Глава Шестая. Гарри Поттер и Драко Малфой

Гарри Поттер и Драко Малфой (Драрри): Любовь как зеркальное отражение ненависти, или Почему постоянные драки на публике — это не предлог для знакомства, а крик о помощи вашего внутреннего психоаналитика. Вершина айсберга: Архетип «заклятые враги». Два мальчика, чьи судьбы переплелись с первой же встречи в магазине «Мадам Малкин». Свет и Тьма (ну, или разные оттенки серого). Их диалоги — самые эмоционально заряженные сцены вне золотого трио. Они зациклены друг на друге, тратят колоссальную энергию на взаимные колкости и драки. Разве это не прекрасная основа для страсти? Ненависть — это ведь та же любовь, только наизнанку! История о том, как два зеркальных отражения через боль и гнев находят в другом своё потерянное «я». Под водой (где вместо воды — токсичный бульон из мальчишеского тщеславия, травли и смертельных угроз): Давайте назовём вещи своими именами. Их «отношения» в каноне — это хроника школьной травли с элементами покушения на убийство. Драко с первого дня ведёт себя как заносчивый хулиган, тут же делящий людей на «правильных» и «отбросы». Гарри, в свою очередь, отвечает ему тем же — презрением и кулаками. Далее: постоянные публичные унижения, попытки насолить, саботаж в квиддиче. Пик «романтики»: в шестой книге Драко пытается убить Дамблдора, а Гарри пытается его покалечить («Sectumsempra!» — это не любовное признание, это почти летальный исход). Это не враги-в-любовники. Это опасная для жизни вражда между подростком с мессианским комплексом и подростком, которого готовят в убийцы. База для романа — хуже не придумаешь. Глубины (где в зеркале Еиналеж каждый видит в другом своё самое ужасное возможное будущее): Динамика «Проклятые двойники». Они не противоположности. Они — альтернативные версии друг друга. Оба: единственные сыновья знаменитых отцов, воспитанные в культе своей исключительности (Гарри — как «мальчик-который-выжил», Драко — как наследник чистокровной династии). Оба использовались как пешки в войне взрослых. Но! Гарри выбрал сторону света и нашёл свою «стаю». Драко был заперт в своей «стае», которая оказалась сектой маньяков. Их ненависть — это ненависть к отражению того, кем они могли бы стать. Гарри видит в Драко избалованного, трусливого эгоиста, в которого мог превратиться, если бы его усыновили, скажем, Дурсли побогаче и полояльнее. Драко видит в Гарри выскочку, который украл его славу и живёт по его понятиям неправильно. Они ненавидят друг друга за предательство ожиданий, которые на них возложили. Синдром «Ты — единственный, кто меня видит». В этой всеобщей круговерти славы, войны и ожиданий только они воспринимают друг друга как реальных людей, а не как символы. Для Гарри Драко — не «наследник Пожирателей», а конкретный засранец, который портит ему жизнь лично. Для Драко Гарри — не «живая легенда», а конкретный выскочка, который бьёт его по самолюбию. Эта гиперперсонализация — редкая роскошь в их жизни. Они — зеркала, которые не льстят, а беспощадно показывают всё как есть. И в этом есть жуткая, болезненная честность. Что он в нём найдёт (по версии фанатов)? Понимание бремени. Только Драко, выросший в золотой клетке под надзором (призрака) Темного Лорда, может по-настоящему понять тяжесть славы Гарри и давление ожиданий. Не как сочувствующий друг, а как соратник по несчастью. И наоборот, только Гарри, прошедший через все круги ада, может понять глубину страха и безысходности Драко, не списывая это просто на трусость. Травма как общий язык (опять). После войны они оба — сломанные ветераны с посттравматическим синдромом. У Драко — кровь на руках и клеймо предателя на родине. У Гарри — море трупов друзей и титул «спасителя», который душит. Они могут ненавидеть друг друга, но их боль говорит на одном диалекте. И иногда, в тишине, этот общий язык — единственный, на котором можно говорить, не притворяясь героем или невинной жертвой. Дно (где в темноте светятся глаза архетипа Врага-Близнеца, одного из древнейших в мифологии): Почему этот шип, при всей своей канонической мрачности, обладает такой гипнотической силой? Разрешение на тень. Юнг бы обожал этот пейринг. Драко для Гарри — это его Тень: всё тщеславное, злое, эгоистичное, что он в себе подавляет. «Полюбить» Драко в фанфике — значит примириться со своей собственной тёмной стороной, признать её частью себя. Это глубокая психологическая фантазия о целостности. Фантазия об абсолютной интенсивности. Их взаимодействие никогда не бывает пресным. Это всегда — искры, взрыв, накал эмоций. В мире, полном неопределённости, такая предсказуемая, яркая, пусть и негативная, связь — как костёр в ночи. Жарко, да и горит ярко. Нарратив «спасения без обеления». Хороший фанфик Драрри — это не история, где Драко вдруг становится пушистым. Это история, где Гарри видит в нём человеческую сложность: труса, который всё-таки не сдал его; мальчика, плачущего в туалете; ребёнка, защищающего своего отца. Это не «он хороший внутри». Это — «он сложный, и я это вижу и принимаю». А быть увиденным в своей сложности — это, пожалуй, самая большая роскошь для любого человека, особенно для того, кого все считают просто сволочью. А теперь, включим фанонный кристальный шар: Почему этот взрывоопасный коктейль всё-таки мог прореагировать? Пристегните ремни, мы погружаемся в альтернативную реальность. После войны не осталось врагов. Остались только призраки. В опустошённом мире, где все стараются забыть и построить заново, их старая, ясная, чистая ненависть может оказаться... последним живым чувством. Оно знакомо. Оно честно. И на его развалинах, когда весь пар выйдет, может обнаружиться не любовь, а странная, усталая связь двух людей, которые пережили одно и то же апокалиптическое кино, но с разных рядов кинозала. Их общий секрет. Они — единственные свидетели самых тёмных, самых низких моментов друг друга (Драко, плачущий над раковиной и потом — окровавленный на полу (это видел ещё и Северус, но уже точно ничего никому не расскажет); Гарри, истерзанный видениями из головы Волан-де-Морта). Они хранят ключи от самых постыдных тайн друг друга. Такую связь не разорвёшь. Её можно только нести. Вместе. Отсутствие необходимости притворяться. Перед друг другом им незачем играть роли «героя» или «раскаявшегося грешника». Они уже видели друг друга в грязи, в крови, в страхе, в ярости. Любая их потенциальная близость будет построена не на идеалах, а на общем знании о том, как низко можно пасть и как трудно потом подняться. Это фундамент из битого стекла, но он — единственный, который у них есть. Итоговая диагностика: Драрри — это не романтика. Это глубокая, архетипическая психоаналитическая процедура, обёрнутая в фандомную оболочку. Через эту пару мы исследуем тему Двойника, Тени, примирения с внутренним врагом и поиска целостности через принятие собственного тёмного начала. Это шип для тех, кого интересует не «хэппи-энд», а катарсис; не лёгкие чувства, а трудное, выстраданное понимание. Это история не о том, как ненависть превращается в любовь, а о том, как две половинки разбитого зеркала, яростно ненавидя своё отражение, вдруг осознают, что только сложенные вместе они могут дать целостную картину. Уродливую, треснутую, но — целостную. P.S. Следующая на операционный стол — «Северус Снейп и Гарри Поттер (Снарри): Любовь как посмертный подарок от матери, или Как построить отношения на почве любви-ненависти к одному и тому же покойнику (и к друг другу)». Готовьте противоядие от токсичности и запасные носовые платки.