Асфальт и Асфалот

      «Мы туда не пойдем».       — Мы пойдем именно туда, дорогой друг, — голос Глорфинделя был ласковым, а рука, сжимавшая поводья, твердой. — Прости, но нам надо.       «Это неправильная река! — белый, как пена морская, с золотой пронизанной солнцем гривой, конь топтался на месте. Уши прижаты, ноздри раздуты. — Посмотри, это же… это же… Это рауг знает что!»       Это и впрямь было рауг знает что — дорога не дорога, застывшая камнем серая река… Плоская, ровная, плотно сбитая, в мелкую трещинку, она стелилась единым полотном без малейшего стыка. От нее пахло резко и грязно, как, бывало, пахло в южных пустынях, в тех странных и страшных уголках, куда редко ходили смертные и только мелкие айнур, знать не знавшие Моргота и забывшие и валар, и Эру, и даже само свое имя, купались в тяжёлых и липких черных струях. Местные эдайн звали тех духов джиннами.       Посреди серой реки виднелась полустерая линия белой краской — всё вдоль и вдоль. За дорогой явно давно никто не ухаживал — в трещинах росла трава и даже мелкие, но жёлтые и яркие, как солнышко, одуванчики.       Глорфиндель отпустил поводья, потерся щекой о щеку Асфалота, посмотрел ему в глаза:       — Мне тоже здесь не нравится, мэллон. Но сердце подсказывает мне, что не зря нас просили прийти в мир ещё раз. И не зря — сюда. Что-то не то в этом мире, где реки стали каменными, а трава — пожухлой. Может… мы сумеем помочь? И если есть дорога, значит, она нас куда-то приведет? И… откуда ты вообще научился ругаться?!       Конь фыркнул, топнул, на миг прижался к плечу хозяина и друга.       «И это говоришь ты, ламбенголмо?»       Глорфиндель рассмеялся и звучно поцеловал Асфалота в серый с розовым нос:       — Идём? В конце концов, если в этом мире есть одуванчики, пробивающие камень, может, не так всё и плохо?       Асфалот фыркнул и вскинул гордую голову. Глорфиндель взлетел в седло. Золотая грива смешалась на миг с золотыми волосами. Копыта застучали по асфальту.       И, вроде, ничего особенного…       Всадник.       Конь.       Дорога.       Только отчего-то зазвенели вдали серебряные колокольчики и разом слетела пыль с пожухлой травы.       Будто мир умылся.