Часть 1

Она. Часть первая.                                                                                     ...  Никто не заметил, как этим утром она появилась в столице.  Словно слившись с густым утренним туманом, она спокойно прошла сразу через главные ворота прямо перед носом сонного стражника, который с задумчивым видом выслушивал оправдания запоздавшего торговца, умоляющего того пропустить его с поклажей, не взимая лишней пошлины. Страж, казалось бы, вовсе его не слушал, а лишь лениво почёсывал бороду, явно размышляя о чём-то совсем ином. Торговец же, жадно хватая ртом воздух, то гневно краснел, от безразличия человека перед ним, то резко терял всяческий цвет здорового лица, понимая, что сейчас и вовсе могут не пропустить. Даже выкинь он весь свой товар в ближайшую канаву.  Девушка быстро шла по улицам и переулкам не сбавляя шаг. Тучный мужчина с густой бородой, на которой ещё остались крошки от второпях съеденного завтрака, нёс на спине льняной мешок, с которого капало что-то противного цвета. Проходя мимо девушки, он грубо задел её плечом, и словно не почувствовав удара, не обернулся, а лишь слегка пошатнулся, продолжая идти вперёд. На повороте мужчину кто-то окликнул, и тот, звонко гаркнув нечто невнятное, скинул мешок на землю, и разогнулся, захрустев спиной.  Девушка шла дальше, вдоль торговых рядов, где так приятно пахло свежей выпечкой. Стоило лишь на мгновение остановиться насладиться ароматом, как её чуть не облила помоями местная кухарка, с очень выразительным лицом и пышным бюстом. Её можно было даже назвать красавицей, если бы не крупная бородавка прямо на кончике носа, что делало её с определённой стороны похожей на злую колдунью из детских сказок. Кухарка, как будто и не замечая ничего, вытерла рукавом пот со лба и присела, перевернув уже опустевшее ведро на землю, явно с наслаждением расправив ноги и махая почерневшей от сажи рукой на лицо, тяжело дыша.  Девушка проходила по полупустым улицам, а мимо неё то и дело пробегали ребятишки, крепко сжимая в руках записки с поручениями и свёртки. Один из них, наверное самый младший, с огненно рыжими косматыми волосами, споткнулся около неё и громко шлёпнулся, выронив клочок бумажки из маленьких рук. Запаниковав, он поднявшись, и даже не отряхнувшись, хлюпая носом, принялся бежать за бумажкой, которую тотчас же подбросил внезапно поднявшийся порыв ветра, и словно смеясь над ситуацией, ещё пару раз сдувал её, стоило только мальчишке к ней прикоснуться. Наконец, справившись с неудачей, паренёк, всё так же хлюпая носом, решив всё-таки наспех стряхнуть с себя городскую пыль, которая хоть и не сильно портила его изрядно потрёпанную одежду, но явно была ему не по душе, он внезапно обернулся на то место, где всё это время за ним с неподдельным интересом наблюдала девушка. Широко раскрыв глаза, на лице, покрытым бесчисленным количеством веснушек, проступил явный румянец. Его взгляд робко скользнул по шёлковой одежде небесного цвета, который тонко подчёркивал изящную фигуру незнакомки. На неё был накинут роскошный зелёный плащ с капюшоном, плотно натянутым на голову, уголки которого были расписаны незнакомыми ему узорами. И пусть, видно было только часть лица, мальчик сразу подметил для себя: "Это принцесса ускользнула из замка на прогулку". Он, не умеючи, и даже грубо, отвесил низкий поклон, зажмурив с испугу глаза. Но стоило только вновь выпрямить спину, как незнакомка исчезла. Он ещё стоял некоторое время, размышляя и почёсывая косматую голову: а не почудилось ли ему всё это после бессонной ночи? Но из раздумий быстро вырвал раздражённый крик пробегающего мимо него ребёнка по старше, настоятельно рекомендовавший поторопиться. Мальчишка ещё раз глянул на то место, где стояла незнакомка, убедившись, что заветная бумажка у него в руке, шмыгнув напоследок носом, отправился дальше.  А девушка тоже продолжала свой путь, всё глубже и глубже продвигаясь в сердце города. Утро подходило к концу, и на улицах можно было встретить гораздо больше людей: пышно напудренных вельмож, звонко стучавших своими тростями, простых людей, только что вернувшихся с полей. Дети и старики. Женщины и мужчины.   На повороте стоял дедушка, светя беззубой улыбкой. Он, чуть сгорбившись, высматривал детей, и тот час же выдавал им кусочек жареного сахара на палочке. Вознося после каждой вручённой сладости руки к небесам, где уже почти во всю силу светило солнце. Не забыв перед этим потрепать каждого ребёнка по голове.  Сегодня, весь город озарённый счастьем в предвкушении грядущего празднества, шёл вместе с девушкой. К Соборной Площади.                                                                                      …  Площадь была невероятных размеров. Казалось бы, тут всегда проводились торжества, ибо один за другим то тут то там, быстренько возводились шатры и прилавки, громко приглашая всех присутствующих попировать и повеселиться. Поодаль от всех сбившись в небольшую кучку, с недовольными лицами, стояли священнослужители, цокая языками и через чур уж явно осуждая происходящее вокруг.  Неподалёку от входа находился позорный столб, с закованным мужчиной. Его лысина блестела на солнце и он время от времени выкрикивал ругательства, которым никак не удавалось достичь людских ушей.  В самом центре площади, возвышаясь над всеми и изгибаясь в самых невероятных пропорциях, находился роскошный собор, с крышами из красного камня. На самом верху, на одной из башенок, красовался символ напоминающий змею, опоясанный в круг, сделанный из чистого золота. Он ярко блестел на солнце, казалось бы заставляя защуриться любого, кто посмеет взглянуть на него при свете дня. Окна были исписаны гравюрами с властно выглядящими мужчинами, головы которых были украшены самыми причудливыми коронами которые только видел свет. У самого входа в собор стояла пара стражников в тяжёлых доспехах, стараясь всем своим естеством сохранить грозное выражение лица. Но атмосфера праздника вокруг них была в самом разгаре; раздавался эль и медовуха, а всего за пару медяков на пожертвование можно было приобрести небольшой кусочек солонины. Самый крупный из стражей, то и дело бросал взгляд то на еду с напитками, то на шумящих поодаль шутов и жонглёров разыгрывающими представление перед собравшейся толпой. Дольше всего его взгляд задержался на молодой женщине в замызганном пивной пеной фартуке. Та, ловко уворачиваясь от лап захмелевших людей, так и норовившихся её ущипнуть, разносила сразу в двух руках подносы, метко отвечая на все колкости брошенные в её адрес, одаривая приставучих собеседников прекрасной улыбкой. Она не сползла с её лица даже когда ей преградил дорогу тучный мужчина, готовый заключить её в объятиях. Громко хохоча и вытерев пиво с подбородка, он широко расправил руки, оттолкнув тем самым парочку хилых соседей. Завидев неладное, не сводящий всё это время с неё взгляд стражник уже был готов сделать шаг, как вдруг, со звучным скрипом, за ним медленно открылись двери собора. А вслед за этим послышался громкий звук, приближающийся к толпе.  У входа появились две фигуры в робах внушительного роста. Их лиц не было видно, но что-то в них выдавало явно нечеловеческое происхождение. Поверх пепельного одеяния свисала гербовая накидка, на которой был изображён опоясанный в круг горящий трёххвостый змей. Фигуры быстрым шагом спускались вниз по ступеням остановившись у самого их  основания, методично стуча посохами, который был у каждого в руке. Они были позолоченными, ещё выше носителей, а на самой верхушке так же как и на соборе находился изящно выкованный символ змеи. Правда, теперь, вблизи ровно как и на одеждах, знак можно было лучше рассмотреть: змея была изображена в профиль, пасть была широко открыта, а из глазницы торчал поблёскивающий на солнце драгоценный камень. У её тела было три хвоста, которые, расходились в разные стороны, что с определённой стороны выглядело будто она обвила какой-то предмет ночного декора.   Звон жезлов быстро разнёсся по всей площади, и всё веселье вмиг остановилось. Лица помрачнели, и все, без исключения смотрели на собор. Звон ускорялся и продолжался, но никто не смотрел в сторону двух исполинов с опущенными головами, из-под рукавов роб которых из-за усилившейся частоты ударов просвечивала чешуя, на месте которой должна быть кожа. Все смотрели на фигуру, которая уверенным шагом двигалась к ним. Толпа уже осторожно столпилась, у входа, тем не менее оставив достаточно расстояния что бы им перед ними можно было поставить несколько карет. Все смиренно молчали, но почти каждый сложил руки возводив молитву. Все. Кроме девушки, которая стояла в первом ряду, крепко сжав кулаки.                                                                                …  Из собора, высоко подняв голову вышел высокий мужчина средних лет в парадном табарде, накинутом под доспех. Он был хорошо сложен, его густая светлая борода доставала до самой груди, на которой болтался большой медальон в виде трёххвостой змеи, закованной в круг, а на голове красовалась корона, напоминающая терновый венок. На поясе у мужчины висел меч, ручка которого, не смотря на пышные одежды, была сильно стёрта. Когда он встал между двумя великанами в робах, на фоне которых, даже тот не сильно выделялся ростом, звон жезлов прекратился. Положив правую руку на меч, вторую он плавно слегка приподнял вверх и прикрыл глаза, едва заметно улыбнувшись. Толпа тот час же возвела руки к нему и повсюду разнеслись выкрики:  -Да здравствует король Соррен!  -Посланник Богини-Матери!  -Король! Король!  -Положим конец тьме!  Кто-то кричал. Кто-то плакал. Были, даже те, кто растолкав других, упал в молитве на землю, бормоча что-то невнятное. Все были переполнены радостью. Все. Кроме девушки, которую никто не замечал. Она стояла, не сводя зелёные глаза с того, в чью сторону доносилось столько громких и радостных слов. Её тонкие губы слегка шевелились. Девушка что-то тихо шептала.  На всю площадь вновь раздался звон жезлов и король, дождавшись пока все утихнут, обратился ко всем яростно жестикулируя:  -Поданные мои! -начал он- Сегодняшний день будет воспет в легендах! Сегодня! Станет началом новой истории! Истории нашего мира! Истории, как сама Богиня-Матерь явит нам своё чудо! -толпа начала ликовать, а король продолжал -Долгие годы мы живём в страхе. Наши люди страдают и умирают от рук армии тьмы! Чудовища разоряют наши деревни! Голод и бедность для нас сейчас такой же серьёзный враг как они! Весь мир замер в ожидании полномасштабной войны! Войны, в которой МЫ не проиграем! Нет! Ибо сегодня! Сегодня, Богиня дарует нам свой свет и надежду! Сегодня, Богиня пошлёт нам свой меч! Сегодня, наши молитвы будут услышаны, и Богиня дарует нам своего ЧЕМПИОНА!!! Поданные! Друзья! Братья и сёстры мои! Да свершится чудо!  Взрыв аплодисментов заполнил всю площадь. Король, судя по всему, закончил с речью и немного отдалился от толпы, взойдя на пару ступенек собора, уступив место двум высоким фигурам, что стояли уже перед ним. Он несколько раз глубоко вдохнул, сбросив пафосное выражение лица, и сосредоточился глядя вперёд. Звон жезлов вновь разнёсся по округе, с каждым разом приобретая всё более мелодичный ритм. Между толпой зевак и двумя исполинами образовался небольшой светящийся круг, составленный из нескольких пентаграмм, несколько метров в длину, заставивший резко отступить тех, кто был рядом. Повсюду тут же послышались восторженные возгласы, звон жезлов становился всё громче, а из-под капюшонов послышалось что-то напоминающее речь. Король вознёс руки к небу, и почти все последовали его примеру. Синее свечение от круга становилось всё ярче, начало с характерным звуком искриться, свет становился все ярче и ярче, образовав над собой уже целый столб, бьющий в небо, в котором совсем недавно вовсю светило солнце, а теперь виднелись одни лишь только тучи. Шипение под кругом заглушило даже звон жезлов и наконец, искры, исходившие от круга, вспыхнули, и в место, где они совсем недавно были, в самый центр круга, ударила молния немыслимых цветов, и всех присутствующих накрыло облаком голубого дыма.                                                                                …  Первой закричала женщина. Её звонкий, пронзительный крик, быстро привел в чувства всех тех, кто ещё находился в состоянии шока. Она кричала долго, а слёзы так и не переставали катиться по её лицу.  Неподалёку, вторым нарушил повисшую тишину ребёнок, сидевший на плечах рослого мужчины. Он всё пытался, задыхаясь от волнения, выдать что-то осмысленное, но получалось это плохо, и походило лишь на лай одичалой собаки. По толпе начал пробираться шёпот. Король, стоявший всё это время с гримасой ужаса, с трудом удержался на месте и пошатнулся. Его вовремя подхватила стоявшая рядом высокая фигура, выронив из рук жезл, и обнажив перед всеми когтистые лапы с четырьмя пальцами, покрытыми зелёной чешуёй, заканчивающейся где-то на запястьях.  -Не может быть - выдавил из себя король – не может быть…  На месте, где ещё совсем недавно был небольшой круг, источающий свечение, остался лишь след тёмный след от удара молнии, от которого всё ещё исходила небольшая струйка дыма. След от удара, и горстка пепла.  -Боги оставили нас! – донеслось вдруг из толпы. Назревала паника. Гомон начал проходить по напуганной толпе. Король злобно бросил взгляд на кричавшего, и хотел было что-то тому ответить, но лишь молча закусил до крови губу. Он, высвободившись от зелёных лап, что всё ещё поддерживали его, быстро подошёл к крупному стражнику, и что-то прошептал тому на ухо, положив руку на плечо. А затем удалился вместе с фигурами в робах, так ни разу не обратившись к напуганной толпе. Он лишь обернулся напоследок перед тем, как скрыться в дверях собора, всем своим весом облокотившись на ручку дверей, тяжело дыша. Ему на секунду показалось, что кто-то смотрит на него, неотрывно. Смотрит с нечеловеческой, нечестивой ненавистью. Смотрит прямо в душу, и видит, как на самом деле ему сейчас страшно. Ему стало тошно от этих мыслей, и откинув мрачные фантазии, и с трудом вдохнув, он скрылся в дверях собора тяжело хлопнув за собой дверью. Так и не заметив ту, кто неотрывно провожал его взглядом, не сдвинувшись с места.                                                                           …  Ночь медленно, но уверенно накрывала город. От былого торжества не осталось ни намёка: не было ни натянутых шатров, ни весёлых хмельных возгласов, ни радостных лиц. Город погрузился в траур. Девушка неспешно покидала город. Она прошла мимо красивой женщины с большой бородавкой на носу. Та, сидя на земле, громко рыдала растирая слёзы по лицу грязными от сажи руками. Со спины её грубо обнимал так же сидящий тучный мужчина. Тот, обхватив её двумя руками пытался ей что-то нашёптывать, но его голос дрожал, и его то и дело заглушали всхлипы женщины. Они сидели у прилавка, полным пышной выпечки, которая хоть уже и успела знатно обветриться на улице, но от неё всё так же исходил приятный аромат.   Девушка прошла мимо рыжего косматого мальчика. На его лице красовались свежие ссадины и синяки, а в руках он сжимал одинокий красивый цветок. Взгляд его был пуст, а потрескавшиеся от жажды губы дрожали. Он то и дело вытирал рваным рукавом тёкший нос и пытался отчаянно кого-то высмотреть в расходящейся по домам толпе людей. Его взгляд вроде бы задержался на мгновение на девушке, но он сразу потряс головой, и потупив голову крепко и до хруста сжал цветок. Он тоже, как женщина заплакал, но по-своему. Тихонько. Так же, как он плакал всякий раз, терпя побои. Сделав пару неловких шагов, ноги понесли его куда-то прочь. Совсем не туда, куда направлялась девушка.  Она прошла мимо стражника, который стоял с товарищами у самого входа в город. Один из них держал перед остальными свеженький лист пергамента, и они бурно что-то обсуждали, яростно жестикулируя. Самый молодой из них, внимательно слушал кивая головой, бледнея с каждой минутой, и всё крепче сжимая свою пику. Неподалёку от них расположившись на своей телеге, с задумчивым видом курил трубку торговец. Он выпускал дымом кольца, и то и дело поглаживал свою лошадь, которая беспокойно била копытом о землю, явно что-то требуя от своего хозяина.  Девушка шла всё дальше и дальше. Она уже почти бежала. Город за её спиной отдалялся с каждой минутой, и когда землю уже полностью окутала тихая ночь, девушка упала, словно в один миг лишившись всех сил. Шёлковый капюшон спал с её головы, обнажив аккуратно собранный пучок серебряных волос, в который была воткнута причудливой формы бордовая брошь, напоминающая своим изгибом раздвоенную шпагу. Девушка лежала на холодной траве, и тяжело дышала. На лбу у неё было два едва заметных, но старательно подпиленных рога, которые она, уже отдышавшись, осторожно их трогала кончиками тонких пальцев, смотря на ночное небо. Звёзды так и переливались в её красных глазах, в которых застыли слёзы, медленно, но уверенно стекающих по слегка впалым щекам. Она ещё долго смотрела куда-то в небо, будто ища ответ на какой-то вопрос, уже давно мучащий её. А потом, прямо посреди безлюдной тропы, раздался искренний смех. Девушка плакала и смеялась, прикрывая рот.  -Получилось -вдруг произнесла она- неужели, в этот раз у меня получилось…  Она ещё долго громко и задорно смеялась в ночи, и лишь только слёзы и печальный взгляд выдавали в ней совершенно другое настроение. А потом, она, поднявшись быстро удалилась прочь. Прочь, из ненавистного ей города, где её сегодня почти никто не заметил. Прочь от города, который она обрекла на погибель.