Часть 1

Королевские свадьбы в Сяньлэ были, как и все в этом месте, грандиозными. Процессия длилась несколько дней, не считая самого торжества. Однако есть один уникальный обычай: обмен кольцами. Золотое кольцо для предложения руки и сердца и кольцо с бриллиантом в день свадьбы. С тех пор эта традиция больше нигде не распространилась, предположительно потому, что кольца с бриллиантами невероятно трудно достать. Это означает, что когда Се Лянь просыпается в Святилище Водных Каштанов, один, с бриллиантовым кольцом на шее, то он проводит следующие двадцать минут в шоке и переоценивает каждое взаимодействие, которое у него было с Сань Ланом. (Потому что кто еще мог просто выйти за него замуж и тут же сбежать. Честное слово! Этот глупый призрак.) И. Хм. Он впервые встретил его в свадебном наряде, не так ли? Возможно, Се Лянь должен был предвидеть это. «Итак», — бормочет он себе под нос, это первое связное предложение с тех пор, как он проснулся. «Теперь у меня есть муж …» Что ж, если так подумать,то Сань Лан был неплох. Совсем неплох. (Ему даже в голову не приходит, что Хуа Чэн мог не знать об этом обычае. В конце концов, бедствие пока что знало обо всем остальном.) ***** Когда ночная бабочка пытается побеспокоить его в Городе-призраке, Се Лянь готов использовать свое обычное оправдание. Вместо этого у него вырывается: «Мисс, пожалуйста, у меня есть муж…» Женщина — кажется, ее звали Лань Чан — стонет.«Тьфу, в следующий раз веди себя так! Честно говоря, почему все самые красивые обрезанные рукава …» … Почему это прозвучало так, будто она говорит по собственному опыту? ***** Первый человек, который действительно заметил его новый аксессуар,— Ши Цинсюань, в основном потому, что кольцо выскользнуло из-под одежды, когда они провалились сквозь пол в Доме Блаженства. «О, вау! Такое красивое кольцо — где ты его взял? Это бриллиант ?» Се Лянь не может сдержать румянец, заливающий его лицо. «Ах, это мне подарил мой муж». Глаза Повелителя Ветра широко раскрываются. «Ты замужем?!» «Это произошло недавно»,— Се Лянь с улыбкой теребит кольцо, висящее у него на шее. «И мой муж очень скрытный человек, поэтому я стараюсь не выставлять наши отношения напоказ…» По крайней мере, Сань Лан сделал это очевидным тем, как он действовал в «Городе-призраке». (На самом деле, это немного очаровательно, то, как застенчиво Хуа Чен проявляет привязанность, даже наедине. Но кто такой Се Лянь, чтобы отказывать своему мужу? То, что они быстро поженились, в конце концов, не означает, что они не могут уделить время всему остальному. Се Лянь на самом деле не возражает.) И вообще, у принца даже не было возможности подарить мужу его собственное кольцо! О, как же ему найти его… Затем земля начинает грохотать, и им приходится спасаться от гигантских дождевых червей, так что поиски отодвигаются на второй план. ***** Следующий, кто узнаёт об этом, и довольно неловким образом,— Ци Жун. (Се Лянь все еще не совсем уверен, как относиться к своему кузену в данный момент, что еще больше усложняет ситуацию.) Возможно, он не совсем ясно мыслит. Если спросить, его мыслительный процесс был примерно таким: что ж, если их могилы уже осквернены, я мог бы, наконец, подарить Сань Лану обручальное кольцо. Всё равно, они их больше не используют. Ци Жун — это тот, кто кричит: «Какого черта ты делаешь?!», когда Се Лянь снимает обручальное кольцо своего отца с его тщательно сохраненного трупа. (В конце концов, это были единственные вещи, которые они категорически отказались заложить. И он сомневался, что кольцо матери подойдет Хуа Чену.) Се Лянь, все еще немного ошеломленный, отвечает: «Беру мужу кольцо». Мертвая тишина. «КОГДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ УСПЕЛ ВЫЙТИ ЗАМУЖ?! За КОГО?!» Это становится их самой частой темой для разговоров в будущем. Несмотря на то, что Ци Жун настаивает, что ему наплевать на своего кузена, он действительно, кажется, чрезвычайно интересуется мужем Се Ляня. Ци Жун, в частности, проверил двух подозреваемых — Фэн Синя (определенно нет) и Му Цина (тоже ненавидит его до глубины души) и, казалось, был несколько озадачен, когда узнал, что это ни тот, ни другой. Затем, несколько дней спустя, когда он отказывается есть (к большому огорчению маленького Гу Цзы), он внезапно выпаливает: «Это не тот вылюбленный псом Хуа Чен?!» И как же Се Лянь должен так быстро скрыть свой румянец? Пряча взгляд и не обращая внимания на то, что оскорбили мужа в его присутствии. Ци Жун несколько секунд смотрит на него, а затем смеется так сильно, что начинает задыхаться. (Хотя это также может быть из-за того, что в данный момент он висит вниз головой.) «Папа, ты в порядке?!» Встревоженно спрашивает Гу Цзы. «О, заткнись,»— одновременно бормочет Се Лянь, пряча пылающее лицо в ладонях. Ци Жун смеется еще громче. ***** Они убегают от Хуа Чэна в пещере Тысячи Богов, (ну, Нань Фэн и Фу Яо — ах, нет, ему действительно нужно привыкнуть снова использовать их настоящие имена, не так ли? Се Лянь плетётся за ними и довольно раздражен) когда ему надоедает, что они смешны, он говорит — так много, как может, прямо сейчас, по крайней мере. «Не могли бы вы двое, пожалуйста, перестать клеветать на моего мужа в моем присутствии?» Наступившее молчание длится ровно столько, чтобы Се Лянь осознал, что он проговорился, затем последовавшее за этим «Твой КТО?!» от крика этих двоих чуть не разорвало его барабанные перепонки. И, что ж, по крайней мере, это избавляет его от необходимости рассказывать об этом Фэн Синю и Му Цину позже. Се Лянь вздыхает, желая, чтобы в ушах перестало звенеть, и вытаскивает цепочку, на которой висит его бриллиантовое кольцо, поднимая его с бессознательной, нежной улыбкой. Фу Яо и Нань Фэн смотрят на него. Пристально. «Я собираюсь кастрировать этого негодяя в красном, если он хоть раз прикоснется к тебе без твоего согласия», — очень спокойно заявляет Нань Фэн. Фу Яо кивает. Видимо это то, что нужно, чтобы эти двое пришли к согласию друг с другом. Приятно знать. «Мы не занимались ничем, кроме поцелуев, но, уверяю вас, я участвовал с большим энтузиазмом». Его друзья выглядят так, словно сильно сожалеют, что позволили этой теме развиться. Се Лянь пытается не рассмеяться. «Постарайтесь не проговориться, что вы знаете об этом. Он стесняется, что другие люди знают», — просит Се Лянь через мгновение. «И я все еще пытаюсь закончить его кольцо, если уж на то пошло — я хочу, чтобы это было сюрпризом». (Потому что на самом деле золотая филигрань цветов вокруг бриллиантового кольца ужасно сочетается с наручами Хуа Чена. Научиться работать с металлом в таких микроскопических масштабах сложнее, чем предполагалось, но, черт возьми, Се Лянь хочет сделать это правильно. В конце концов, это его муж. Это должно быть идеально.) Сожаление на их лицах увеличивается еще на две ступени, и на этот раз Се Лянь действительно не может сдержать смех. (О, он пропустил это.) Вот как Хуа Чэн находит их примерно через две минуты — Се Лянь все еще смеется, в то время как Му Цин и Фэн Синь смотрят на него еще пристальнее, чем обычно. (Это имеет смысл, если они видели… ах. Частные фрески, которые он нарисовал. Хотя он не уверен, почему Дянься смеется, если это так. Они быстро отвлекаются (или, скорее, возвращаются к предыдущему настроению), когда Хуа Чэн чувствует, что в пещеры входит Безликий Бай. ***** «Ты думаешь о Искателе цветов под кровавым дождём?» Спрашивает Цзюнь У, когда двери Дворца Сяньлэ захлопываются. (Как крышка гроба, услужливо подсказывает ему память.) «Кто бы не думал о своем муже в такой ситуации», — не задумываясь, огрызается Се Лянь. Он видит поразительно редкое зрелище: Цзюнь У спотыкается в шоке. «… Ах», тихо произносит он, затем мгновенно приходит в себя, тепло улыбаясь Се Ляню. Его взгляд тверже, чем обычно. Сопоставление заставляет его вздрогнуть. «Тогда ты, должно быть, действительно хочешь поговорить с ним. Почему бы тебе не связаться с ним и немного не поболтать?» Се Лянь оцепенел от смущения, все еще охваченный ужасом и волнующийся за своего мужа. Даже если Цзюнь У подслушивает, разговор с Сань Ланом заставляет его чувствовать себя немного лучше. (Поиск игральных костей в его мантии помогает намного больше, даже если Ши Цинсюань продолжает делать небольшие намеки, а Се Лянь хочет сказать ему, что для поддразниваний есть время и место.) ***** Мэй Няньцин со странным выражением лица уводит Се Ляня за пределы (предполагаемой) слышимости Хуа Чэна. «Ваше высочество, я это видел». «Ха?» Се Лянь слегка растерянно наклоняет голову. «Что видели?» «На вершине той гигантской божественной статуи». Ах, это. Се Лянь вертит в руках свое кольцо. «Я не думаю, что с этим возникнут какие-то проблемы». Взгляд Мэй Няньцина скользит по кольцу. Затем переходит к Хуа Чену. «Ах. Тогда неважно. Я не буду читать тебе лекцию о подобных вещах — я в любом случае ничего об этом не знаю. Ты счастлив?» Се Лянь немедленно и энергично кивает, на этот раз даже не пытаясь скрыть румянец. «Очень.» «Хорошо. Но — правда. Король-призрак? Его злая ци настолько удушающая, что поражает разум, это почти как …» «Звезда одиночества?» Хуа Чэн лениво вмешивается, прежде чем Се Лянь успевает сам возразить против слов государственного наставника. А затем его муж набрасывается на старого учителя, заставляя его слегка отступить — предположительно, потому, что от его присутствия у бедняги разболелась голова. Се Ляню было бы его жаль, но он действительно был ужасно груб. «Моя улыбка, конечно, довольно неискренняя, но говорить мужчине в лицо, что он Звезда Одиночества, возрожденная катастрофа, худшее из несчастий, ребенок родителей, которым лучше было бы умереть, и неспособный дожить до восемнадцати — это не очень приятно, не так ли?» Глаза Мэй Няньцин расширяются. «…Подожди, ты…» Кажется, что он не может выбрать, на что обратить внимание в первую очередь, и Се Лянь на этот раз чувствует укол жалости. Затем наставник вздыхает. «Вы двое — о, чего я ожидал ? И все же, ваше высочество, я хотел бы получить объяснение. Он действительно…?» Улыбка Се Лянь становится отчетливо ледяной — не то чтобы Хуа Чэн мог разглядеть это под таким углом. «Совершенно верно». Мэй Няньцин выглядит так, словно не может решить, смеяться ему или плакать. «Восемьсот лет он преследовал тебя, и ты просто прыгаешь в его объятия?» Дыхание Хуа Чена, кажется, сбивается — снова эта застенчивость. Его муж действительно слишком милый. «Какие-то проблемы?» Спрашивает Се Лянь, начиная терять терпение в этот момент. «Потому что я действительно считаю, что в данный момент есть более важные дела». «Конечно, конечно», — Мэй Няньцин качает головой, все еще выглядя крайне раздраженным. «Пока что он держит нас всех взаперти, но если последние восемьсот лет являются хоть каким-то признаком, он, вероятно, устраивает для тебя еще одно испытание …» ***** Семнадцатилетний Се Лянь просыпается в незнакомой комнате с бриллиантовым кольцом, висящим у него на шее, и проводит следующие два дня в панике из-за того, что он не помнит ни того, как женился, ни своей супруги. (А затем паникует еще больше, когда встречает странного мужчину в красном, который, как оказалось, был тем, кто подарил ему это кольцо, потому что это мужчина, а Се Лянь должен в какой-то момент продолжить королевскую родословную. А затем впадает в панику по совершенно другой причине, когда выясняется, что Сяньлэ давно нет — суть в том, что его семнадцатилетнему разуму есть из-за чего паниковать.) Се Лянь, когда к нему возвращаются воспоминания, целый день чувствует себя очень неловко из-за всего этого. Затем он решает, что ж, это не самое худшее, что со мной случилось, и движется дальше. ***** Проходит еще несколько дней после инцидента, когда Хуа Чэн спрашивает. «Геге, хочешь выйти замуж?» Се Лянь моргает в искреннем замешательстве. «… Но мы уже ?» Хуа Чен на несколько секунд перестает дышать. Потому что, с одной стороны, это определенно объясняет несколько вещей. С другой стороны, что?! « — Да ?! Когда…» Он, наконец, выйдет. «После всего, что произошло на перевале Баньюэ», — объясняет Се Лянь, как можно спокойнее, как будто не он только что перевернул мир Хуа Чэна с ног на голову. «Это немного непривычно, что только у меня есть обручальное кольцо, но найти твоё было труднее, чем я думал, и потом мы постоянно отвлекались» -, Се Лянь только сейчас осознает,— «и ты не знал.» «Я этого не делал.» Неловкое молчание, пока Се Лянь закрывает лицо руками от растущего смущения. «Гэге», — спрашивает Хуа Чэн так спокойно, как только может сейчас. «Сколько людей думают, что мы уже женаты?» «Ахахаха», — беспомощно хихикает Се Лянь. «Эм. Ши Цинсюань увидел мое обручальное кольцо в Призрачном городе , и я сказал Цзянь Лань, что у меня есть муж, но ни один из них не знал, что это - ты, хотя, вероятно, они уже догадались об этом. Ци Жун был там, когда я нашёл заготовку для твоего кольца, Фэн Синь и Му Цин узнали, когда я набросился на них в Пещере десяти тысяч богов, то же самое произошло с Императором, пока он запер меня во дворце, конечно, наши постоянные поцелуи на гигантской божественной статуе не остались незамеченными, но Мэй Няньцин был единственным, кто заговорил об этом, и, естественно, я сказал ему, что все в порядке, поскольку ты мой муж, и я думаю, все остальные могли догадаться по тому, как я вел себя, пока тебя не было, и, о боже, мой муж — последний человек, который узнает, что мы женаты.» Хуа Чэн обрабатывает это. Затем ему приходится повторно обработать несколько взаимодействий. «Ну, реакция твоего страдающего амнезией «я» на мой прах, безусловно, имеет гораздо больше смысла», — наконец заявляет он. Моргает, когда выскакивает еще одно предложение «… У тебя есть для меня кольцо?» «Конечно», — Се Лянь заявляет об этом так, словно это очевидно, хотя его лицо все еще горит. «Ты хочешь?» «Тебе вообще нужно спрашивать?» (Се Лянь узнаёт в очень короткие сроки, что его муж не стесняется показывать привязанность публично или иным образом.)