Единение семьи.

Он все предвидел, узрев наш раскол задолго до того, как мы встретились,

И ждал момента, когда сила в наших венах закипит, раскалив тело докрасна.

А мы все ждали, к чему нас приведут нити судьбы, объединяющие миры в сладком хаосе битвы,

Не видя перед собой открытых дверей, ведущих к катарсису.

Медицинская палата, наконец, осталась позади. Это было большим облегчением для Элен, которая не могла покинуть душное, кристально чистое помещение больницы больше месяца. Раны и травмы, которые она получила в схватке с Эрроллом Кепплером, долго стонали и болели, напоминая о себе, но теперь и эти невзгоды остались позади благодаря лекарствам. Форменный экзоскелет Коллинс был уничтожен, да и начальство отправило ее в больничный отпуск на целую четверть года, поэтому девушка оделась в свою привычную повседневную одежду: джинсы, высокие звенящие ботинки и короткая кожаная куртка, накинутая поверх легкой кофты. Элен спешно покинула больницу, стараясь провести в этом жутком, по ее мнению, месте как можно меньше времени, и направилась к себе домой. Квартира была расположена в центре города, прямо над центральным сквером и под крышей самого высокого здания на несколько кварталов вокруг. Разумеется, рядовой полицейский не мог себе позволить подобные апартаменты. Дуплекс с панорамными окнами на два этажа ей оплачивала Наместник Эмили, которая фактически заставила Коллинс жить в подобной роскоши. Не то чтобы Элен сильно сопротивлялась, ведь, в конце концов, было трудно устоять от такого подарка после нескольких лет проживания в общежитии академии, однако смущение и легкое недоумение до сих пор овладевали ею, когда она переступала порог собственного дома. Комнаты были просторными и пустыми. Девушка не могла приучить себя к таким вещам как стиль, грамотное оформление интерьера и создание домашнего уюта. В центре залитого солнцем помещения стояла большая, покрытая белым пушистым пледом, кровать, на которой спокойно могли уместиться пять человек. Она прошла на кухню, расположенную в затемненном уголке помещения, которое должно было когда-нибудь стать гостиной, и, выпив стакан воды с лекарством, вернулась к кровати. Голова еще гудела, но уже не от сотрясения, а от бурного потока мыслей и идей. Приглушенный шум Хапстада, простирающегося где-то под ней, лишь помогал ей все сильнее погрузиться в собственное сознание. Что-то скрывалось за тем потоком, но Элен не могла разобрать. Странное чувство притягательности неизвестности, но от него невозможно было избавиться. Да ей и не хотелось. Лекарства помогали не только избавиться от головокружения и редких порывов тошноты, но и погружали ее в собственный тихий внутренний мирок, в который Коллинс опускалась все ниже и ниже, почти касаясь дна этого уютного аквариума. И там что-то было, в этой мгле, но течение неизбежно выталкивало ее наверх, не позволяя дотянуться. Соленый привкус во рту. Ему неоткуда было взяться, но он растекся по ее языку и ноздрям, пробираясь все глубже. Приятная прохлада почти растеклась по ее телу, но телефонный звонок оборвал грезы. Элен с недовольством цокнула и нажала кнопку громкой связи на устройстве, о чем тут же пожалела. Рев капитана эхом разлетелся по квартире, заставляя окна дребезжать. — Коллинс! — его голос резкой пощечиной разбудил ее и скинул с кровати, несмотря на то, что она лежала в самом ее центре, — Мне доложили, что ты досрочно выписалась из больницы! Я не знаю, какое по размерам шило у тебя торчит из одного места, но, раз уж ты такая неугомонная, то будь добра явиться в мой кабинет! Немедленно! Гудки окончания связи сменились истошным скрипом, вырвавшимся из сомкнутых губ Элен. Разумеется, она всем сердцем хотела продолжить работу и добиться в ней определенных успехов, способствуя поимке все большего количества поглотителей, но кровать была слишком мягкая и то чувство…оно испарилось. Исчезло и покинуло ее сознание, оставив в нем грустную пустоту, которую вряд-ли можно было заполнить чем-то еще. И все же она поднялась с лакированного паркета и вновь накинула куртку на свои плечи. Положив в карманы небольшой пузырек с таблетками от головокружения и бумажник с фотографией отца и матери, она вышла за дверь. Куртка быстро оказалась в руках, так как на улице было неимоверно жарко. Благо, участок находился в нескольких минутах ходьбы от ее дома, и Элен скоро очутилась в затемненном прохладном зале, по которому лениво шастали ее коллеги. Скрипучая дверь кабинета приоткрылась и в узкую щель, словно жидкость, просочилась Коллинс, стараясь не взбудораживать капитана слишком резко. Однако Браун уже дожидался ее. — Коллинс! — рявкнул он, пронзив испытующим взглядом, — Какого хрена ты здесь делаешь в таком виде? Ей потребовалось некоторое время, чтобы уловить суть вопроса, но все же она, проглотив ком в горле, вытянулась во весь рост и ответила в той же манере: — Капитан! — заложив руки за спину, прогорланила Элен, — Мой экзоскелет был уничтожен до состояния утиля! К сожалению, у меня еще не было возможности получить новый на замену тому, из-за чего мне пришлось явиться в гражданской форме! Этого больше не повторится! — То есть, — злорадная усмешка исказила его лицо, — явиться ко мне и нести какой-то бред у тебя есть возможность, а облачиться в форму — нет? Это глупые отмазки! — Но сер, — Коллинс слегка замялась, не понимая, чего от нее хочет Браун, — я считала, что пока я в больничном отпуске, то не имею права носить полицейскую форму… Питер усердно покопался в бумагах, лежавших на столе, и достал небольшой синий лист с несколькими печатями и подписями. Изучив его содержимое беглым взглядом, он довольно хмыкнул, осознав, что нашел то, что искал, и разорвал листок на две равные части. — Ты можешь стоять, — сурово произнес он, — ты в участке, а значит, ты можешь и дальше нести справедливость на улицы города и всего безирка, Коллинс. Это был твой больничный отпуск. Теперь он в моем мусорном бачке. Я сразу тебя предупреждал, желторотая, что в моем участке с преступностью не шутят и не отлынивают от работы. Ты сама нарвалась на того парня, сама полезла в драку, и сама же от него получила! Я не собираюсь терять оплачиваемого сотрудника только потому, что ему захотелось геройствовать! — Но ведь я его и арестовала! — оборвала Брауна Элен, — Уверена, он принес много ценных сведений о поглотителях! Треск каменного кулака по дубовому столу опустошил ее голову ото всех мыслей, оставив только страх и уважение. Это ошеломляющее чувство поглотило ее всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы выслушать Питера, не произнося более ни единого слова. — Арест произвела не ты, — его зубы скрипели, а скулы дрожали от сдерживаемой ярости, — а команда военных очистителей. Именно на их плечах вся заслуга, Коллинс. А ты указана в отчете лишь как идиотка, которая подвергла риску гражданских лиц, устроив террористический акт на улице города. Я предупреждал тебя, что это не будет поощрено, и ты с этим согласилась, забыла? Было у спецотряда все под контролем или нет, уже не твое дело. Теперь виноватой сделали тебя, поэтому будешь отрабатывать свои ошибки как надо. И за котами на деревья ты лазать не будешь, уж поверь. Либо берись за серьезную работу, либо проваливай из моего безирка на другой континент к своим коронованным родственникам! — Так вы знаете… — прошептала Элен и склонила голову. Девушка до последнего не хотела, чтобы в ней видели племянницу Наместника и кузину Алтиорема. Коллинс взяла малоизвестную фамилию своего отца, который пользовался ею еще до того, как самому стать Алтиоремом. Но в отличие от Брауна, она не догадывалась о том, что у Кристофа была другая семья до ее рождения, о которой Эмили предпочла умолчать, сказав, что ее отец отправился в иное измерение, дабы избавить этот мир от угрозы, а не ради спасения своего сына. — Конечно, черт возьми, — горько усмехнувшись, ответил Питер, — я знал. Но также я знаю, почему ты не хотела никому говорить. Ты сумасшедшая, Коллинс, но ты хочешь быть тем неподкупным полицейским, который служит закону! Не смотря ни на что! Так будь им прямо сейчас! Сердце забилось чаще. Она почувствовала ту веру и надежность, которую источал Питер. Признанный борец с преступностью, который никогда не поступался своими принципами. Он был чем-то вроде идола среди очистителей, и сейчас этот человек наполнял ее дух уверенностью и силой, которые готовы были оставить Элен в переломный момент. Но теперь все вернулось на круги своя. Толстая папка с кучей фотографий и записей была протянута в ее руки, и Коллинс с радостью схватила новое дело, даже не задумываясь о том, что оно таит и готовит для нее. — Спасибо! — Элен живо поклонилась и направилась к выходу. Браун же устало почесал переносицу, после чего достал из пачки новую сигарету и закурил. Едкий дым быстро заполонил кабинет, погружая его в таинственный горький сумрак, который уже давно стал частью жизни капитана полиции. Сделав пару глубоких затяжек, он непривычно для себя закашлялся, но крепкие удары в грудь быстро выбили задержавшийся в легких дым. Питер не любил видеть Коллинс своими глазами, но он не мог отвергнуть чувство нитевидной привязанности, что тянуло его к ней, ведь она была живым воплощением того, кем бы он стал, не потеряй столь много в начале своего пути. Большим пальцем он стер плотный слой пыли, осевший на небольшой размытой фотографии, стоявшей на столе. Отец и сын празднуют поступление юнца в академию очистителей. Самую престижную на то время. Сладкое время, когда Питер Браун еще не представлял, сколь много трудностей ему предстоит пройти. Его друг стал преступником, осквернившим честь своей семьи, и теперь убивал бравых воинов, охранявших порядок и мирное существование граждан. Он никогда не мог понять этого и, дожив до седых висков, не мог признать подобного решения его давнего товарища, Фрэнсиса Штунца. Им еще предстояло столкнуться в будущем, но перед этим тогда еще молодого бойца настигла целая череда потрясений. Еще один друг детства пропал без вести, а за ним последовал и Алтиорем Кристоф, являвший собой надежду и опору всего мира. Идол, которому поклонялись все, и Питер был первым из тех, кто верил ему. Но он покинул его, оставив растущий, развивающийся мир на хрупких девушек, у которых явно не было сил, чтобы достойно принять его наследие. Икона, символ, которому по-своему молился Браун, раскололась, и последние люди, верящие в его светлый путь, тоже покидали его. Карьера отца практически достигла своего пика, и новый Алтиорем уже была готова назначить его новым бургомистром одного из безирков, но даже сильнейших человек, чьи сила духа и крепость воли были нерушимы много десятилетий, наконец, сломался. За два месяца до выпуска из академии Питер поехал на черную церемонию прощания со своим прославленным отцом, который верой и правдой служил Ртифу и Кристофу, ради мира и спокойного неба над головой. А теперь он и сам был на небесах, оставив тяжелое бремя на своего сына. Это было несправедливо, бесчестно, низко, но кого было винить? И все же он стал капитаном дирижабля. Огромная боевая машина, накрывающая своей тенью несколько кварталов города, была под его командованием. И Питер направил ее к своей судьбе. На битву с тем, с кем хотел бы сражаться бок о бок еще со средней школы, но нити судьбы разошлись, столкнув их вместе через много лет. С того момента прошло вот уже пятнадцать лет, а клыки Фрэнсиса до сих пор снились ему в кошмарах. Молодому и многообещающему Питеру Брауну доверили руководить операцией по зачистке поглотителей в Ликхевене, что должно было стать невероятно мощным толчком в его карьере, но обстоятельства решили иначе. Окончив бомбардировку складских помещений, где, по мнению очистителей, скрывались преступники, юный капитан скомандовал начало высадки, дабы завершить миссию. Связь с солдатами не должна была быть нарушена. Ничто на этой местности не могло источать помехи. Однако они не отвечали, как и следующая группа. Тогда Питер решил возглавить пешую зачистку и подбодрить оставшихся на борту дирижабля воинов. Винтовка разломилась пополам прямо в его руках, а экзоскелет того поколения еще не мог приравнять физические возможности бойца к тому, на что были способны сильнейшие из поглотителей. Это был ночной кошмар, который Браун видел наяву. Крики его подчиненных эхом проносились меж искореженных развалин, дымящихся после воздушной атаки. Нулевая видимость не позволяла оценить обстановку. С трудом отделавшись от противника, сломавшего его оружие, Питер, наконец, увидел его. Покрытый кровью и внутренностями, Фрэнсис выкачивал ауру из очередного очистителя, как из пакетика с соком. Его зеленые жилы пульсировали от частого и мощного сердцебиения, а мышечные волокна ежесекундно раздувались от притока новой силы. Это существо уже не было человеком. Монстр, который не видел перед собой ничего, кроме добычи, источника ауры. Но, возможно, даже в нем тогда еще остались частички рассудка, ведь он, обездвижив Брауна, не стал лишать его жизни, оставив ему лишь малую долю его прежних сил. И все же этому зверю пришлось отступить, ведь все его соратники были повержены, а миссия Питера выполнена. Он стал первым, кто пошел на большие жертвы среди очистителей не напрасно, и это тут же признали, усадив его за этот письменный стол. Бургомистр Вольфра Льютер одарила его множеством почестей, включая мгновенное повышение до звания капитана городской полиции столицы безирка. Питер не мог не принять это предложение, ведь его тело больше не годилось для экзоскелетов и сражений. Потеря большого количества ауры сравнима с потерей крови. Вот только если алую жидкость еще можно восстановить, то от потери практически всей своей ауры человек не в силах оправиться никогда. Итогом стали напрочь расшатанные нервы, поломанное тело, которое не было обузой только в те моменты, когда Браун сидел в своем кожаном кресле, а также целая гора должностных обязанностей, и тяжелая ответственность перед миллионами людей. Так Питер Браун и оказался здесь, в прокуренном кабинете, забитым до потолка стопками дел по поглотителям, которых он ненавидел всем своим существом. Очередное облако дыма плавно поднялось к вентилятору на потолке. Он смахнул пепел на пол, и отставил фотографию на край стола, где она и пылилась все эти годы. Окно, выходящее на зал участка, было открыто, и Браун проводил тусклым взглядом убегающую к новым свершениям Элен. — Это будет нелегко, желторотая, — жуя сигарету, прошептал он и взял в руки новую папку с отчетами, — ой, как нелегко. Но ты справишься, Коллинс. Превозмогая боль и лишения, смерть и кровь, ты доберешься до справедливости. Потому что именно этого добивался твой отец, таковым был твой старший брат, и на тебе лежит этот долг, который ты с радостью несешь. Распахнув настежь дверь в участок, Элен выбежала на улицу Хапстада и направилась прямиком в мастерскую очистителей, где ее ждал новый экзоскелет.

***

Небольшой пустынный зал с несколькими широкими трубами, расположенными в центре помещения, замигал желтыми неоновыми лампами. Датчики движения уловили шаги приближающегося к залу человека. Им оказалась Юташи. Девушка оставила Йоками наедине с кучей различных электронных статей и книг о ее мире, которые он уже мог самостоятельно читать без особого труда, несмотря на то, что язык митлов был куда сложнее того, что был распространен на официальном уровне в ОЦК. Даже символов в алфавите было практически в три раза больше. Но даже у официального гида Зоку были и другие, не менее важные обязанности. Йоками восторгался практически всем, что было ему незнакомо, потому Юташи смогла ненадолго его оставить наедине с книгами и статьями, и пришла в зал связи. Трубы стали прозрачными и заискрились растянутыми изображениями. В них отобразились объемные голограммы нескольких людей, каждый из которых стоял в своей емкости. Перед Юташи предстали длинноволосые мужчины в черных кожаных одеяниях и женщины с прическами самых разнообразных форм. Одеяния див было идентичным мужским костюмам, только на них было больше сверкающих заклепок и цепей. Когда голограммы, наконец, четко прорисовались и зашевелились, девушка склонила голову и слегка потрясла волосами. Ее господа сделали то же самое. — Я рада видеть всех вас, — она явно пыталась сдерживать восторг, глядя на них, — надеюсь, вы довольны моей службой. Один из митлов поправил на носу круглые черные очки и ехидно улыбнулся, пожав плечами. — Наше мнение на столь важно, — он говорил скрипучим тонким голосом, от которого, казалось, по стеклянной трубе вот-вот пойдут трещины, — ведь ты делаешь это ради Вселенной, — окинув взглядом звезды за панорамным иллюминатором, мужчина вновь повернулся к Юташи, давая понять, что ему интересно, зачем она вызвала всех их столь внезапно. Но девушка не успела ответить. Одна из див, поправив длинные дреды, спадающие ей почти до щиколоток, обратилась к ней сама: — Я так понимаю, — своим звучным голосом она приказывала пасть ниц и взмыть в небеса, отталкивала от себя, но манила, вызывая восторженное смятение в сердцах людей, — ты собрала нас здесь, чтобы обрадовать новостью об окончании обучения юного Зокушикары? В противном случае, тебе нет смысла тревожить нас, Юташи. — Я понимаю, — скромно ответила она, — и он готов. Конечно, он знает еще недостаточно, однако его дух уже преисполнился верой в вас и в Роков. Это остов, который поможет ему стать великим митлом. Темные личности многозначительно переглянулись, и кожа одеяний заскрипела от каждого их движения. Эти личности являли собой правительство Федерации Кинзоку, и, по вере митлов, были прямыми потомками Роков, а их способности находились за гранью логики и здравого смысла. Как ни в чем не бывало, они телепатически обменивались между собой своими мыслями, ограждаясь тем самым от простых смертных, вроде Юташи. — Надеюсь, ты понимаешь, — ехидно произнес мужчина в круглых черных очках, — что это твой единственный шанс проявить себя перед нами, — он еще раз окинул слепым взглядом своих соратников, — ты не можешь оступиться здесь, девочка. Создать человека, полезного нам — это не то же самое, что и озеленить планету, нажав пару кнопок. Это куда более утонченный процесс, требующий твоего безграничного контроля. Мы возлагаем на тебя надежды, девочка, так что будь послушной и верной нам. Юташи пала ниц и опустила голову на железную решетку, в которую вдавились ее колени. — Великий и ужасный Ой-зи, — она дрожала всем телом, боясь сказать хотя бы одно неверное слово, ведь знала, какие будут последствия, — я верна вам, всем вам. Верна Кинзоку. Верна митлам, своему народу. Верна Рокам. Господа расхохотались, бряцая металлическими заклепками и бляхами поясов. — Мы верим тебе, — ласково произнесла дива с длинными дредами, — поэтому разрешаем тебе привести его к нам. Пусть юный Зокушикара познает все величие Кинзоку! Он должен увидеть все наше могущество! Покажи ему. — Да, — Юташи медленно поднялась на ноги, но до сих пор не смела взглянуть на них, — я все сделаю, Дети Роков. Изображения в прозрачных трубах погасли, оставив девушку в шипящей электроникой тишине. Но она еще некоторое время безмолвно стояла в тени, прислонившись к стене зала, и молилась святым Рокам, пытаясь выпросить у них удачу и благополучие. Юташи не была чрезмерно набожной, но веру и страсть окутывали ее душу перед ликом ее повелителей. Она с самого детства была пронизана аурой их могущества и величия. Дети Роков парили над каждой планетой безграничной Федерации Кинзоку, пропитывая своим духом смиренных жителей. Таковой была и Юташи. Непримечательная биография с еще менее примечательным родственным древом. Ей никогда не было суждено стать великой и прославленной дивой, внушающей страх и благоговение, но вера в собственных покровителей всегда поддерживала ее, и хоть она еще не добилась высот, но уже могла видеться с некоторыми Детьми, что было для нее счастьем. Шесть лет назад ей доверили Зокушикару, который решил принять их веру и стать частью Кинзоку, но ничего не знал о митлах. И с тех пор она учила его всему, начиная с языка и завершая высшими технологиями и изобретениями их народа. Почему Дети выбрали именно ее, не знала и сама Юташи. Девушка в то время только окончила курсы по терраформированию и лишь начала свою карьеру, но уже смогла привлечь к себе внимание своих господ. Ей оставалось только благодарить судьбу за столь щедрый подарок, хоть она и понимала, что за всем этим кроется нечто большее. Разгадка была близка. Юташи перевела дух и немедленно отправилась в яркую розовую комнату, обвешанную неоновыми лампами, дабы сообщить Йоками отличную новость. Уже через несколько мгновений ромбический терраформировочный крейсер двинулся навстречу центральной планете Кинзоку, неся героев по пути их тернистых судеб.

***

— Черт, Найджел! — Крис шел по черно-белому коридору, пристально всматриваясь в номера дверей, — Это какой-то идиотизм! Что здесь вообще происходит? Как это устроено? — с того, что осталось от его клинка после схватки с Богом на вершине Иглы, капала кровь. Маг устало плелся за ним, почесывая затылок. Синеватый узор теперь украшал обе его руки, и он оборвал рукава своей кожаной бордовой мантии, дабы непрерывно наблюдать за изменениями на собственном теле. — Не знаю, Кристофер, — его глаза непрерывно искрились молниями, — нам было сказано, что дитя Бога сокрыто слишком надежно, так, чтобы до него не смогли добраться простые смертные. Вне пространства и вне времени, если быть точным. Может в этом бесконечном коридоре есть лестница или люк? — убедившись, что потолок представляет собой одну сплошную светящуюся белую поверхность, он пожал плечами и двинулся дальше, — или нет. — До него не смогут добраться простые смертные… — скрежетал зубами Крис, — но мы с тобой не простые смертные! — громыхая потрепанными доспехами Алтиорема, он подошел к магу и судорожно потряс его за плечи, — Ты же сам это постоянно твердил! Так в чем же дело? Мы сильнее всех и каждого, кого встречали в тех мирах! Сколько их было? Сотня? Или может в десяток раз больше? За одной из этих дверей кроется ответ, черт возьми, и мы найдем его! А затем достанем Бога из-под земли и открутим ему голову! Это ясно как день! Но Найджел уже не слушал. Его взгляд был прикован к одной интересной детали, на которую он наткнулся, устало плетясь по коридору. — Эта дверь… — промычал он себе под нос, остановив поток бешенства своего товарища, — что с ней? Крис потратил пару мгновений на то, чтобы встрепенуться и хоть немного прийти в себя. Он повернул голову в ту же сторону, куда смотрел и маг. — Ты уверен, что это вообще дверь? — тихим шепотом произнес герой, недоверчиво переводя взгляд на Найджела. — Да… — неуверенно протянул он в ответ, — но почему она…с контуром? Это рисунок? Граффити? Никогда бы не подумал, что в бесконечном коридоре мультивселенной могли завестись вандалы. Нет, это рисунок, который…является дверью. Черт, мы ведь еще такого не встречали, верно? Они молча переглянулись и подошли к нарисованной двери. Найджел быстро пошевелил пальцами, чтобы унять дрожь в руке, и прикоснулся к плоской ручке. Она тут же вытянулась и стала объемной, давая возможность открыть защелку, чем и воспользовался маг. Дверь отворилась, и герои окунулись в темно-синий межпространственный коридор, который выбросил их в невиданное ими ранее измерение. Все вокруг было чрезмерно ярким и цветастым, заполняя палитру взгляда множеством контрастных оттенков. И все имело черный контур. Герои очутились в большом городе с низкими каменными домами, мощеными улицами и людьми, одетыми в оборванную крестьянскую одежду. Небольшие лавки собирали перед собой очереди, торгуя различными продуктами и ремесленными изделиями, и, поначалу, никто и не заметил, что посреди главной улицы стоят два незнакомца, разительно отличающихся от обычных, по их меркам, людей. Но вот дети стали одергивать своих матерей, а те, в свою очередь, звали на помощь своих мужей, не отрывая испуганного взгляда от гостей из иного измерения. В какой-то момент на самой оживленной улице города образовалась мертвенная тишина, которая заполнилась людским хохотом. — Чего это они? — недоуменно покрутил головой Найджел, — Какого черта они над нами смеются? — Никогда не видели объемных существ, — вздыхая, произнес Крис, — возможно, для них мы уродцы, которых стоит поместить в бродячий цирк и показывать на потеху толпе. Ну, или твое кожаное платье вкупе с бородой вызывает у них приступы хохота, — подталкивая его локтем в бок, добавил он. Маг не успел ответить. Гремя черными латами, на середину улицы прямо перед ним вышел широкоплечий рыцарь, державший в руке двуручный меч с гербом своего рода на гарде. Воин тут же принял грозную боевую стойку и приготовился к нападению. — Кто вы такие? — послышался глухой жесткий голос из-под забрала, — И чего ради пришли в мое королевство? — Боже, как у них все запущено, отвратительно, — прошептал Найджел и обратился к рыцарю, горланя на всю улицу, — мы пришли из-за моря! Да. Вы ведь наверняка не знаете, что там за чудные страны и люди. Вот мы оттуда, — он прислонился к уху Криса и быстро зашелестел губами, — я знаю, этот парень выглядит грозно, но нам лучше передохнуть немного и договориться с ним. Мои силы на исходе, да и ты неважно смотришься. — Плевать, — прорычал он в ответ, — я порублю его даже тем обрубком, что остался от моего меча! Он обнажил клинок, разбив пространство на осколки, и ринулся в бой. Кровь обагрила мощеную улицу. Крис с недовольством осмотрел раздробленные латы на своем правом плече, из-под которых капала алая жидкость. Рыцарь в черных доспехах был невредим. Раскинув руки в стороны, он лишь принимал восторженные возгласы толпы, что уже собралась вокруг сего действа. — Никто не в праве угрожать моим согражданам! — горланил он, — Я уничтожу наших врагов в который раз, дабы мы смогли и дальше мирно жить! — воин вновь занял боевую стойку, и вокруг него образовалась дымящаяся аура, — Готовься, иноземец, после такого еще никто не выживал! Взмах когтей орла! Из его меча вырвался изогнутый поток энергии, направленный прямо на героя. Крис невозмутимо разбил пространство вокруг себя, и атака прошла мимо него, сровняв несколько зданий за его спиной с землей. — Похоже, я не могу оказывать влияния на этот мир своим мечом напрямую. Ранить его клинком не получится, — бормотал он, — но исказить само пространство мне еще дозволено. — Ты нечестивец! — заорал рыцарь, потрясывая меч, — Как ты посмел увернуться? Что ты сделал? Это проделки Дьявола? Коллинс не смог сдержать смех. — Проделки Дьявола? — смахивая слезы с глаз, прохрипел он, — Я не Дьявол! Я тот, кто создал Дьявола! Ты не представляешь, с кем связался, идиот! Думаешь, пролитая мною кровь сойдет тебе с рук? Я бы мог поднять тебя на несколько километров над землей и отпустить, оставив от тебя мокрое место на мостовой! Мог бы и вовсе отправить в неизведанный вами, тупицами, космос! Могу замуровать тебя в землю, похоронив заживо! — он истошно продышался, стараясь привести мысли в порядок и упорядочить их, — Но я не буду этого делать. Нет. И знаешь почему? Все это слишком просто. Ты пролил мою кровь, смельчак, и теперь я хочу увидеть твою, — герой отошел немного в сторону, чтобы увидеть Найджела, которого загораживал воин, — эй, ты ведь все еще имеешь доступ к своему измерению? Маг как раз открыл небольшой портал возле себя и, пошарив в нем рукой, достал оттуда синий фрукт странной формы и принялся его жевать, обливаясь натуральным соком. Услышав обращение Криса, он громко поперхнулся и достал еще один плод. — Прости, — прокашлявшись, ответил Найджел, постукивая себя по груди, — я не подумал о том, что ты тоже захочешь. Угостишься? Крис недоуменно поморщился и покачал головой. — Нет, мне нужен карандаш, — жестикулируя, произнес он, — у тебя ведь есть нечто подобное в твоей библиотеке? — Карандаш? — обиженно спросил маг, — Разумеется. Я все свои записи делаю исключительно карандашом. Не то, чтобы я делал много ошибок в рукописях, но не буду же я черкать страницы! Гораздо проще стереть и написать правильно. — Да-да, хорошо, — замотал головой герой, — дай его сюда. Рыцарь с нарастающим гневом наблюдал за действиями незваных гостей, накапливая вокруг себя уже плотную дымящуюся ауру, разраставшуюся как туча. Горожане заметно отошли назад, лишь смутно представляя, что может сотворить их покровитель в приступе ярости. Но Крис и Найджел не обращали на все это никакого внимания. Или делали вид, что не замечают. Одно было точно. Им было плевать. Маг вновь наощупь порыскал в небольшом портале и, наконец, достал оттуда пишущий инструмент. Но перед тем как кинуть его Крису, прижал его к своей груди и окинул товарища недоверчивым взглядом. — Стой, — настороженно произнес он, — а что ты будешь с ним делать? Этот карандаш очень дорог мне, между прочим. Я наложил на него не одно заклинание, и теперь он не стачивается и не затупляется. Он стал надежным и удобным инструментом, которым я исписал не одну сотню страниц. Крис подбоченился свободной правой рукой и закатил глаза. После небольшой паузы Найджел все же подкинул карандаш в воздух и тот, оказавшись меж осколков разбившегося пространства, тут же плавно опустился в руку героя. Он бережно прислонил его к клинку и начал усердно пилить заостренный наконечник инструмента. — Стой! — маг почти взвизгнул, выплюнув очередной кусок синего фрукта, — Ты чего делаешь? Я велел обращаться с ним бережно! Какого черта?! — он истошно замахал руками, стараясь привлечь к себе внимание героя, но вызвал лишь очередной раскат смеха из толпы людей, которые уже отошли на довольно большое расстояние, спасаясь от последствий грядущей атаки рыцаря в черных доспехах. Наконец, Крис закончил то, что намеревался сделать и вернул Найджелу его карандаш, который, как ни странно, был в целости и сохранности. — Спокойно, — клинок героя теперь был обрисован черным контуром, как и все, что было в этом мире, — я нашел способ повеселиться здесь от души. В этот момент рыцарь, окутанный непроглядным облаком ауры, преобразовал свою энергию в могучие крылья за своей спиной и поднялся в воздух. Шквал ветра смел с прилавков лавок все, что на них лежало, и даже герои от неожиданности попятились на пару шагов назад. Найджел живо открыл портал позади себя, и из него выехало массивное кресло, ножки которого уперлись в каменистую поверхность улицы. Маг уселся, закинув ногу на ногу, и продолжая жевать спелый фрукт, принялся наблюдать за эпохальным зрелищем. — Размозжишь меня о землю? — свирепо рычал рыцарь, поднимаясь все выше, — Закопаешь под землю? Не смеши! Я от тебя и мокрого места не оставлю! Готовься к смерти, еретик! Аура вокруг него преобразилась, образовав покров в виде огромного орла с размахом крыльев более четырех метров. Исполинская птица взмыла к облакам и спикировала вниз, направив всю свою мощь, сконцентрированную вокруг клюва, на противника. Крис разбил пространство под своими ступнями и последовал навстречу врагу, поднявшись над крышами домов. Дребезг и звон стали эхом пронеслись над затихшим городом, и оба воина плавно опустились на землю. Щурясь от неприятного металлического скрежета, Коллинс стянул с себя искореженные латы, покрывающие его предплечье и грудь. Броня Алтиорема была раздроблена в клочья. Огромный орел развеялся по ветру, и рыцарь в черных доспехах, харкая кровью сквозь решетчатое забрало, опустился на колени. От его шеи до противоположного бока шел глубокий разрез. Клинок Криса вскрыл его латы словно консервную банку. — Ты… — хрипел он, упираясь руками в потертые камни улицы, — кто ты такой? Крис улыбнулся и, отбросив броню в сторону, поправил на себе плотную темно-серую куртку, на которую были надеты латы. Его одеяние теперь было схоже с мотоциклетным обмундированием, но защита на суставах была менее массивной. — Тебе не понять, — произнес он, — кто я такой. Это за гранью твоего сознания. Мои цели, мои мотивы, смысл моего существования. Все это непостижимо для такого низменного существа как ты. Мне жаль, что пришлось замарать свой клинок о такое жалкое божье создание как ты, ведь предназначен для того, кто породил всех вас. Время напомнить ему о себе, и твой мир послужит тому хорошим подспорьем. Найджел, спрячься ненадолго в своем измерении. Отбросив в сторону обглоданный огрызок, маг, кряхтя, открыл под своим креслом портал и плавно опустился в него. Он неспешно сделал несколько записей в одной из многочисленных книг, лежавших на столе, после чего аккуратно положил любимый карандаш на его законное место по правую руку от бумаг, лежавших на столе, и вновь открыл портал в измерение, где его ждал Крис. Вот только, кроме самого Криса, там ничего более не было. Лишь оглушительно тихая белая пустота, окружающая героев со всех сторон. Не было и твердой поверхности под ногами, но Найджел не чувствовал, что падает. В этом мире больше не было гравитации или невесомости, как и не было чего-либо, куда можно было падать. Безграничная пустота. Ничто. — Ты чего сделал? — голос мага прозвучал в его же голове. Звук не распространялся и не мог достигнуть ушей его товарища, что заставило Найджела прибегнуть к телепатии, — Что ты натворил на сей раз? — зажмурив один глаз, он отправил эту мысль в сознание Криса, и тот слегка встрепенулся от неожиданности, но быстро понял, что произошло. — Я их стер, — так же мысленно ответил он, — стер весь этот мир. Перевернул осколки, из которых состоит измерение, другой стороной и вытряхнул все, что здесь было, в небытие, а затем вернул все обратно. И вот. — «И вот»? — Найджел не смог выразить свои чувства и лишь беззвучно хлопнул в ладоши, не найдя подходящих мыслей по этому поводу. Маг не видел более смысла оставаться в этом абсолютно пустом мире и открыл темно-синий разлом, ведущий в черно-белый коридор. Он с треском захлопнул за собой нарисованную дверь и смерил Криса укоризненным взглядом. — Что? — он недоуменно пожал плечами, — Ты сделал то же в измерении, где нас встретил друг Дина. — Нет, это было не то же, — проскрипел Найджел, — я затопил весь мир, но не стирал его подчистую! Обнулил его, дал второй шанс целому измерению, ведь через некоторое время уровень океана спадет, и на открывшейся солнцу поверхности зародится новая жизнь, способная в дальнейшем стать продвинутой цивилизацией с более точными и верными моральными ценностями. Я дал миру шанс, Кристофер. Шанс исправить свои ошибки. А что сделал ты? — он указал рукой на нарисованную дверь, — Просто уничтожил все это лишь ради того, чтобы позлить Его. Крис лишь облегченно вздохнул и подошел к следующей двери. — Найджел, — он дотронулся до ручки, но сделал паузу, прежде чем повернуть ее, — я сделал это не ради Него. А ради себя, ясно? Мне был отвратителен тот мир, его обитатели и та грязь, в которой они жили. У всего этого не было шансов. Не было смысла «обнулять» это. Вышло бы то же самое. Но если Бог разозлится на меня из-за того, что я сделал, то пускай. Это проблемы его, а не мои. Он разбил стакан с виски об стену, перевернул стол и в порыве ярости вышел на крыльцо своего обветшалого придорожного кафе и растоптал мигающую вывеску, оставив от нее груду железа. — Так ты теперь видишь его? — маг пристально посмотрел в светящиеся глаза Криса. — Да, — ручка двери, наконец, повернулась, и перед ними предстал новый разлом, — он каждое мгновение перед моими глазами. Я должен убить его. Хотя бы для того, чтобы избавиться от его образа в своем сознании. Перед ними предстало новое измерение. Облака стелились под ними бело-розовым воздушным морем. Герои стояли на самом краю земли, у обрыва, что готов был вот-вот рухнуть в сверкающую пропасть, но был недвижим. А прямо за их спинами высился золотой, сверкающий под прямыми лучами солнца, город, возвышающийся на сотни метров над их головами. Молочные розовые облака плыли мимо кристальных столбов зданий, переливающимися в свете заката. И два полумесяца по обе стороны от самой вершины неизвестного парящего города, что оставил поверхность земли далеко внизу. — Найджел… — восхищенно прошептал Крис, — каждая частичка этого мира сравнима по изяществу с райским садом, но соткана рукой человека. — Ты видишь людей? — делая шаг к величественному городу, спросил маг. Герой добродушно улыбнулся, и его глаза загорелись еще ярче. Свет в них перестал мигать, а стал ровным и спокойным. — Я вижу их всех, мой друг, — ответил он, — миллионы счастливых жизней, ведущих праздное существование на сотнях плавающих по небу островов. Таких же, как этот. Их технологии, культура и даже сила вызывают восторг. Найджел ускорил шаг. — Тогда пойдем же к ним скорее, — произнес он, — если ты не против, я хочу задержаться в таком чудном мире. Мои глаза должны увидеть все то, что открыто твоим.

***

Несколько фигур сидели в креслах вокруг вытянутого стола. Высокие спинки позволяли им расслабиться и насладиться чашкой, предложенного им слугами, горячего чая. Все в томительном молчании дожидались того, кто собрал их всех здесь сегодня. Наконец, механические ставни разъехались в стороны, и огненная аура Алтиорема мгновенно заполнила помещение, введя всех присутствующих в холодное оцепенение. Они тут же вскочили со своих мест и поклонились, на что их повелитель ответил лишь молчаливым кивком. Игнас выдержал продолжительную паузу, вертя в руке собственную чашку с горячим напитком. — Вас так мало, — он тяжело дышал, но было не похоже, что с ним что-то не так, — и думаю, вы знаете, почему здесь сидите именно вы, — он окинул взглядом присутствующих, — надеюсь, вас, как и меня, пронизывает печаль. Семеро из двадцати девяти! — его кулак на полной скорости опустился на толстую мраморную столешницу, и по ней поползли трещины его отчаяния, — Только семь бургомистров достойны моего доверия. Это немыслимо, но мне стоит принять горькую правду. Ведь чем скорее ко мне придет трезвость рассудка, тем скорее я смогу избавить мир от тех, кто хочет нарушить покой человечества. И вы поможете мне в этом. У его правого плеча послышался дряхлый кашель, который сочетался с болезненным хрипением. — С вашего позволения, — заговорила бургомистр Малерона, — Алтиорем Игнас, я верю, что этих людей, добрых мальчиков и девочек, достаточно, чтобы сохранить спокойствие в мире. Важно лишь сохранять спокойствие и решимость в своих деяниях. И не забывать верить в тех, кто того заслуживает, — ее веки приподнялись и она окинула взором сидящих вокруг нее бургомистров. — Я учту ваш совет, бургомистр Спезер, — Игнас слегка наклонил голову в знак почтения. Прежде, чем он продолжил, с конца стола донесся грубый, почти осипший, женский голос. Светловолосая женщина в металлических доспехах очистителей последнего поколения с густым белым мехом на воротнике, предплечьях и груди, невозмутимо подлила себе в чай сомнительную жидкость из своей фляги и, сделав глубокий глоток, обратилась к Алтиорему: — Мне жаль обрывать вас, владыка, — начала она, — но все же я немного смущена. Я единственный бургомистр с Глоуба, которому вы можете довериться? Почему вы решили, что я надежнее, чем Трай Тодбрингер из Вилдера или Сергей Ефремов из Ибигова? Мой безирк, Кадураниз, находится на самом севере континента. Оттуда я в одиночку никак не смогу оказать вам содействие. При возникновении опасности на вашем континенте, мои корабли просто не успеют, и в итоге мы все окажемся в заднице. — Как ты разговариваешь с высокородным и почтенным Алтиоремом? — прошипела статная дама в золотистом платье с высоким кружевным воротничком. — Великолепная женщина, — подумал Дорхафт, рассматривая бургомистра Кадураниза, — ее сила так и рвется наружу. Холод. До костей пробирает. Сильна, черт возьми. Я бы хотел стоять с такой воительницей плечом к плечу в бою. Дайте мне бой и ее! Игнас облокотился на стол и пристально взглянул на рыжеволосую особу. Он не стал обращать должного внимания на озвученное замечание, так как знал, что это бесполезно. Люди с ледяных пик выражают свое почтение действиями, а слова подбирают так, как могут. — Почему я могу вам доверять? — риторически спросил он, — Алеадд, Зеламвин, даже Агридон. Все эти безирки уже фактически являются вассальными регионами Рьевена. Их наглость, сила и географическое расположение, далекое от центральных безирков и моего родного континента, развязывают их правителю руки, позволяя трактовать свою власть практически на всем Глоубе. Почему здесь нет Трая и Сергея? Их воля не раз подвергалась сомнению. Но не ваша, Хельга Миттел. Вы, так же, как и Трай Тодбрингер, получили свою власть из рук родителя, но, я уверен в этом, у Стина будет к вам куда меньше претензий по этому поводу, чем к бургомистру Вилдера, — он усмехнулся, заметив, как пристально Дорхафт рассматривает Хельгу, — верно ведь? Стин отреагировал не сразу, будучи поглощенным своеобразной красотой Хельги. Лишь после того, как сама Миттел повернулась к нему и недоуменно подняла бровь, пытаясь распознать суть его промедления, он резко встрепенулся и замотал головой. — Да, — моментально погрубевшим голосом произнес он, пытаясь перекричать звон собственной металлической брони, — никаких вопросов, мой Алтиорем. Мы в заднице. По комнате пробежался тихий шелест хихиканья, который Стин не стал перебивать. Он не стеснялся проявления своих чувств. Он вообще ничего не стеснялся. Но вскоре в помещении вновь образовалась полная тишина, и собрание продолжилось. — Итак, — Игнас постукивал пальцами по потрескавшемуся столу, — Хельга, если вы не совсем понимаете, откуда к вам такое доверие и признательность, то причина очень проста. Сколько атак «разбойников» с Рьевена вы отбили за последний год? — Тридцать две! — тут же ответила она, выпятив и без того объемную грудь вперед, — Тридцать четыре, если учитывать те детские забавы, что они устроили для нас зимой! Чертовы засранцы сами чуть не передохли от холода! — она не выдержала и расхохоталась, — Но они далеко не всегда похожи на разбойников, Алтиорем. Это вооруженные до зубов по последнему слову техники отряды. Дисциплинированные, носящие одинаковые серые одежды. — Форма очистителей Рьевена, — послышалось сбоку кроткое уточнение. — Верно, — кивнула Хельга, — и их все больше. Я не смогу оказать вам должного содействия не только потому, что мои корабли не поспеют вовремя. Мои викинги сейчас сражаются каждый день за свою свободу. И я бьюсь вместе с ними. — Вот это женщина, — Дорхафт в изумлении качал головой, — знал бы я красивые слова, написал бы про нее поэму. Или что там эти болваны делают, когда теряют голову от женщины? Так, Стин, будь мужчиной! Заткнись и слушай, — он насупился, будучи недовольным сам на себя, — долг важнее! Сражение важнее! Я вырву сердце из груди предателя, что смеет нападать на нее, ради Алтиорема, и принесу его, покрытое свежей кровью, к нашему с Хельгой алтарю. Нет! Черт, опять не туда! Стин, ты идиот. Слабовольное ничтожество! Игнас довольно ухмыльнулся, и над мраморным столом появилась красная голограмма политической карты мира. — Они хотят изменить этот мир, — протянул он, отпивая чай, — и было бы глупо с моей стороны пытаться помешать этим преобразованиям. Наше государство непременно претерпит изменения, но не в том виде, в котором это угодно нашим врагам. Безирки начинают устаревать. Изобретение моего деда уже не идет в ногу со временем, и амбиции людей тех лет становятся мелочными и несущественными. Что хочет Вольфра Льютер, бургомистр Ликхевена? Чего жаждет Либрехт Раш, бургомистр Рьевена? Собственные государства, земли и власть, очевидно. Но власть в моих руках! — Игнас сделал небольшую паузу, чтобы оценить реакцию присутствующих. Убедившись, что с ним все согласны, он продолжил, — И я разделю ее лишь с теми, кто заслужит мое доверие. Мы уберем с карты тех, кто отвернулся от нас, и построим новый лучший мир! — мужчина в широкополой шляпе тихо прокашлялся, вынимая изо рта сигару, и сделал громкий глоток из своей чашки, — Фредерик, наконец, ты решил высказать свое мнение. Я слушаю. Бургомистр Ханна аккуратно снял свой головной убор и, погладив гладкую кожу изгибов, положил ее перед собой. Русые с легким напылением седины волосы обволокли его обветренное щетинистое лицо, но он не стал их поправлять. Они ему нисколько не мешали. — Я лишь простой пастух, Алтиорем, — он скромно пожал плечами и посмаковал во рту сладкий дым сигары с этикеткой «Марли», — а вы здесь говорите о войне. Я не хочу кровопролития, скажу честно. Это неправильно. Конечно, если вы прикажете, достану ствол и начну палить во всех, на кого укажете, но эти люди не заслуживают смерти. Мне в удовольствие проводить время со скотом, и, знаете, там царят те же правила, если подумать. В стаде есть главный бык, под защитой которого пасутся все остальные. Но даже животные находят способ показать друг другу, кто здесь главный, не убивая при этом своих товарищей и собратьев. Вы только не подумайте, что я сравниваю нас со стадом, а вас с грязным тупым животным. Это просто пример, — Филипс нежно поглаживал свою шляпу из кожи буйвола, — и все же, я надеюсь, кровь не прольется. Вы умный человек, Игнас Редэм, куда умнее меня и всех, кто здесь сидит. Вы найдете способ решить это недоразумение. Звон цепей на сапогах Скип Хавет перевел внимание бургомистров на нее. Черноглазая девушка также бросила свою шляпу из обычной потрепанной ткани на стол и откинулась на спинку стула, заставив встать его на две задние ножки. Она настолько привыкла к качке на корабле, что ей уже было некомфортно сидеть на устойчивой поверхности, поэтому она начала говорить только после того, как недолго покачалась, убаюкивая свои инстинкты. — Поддерживаю, — с твердой ухмылкой, наконец, произнесла Скип, — это разумно. У всех нас есть свои обязанности, и лично мне некогда ввязываться в войну. Седу Кормеум был прав на счет меня в одном. Пираты до сих пор царствуют в моих морях, а я сижу здесь и ничерта не делаю! Рыболовство и торговля между Сувераном и Вассером простаивают из-за меня и моей слабости! А двадцатка лучших капитанов Лариза разрознена, и каждый из них занят своим делом. Мне тяжело не принять их волю. На их месте я бы тоже заботилась только о себе. Собственно, именно эту позицию мне придется занять сейчас, Алтиорем Игнас. Вы должны понять, почему я это делаю, — она без страха и сожаления встретилась с его пылающим взглядом и выдержала его, — ради людей. Рыболовы гибнут, порты подвергаются набегам, а страдает простое население. Нужно разобраться с этим. — Да какое Алтиорему дело до твоих рыболовов? — этот вопрос резко заставил Скип перестать раскачиваться на стуле и с ненавистью прожечь взглядом леди в золотом платье, что сидела подле Игнаса, — Ты сидишь перед самим потомком Великого Редэма, освободившего наш мир от демонов. Человек чистейшей крови и ауры, способный сровнять с землей города тех, кто ему неподвластен. Удивительно, какой выдержкой нужно обладать, чтобы не сделать этого, а сесть за один стол с таким грязным ничтожеством как ты, Хавет. Говорят, ты родилась в трюме корабля? Видимо, вонь оттуда уже невозможно смыть со своего тела, раз от тебя так…тянет, — она показательно отвернулась и прикрыла нос кружевным рукавом. Скип не стала церемониться как ее коллега и, издав враждебное рокотание, запрыгнула на стол и ринулась к обидчице. Но как только ее рука коснулась рукояти абордажной сабли, девушка перевернулась в воздухе вверх тормашками и приземлилась головой на мраморную столешницу, издав характерный болезненный стон. Игральная фишка, сделав в воздухе еще несколько оборотов, приземлилась точно в центр ладони стильного мужчины, что сидел прямо перед распластавшейся Хавет. — Это культурное заведение, — тихо произнес он, — и здесь есть свои правила, капитан Скип, — его голос приятно поскрипывал в гортани, — будьте так добры, придерживайтесь их. Иначе вам придется выйти из-за стола и покинуть это место. Мне бы очень не хотелось видеть вас в черном списке, куда уже попали небезызвестные нам люди. Игра продолжится. С вами или без вас. Основным доходом безирка Зедрил считались его многочисленные казино, большинство из которых представляли собой легализованные стильные заведения, где каждому гостю оказывалось радушное гостеприимство. Сервис мирового класса, и ни ступенью ниже. Сам же Джорн Гирн в свое время считался одним из самых опасных и загадочных игроков, которого удача преследовала попятам. У этого человека было множество секретов и скелетов в шкафу, но в его преданности Игнас был уверен, ведь именно он позволил такому незаконопослушному гражданину стать бургомистром, несмотря на то, что Джорн «честно выиграл» этот титул в карты у предыдущего главы Зедрила. Разглядев в этом человеке задатки успешного предпринимателя и попросту полезного Алтиуму человека, Алтиорем дал согласие на большинство изменений, которые хотел ввести Гирн в своих владениях. И это окупилось с избытком. Зедрил стал одним из самых красивых безирков мира с развитой инфраструктурой и живописными пейзажами, чем никак не мог похвастаться при предыдущем бургомистре. Более того, годовой бюджет этого безирка превысил цифры за аналогичные сроки Гериларига — центрального безирка, что стало нонсенсом. Таких успехов никак не мог добиться простой человек, вроде Фредерика Филипса, и каждому, из здесь сидящих бургомистров, нужно было с этим считаться. — Ну, хватит, малышка Скип, — ласково произнесла Спезер, сидевшая напротив дамы в роскошном платье, — мальчик прав. Мы собрались здесь не для того, чтобы устраивать драки. — Честно говоря, — простонала Хавет, спрыгивая со стола, — я даже не поняла, что он сказал. Мелодичный смех вновь заставил ее с яростью огрызнуться. — Это и не удивительно, — пропела леди в платье. Она делала все возможное, чтобы ее распитие горячего напитка выглядело максимально утонченно и изысканно, держа второй рукой фарфоровое блюдце под чашечкой, — странно, что ты вообще распознаешь человеческую речь. — Довольно! — Игнас все же не выдержал всех этих пререканий и в мгновение оборвал их, обнажив огненную ауру, которая трескучим пламенем расползлась по стене позади него, осветив мрачную комнату. — Так мы не решим абсолютно ничего! Агнет, еще одно слово в сторону Скип, и твоя роль в качестве бургомистра Гериларига будет пересмотрена! Это же касается и тебя, Хавет! — Не только Хельга, — взгляд Дорхафта теперь изучал другую особу, — но и Скип… Они обе сильные женщины. Воины. Но Скип мне как сестра, пусть это и злит ее. Внешне она очень хрупкая и маленькая. В ней, наверное, половина от моего роста. Но она тоже сильна. Даже слишком. В отличие от Агнет Фиглер, этой стервы. Воин всеми силами старался уделить зрительное внимание и Хельге, и Скип, и Алтиорему, из-за чего непрерывно крутил своей светлой косматой головой, что было на него не похоже. — Теперь, — Игнас выдохнул концентрированный поток пара, что таился в его груди, — когда все успокоились, я позволю себе озвучить свой план. — И все же, — прошептал Фредерик, натягивая на глаза шляпу, — я боюсь войны. Наши враги достаточно сильны, чтобы оказать сопротивление, а человеческие жизни слишком дороги, чтобы растрачивать их на укрепление власти. Все это настораживает. — Ставки слишком высоки, — бубнил себе под нос Джорн, — но куш, что стоит на кону, так соблазнителен! Интересная партия! — Сражение ждет нас, — глаза Стина почернели, а кожа теперь поблескивала металлическими разводами, — битва, что грядет, будет легендарной. Я заждался, тратя свое время на этих слабаков с блестящими клыками. Спезер Эриннгарнгсверм тихо потягивала чай, с улыбкой наблюдая за этим тайным собранием. Ее грудь наполняло предчувствие о том, что теперь малейшая случайность может привести к необычайным последствиям, и весь мир пришел в движение. Она не надеялась увидеть исход этих действий. Лишь хотела помочь Игнасу стать на верный путь.

***

Класс во главе с Дорианом Силверграфтом встретил морозное утро в облегающих спортивных костюмах, шествуя за своим лидером к куполу на заднем дворе. Старшеклассники, ежась от каждого порыва ветра, выстроились перед Декларом Гислерусом и выслушали очередную короткую речь о важности боевых навыков в столь опасное время. — Итак, — учитель и сам слегка переминался с ноги на ногу от холода, — приступим! Галскри и Фафбехер, шаг вперед! — две ученицы тут же вышли из строя, — Разогрейте нас и самих себя жарким боем! Знаю, вы сможете! Девушки ехидно переглянулись и направились к куполу. — У этого извращенца опять фантазия разыгралась, — тихо усмехнулась Астра, встретившись взглядом с одноклассницей. Они показательно заняли указанные на площадке и позиции, после чего тут же отскочили друг от друга, увеличив дистанцию. И староста, и ее заместитель обладали мощным контролем ауры и умели применять ее в бою, несмотря на то, что их потенциалы не были предназначены для открытого столкновения. Астра ринулась вперед первой. Приблизившись к Фафбехер, она тут же уловила поток ее мыслей и подпрыгнула вверх, наблюдая за тем, как Вильфрида превратила свое тело в жидкость для неожиданной атаки снизу. Галскри с силой оттолкнулась от стенки купола и оказалась в центре площадки. Ее одноклассница вновь приняла телесный облик. Теперь настала ее очередь атаковать, и она, превратив свои ноги в бесформенный комок ауры, начала ездить кругами вокруг Астры, постепенно уменьшая радиус своей траектории. Она прекрасно знала о потенциале старосты класса, поэтому старалась не изобретать какую-либо стратегию, а просто пугала противника своими действиями. Но ее тактика была слишком проста и действовала на Галскри недолго. Рассчитав траекторию и скорость движения своей подруги, Астра прыгнула ей наперекор и, вновь прочитав поток мыслей, ударила ногой точно в цель, отбросив Вильфриду к стенке купола. Мистер Гислерус тут же хлопнул в ладоши, и прозрачная дверь купола отворилась. — Достаточно! — сердито произнес он, — Вы либо слишком жалеете друг друга, либо совсем не стараетесь! Что это за настрой? Слишком слабо и медленно! Галскри, ты можешь залезть в голову любому, тебе заранее все известно о противнике, а ты стоишь и смотришь, как он берет инициативу в свои руки? Слабо! Фафбехер, бетон все еще преграда для твоего потенциала? Ты можешь просочиться через любую поверхность или только через окно на первом этаже, чтобы сбежать с урока? Никакого боевого духа! Жаль! Он обернулся к строю учеников и не без злости окинул их взглядом. — Надеюсь, — проскрипел он сквозь зубы, — следующая пара покажет нам, что значит цена победы! Силверграфт и Нидерлиз, шаг из строя! Я жду от вас чего-то более эффектного! Вперед! Эти двое были чуть ли не самыми опасными учениками в классе, а может и во всей параллели. Первый был непревзойденным отличником, но и Чарльз Нидерлиз практически ему не уступал, как по оценкам, так и по физической подготовке и умению управлять своей аурой. Высокий блондин в широкими плечами и грудью считался одним из местных предметов обожания и мог похвастаться большой толпой фанаток, из-за которых ему нередко приходилось встревать в различные неприятности, благодаря чему у него уже был опыт в поединках. — Расслабься, Дориан, — усмехнулся он, заходя в купол, — никто и не запомнит того недоразумения, что ты показал на прошлой неделе с Джеледом. А вот твое сегодняшнее поражение надолго останется в памяти девушек. — Если ты дерешься только ради их внимания, — хруст костяшек Дориана эхом разносился под куполом, — то мне тебя жаль. Серьезно, это должно быть так унизительно, гоняться за каждой юбкой, что проходит мимо. Это не за тобой девушки стоят в очереди, а ты ходишь у них по кругу. Продолжай в том же духе и сможешь стать отличным жиголо! В этот момент они уже заняли начальные позиции, и Чарльз молча начал атаку. Его лицо начало быстро шелушиться, и через мгновение от него отсоединилось четыре листка, напоминающих по своей структуре и цвету бумагу. За секунду до атаки Дориана, Чарльз был готов к ней. Листы разлетелись в разные стороны, паря в воздухе под управлением движений его рук. Нидерлиз, как он и ожидал, стремительно поднялся в воздух, мчась навстречу вершине купола, но внезапно оказался прямо перед Силверграфтом. Соединив свой кулак с его челюстью в единое целое, он тут же оказался под вершиной купола, после чего появился уже позади Дориана. Бой был практически завершен, так как Дориан уже не мог стоять на ногах после нескольких пропущенных ударов по лицу, но он вовремя спохватился и увеличил плотность воздуха на максимум, прижав Нидерлиза к холодному бетону, когда тот был рядом с ним. Пара пинков по ребрам быстро выбили из блондина слова о том, что он хочет сдаться, и поединок окончился победой Силверграфта. — Уже лучше! — воскликнул мистер Гислерус, — Но вы можете и лучше! Гораздо лучше! Нидерлиз, ты стал быстрее и точнее сокращать расстояние между собой и своими листками, но тебе необходимо придумать несколько тактик, а не одну рабочую схему! Что ты будешь делать, если поглотитель обездвижит твои конечности, как это сделал твой одноклассник сейчас? Правильно, ты умрешь! Силверграфт, тебе следует быстрее шевелить мозгами! Серое вещество не успевает за получением тумаков? Это также приведет тебя к смерти! Юноши молча кивнули, давая понять, что они усвоили урок на сегодня, и покинули купол, вновь выйдя под холодный ветер, что блуждал во дворе. Завывания стихии отражались от стен учебных корпусов, образуя целый оркестр звуков, окружающих учеников. Но снега не было. Лишь холодный ветер под кристально чистым небом, которое сулило скорое потепление в Клиине. После пары быстрых поединков, из одного из которых уверенной победительницей вышла Крета Марли, мистер Гислерус обратил внимание на Никса, который, не боясь стужи, спокойно стоял в стороне и смотрел на одинокое облачко в небе. — Джелед! — рявкнул Деклар, предварительно дунув в свисток, — Какого черта ты не уделяешь все свое внимание занятию? Тебе, как самому слабому, следует смотреть на поединки сверстников во все глаза! — Просто мне неинтересно, — пожал плечами Никс и продолжил смотреть в небо, — и, строго говоря, облако на небе всего одно. Такое пушистое. — Джелед! — лицо мистера Гислеруса багровело, — Какое еще облако? Что значит неинтересно? Думаешь, я с тобой шутки шутить буду? Или надеешься, что я отправлю тебя к директору? А ну, марш в купол! Никс тихо простонал, закатив глаза, и, стараясь выразить наибольшую неохоту, поплелся внутрь энергетического барьера. Деклар незаметно потрепал себя по щеке, стараясь сбить краску с лица, что ему, разумеется, не помогло. Он обошел оставшихся учеников, подбирая наглецу достойного противника. Первые два отличника физической подготовки уже бились сегодня, и Гислерус остановился перед третьим по рангу силы учеником. — Рор! — оживленно воскликнул Деклар, глядя снизу вверх на побритого практически под ноль здоровяка, — Говорят, вы с Джеледом недавно что-то не поделили в школьном коридоре, и ты напал на него вместе со своими дружками! Уверен, вам есть о чем поговорить. Иди, разогрейся. Вперед! Живо! — Отлично, — прошептал Никс, глядя как его оппонент входит на площадку, — то, что надо. Герлах Рор был одним из самых задиристых парней в школе, жертвой которого мог стать практически любой, кто стоял ниже него в рейтинге по управлению собственной аурой. А таких было много. Этот сорванец гордился тем, что его приземленные способности чем-то напоминали потенциал самого Стина Дорхафта. Парень мог делать свое тело прочнее, чего ему вполне хватало для того, чтобы при своих внушительных размерах возыметь соответствующий авторитет и сколотить вокруг своей персоны целую банду малолетних преступников. — Ну что, Джелед, — запах из его рта живо распространился под куполом, и вонь вонзилась Никсу в ноздри, — что, потанцуем? Или что, ты уже струсил, или как? Герлах не стал слушать ответ, которого и не последовало, а пристально осмотрелся по сторонам и неприятно поежился. Под силовым полем было еще холоднее, чем на открытой местности, несмотря на то, что ветра здесь отнюдь не было. — Что не так, Рор? — с нетерпением спросил Деклар, — Неужто боишься Джеледа? Здоровяк помялся с ноги на ногу. — Вы сказали, — недовольно промычал он, — что здесь будет теплее. А тут холодно, как в морозилке! Черт, Джелед, давай поскорее покончим с этим! Мы же уже все знаем, кто тут выйдет победителем, так почему бы тебе просто не сдаться? — Наверное, — протянул Никс, — во мне проснулось чувство мазохизма. Кто знает, — он пожал плечами, — но в одном я соглашусь. Тянуть с завершением боя смысла нет. Нападай, Герлах с идиотской фамилией. Рор тут же покрыл свое тело бронебойным слоем, напоминающим внешне твердый эластичный лак, и бросился на Никса, но путь ему преградила волна льда, вонзившаяся острыми наконечниками в прочное тело Герлаха. Здоровяка немедленно поглотила движущаяся стихия и подбросила к самой вершине купола, где непрерывно быстрорастущая вверх глыба льда впечатала его в энергетический барьер и…пробила его телом ученика. Остановившись лишь на уровне четвертого этажа школьного здания, ледяной пик остановился в росте, дав потерявшему сознание Рору, скатиться по его поверхности вниз, к ногам учителя. Ошеломленный мистер Гислерус еще около минуты пялился на возникшее перед ним прозрачно-белое изваяние, не реагируя ни на что вокруг. Так могло продолжаться и дольше, но он быстро очнулся, услышав ехидный голос Никса. — Куда это вы смотрите? — он аккуратно вышел за пределы боевой площадки, переступая через осколки той части купола, которая имела не только энергетическую, но и прозрачную физическую составляющую, — Неужели вам неинтересно? — Джелед! — заорал Деклар, переступая через обездвиженное тело Герлаха, вокруг которого уже начали собираться его шестерки, — Я сказал, чтобы ты не надеялся попасть сегодня в кабинет директора, но ты напросился! Уверен, он уже увидел из окна своего кабинета, что ты натворил во дворе его учебного заведения! Пошел! — отослав Никса, он нажал пару горячих клавиш на устройстве, прикрепленному к его уху, и вызвал скорую медицинскую помощь. Никс же проворно, почти вприпрыжку, шел по коридору в сторону большой двери в кожаной обивке, которая стояла на его пути к кабинету директора. Учтиво постучавшись, он вошел в сверкающее своей чистотой и интерьером помещение. Первыми, что бросилось ему в глаза, были мраморные статуэтки Алтиоремов, красующиеся на отведенной специально под них полке из красного дерева. — Симпатичные, — заметил Джелед, — все, кроме последнего. У него нос явно не такой. — Может, для начала, объяснишь, почему ты здесь, и что это за чертовщина теперь торчит перед моим окном? — лоб Болтона Корбина сморщился настолько, что его брови, казалось, срослись в одну. Никс благоразумно сделал виноватое выражение лица и слегка насупился, пытаясь изобразить стыд. — Мне очень жаль, — жалобным тоном произнес он, потупив взгляд на зеленый махровый ковер под своими грязными подошвами, — она скоро растает, и не будет причинять вам беспокойств. Я сделал это не специально, мистер Корбин. Директор тоже довольно быстро обратил внимание, что ученик пачкает его прелестный ковер, и повелительно махнул рукой в сторону двери. — Иди, — выдавил он из себя, — ступай, убирайся. Но не повторяй подобного больше! Учти, теперь за тобой будет особое внимание, — Никс уже собрался уходить, но Болтон еще раз окликнул его, — Джелед, не знаю в курсе ли ты, но тебя ко мне направил сам Стин Дорхафт. Это был единственный раз в моей жизни, когда я видел его лично, и эта ниточка связывает меня с тобой. Думаю, ты не знаешь и сам подробностей того, что могло заставить такого влиятельного человека окружить тебя своей поддержкой, но я хочу, чтобы ты понимал, почему я до сих пор терплю такого прогульщика и нахала, как ты, в своем учебном заведении. Мы поняли друг друга? Никс молча кивнул и шмыгнул за дверь, где его уже ждала Крета. — Влетело? — в ее голосе чувствовалось легкое волнение, но она пыталась тщательно это скрыть за ухмылкой, — Что сказал мистер Корбин? Джелед сделал несколько шагов от двери, прежде чем заговорить. Когда кабинет остался в нескольких метрах позади, он тихо захихикал. Вскоре Никс залился истошным смехом. — Ты чего это? — она недоуменно хлопала единственным глазом. — Да ты представить себе не можешь, как я счастлив! — воскликнул он, — Черт возьми, наконец-то! Столько времени я был слабаком и мог лишь смотреть на этот мир через призму страха и отчаяния. Был не в силах что-либо изменить. Да, у меня было собственное мнение, но кого это волнует, когда у тебя нет сил? Крета, это новый глоток, новая глава, понимаешь? Впрочем, глупо полагать, что все сразу станет иначе. Эти ублюдки никуда не денутся, даже если я их проучу. — Так ты собираешься использовать свою силу во благо? — она восхищенно хлопнула в ладоши. — Во благо? — недоуменно переспросил Никс, — Не уверен, что это можно так назвать. Я буду использовать ее для себя. Может быть, для самого себя и во благо…но для тех, кто окажется на моем пути, морали не будет. Не будет ничего, кроме льда и холода. Она слегка поморщилась, явно не понимая, о чем говорит Джелед. — Не думала, что ты из тех, — протянула она, заложив руки за спину, — кто тут же меняется, стоит им получить в свои руки большую силу. — Конечно, я не из таких, — Никс одобряюще похлопал ее по макушке, растрепав красные волосы, — но теперь у меня появилась возможность доказать кое-кому, что я не жалкое ничтожество, неспособное на нормальную достойную своей семьи жизнь. И я рад этому. Очень. Крета от удивления остановилась и продолжала неотрывно смотреть ему вслед. — Так ты хочешь что-то доказать? — прошептала она, — Ты тоже? Но Никс молча шел дальше по школьному коридору. Звонок оповестил об окончании урока, и ученики начали выходить из кабинетов вслед за учителями. Крета пробежала несколько метров, чтобы нагнать своего нового друга и не потерять его в толпе незнакомцев.

***

Железные врата, на которых красовались изображение Роков, медленно распахнулись перед Зокушикарой, и он осторожно переступил порог круглого черного зала, окруженного готическими балконами, на каждом из которых сидел представитель Детей Роков. Некоторые места все же пустовали, посему Йоками не было понятно, сколько высших митлов входят в правительство Кинзоку. В зале громыхала тяжелая музыка, давящая на ушные перепонки. Напротив врат, через которые вошел Зоку, располагался балкон, принадлежавший сухому мужчине в круглых черных очках как у слепца. — Зокушикара Йоками, — хриплым тонким голосом радостно произнес он, но тот практически ничего не расслышал, — проходи. Мы ждали тебя в нашем почетном кругу. Юташи сообщила, что ты готов стать воином, который будет нашей надеждой и опорой. Крепостью Федерации Кинзоку. Я буду рад, коль это правда. Но ты должен понимать, что наш уклад жизни несколько отличается от примитивного существования этих прихвостней Джотая. Ты меня слышишь? У Зоку уже немного заболела голова от громких ударов барабанов, отстукивающих чрезвычайно быстрый ритм. — Да-да, — похлопав глазами, чтобы сосредоточиться, ответил он. — Это первое, что должен уметь каждый митл, Зокушикара, — захихикал другой представитель правительства, чье лицо было разделено надвое жирной черной полосой, а глаза имели разный цвет. Один из них был туманно-черный, а второй желто-белый. Перемигиваясь ими, он продолжил, — ты должен не отторгать музыку. Ты должен принять ее. Словно она твоя суть, твоя жизнь, твоя кровь. Это неотъемлемая часть твоего дальнейшего существования. — Твоей битвы, которой нет конца! — выкрикнул третий митл, сидевший слева от располовиненного товарища. Он вдавил Йоками в железный пол своим грозным взглядом, но более не сказал ни слова. Дива с длинными черными дредами расхохоталась, сотрясая стены своим тембром, и перегнулась через ограду балкона, чтобы лучше рассмотреть гостя. Ее шевелюра так же повисла над Зоку. Кончики ее волос почти доставали ему до макушки, несмотря на то, что она сидела на высоте двух человеческих ростов над ним. — Этот мальчик еще слишком слаб, — заявила она, — что он может? Пострелять из джука? Этой безвкусной игрушки слуг Джотая? Смех! — Зоку ощущал, как металлические плиты под его ногами вибрируют от каждого звука, что вырывается из ее рта. Наконец, все замолчали, выжидая ответа гостя. — Я могу многое и без джука в руках, — горделиво заметил Йоками, — и я буду вам полезен, Дети Роков. Я помогу Вселенной обрести мир и процветание, которого она заслуживает. Жизнь поставлю на это. Выставите против меня любого из вас, и я заставлю его и всех вас поверить мне! — Ну, тебя никто за язык не тянул! — воскликнул мужчина с ирокезом на голове и спрыгнул со своего балкона, приземлившись прямо перед Зокушикарой. Йоками был одет в кожаный плащ, символизирующий то, что он стал частью культуры митлов, и в высокие сапоги на толстой подошве. Но этот воин был на голову его выше, хотя на его ногах были такие же сапоги, и шире в плечах, несмотря на то, что на нем был надет только эластичный бронежилет. Его мускулы и вены пульсировали от каждого удара в барабаны, что гремели где-то за стенами и над потолком. — В моих жилах течет металл, — прорычал он, — а ты лишь слабый немощный кусок мяса! Лира была права. Ты ничего не можешь! Йоками не стал дожидаться атаки превосходящего его по силе противника и ударил его кулаком в солнечное сплетение. Боль тут же ударом молота врезалась в его мозг, заставив громко зашипеть, но он не растерялся. Развернувшись на одной ноге, Зоку со всего размаху пнул его металлическим сапогом по носу. Эта атака оказалась более существенной, и громила отошел на пару шагов назад, держась ладонью за лицо. Меж пальцев обильно текла кровь. — Черт, — прошептал Йоками себе под нос, — этим я должен был вырубить его, но он даже не упал. Поразительно. Кто же они такие? — Ублюдок, — прорычал митл с ирокезом, размазывая практически серую кровь по лицу, — ты заставил меня лишиться части металла в моем теле. Это достойно. Но недостаточно! Барабаны ударили еще раз, и митл в мгновение ока растворился в воздухе, оставив после себя лишь еле заметное облако серой пыли. После следующего звука ударных, он очутился прямо перед героем, которому чудом удалось увернуться от его первого удара рукой. — Я отвечу тебе той же монетой! — прокричал он, и железный нос его ботинка влетел в живот Зоку. Зоку кубарем отлетел к воротам и закашлял кровью. В глазах потемнело. Воинственный митл же собирался продолжить, но хриплый голос мужчины в черных очках остановил его. — Мы все знаем, что это не такой уж и честный поединок, Йоак, — произнес он. Митл почесал кожу под ирокезом и обернулся к главе правительства. — Но он сам попросил нас о поединке! — рявкнул он, — Все предельно честно! — Нет, — звучно произнесла Лира, и ее дреды зашевелились словно змеи, — он лишь хотел показать нам, что выдержит это. И он смог. Теперь тебе придется принять его как нового митла, ведь он признал всех нас и Роков. Вокруг Ой-зи скопились тучи. Темная густая аура воздушным потоком окружила его, и из нее появились огромные когтистые лапы, схватившие хозяина за плечи. В этот момент остальной сгусток энергии сжался, обретя форму огромной летучей мыши, которая подняла своего хозяина в воздух под мелодичный звук органа, что пришел на замену громким барабанам. Лидер митлов плавно опустился на металлические плиты перед Зоку и протянул ему руку. — Ну же, поднимайся, — улыбка не сходила с его лица, — теперь ты почти стал моим собратом, Зокушикара Йоками. Остался лишь последний шаг. Но его ты должен сделать сам, поэтому ты должен найти в себе силы подняться. Йоками еще раз харкнул кровью, но все же схватился за протянутую ему жилистую руку, обтянутую кожаной перчаткой. — Последний шаг? — с явным недоверием спросил Зоку, — Я должен убить кого-то? Ой-зи расхохотался и окинул взором всех своих собратьев, которые так же залились смехом. Он снял очки, и герой увидел, что его обведенные черными тенями глаза слепы. Но Йоками всем своим существом ощущал на себе его взгляд, видящий саму суть, без излишков и обертки. Это внушало страх. Возможно даже благоговейный ужас от того, насколько этот сухой непримечательный человек превосходил любое разумное существо по силе. Он был гораздо опаснее Йоака и любого другого из сидящих в зале Детей Роков. Зоку много раз слышал истории об этом человеке от Юташи. Еще больше вычитал сам в различных материалах и хрониках Кинзоку. Ой-зи был главой правящего совета более пятисот лет, и этот факт подтверждали различные видеоматериалы и официальные документы. Рассвет Кинзоку был задолго до появления в истории этой фигуры, но именно при нем галактика обрела такой облик, который имела сейчас. Гелиотропная звезда, зарождение ОЦК, война на Хаши — все это он видел своими незрячими глазами, наблюдая за развитием и падений цивилизаций со своей нестираемой злобной ухмылкой. От его скрипучего дыхания на лбу Зокушикары проступили капли пота. Он знал, что держит за руку самое сильное существо из всех, что когда-либо встречал за свою жизнь. Ни Ковбой Эби, ни Кайл со своим странным протезом, не могли сравниться с ним по силе, даже объединившись. Это ощущалось всей кожей. Животные инстинкты не могли подвести. Ой-зи же лишь любезно улыбнулся и протянул руку к центру зала. Тяжелая железная плита немного опустилась ниже уровня пола и отъехала в сторону, а на замену ей в помещение поднялась пугающая конструкция, состоящая, в основном, из ремней и шприцов. — Всего один, — ехидно заметил Дитя Роков, — ты должен ощутить металл в своем сердце, которое разгонит его по всему твоему телу. Ты станешь сильнее. Ты станешь умнее. Ты станешь одним из нас. Мы все прошли через это. Хотя не каждый может выжить после подобных изменений, но ведь ты сам сказал, что готов, разве нет? Но, я повторюсь, этот шаг ты должен сделать сам. Мы же не садисты, чтобы приковывать тебя насильно! — он опять звонко расхохотался. — Я приму это, — твердо произнес Зоку, — если это приблизит меня к вам, поможет стать таким же сильным и могущественным, то я это сделаю. — Но что тобой движет, — Ой-зи нежно погладил его рукой по щеке, — мальчик? Что ты пытаешься достичь и ради чего? Ты действительно просто хочешь обрести… — он прервался, чтобы вновь тихо рассмеяться, — могущество? Что это вообще такое? Я не знаю такого слова, Зокушикара Йоками. Может, ты объяснишь мне? Страх встал поперек горла. Чувство опасности, запах смерти. Руки непроизвольно дрожали от прикосновений этого человека, и Зоку невольно отпрянул назад, пытаясь отсрочить неминуемое. — Каждый видит это по-своему, — тихо прошептал он, роняя на металлический пол капли пота, что, со звоном разбиваясь, наигрывали монотонный звон его сущности, — и наши взгляды могут отличаться, Ой-зи. Я видел всякое. Убийство, кровь, обесцененные жизни и радость от причинения боли. Плохие люди окружали меня много лет, и я чувствовал их запах. Их гниль царапала мне ноздри как деготь, но я не мог избавить себя от их окружения, ведь они были повсюду! Но не здесь. Не в этом зале. Не среди вас. Здесь совершенно другой запах, будто я попал в иной, лучший мир. Иногда мне даже кажется, что я просто умер где-то в третьих мирах ОЦК и попал в рай, но потом вспоминаю, что его не существует, и открываю глаза вновь, — его дыхание участилось, сердце стало биться чаще, — я здесь, потому что прозрел! Разрушение и гнев остались позади, и на замену им пришли созидание и мир. И я хочу поделиться этими чувствами со всеми, искоренить зло, и объединить все существующие миры в рай, что я выстрою своими руками! Что мной движет? Металл. Из слепых глаз полились слезы, и Ой-зи, распахнув объятия, стиснул в них Йоками. Огромная летучая мышь подняла их в воздух, схватив хозяина за плечи, и верховный лидер митлов поставил Зоку на небольшую платформу, окруженную трубками с иглами на конце. — Это самое прекрасное, — сдерживая всхлипы и слезы, произнес Ой-зи, — что я когда-либо слышал. О, милое дитя! Вы слышали его? — он взлетел под потолок зала, и оглядел своих собратьев сверху вниз, — Тогда почему из ваших глаз не льются слезы? Он искренен в своей вере, и я вижу его естество насквозь! Это прекрасно! Чудное чистое создание, что послала нам Вселенная. Роки где-то рядом с тобой, Зокушикара Йоками. Я чувствую их кожей. У меня мурашки! Длинные иглы автоматически вонзились в плоть Зоку, и все его тело испытало жгучую острую боль. Но это было лишь начало его страданиям. Машина под его ногами загудела, и герой ощутил, как его нервы растягиваются словно струны. Их дребезжание погружало его сознание в конвульсии, но его рассудок оставался трезв. Холод пронесся по его конечностям и осел в груди. В самом сердце. Удар. Еще один удар. Ровный мелодичный стук отбивал ритм его тела. Это были те самые барабаны, но теперь их грохот был не снаружи, не давил на перепонки с такой силой, что они были готовы разорваться. Теперь этот грохот был частью его существа, отражал его суть, был основой его тела, растекающейся по сосудам и по его душе. Черные глаза и волосы Зокушикары стали платиновыми. Кожа стала тверже и скрипела при каждом его вздохе, будто натянутые пружины охватывали волокна напрягающихся мышц. Облегченный вздох приглушил бой барабанов, и в зале, наконец, воцарилась тишина. Все, затаив дыхание, наблюдали за рождением нового воина Кинзоку, слуги Роков. Ноги впитали в себя всю силу его тела. Зоку подпрыгнул до самого потолка, где поравнялся взглядом с Ой-зи, и стремительно приземлился на металлический пол, погнув толстые многотонные решетки своим весом. Ощущая на себе восхищенные взгляды всех Детей Роков, он обернулся к митлу с ирокезом и сжал кулаки, издав уже характерный скрип своей кожей. — Ты готов, — серый, безмятежный и спокойный взгляд Зоку источал уверенность и силу. В нем не было ни капли страха, — ко второму раунду?

***

Горький вкус таблеток уже было не смыть с языка. Но это было намного лучше, чем ощущать всем телом последствия бессонницы и постоянного чувства тревоги, что витало вокруг. Гавань Блинд уже давно не являлась приятным курортом для отдыхающих и туристов, как это было более десяти лет назад. Непрерывная череда убийств уже насчитывала несколько сотен человек, и ужасные происшествия все учащались. Фактически, в каждом квартале здешнего одноименного города было открыто хотя бы одно дело по поглотителям, которые уже стали чуть ли не достоянием этих мест. Настолько много их было. Некоторые преступники уже перестали скрываться, прекрасно понимая, что полиции и очистителям элементарно не хватает сотрудников, дабы навести порядок на улицах. И никто из обладателей сверкающих клыков не забывал этим пользоваться. Был целый ряд причин, почему поглотители выбрали местом своего сосредоточения именно Блинд. Еще двадцать семь лет назад эта гавань стала прекрасным пастбищем для кормежки, так как она образовалась на месте небольшой долины после той самой катастрофы, что разделила мир на четыре части. Новый город рос, и новые поселенцы сменяли друг друга, даже не замечая, как некоторые, уже привычные лица, пропадают навсегда, став жертвами кровожадных убийц. Конечно, во время правления Алтиорема Кристофа преступность была практически на нуле — правитель был повсюду, следил за каждым уголком света своим сверкающим взором. Стоило кому-то обнажить металлические клыки, и он тут же лишался головы. Немногие свидетели подобных происшествий заявляли, что успевали разглядеть бирюзовый клинок, разбивающий пространство на осколки перед ударом. Иногда вместо клинка появлялась рука в бело-золотой тяжелой броне и раздавливала череп преступника на глазах у жертвы. Кровавый ангел-хранитель правил миром немногим больше года, и когда он исчез, сохранение порядка легло на плечи очистителей. Конечно, у них для этого были все ресурсы, и свою работу они выполняли хорошо, но когда работу простых смертных сравнивают с деяниями сущности, чьи возможности были практически божественными, становятся заметны удручающие отличия. Безукоризненный порядок царил в столицах безирков и повсеместно на континенте Суверан. Окраины, вроде Блинда, практически не охранялись, а те гарнизоны, что пребывали в подобных местах, никак не могли стать преградой для поглотителей. Еще одной причиной стало то, что, с недавних пор, Дрю Фейн, лидер и прародитель каждого поглотителя, решил обосноваться здесь, собирая вокруг себя полноценную армию клыкастых убийц. До недавних пор «Элект» сдерживали его действия, используя последние разработки и стратегические навыки опытного командира, но и этого теперь было недостаточно. Возможно поэтому, или благодаря своей удаче и рвению, Элен Коллинс получила персональное задание от капитана Брауна, согласно которому она должна была выяснить истинную причину подобных решительных действий Дрю. Начиная с мелких сошек, девушка переходила к слежке за все более приближенными к главарю преступного мира поглотителями, пока, наконец, не узнала о некой важной встрече в порту, которая должна была состояться этим вечером. Сегодня она поспала всего два часа, поэтому будильник, установленный в запястье ее костюма, был выключен с особым негодованием. Девушка уже собиралась открыть глаза, но повелительное чувство не позволило ей это сделать. Сон продолжался. — Где я? — она осмотрелась вокруг, но не увидела ничего, кроме множества дверей в черно-белом коридоре, — Эй, здесь есть кто-нибудь? Элен прошла по длинному коридору и завернула за угол. Ничего кроме таких же дверей со странными надписями. Она прошла еще несколько поворотов, непременно сворачивая на каждом из них в надежде, что что-то изменится, но коридор был неизменным. Девушка уже хотела звать на помощь, но тут увидела капли крови, тянущиеся узкой вереницей по полу. Их становилось все больше с каждым и шагом и вот, за очередным поворотом он увидела человека. Алая жидкость текла ручьем из раны на его груди, но седой мужчина со сломленным клинком в левой руке продолжал куда-то идти, опираясь на черно-белые стены. — Кто вы? — настороженно спросила она, но он не откликнулся, а лишь сделал усилие, чтобы ускорить шаг, — Подождите! Она быстро нагнала его и вовремя схватила незнакомца за плечи, предотвратив падение. Мужчина молча протянул ей клинок и закинул левую руку ей на шею, непрозрачно намекая на то, что теперь Элен должна помочь ему идти. — Спасибо… — тихо произнес он. Незнакомец явно берег силы. Спадающие длинные седые волосы закрывали его лицо, и Элен не могла понять, почему этот человек так доверяет ей…и почему она доверяет ему. — Кто вы? — еще раз спросила она, — И что это за место? Какие-то двери… — Дверь — это спасение, — твердо произнес он, не обращая внимания на кровь, текущую с уголков его рта, — и ты тоже мое спасение. Мы почти пришли, Элен. Там, чуть дальше, будет нужная дверь, поторопись и помоги мне. Она прибавила шаг, взвалив на себя довольно тяжелого, несмотря на внешнюю худобу, старика. — Вы так и не сказали, — усмехнулась она, — кем являетесь. Разве вы не можете доверить свое имя человеку, который спасает вашу жизнь? Не уверена, но, по-моему, вы поступаете нечестно. Раз уж мне приходится вас тащить, то хоть поговорили бы со мной. — Если ты не заметила, — прохрипел старик, — то у меня грудная клетка разорвана в клочья, так что не до разговоров. К тому же, не успеешь меня вытащить отсюда — и я стану трупом. Вот кем я буду, и безо всяких вопросов, Элен. Остановись здесь, мы пришли. Дверь с табличкой «BH171-3». Девушка с недоумением взглянула на незнакомца в ожидании каких-либо комментариев от него. Но их не последовало. — И чем эта дверь отличается от всех предыдущих? — спросила она и открыла старику дверь, за которой его ждала синяя бездна. — Ты спасла меня, Элен, — он переступил порог и, взглянув на сломанный меч в ее руках, двинулся вглубь переливающегося коридора, — теперь Цикл в твоей власти, Бог. Не повторяй ошибок своего отца. И проснись уже, наконец! Коллинс резко открыла глаза, подскочила на месте и ударилась лбом о крышу автомобиля, в котором спала этой ночью. После небольшого потока ругательств и потирания ударившегося места, она вылезла из машины и посмотрела на пустые ладони рук. Мышечная память говорила ей, что необходимо что-то сжать, но она не могла вспомнить, откуда появилось это тревожное чувство в ее груди. — Меч… — прошептала она и тут же потрясла головой, пытаясь взбодриться, — черт, идиотские сны. Ничего не понимаю, — она заглянула в окно машины и, порывшись в бардачке, достала оттуда банку таблеток, — и помогают ли они вообще? Плевать. Главное, что помогают проснуться. Она сделала быструю растяжку и натянула на плечи свою кожаную куртку. Встреча самых опасных поглотителей должна была состояться через несколько часов, но Элен решила прибыть на место уже сейчас. Она прекрасно знала, что законы преступного мира соблюдают далеко не все и не всегда, поэтому нужно было подготовиться к неожиданным поворотам. К тому же, ей запретили взять с собой боевой экзоскелет, из-за чего нужно было быть вдвойне аккуратной и осторожной. Доки были наиболее удобным местом для наблюдения. Огромный погрузочный кран служил прекрасной площадкой, с которой было видно весь порт. Осталось лишь расставить жучки, чтобы слышать каждое слово. Их у нее был целый багажник, вкупе с кучей другой аппаратуры для слежки, которую ей доверили на время этой операции. Работы было много, и когда Элен только обустроилась на одной из площадок крана, уже начало смеркаться. Единственное, что ее беспокоило, так это громкое урчание живота, в котором более суток не было ничего кроме горсти таблеток. Коллинс выслеживала Дрю на протяжении двух месяцев, что сильно повлияло на ее организм и психику. Щеки стали впалыми, одежда, которая раньше была по размеру, теперь висела на исхудавшем теле. Взгляд непрерывно бегал из одной точки пространства в другую, будто бы стараясь ухватиться за что-то, но этого все не было. И черные круги вокруг глаз. Но ее работа была практически завершена, и это придавало сил. Свет четырех фар озарил пристань, но они привлекали куда меньше внимания Элен, чем тени, что появились на крышах грузовых контейнеров. Их было несколько десятков, а может и больше сотни. Их можно было сосчитать по парам светящихся зеленых глаз, которые принадлежали лишь одним существам во всем мире. Поглотители были здесь. Длинный лимузин медленно выехал на середину небольшой площадки и несколько крупных теней тут же оказались подле него. Дверь открылась, и в свете фонарей показался высокий черноволосый мужчина в длинном темно-синем пальто. — Дрю Фейн, — проглатывая ком в горле, прошептала Элен и взяла в руки бинокль. — Дрю! — из дорогой машины, остановившейся напротив лимузина, вылез невысокий толстый человек, живо прикрывший блестящую лысину вытянутой шляпой, — Все произошло в такой спешке, в чем дело? Лидер поглотителей кропотливо поправил смазанные гелем волосы и провел пальцем по своим клыкам, смотрясь в небольшое зеркальце. Лишь после этих процедур он удостоил собеседника своим вниманием. — Это важное дело, Феликс, — негромко ответил он. Его голос был с трудом различим в наушниках прослушивающего устройства, сливаясь с шумом волн и шорохом ветра, — не переживай по поводу моих людей вокруг. Они здесь ради твоей безопасности. — Феликс Хаш? — изумленно прошептала Элен, — Основатель и владелец компании «Техника от Хаша». Какого черта ему нужно водиться с Фейном? Если только…боже мой. Низкорослый бизнесмен с охотой пожал протянутую ему жилистую руку и окинул взглядом тени, что собрались вокруг него. Но в его глазах не было страха. Наоборот, этот человек был безумно рад этой встрече. — Что ж, мне нравится то, как ты заботишься о безопасности партнеров и конфиденциальности договоров, — он живо закивал, и его щеки импульсивно затряслись и покраснели, — это говорит о надежности, Дрю. С людьми такого нет! Эти бездари тратят свои короткие жизни на то, чтобы пропить свои лучшие годы, а после страдать от проблем со здоровьем, и жаловаться каждый день. Это отвратительно. Взять хотя бы меня: я не пью и не курю, да, иногда ем немного больше, чем требует организм, но все же это оправдано обильной мозговой деятельностью! А что они? Стадо идиотов, плетущихся следом за своим двинутым Алтиоремом и его развязной мамашей! Громкий рык хищного зверя разорвал тишину ночи, и Феликс Хаш обнаружил себя висящим в воздухе. Дрю без особых усилий поднял его над землей, схватив за горло одной рукой. — Не надо переходить на подобные личности во время наших с тобой деловых бесед, Феликс, — прорычал Фейн, — ты ведь не хочешь, чтобы я нашел другого партнера по бизнесу? Тогда держи язык за зубами. Поглотитель небрежно отбросил мужчину в сторону и громко фыркнул. Хаш же живо поднялся на ноги и поправил на себе деловой пиджак. Несмотря на то, что им только что воспользовались как грушей для битья, улыбка не сходила с его лица. — Прости меня, Дрю, — залепетал он, — такого больше не повторится. Может, мы все же поговорим о деле? Ты сказал, что там нечто важное. — Да, — Фейн отошел ближе к краю пристани, и теперь его голос практически не было слышно в наушниках Элен, — кое-что изменилось в моих недавних планах. Признаться, я хотел сделать все куда более…плавно. Ты знаешь, мне противна спешка, и все же сейчас она необходима. Мой человек должен был отправиться на восточные материки, и подготовить почву для расширения нашего с тобой бизнеса, но теперь мы будем действовать напрямик. Я знаю, у тебя есть несколько филиалов на Глоубе, поэтому начнем оттуда. Мне нужно, чтобы тамошние предприятия так же начали изготовление клыков. Причем как можно скорее, Феликс. Скоро поглотители заполонят тот континент, и я перейду к следующему этапу своей компании. Поэтому важен каждый текущий шаг. — На подготовку оборудования и рабочих уйдет время, Дрю, — затараторил Хаш, — конечно, я постараюсь сделать все в кратчайшие сроки, но даже так на это уйдут месяцы… Может, даже полгода… Толстяк вновь поднялся в воздух, но теперь Дрю уже не использовал руки. Он обхватил его горло силой мысли. — Три недели, — твердо произнес он, — это крайний срок. Уже через месяц мне нужны будут клыки. Надеюсь, мне не нужно тебе объяснять, сколь много ты ставишь на кон, не выполняя моих условий? Это все в твоих интересах. Ты поставляешь мне клыки, а я убираю с рынка твоих конкурентов и плачу солидные деньги. На такие условия ты сам подписался, забыл? Хаш, кряхтя и отплевываясь, полз по земле к своему автомобилю, а Дрю медленно шел за ним следом, разглядывая хищным взглядом его шею. Он следовал за ним до тех пор, пока бизнесмен не залез на заднее сидение машины, и ты не укатила прочь с пристани. Тени постепенно начали исчезать, оставляя Фейна в полном одиночестве наедине с бушующими волнами Жертвенного моря. Так он наслаждался безмятежным спокойствием около часа, неспешно бродя по каменистой пристани вдоль якорных ржавых цепей, висевших на уровне пояса в качестве безопасного забора. Лишь ему было известно, какие мысли крутились в голове лидера Поглотителей, но и он сам не мог разобраться в них. Эти якорные цепи помогли ему в этом. — Мне не удалось прикончить двоих из вас, — прошептал он, смахивая ржавчину в море, — но у меня еще есть шанс все исправить. Я заставлю людей увидеть весь тот ужас, что царить над ними. Все сгорят в адском пламени, если я не потороплюсь, — с его гладкой щеки скатилась слеза и стала частью необъятного моря, — когда все закончится, я отправлюсь в Преисподнюю вслед за ним, чтобы прикончить его собственными руками. Он заслуживает этого. Он и всего предки, все его грязные потомки! Он незаметно смахнул влагу с глаз и вернулся к лимузину, который, поднявшись в воздух, увез лидера Поглотителей в неизвестном направлении. Элен облегченно вздохнула. Все это время она не могла слезть с крана, так как Дрю заметил бы ее, и все ее старания пошли крахом. Она живо собрала аппаратуру в сумку и спустилась по лестнице, после чего поспешно направилась к машине, стоявшей в паре кварталов от пристани. До нее оставалось пара десятков метров, когда она почувствовала несколько взглядов, прикованных к ее спине. Все же на пристани она осталась не одна. Три поглотителя следовали за ней, споря между собой, кому нужно напасть первым. Элен решила не испытывать судьбу и ринулась к машине, прекрасно понимая, что сразу с тремя противниками ей не справиться. Дверь машины закрылась за мгновение до того, как один из обладателей блестящих клыков влетел в нее всем телом. Автомобиль практически перевернулся, но все же вновь вернулся в привычное положение, благодаря тому, что Элен включила зажигание, и воздушная подушка активировалась. Коллинс, не мешкая, вдавила педаль газа в пол и рванула по улице, набирая скорость. Но опасность не осталась позади. Один из поглотителей прицепился к крыше машины и уже дырявил ее своими острыми, как клинки мечей, когтями. Так удалось проехать несколько кварталов, но когда преступник окончательно сорвал крышу, надо было что-то делать. Недолго думая, Элен резко прибавила ходу и, схватив сумку со всеми записями, выпрыгнула на обочину, оставив поглотителя в салоне одного. Машина на полной скорости влетела в стену здания и тут же подорвалась, раскидав части тела преступника по всей улице. — Опять не обошлось без взрыва, — вздохнула Коллинс, отряхивая пыль с куртки и джинс, — черт, капитан меня прикончит. Уж во второй раз точно. Погони больше не было, и Элен, прихрамывая, побрела по улице к ближайшему кафе быстрого питания. Голод скручивал ее пополам.