужчина работал с ними, жил в одном корпусе и стал им семьей в логове, пропитанном ложью и страхом. Один из мужчин молча наблюдал, как Орочимару вводит лежачему, чье лицо исказилось от ужаса, капельницу с анестезией — это означало, что наступило время операции. Орочимару непринужденно взял скальпель, а двое оставшихся мужчин, помогая пристегнуть одного из своих, были выброшены из кабинета Кабуто, который не потерпит посторонних глаз, мешающих Орочимару своим охами сожаления по потерянному товарищу. К сожалению, на сердце каждого из них остался неизгладимый шрам и еще большее подозрение и страх, заключавшийся в том, когда придет их черед умереть под скальпелем. Но, вопреки их предположениям о смерти товарища, он был жив, хоть и уже не совсем человеком. Орочимару снял кожу с тела нового подопытного: с шеи, груди и живота, растянув ее в разные стороны, просматривая капилляры, пока мужчина находился без сознания. Учёный вырезал рёбра, ведь они больше не понадобятся. Теперь россыпь органов сдерживалась лишь плотью. Отрезав большую часть плоти живота, он получил свободный доступ к органам, а руки в перчатках медленно прощупывали каждый упругий, горячий орган, содержащий немало свежей крови. Ему не пришлось долго думать, прежде чем пронзить тело подопытного шприцом с светло-жёлтой жидкостью. Орочимару поочерёдно вкалывал в каждый орган по несколько миллилитров в зависимости от его размера — нетронутыми остались лишь лёгкие и кишечник. Эффект начался лишь спустя десять минут: сердце ускорило свои сердцебиения, и Орочимару с интересом наблюдал, как органы начинают раздуваться, некоторые из них лопались, выпуская небольшое количество крови. Плоть быстро зарастала, образуя новые шишки: тёмные и упругие. Все органы постепенно исказились, увеличились и потеряли форму. К концу процесса лицо мужчины перестало быть человеческим, став всего лишь куском упругой плоти, напоминающим губку. Кабуто, досконально наблюдая за происходящим и подавая инструменты, сделал несколько снимков, которые позже добавит в документ эксперимента. Орочимару, проверяя каждый орган, заметил, что мужчина ещё жив, но в коматозном состоянии: крови было слишком мало, чтобы поддерживать распухшие органы. Без переливания он не справится, но регенерация новой плоти была отменной — это было тем, чего он хотел. Он отметил, что следует изменить несколько правок в рецептуре, так как это могло стать новым помощником в выращивании органов человека прямо внутри тела. Учёный не стал себя утруждать добиванием испытуемого.