Часть 23. Т/И сделала пирсинг.

Предыстория Пирсинг может быть где угодно. Габриэль Ты сидела в гостиной, читала произведение Джона Толкина "Сильмариллион", необычный выбор, однако, тебе нравилось. В скором времени в гостиную зашёл Габри. — Привет, Т/И, что читаешь? — с любопытством спросил эльф. — Сильмари... М... Очень интересную книгу... Да. — А про что она? — Я только начала её, особо не могу рассказать, извини. — А как прочитаешь, расскажешь мне? Интересная ли? А можно мне её почитать? А... У тебя разве раньше была эта штучка на губе? — Ты про пирсинг? Если да, то нет. Я сегодня утром ходила прокалывать. Красиво? — Необычно... И красиво тоже. Тебе идёт. Как думаешь, мне бы пошло? Куромаку Прекрасный летний день с ужасной жарой, ты сидишь и убираешь засохшую кровь с ушей с помощью влажной салфетки и пытаешься не подавать вида боли, хотя с дрожью ждёшь, когда подруга наденет чёртовы серёжки. Кто бы мог подумать, сколько тебе лет, а серёжек нет. В детстве родители опасались этого украшения, говорили, мол, шастаешь везде, зацепишь да вырвешь. С возрастом тяги к ним не наблюдалось, а сейчас сама подруга предложила своими руками сделать тебе заветные проколы. И ведь даже счастье длилось недолго, из-за двери постучали, и, не дождавшись ответа, на пороге оказался, мягко сказать, очень удивлённый Кардинал. — Как ты мне это вообще объяснишь? — бурно жестикулируя он ходил перед тобой из стороны в сторону и читал нотации, посматривая, не вымазалась ли ты красной жидкостью. — Ну... Серёжки решила начать носить... Мне идёт? — с лёгкой усмешкой, она покрасовалась цветком на английском замочке, вымазанным в крови. — Ты же понимаешь, насколько это опасно! Почему в салон не пошла, даже если так? — он продолжал серьёзно восклицать, смотря на тебя в ожидании ответа. Его же, к слову, не наблюдалось. С грустью повесив нос, ты даже не пыталась как-то перечить, понимая, что он даже прав. — Да ладно... Сильно больно хоть? — тут даже он не сдержался, и всё же, перейдя через свою любовь к нотациям, приобнял, нежно убирая руку и смотря на место прокола, — сейчас перекись принесу, — гораздо спокойным тоном произнес он, нежно погладив по спине и удалившись, оставил тебя наедине с красными щеками. Данте. — И что же это, друг мой? — он нежно взял вашу руку, разглядывая металл на среднем пальце. — Пирсинг сделала. Красиво? — с лёгкой улыбкой та посмотрела в его глаза, наполненные интересом и лёгким шоком. — Крайне необычно, но по моему мнению, мило, — он продолжал нежно гладить твою руку, разглядывая необычное украшение, — и больно ли было ставить? — Да, но... Оно того стоило, — с забором произнесла ты, наблюдая за всё ещё слегка шокированным Данте. Понравилось ему или нет — остаётся открытым вопросом, как в прочему и всё, сказанное им. Хотя радует то, что даже если ему это будет казаться ужасным, из простого уважения и хорошего отношения к тебе, видя, как тебе нравится, никогда не скажет ничего плохого в твою сторону, а если нужно, и подавно поддержит. Феликс "А почему бы и нет?". "Живём один раз". И другие шедевры звучали из твоих уст с завидной регулярностью, и даже понимая, что с таким подходом проживёшь ты не много, а на вопрос "почему нет?" есть гигантское количество ответов, ты стоишь в салоне и ждёшь свой первый в жизни пирсинг. И кто бы вообще мог подумать, что этот момент ты разделишь с Феликсом, уже просто изнемогающим от интереса и ожидания. — А это больно? А сильно? — Не превращайся в Габри, солнце, — тот лишь улыбнулся шире и сел на стул, смотря на часы. Время же подходило. Вот ты уже сидишь в кресле и тебе дезинфицируют переносицу и... Да, теперь ты счастливый обладатель "бриджа". — Это просто удивительно выглядит! Тебе так идёт! — не удивила и реакция солнышка, сначала кривившегося с процедуры прокола, даже отвернувшегося, а теперь радующегося, как маленький ребёнок, что не мог не устоять. Вару — Юху! Ты что? Тилль Линдеман теперь? — выкрикнул Зелёный, когда ты вернулась домой. — Что ты орёшь?! И почему именно он? — Твоя бровь! Уважаемый Тилль, можно у вас автограф? — с насмешкой сказал Валет, потом долго смеясь. — Хм... Я люблю русские девочки, — не долго думаю, ты решила ему подыграть, — иди ко мне русская девочка! Не хочешь со мной побыть... Наедине?.. Буду очень рад, — начала подкалывать Вару всё сильнее, подойдя к нему и положив руки на его плечи. — Э, блин, ты чего?! Я же пошутил. — За такие шутки поцелую в губки, а может и ещё больше, — тебе нравилось ставить Валета в неловкое положение и этот случай был одним из них. — Да красивый пирсинг, красивый! Что тебе ещё надо было от меня услышать? Всё? — Лады, всё. Но не забывай, что Тилль любит русских девочек и под покровом ночи может прийти к ним в спальню и украсть. — Не смешно, Т/И, ой как не смешно! Зонтик — Зонтик, привет! — улыбаясь, проговорила ты, заглядывая в комнату Валета, — оценишь одну вещь? — Привет. Да, давай, — ответил Зонт с предвкушением. — Смотри! — было сказано тобой с внутренним ликованием, — как тебе? Ты решила сделать сразу несколько пирсингов на левом ухе. Смотрелось это безумно красиво, даже с временными серёжками. — Очень красиво... Больно было?.. — тревожно поинтересовался Шестой. — Я бы не сказала, что прям сильно, нет. Можешь не переживать. Всё прошло очень даже хорошо. — Очень рад этому. А так тебе правда идёт этот пирсинг. Ромео — Ой, ну неужели сделала? — романтик появился неожиданно, сражая на подвал своим вопросом. — А ты умеешь сувать свой нос, куда надо, - Рома усмехнулся, поправив чёлку, — да, сделала, — тут же кокетливо приспустила горловину футболки, показывая микродермал на ключице. — У-у-у... И на второй тоже? — Ты звучишь как маньяк, но да. Оба тепло смеётесь, а твоя "подружка-крыска" подходит ближе, бесцеремонно разглядывая в близи. — А тебе идёт, больно колоть было? — не отрывает глаз от твой кожи с лаконичными чёрными стразами, мило улыбаясь и гладя твои ладони. — Нет, не больно, — так же улыбаясь, смотришь в его глаза, полные нежности и интереса. — А может и мне сделать, как думаешь? — с такой же коронной улыбкой он тянет пальцы к твоему телу, пальцами очерчивает кость, переводит взгляд в твои глаза. Да ничего он не сделает, просто руки держать при себе не может, гад. — Ну давай. Корсет сделаешь? — Кхм... Ну... Ради тебя всё... — пусть и убрав руки, но уже заметно удивившись этому предложению, улыбается. Пик — Ну? — проговорил Пиковый ожидая тебя в коридоре, облокотившись на стену плечом, — теперь можно тебя быком называть? — Ты о чём?.. — спросила ты, делая вид, что ничего не знаешь. — Да ладно тебе, хватит уже в профиль стоять, разворачивайся, вместе же живём, будто не увижу твой пирсинг. — И как тебе? — поинтересовалась ты, развернувшись в анфас относительно Восьмого. — Красиво, только жаль, что не септум, а нострил. Не смогу тебя бычком называть, — с некой ехидной улыбкой и смешком в конце ответил Король. — Не смешно... — Ты чего? Не обижайся, я же любя, ну иди сюда, — Пик подошёл к тебе и крепко, с любовью и трепетом обнял тебя так, что ты уткнулась лицом в его плечо, а он гладил одной рукой твою голову, — ты же мой бычонок недоделанный, моё солнышко, я же не хотел тебя обидеть, честно. Я любя это сказал, на самом деле тебе очень идёт. Будешь теперь настоящим рокером. На электрухе играешь, пирсинг есть, что ещё надо? — с необычным спокойствием говорил Пиковый Король, — хоть с пирсингом, хоть без него — ты в любом виде прекрасна.